Драккан

User
  • Content Count

    10
  • Joined

  • Last visited

  • Days Won

    2

Recent Profile Visitors

The recent visitors block is disabled and is not being shown to other users.

  1. Часть 2. «Тайга» Закованный в блестящую броню гигант поднял огромный двуручный молот. Алёна невольно поёжилась, разглядев грозное оружие. Даже сами по себе размеры и масса давали обладателю могучий инструмент для уничтожения врагов. Но, похоже, создатель этого чуда стремился сотворить нечто абсолютно убийственное. Молот искрился и потрескивал. Неведомое колдовство насытило оружие электричеством. Алёна ни капли не сомневалась, что удар таким магическим молотом способен выбить дух даже из медведя. «Значит, не позволять этому тупоголовому попадать. Начнём!» Громила шагал, сотрясая землю. Девушка скользнула навстречу. Её шаг был лёгок, почти невесом. И так же легко, почти танцуя, Алёна пригнулась, разворачиваясь на носках. Молот просвистел над самой макушкой. Волосы взъерошились под действием электрических разрядов. Девушка оказалась слева и чуть позади противника. Подпрыгнув, она со всей силы ударила булавой по затылку, вложив в него, кроме мышечного импульса, массу всего тела. Звон раздался такой, будто она в колокол ударила, а не в шлем. Гигант слегка покачнулся и тут же наотмашь махнул молотом назад по широкой дуге. Алёна кувырком ушла от удара. Встав на ноги, она посмотрела на противника. Тот уже топал к ней, не выказывая даже тени замешательства. Так, словно и не было удара по затылку! – Похоже, мозгов у тебя вообще нет! - выкрикнула девушка насмешливо. – Шлем как пустое ведро звенит! На самом деле никакой веселости она не ощущала. Противник вызывал страх, но показывать его Алёна не собиралась. Насмешки же преследовали другую цель – разозлить, заставить совершать ошибки. Послышавшийся рёв показал, что слова достигли цели. Новый удар молота оставил глубокую вмятину в земле. Девушка снова ударила в голову сбоку. Громила даже не дрогнул. Подняв оружие, он вновь ринулся на противницу. Со стороны это смотрелось даже забавно. Медленный и несколько неуклюжий громила махал огромным молотом, а кроха с выглядевшей игрушечной булавой кружила вокруг, раз за разом пытаясь пробить прочный доспех. Без особого успеха, надо сказать. – Я так весь день могу вокруг тебя прыгать! Ты слишком туп, чтобы поймать меня! Алёна заливисто засмеялась, в очередной раз уворачиваясь от молота. Она чувствовала своё превосходство. Нужно только измотать этого медведя, а потом пришлёпнуть его. Самоуверенность и подвела Алёну. Она забыла, что сражается не на ровной и чистой тренировочной площадке. Торчащий корень подвернулся под ногу. Девушка споткнулась, потеряла равновесие на миг и... Молот ударил прямо в грудь. В последний момент Алёна успела подставить щит, но то просто разлетелся в щепки, почти не снизив силы удара. Девушка отлетела, как кружка, которую пьяница смахнул со стола. Недолгий полёт завершился стволом сосны, о который она приложилась со всего размаха. Юное тело выгнуло, едва не переломив пополам. Булава отлетела в сторону, а сама несчастная воительница кулем упала наземь. Оставшись лежать, недвижимая и бездыханная... Пятью днями ранее. Бескрайняя тайга. Только увидев это зелёное море деревьев, начинаешь понимать, насколько велик на самом деле мир и как мал ты сам. Алёна смотрела с высокого берега реки на тайгу и никак не могла налюбоваться. Благо, на текущем этапе путешествия её помощь не требовалась, так что она вполне могла себе это позволить. По прибытии в Красную Горку их уже ждали. Бородатый мужчина в потрёпанной куртке с коротким рукавом встретил их рядом с порталом. Сражающаяся с собственным желудком Алёна частично услышала его разговор с купцом. – Возникли проблемы с погрузкой, хозяин. Токмо через час плоты будут готовы. – Ты обещал сделать всё вовремя, Никодим. Обманул меня, значит? – грозно сверкнув глазами, спросил Коновалов. – Нет моей вины тута! – быстро затараторил приказчик. – Дождь вчера зарядил сильный, а берег здесь сильно крут, вы же видите! Бригада отказалась груз таскать. Ноги переломать побоялись. – Ноги переломать… Как бы я им сам ноги не переломал! У меня люди припасов ждут, а они грязи испугались, – проворчал, без особой, впрочем, злости, купец. – В остальном как? – Всё хорошо, хозяин. Токмо… Ещё одна девица здесь вас дожидается, значит. С вами хочет идти. Коновалов недоумённо уставился на приказчика. Тот факт, что ему не понравилась замена Наума на Алёну, не вызвал удивления. О какой ещё девице тот ведёт разговор? – Не нужны мне девицы в походе, Никодим. Дай ей от ворот поворот. Приказчик нервно сглотнул и оглянулся по сторонам. Понизив голос, чтобы не слышал никто, кроме купца, он произнёс: – Не мог я, господин Владимир. Из писак она, с газеты столичной. «Светоч Новограда» называется. Недоумение купца возросло до предела. Какая-то газетная бумагомарака собирается идти с ними к тайному золотому прииску, а приказчик не может послать её ко всем демонам? Коновалов набрал воздуха в грудь, намереваясь отчитать служащего, но затараторивший Наум опередил его. – Её зовут Катерина Гиляй! Ругательства застряли в горле. Других объяснений Владимиру не требовалось. Егор Гиляй, владелец «Светоча Новограда» и ещё нескольких периодических изданий, был не просто влиятельным человеком. Он был одним из законодателей моды свободной Лиги. Разозлить такого человека – значит, подписать конец своему делу, превратиться в изгоя. Коновалов сделал последнюю попытку отступить: – Может, просто фамилии одинаковые? Ты проверил? – Конечно, проверил! Дочка это евонная! Младшенькая! Младшая дочь – это очень плохо. Прогнать такую – плохо, но, если в пути что с ней случится – ещё хуже. Купец вздохнул и приказал: – Зови её в трактир. Прикажи закуски подать, выпивки какой-нибудь. Поговорю с этой твоей… писательницей. Однако, сразу попасть в трактир у купца не получилось. Он прошёл всего пару десятков шагов, когда столкнулся с торопящимся мужчиной с короткой рыжеватой бородкой. Грязно-русые волосы были неровно обрезаны «под горшок». – Куда спешишь, Ратай? – недовольно спросил едва не сбитый с ног Коновалов. – Вас ищу! – выпалил охранник, вытирая рукавом нос. – Правду говорят, что вы девицу заместо Наума взяли? – Она заслужила его место в честной схватке, Ратай. – Да какой от неё толк в тайге? Я видел её, она… Купец вскипел в одну секунду. Копящееся внутри раздражение нашло подходящий объект для того, чтобы выплеснуться наружу. – Хочешь поучить меня вести дела, Ратай? С каких это пор ты стал таким умным? Выпученные от ярости глаза Коновалова заставили охранника отступить. Весь его гонор сразу куда-то делся, он даже в росте уменьшился раза в полтора. – Да я что… Я же ничего… Просто девице в тайге делать неча… Не сдюжит она, точно! – А вот это мы посмотрим ещё! Если тебя что-то не устраивает, может и тебя заменить? – Нет-нет, ты что, хозяин! Я же просто так… Я же ничего не имею против! – Раз не имеешь, тогда иди, проследи за погрузкой. А то и до вечера будем тут куковать. Ратай закивал и тут же умчался прочь. Несколько остывший купец продолжил свой путь, подбирая в голове слова для предстоящего тяжёлого разговора с представительницей четвёртой власти. Поздняя весна в Сиверии – время, когда обжигающий холод зимы сменяется испепеляющим жаром лета. Несмотря на то, что солнце уже стоит высоко, воздух ещё далеко не так ласков, как можно ожидать. Тем не менее, настоящие ценители в это время уже предпочитают вкушать яства не в четырёх стенах, а на открытой веранде. Именно там и устроился Владимир, ожидая появления незваной попутчицы. В глубине души купца ещё тлела слабая надежда, что она окажется маленькой проблемой. Но стоило ему увидеть поднимающуюся по ступенькам девицу с небесно-голубыми невинными глазами, как все надежды пошли прахом. Тряхнув пышной гривой золотых волос, девушка непринуждённо уселась напротив купца. Игриво улыбнувшись пухлыми губками, она прощебетала весёлым тонким голосочком: – Добрый день, уважаемый Владимир! Меня зовут Катерина. Я журналистка «Светоча Новограда» и очень хочу отправиться с вами в путешествие! Коновалов на миг прикрыл глаза, вознося молитву Покровителю, чтобы тот развеял собеседницу, превратил её в мираж. Не помогло. Когда веки поднялись, девчонка всё ещё сидела напротив. – Зачем такой красавице в глухую тайгу? Там нет ничего интересного, уверяю вас! Улыбка стала шире. Теперь купец заметил и ровные ряды жемчужно-белых зубов. Мысленные ругательства Коновалова вышли на новый уровень. Нельзя допускать, чтобы она пошла с ним, никак нельзя! – Не стоит принижать себя, господин Коновалов! Мне известно, что вы отправляетесь с припасами на свой тайный золотой прииск. Это же так интересно! И невероятно захватывающе! Читатели будут в восторге! Владимир улыбнулся своей лучшей «продающей» улыбкой. – Я думаю, что есть более интересные темы. Если позволите, я мог бы… – Я пойду с вами! Купец с трудом удержал на лице улыбку. Эта девица перебила его! Да как она только смеет! «Смеет, ещё как смеет. Потому что за её спиной стоит очень серьёзный папаша. Как же мне вывернуться? Как сделать, чтобы она передумала?» – Нам придётся идти по глухой тайге, без всяких удобств, по грязи, холоду. Я уже не говорю о мошкаре и других неприятностях. Журналистка прищурилась. Пухлые губки сжались в тонкую линию, глаза прищурились. Владимир вздохнул, сдаваясь. Такие особы всегда поступают по-своему. Они не слушают чужого мнения. До тех самых пор, пока жизнь не научит их обращать внимание на слова окружающих. «Надеюсь, в этом походе с ней ничего не случится.» – Мы выходим через два часа. Постарайтесь не опоздать, ждать мы никого не будем. – Два часа? Конечно, я буду на месте вовремя! Девушка упорхнула, оставив купца в крайне расстроенных чувствах. Махнув рукой половому, Коновалов выкрикнул: – Водки мне! И живо давай! Через час купец стоял на причале, наблюдая за последними приготовлениями. Лошадей и припасы уже разместили на плотах. Оставалось только отвязать швартовы, и плотовщики, управляясь длинными шестами, направят свой транспорт к верховьям. Владимир торопил работников, подгоняя крепким словцом и жестами. Однако, всё оказалось напрасно. Успел отчалить только первый плот из пяти, когда на высоком берегу появилась стройная фигурка. Заметивший её купец не сумел сдержать ругательств. – Что же вы так рано? – спросила Катерина, едва ли не кубарем скатившаяся к причалу. На её щёчках играл румянец, глаза блестели. Коновалов смотрел на запыхавшуюся девицу с рюкзаком за плечами, из которого выглядывали тубусы со свитками, долгие десять секунд. После чего упавшим голосом произнёс: – Прошу на плот, юная госпожа. Мы ждали только вас. В улыбке девушки явно читалась издёвка и превосходство. Она была умна. Умна и самоуверенна. Катерина легко пробежала на плот и сразу заметила Алёну. В этом не было ничего удивительного. Молодая воительница выделялась в чисто мужском коллективе. Журналистка притормозила, между бровями появилась морщинка. Катерина была совершенно не готова к факту присутствия ещё одной юной девушки в предстоящем путешествии. – Как тебя зовут? – без всякого стеснения воскликнула журналистка, едва оказавшись на плоту. Размеры водного транспорта впечатляли. На связанных вместе брёвнах без особого труда поместилось не только десяток человек, но и пара невысоких мохнатых лошадок. И всё это, не считая поклажи в тюках и мешках, перевязанной верёвками. Устроившаяся рядом с ней Алёна хмуро посмотрела на незнакомку. Выглядела девушка крайне симпатично, если не сказать, волшебно. Воительница в очередной раз в своей жизни почувствовала укол зависти в сердце. Сама Алёна никогда не надеялась даже отдалённо стать настолько прекрасной. – Алёна. Калинова. – А что ты здесь делаешь, Алёна? Эта штука у тебя на поясе, ты умеешь ей пользоваться? – Это булава. И я проверю её на твоей голове, если будешь приставать с вопросами. Как оказалось, угрозы на журналистку действуют слабо. Несмотря на ясно показываемое нежелание общаться, начало водной части путешествия, которого Алёна ожидала с плохо скрываемым восторгом, оказалось испорчено назойливыми попытками «взять интервью». Катерина, кажется, вообще не понимала значения слова «нет», раз за разом приставая с вопросами. Время от времени терпение воительницы кончалось, и она выдавливала из себя несколько слов в ответ. Это словно бы подливало масла в костёр интереса журналистки, после чего та с новыми силами приступала к расспросам. Ситуацию, уже приближавшуюся к взрывоопасному рубежу, спас Игнат. Глава охраны плыл на одном плоту с ними и в подробностях наблюдал надвигающуюся бурю. Именно он в достаточно резком тоне запретил Катерине заговаривать с Алёной. Девушка пыталась протестовать, но под угрозой быть сброшенной в воду, «для промывки мозгов», уступила грозному начальнику охраны. Получив передышку, воительница смогла в полной мере насладиться путешествием. Ей раньше не приходилось передвигаться по воде, поэтому удивление вызывало почти всё. В первую очередь, конечно, сами плоты. При своих внушительных размерах эти транспорты оказались прочными и весьма быстрыми. Последняя особенность объяснялась наличием паруса и ловкими действиями плотогонов, которые орудовали длинными шестами с недюжинной сноровкой. Разумеется, будь на месте плота настоящий речной корабль, скорость была бы выше, но для создания такого судна требуются не только опытные мастера, но и время, и ресурсы. Поэтому именно плоты оставались для Сиверии самым распространённым видом плавательного средства, тем более, в столь отдалённых районах. Река Изумрудка петляла и несла воды с неспешным спокойствием равнинной реки. Мирный поток был таковым далеко не на всей протяжённости. Ближе к истокам, где в болотах зарождалось её начало, имелись и пороги, и быстрые участки. Именно поэтому водное путешествие являлось лишь частью похода Коновалова. Плоты должны были доставить лошадей и груз до первых порогов, откуда караван направится дальше по суше. Пеший переход будет намного сложнее, как физически, так и с точки зрения безопасности. Поэтому охранникам, разместившимся на плотах, было приказано в данный период отдыхать и копить силы. Именно приказано, самим Игнатом. – Поверь, у тебя ещё будет возможность проявить себя, – ответил предводитель в ответ на просьбу Алёны дать ей хоть какие-то обязанности. – Пока мы на воде, то находимся в безопасности. Водяники проследят за тем, чтобы с нами ничего не случилось. Водяники. Ещё одна раса, которую Алёна никогда ранее не встречала. Из бесед с плотогонами она уже знала, что эти создания обитают в воде и считают её своей территорией. Людей водяники терпят, но за это терпение приходится платить. На переднем правом углу каждого плота лежал мешок с туго перевязанной горловиной. Материалом для него служила не обычная мешковина, а кожа какого-то водного животного. Он не пропускал воду, что для обитателей реки наверняка было крайне важным свойством. Мешок предназначался для водяников. Там находились съестные припасы и другие мелочи, которые плотогоны сложили туда в качестве платы за проезд. Узнав о таком обычае в первый день плавания, Алёна внимательно следила за мешком, намереваясь разглядеть загадочных созданий, когда они придут его забирать. Однако, уловить этот момент девушке не удалось. Она отвлеклась всего на несколько секунд, а когда снова вернулась к наблюдению, мешка уже не было. Только небольшие волны, расходящиеся в стороны от плота, подсказали ей, что мешок забрали под воду. Видя расстроенное лицо Алёны, один из плотогонов, Дмитрий, с улыбкой утешил её: – Не переживай так, увидишь ты их. Когда на ночлег встанем, точно увидишь. Слова мужчины оказались правдой. Стоило только плотам направиться к берегу, выходя к месту стоянки, как у правого борта из-под воды показалась головы водяников. Плоские, безносые, склизкие морды, с тремя огромными глазами поразили Алёну. В первые мгновения её передёрнуло от отвращения, но девушка быстро совладала с собой. «Они просто не похожи на людей, и всё. Будь они плохими и злобными, вряд ли принесли бы такие подарки». Водяники всплыли вовсе не для того, чтобы покрасоваться перед людьми. Они принесли рыбу. Каждый из них положил на край плота по целой связке свежепойманной речной рыбы. Крупная, блестящая чешуёй, она вызвала бы зависть у любого рыбака-человека. Но для самих водяников такой улов наверняка не был чем-то особенным. – Сегодня с ухой будем! Спасибочки, господа водяники! – воскликнул Дмитрий, умудряясь поклониться, не выпуская из рук шест. Те не ответили, скрывшись с глаз уже через секунду. Плотогона это нисколько не смутило, видимо, это было вполне обычным поведением хозяев реки. Алёна же покачала головой, удивляясь увиденному. Могла ли она себе представить, что такие удивительные создания могут жить и дышать рядом с ней? Воистину нет предела чудесам Сарнаута! Ещё одним удивительным открытием для Алёны стала тайга. По мере того, как плоты всё дальше и дальше удалялись от Красной Горки, удивление только возрастало. Деревья всё никак не кончались. Они росли по обеим берегам, а их число просто не укладывалось в голове. Сначала Алёна хотела подсчитать примерное их количество, но уже через пару часов плавания отказалась от этой идеи. Она просто не знала настолько больших чисел. В довершение ко всему, бескрайнее зелёное море населяло множество животных и птиц. Плавно проплывая мимо, Алёна то и дело замечала вспархивающих из прибрежных кустов птах, видела выглядывающих из зарослей оленей, прыгающих по стволам белок. Один раз, с подсказки эльфа, она пару секунд наблюдала даже рысь, которая внимательным взглядом провожала их караван. Во время первой стоянки, когда остальные разжигали костры и ставили палатки, девушка чуть отошла в сторону, удовлетворить, так сказать, некоторые требования организма. Всего пару десятков шагов, но как же она перепугалась, когда, собравшись вернуться, поняла, что не знает, куда идти! Паника продержалась секунд десять. Когда бешено бьющееся в груди сердце успокоилось, она услышала громкие голоса людей и пошла на звук. Этот случай открыл перед ней серьёзную проблему, к которой она оказалась не готова. У неё полностью отсутствовали навыки выживания в лесу! Будучи воином, Алёна поняла, что это её слабость. А слабости необходимо устранять, пока противник не воспользовался ими. Своим наставником в этом деле Алёна выбрала Летуса. Гибберлинги тоже хорошо знали тайгу, но уж слишком легкомысленными и поверхностными они казались девушке. Эльф же был более спокоен и собран. Кроме того, в силу замкнутости характера она так и не завела близкого знакомства с другими охранниками, общаясь только с теми, с кем познакомилась в трактире. Всего охранников Коновалов нанял дюжину, что было, на взгляд девушки, несколько больше, чем требовалось. Хотя купца понять можно, всё-таки за золотом ехали. Сама Алёна не чувствовала никакого возбуждения при мысли о том, что на обратном пути груз будет состоять из вечного металла. Её мало волновала роскошь, а на клинок и броню ей денег и без чужого богатства хватит. Поэтому, узнав о грузе, она тут же задвинула эту информацию подальше. У неё имелись более насущные проблемы. – Значит, хочешь стать разведчиком? – спросил эльф, когда Алёна рассказала ему о своих проблемах, вернувшись к костру. – Нет. Просто я никогда раньше не бывала в лесу и чувствую себя… беспомощной. Летус улыбнулся. Он продолжал перебирать струны. Небрежное с виду действие странным образом рождало печальную мелодию. Девушка, слушая её, чувствовала непривычное томление в груди. Тем не менее, намерений учиться это не отменяло. – Беспомощной… – задумчиво произнёс эльф. – Что ж, это неприятно. Минута молчания, пока изящные пальцы перебирают струны. Тональность мелодии изменилась. Печаль ушла, сменившись ожиданием чего-то волнующего. – Я помогу тебе. Настоящим следопытом, конечно, не станешь, но выжить несколько дней в лесу без посторонней помощи сможешь. – Очень хорошо! Когда начинаем? Летус улыбнулся шире. Так заразительно, что Алёна улыбнулась в ответ и сама ответила: – Прямо сейчас. Что мне делать? – Для начала – научиться слушать. Лес – это место, где глаза играют не первой скрипкой. – Что такое скрипка? Эльф поперхнулся продолжением фразы и закашлялся, глядя круглыми глазами на девушку. Совладав с собой, он ответил: – Музыкальный инструмент такой. Не забивай голову. В общем, в лесу надо уметь слушать. И тогда ты заметишь любую угрозу, даже если она подкрадывается к тебе со спины. – Хорошо, что именно надо слушать? – Животных и птиц, в первую очередь. Когда они замечают опасность, то говорят об этом. Научишься слышать их голоса – и у тебя появятся сотни глаз, ушей, носов. Обитатели леса станут твоими разведчиками. Конечно, понять и выучить всё за несколько вечеров невозможно. Но Алёна очень старалась, а тренированный разум впитывал новые знания, как губка. Она запоминала названия, голоса и привычки птиц, зверей, училась читать следы, укладывала в голове информацию по полезным и вредным растениям, ядам, лекарствам. Эльф вываливал на неё любые сведения, какие только приходили ему в голову. Ни о каком систематическом образовании речь не шла, но главную цель эти разговоры и наставления выполнили – избавили от страха. Уже на третьей стоянке Алёна поняла, что хмурый и бескрайний зелёный океан изменился. Она перестала видеть сплошную стену деревьев, начав различать отдельные их разновидности. Бессмысленный шум распался на составляющие. Алёна различала шелест листвы, щебетание птиц, стук дятла, долбящего древесину в поисках жирной личинки. Лес становился знакомым и… родным. Эта родственность сыграла дурную шутку. Забыв об осторожности, девушка рискнула отойти подальше от стоянки. Голоса людей затерялись в шуме леса. Алёна могла найти обратную дорогу, но вот позвать на помощь в случае опасности – этой возможности у неё уже не осталось. С другой стороны, девушка ничего не опасалась. Она собиралась найти немного ягод, чтобы показать Летусу, что уже способна выживать в лесу. Детское желание доказать свою взрослость, но Алёна не задумывалась об этом. Она просто хотела показать эльфу свои способности. Крупные ягоды клюквы, рассыпанные среди мха, станут хорошим доказательством. Девушка присела, собирая их в горсть. Будь у неё корзинка или хотя бы чашка, можно было бы набрать побольше, но придётся довольствоваться малым. Она так увлеклась, что почти забыла обо всём остальном. Негромкий хруст за спиной. Алёна отреагировала молниеносно. Да, она не считала ещё себя настоящим воином, и плохо читала лес, но угрозу распознавала на лету. И отреагировала соответствующе. Сложенные горстью пальцы разжались, рука опустилась вниз. Девушка перекатилась влево, одновременно поворачивая голову, чтобы разглядеть источник звука. Дубинка, направленная ей в темя, попала в плечо, превратив изящный кувырок в нелепое падение. Мягкий мох смягчил его, но сейчас Алёна не была рада этому факту. Мягкость не давала ей возможности быстро встать, и принять бой, стоя на ногах. – Вот же пакость! – выругался Ратай, замахиваясь для нового удара. – Проклятая ветка! Алёна лежала на спине, внимательно наблюдая за мужчиной. Ей не совсем были понятны его намерения, поэтому девушка не спешила переходить в нападение. – Что ты задумал? – спросила она. – Что я тебе сделала? – Чего сделала? Из-за тебя Наума вышвырнули! А он друг мой свойский! Да я тебя за него… Как правило, большинство людей воспринимают ситуацию, когда противник лежит, как слабость. Сама Алёна тоже раньше так думала. Пока Прохор не объяснил ей, каким образом нужно действовать, находясь в лежачем положении. Разумеется, вести полноценный бой, лёжа на спине, не выйдет, но вот подкинуть сопернику парочку сюрпризов – вполне. – Хочешь убить меня? – снова спросила девушка, затягивая время. Ратай прищурился, сжав губы. Похоже, он уже принял решение и не собирался обсуждать его с жертвой. Жертвой избиения… или убийства? Мужчина шагнул ближе, слегка наклоняясь для того, чтобы дотянуться дубинкой. Алёна именно этого и ждала. Ловкий пинок в голень опорной ноги вызвал негромкий вскрик. Ответный инстинктивный удар мужчины прошёл мимо, а воительница уже поднималась со мха. Пока Ратай восстановил равновесие и приготовился к продолжению схватки, девушка уже стояла на ногах. Оружия с собой Алёна не взяла. За исключением разве что отцовского ножа, который всегда был при ней. Но его девушка доставать не спешила. Этот недоумок не заслуживал настоящего боя. Нападать исподтишка – признак слабака и труса. А таких надо учить. Максимально быстро, максимально жестоко. Прохор хорошо подготовил свою ученицу. Среди прочего, он преподал ей и несколько уроков рукопашного боя. Девушка подняла руки к груди, внимательно следя за действиями мужчины. Тот уже опомнился от первоначального удивления, и его следующее нападение было более подготовленным и резким. Ратай ударил в голову, вложив всю силу и злость. Алёна, лишённая оружия, подставила под дубинку левое предплечье. Для обычного человека попытка блокировать боевую дубинку рукой почти наверняка закончится переломом. Возможно, Ратай тоже ожидал чего-то подобного, потому что по его лицу промелькнула улыбка. Промелькнула и пропала, потому как место удара вспыхнуло ярким светом. Сообразить, что это такое, мужчина не успел. Алёна шагнула навстречу и мощным апперкотом отправила Ратая в глубокий нокаут. Когда девушка вернулась в лагерь, Летус подозрительно посмотрел на неё, но ничего не сказал. Алёна же просто молча села у костра, проигрывая в голове проведённую совсем недавно схватку. Несмотря на безоговорочную победу, девушка была недовольна собой. Сам факт того, что Ратай сумел подкрасться к ней, как и все последующие действия, когда она оказалась почти беспомощной, показывали, насколько девушка ещё не готова к реальной жизни. Мысли об этом несколько угнетали. Ратай вернулся в лагерь через полчаса. Как и Алёна, он ничего никому не сказал. Алёна некоторое время следила за ним, но затем решила, что этот трус не стоит её внимания. Главное, следить за своей спиной, хотя вряд ли Ратай решится на повторную попытку. Кем бы ни был для него Наум, вряд ли обида стоит того, чтобы умереть. А щадить глупца, который рискнёт предпринять вторую попытку, девушка не собиралась. Следующие несколько дней прошли без особых приключений. Ратай держался в стороне, даже не заговаривая с Алёной. Она же полностью погрузилась в изучение нового для себя мира. Летус временами даже тяжело вздыхал, уставая от бесконечных расспросов новоявленной ученицы. Пятая стоянка на ночь началась, как и остальные до неё. Гибберлинги умчались в лес, добывать мяса на ужин, Летус сел у костра, наигрывая печальную мелодию, кто-то ставил палатки, кто-то говорил ужин. Все были заняты делом. Алёна же снова не знала, куда себя девать. От одиночных прогулок по лесу девушка, по здравому размышлению, отказалась. Безделье же порядком утомило, поэтому Алёна решила заняться тренировками. Тем более, что булава никогда не относилась к числу её любимых видов оружия. Выбрав место чуть в стороне от лагеря, но в пределах видимости, девушка принялась отрабатывать удары, защиту и уходы, используя щит и булаву. Она так увлеклась, что напрочь забыла о возможных зрителях. Только после раздавшихся аплодисментов Алёна прервала транс, в который впала в процессе, и остановилась. Отложив оружие, она вытерла пот со лба и хмуро посмотрела на купца. Именно он хлопал в ладоши. – Какое мастерство! Да ещё у столь юной особы! – преувеличенно весёлым голосом произнёс Владимир. – Приятно видеть, что ты не теряешь время в праздных развлечениях. – Что-то нужно? – прервала работодателя девушка. Возбуждение ещё горячило кровь, поэтому фраза прозвучала грубовато. Купец не обратил на это внимания. – Ужин готов. Повар сегодня расстарался, готовя уху. Настаивает на том, чтобы все съели её горячей. – Хорошо, я сейчас. Владимир хохотнул и, развернувшись, отправился в лагерь. Там уже вовсю звучали весёлые голоса и слышался стук ложек о тарелки. Голодные походники вовсю вкушали приготовленные яства. Громко забурчавший желудок и наполнившая рот слюна дали понять Алёне, что ей тоже требуется перекусить. Подобрав брошенное оружие, она последовала за купцом. Попробовать уху не удалось. Стоило только ей вытащить из рюкзака тарелку с ложкой, как в лагерь вернулась троица беззаботных гибберлингов. Один из братьев тащил на спине здоровенную на фоне охотника тушу с лоснящейся шерстью. – Что за зверя вы сегодня подстрелили, бродяги? – громко, так что слышали все, спросил Ратай. – Крысу, что ли? – Сам ты крыса! Это бобёр! – возмутились гибберлинги хором. – Который деревьями питается? Что же у него за мясо? Сосной пахнет, поди? Или ёлкой? В ответ на шутку расхохотался уже почти весь лагерь. На троицу было больно смотреть. Улыбки сменились злобными оскалами, маленькие глазки загорелись огоньками ярости. Ситуацию разрядил Летус. Эльф неуловимо-быстрым движением оказался рядом с охотниками. – Бобёр, говорите? Думаю, мы с Алёной с радостью попробуем вашу добычу. Правда же? Девушка медленно кивнула. Её несколько напрягала необходимость есть мясо непонятного животного. С другой стороны, наука выживания требовала навыка поедания всего съедобного. «Это просто будет ещё один урок, подруга. Так и воспринимай это.» – Конечно! Я никогда не пробовала бобра! Так и вышло, что их «следопытская» группа ужинала за отдельным костром. На разделку туши и нанизывание кусочков мяса на тонкие прутики ушло полчаса, не больше. Гибберлинги не тянули с готовкой, они и сами очень хотели есть. Но для изголодавшейся девушки время тянулось бесконечно. – На что это похоже? – осторожно спросила Алёна, склонившись к уху эльфа. Летус широко улыбнулся, ответив так же тихо: – Сама увидишь. Потерпи немного. – Чего это вы там шепчетесь? – подозрительно поинтересовался Игуль, один из братьев. – Просто обсуждаем завтрашний переход, – ответил эльф. – Последнее плавание перед пешим путешествием. «Последнее? Мне никто не сказал об этом!» – Да… Я уже начала привыкать к такому безопасному способу передвижения. – Безопасное? – возмутился Твегги, второй брат. – Да там же куча зубастых тварей на дне! Только и ждут, пока ты руку опустишь, чтобы оттяпать её по самый локоть! – Да! Как в прошлом году, помнишь? – подключилась к беседе Гедда. – Та щука, что мы ловили в озере! Такая громадная, больше меня в длину раза в три! – Таких щук не бывает, – сказала Алёна. – Я видела рыб раньше и… – Ещё как бывает! У меня даже шрам остался от неё. Хочешь, покажу? Не дожидаясь ответа, Гедда задрала рубашку, показывая покрытое белой шёрсткой пузико. Алёна невольно отвернулась, прикрывая ладонью глаза. Почему-то изучение чужих шрамов показалось ей делом интимным, которое нельзя выставлять напоказ. Скользнувший в сторону взгляд заметил Ратая. Избегавший в последние дни её общества охранник сейчас целеустремлённо шагал к их костру, держа в руках две глубокие тарелки, над которыми поднимался дымок. Желудок, который до сих пор не получил еды, громко заурчал. Тем не менее, лицо девушки обратилось в камень. Она холодно смотрела на Ратая, не собираясь ничего прощать или забывать. – Хватит вам, не дуйтесь! Вот, принёс вам ухи! Очень вкусная сегодня получилась! – Такая же, как и вчера, – недовольно буркнула Гедда. Судя по мордашке, шутка охранника ещё сидела у неё в памяти. Ратай же словно и не заметил холодного приёма: – Повар сегодня новые специи добавил. Особенные, ароматные! Неужели не чуете? Аромат действительно был умопомрачительный. Каменная решимость девушки немедленно дала ощутимую трещину. И тут на помощь пришли гибберлинги. – Не надо нам ухи! От рыбы уже тошнит! Мы мяса поедим! Правда же? Алёна тряхнула головой и ответила: – Да. Всегда мечтала попробовать бобрятинки! На лице Ратая отразилась целая гамма чувств, среди которых Алёна успела различить сожаление. Ему явно хотелось угостить разведчиков. Возможно, он хотел таким образом загладить вину за неудачную шутку. Эльф тоже заметил и с улыбкой произнёс: – Давай мне. Я попробую. Ратай отдал тарелку, продолжая стоять со второй. Но Алёна сидела молча, нахмурившись и глядя в огонь. Мужчина вздохнул и поплёлся прочь. – Правильно сделала! – поддержала девушку Гедда. – Мясо уже почти готово. Вот увидишь, оно очень-очень вкусное! Воительница только вздохнула в ответ на эти слова. Сидящий рядом эльф с ехидцей посмотрел на неё, после чего принялся уплетать за обе щёки принесённую уху. Желудок снова заворчал, возмущаясь несправедливостью жизни, но титаническим усилием воли девушка подавила в себе слабость и не поддалась на провокацию. Мясо и на самом деле оказалось волшебным на вкус. Конечно, свою роль сыграл и голод, но им одним нельзя было объяснить тот ураган ощущений, что обрушился на вкусовые рецепторы. Первая порция, предложенная ей гибберлингами, исчезла так быстро, что сама девушка даже не успела заметить. Только приятное тепло, разливающееся в животе, да ощущение тающего блаженства подтверждали, что еда всё-таки была. – Вкусно? – спросили братья хором. – Очень! Никогда в жизни не пробовала ничего такого! – воскликнула девушка. – А ещё можно? Вопрос вырвался сам. Щёки Алёны залило румянцем, когда она осознала его бесстыдность. Ведь она не единственная голодная здесь! – Возьми мою порцию, – благодушно предложил Летус. – Мне вполне и ухи хватит. Гибберлинги рассмеялись и сунули в руки Алёны новый прутик с запечённым бобром. Девушка поблагодарила эльфа и впилась зубами в сочный горячий кусок. На этот раз она старалась сдерживаться и есть медленнее. Тем более, что первоначальный дикий голод улёгся. Наслаждаясь едой, девушка оглядывалась по сторонам. Вокруг царил мир и порядок, весёлые голоса людей разносились по окрестностям, трещали ветки в огне, стучали ложки. Жизнь была прекрасна и удивительна. И снова расслабленность сыграла с Алёной дурную шутку. Она пропустила начало изменений, начав реагировать только когда ситуация уже принялась стремительно развиваться. – Чего с ним такое? – встрепенулись гибберлинги. Слова были обращены к Летусу, который наигрывал одну из своих обычных печальных мелодий. Пальцы музыканта выдали неверную ноту, отчего гармония звуков оказалась нарушена. Алёна перевела взгляд на разведчика и успела заметить, как глаза эльфа закрываются, а сам он заваливается на спину, роняя гитару. Девушка тут же позабыла обо всём, кинувшись спасать товарища. Но быстрый осмотр привёл к выводу, что Летус просто-напросто уснул! Сердце билось ровно и спокойно, но на попытки разбудить эльф не реагировал. Растерянная девушка посмотрела на гибберлингов, но те и сами выглядели шокированными. Их глазки смотрели в сторону, на лагерь. Алёна тоже обернулась и не смогла сдержать вскрик изумления. Все его обитатели валялись на земле, погружённые в глубокий сон! Они уснули прямо там, где сидели минуту назад, уронив предметы, что держали в руках. Только каким-то чудом ни один из людей не упал лицом в костёр. – Что происходит? – выдавила из себя юная воительница. Ответа не последовало, поэтому Алёна посмотрела на гибберлингов. Те уже отошли от шока и теперь, негромко переговариваясь друг с другом, рылись в своих рюкзаках. На девушку они не обращали никакого внимания. – Что происходит!?! – выкрикнула Алёна, чувствуя, как липкие щупальца страха опутывают её. – Не кричи, – огрызнулась Гедда, продолжая розыски. – Времени и без того мало. – Мало времени? Для чего? Один из братьев торжествующе вскрикнул, поднимая зажатый в мохнатой ладошке пузырёк тёмного стекла. Гедда радостно взвизгнула, выхватила его и засеменила к эльфу, на ходу вытаскивая пробку из горлышка зубами. – Открой рот и держи голову! – скомандовала гибби. – Зачем это? – продолжала бесполезные расспросы девушка. – Быстрее! Пришлось подчиниться. Алёна приподняла голову эльфа, положив себе на колени и приоткрыв ему рот. Гедда немедленно влила в него содержимое пузырька. Вокруг разлился терпкий аромат ландыша. Девушка открыла рот, чтобы задать новый вопрос, но гибберлинг её опередила: – Следи за ним. Поверни голову в сторону! Если запачкаешься, сама виновата! Выдав инструкции, гибби быстро умчалась к братьям, которые уже держали наготове оружие. Ещё секунда – и три пушистых разведчика скрылись в окружающих лагерь зарослях, не оставив и следа. Алёна осталась одна. Не в силах понять, что происходит, девушка решила сосредоточиться на той задаче, которую ей поставили. Разбудить эльфа, а затем вместе с ним решить, что же делать дальше. Лекарство гибби подействовало уже через полминуты. Блаженное расслабленное лицо эльфа исказилось гримасой отвращения. Вспомнив о совете Гедды, Алёна повернула голову Летуса в сторону. Вовремя! Судорожное движение, после которого произошло извержение содержимого желудка. Вся съеденная несколько минут назад уха выливалась на землю. Кисловатый неприятный запах заставил девушку задержать дыхание и отвернуться. Когда рвота прекратилась, эльф открыл глаза и слабо застонал. Девушка поспешила вытереть ему рот платком и тихо спросила: – Как себя чувствуешь, Летус? Ты в порядке? Новый стон, в глазах остроухого по-прежнему клубилась дымка. Он явно не осознавал происходящего. Алёна беспомощно огляделась и замерла. Страх сковал её на мгновение. Кусты в противоположном конце лагеря разошлись, пропуская на открытое пространство вооружённых чужаков. Один, два, три, четыре… пять! «Это разбойники! И они… опоили их!» Кусочки паззла, мучившие девушку последние несколько минут, сложились. Весь отряд отравили, усыпили, чтобы… «Чтобы убить и потом забрать золото. Эти ребята перебьют всех спящими!» Только один человек стоял на пути разбойников. Алёна осторожно подвинула Летуса, укладывая его на землю. Затем медленно привстала, подбирая булаву и щит. Неторопливость действий объяснялась желанием девушки как можно дольше оставаться незамеченной. Получилось неплохо. Бандиты обнаружили её, когда девушка уже взяла оружие в руки. – Какая милашка! – весело выкрикнул рыжебородый низкорослый разбойник с топором. – Смотрите, парни! – Ага, у неё даже дубинка есть, – поддержал приятеля черноволосый с длинной кривой саблей. – Смотри, какая она грозная! – Может, отдашь её, пока не поранилась? – спросил третий, с двумя грубо сработанными длинными ножами. Ещё двое просто молча двинулись к девушке. Неприятное чувство узнавания. Алёна поймала себя на мысли, что нечто похожее уже было в её жизни. Вот только сама она уже давно не была той маленькой девочкой, только и способной, что держать в руках отцовский нож. Бандиты, несмотря на свои шуточки и ухмылки, вовсе не были идиотами. Они подходили к Алёне, обходя её полукругом, стремясь зайти со спины. Девушка стояла в боевой стойке, чуть пригнувшись, и следя за врагами через верхний край щита. Она не отвечала разбойникам, Прохор научил её, что за настоящего воина говорят не слова, а действия. Один боец против пяти. В рассказах наставника встречались воины, способные выйти в одиночку против дюжины и даже пары дюжин противников. Выйти в бой и победить. Алёна пока такими навыками не обладала. Тем не менее, Прохор учил её сражаться. И среди его уроков были те, где содержались наставления о том, как биться против нескольких противников. – Что молчишь? Али ты немая? – снова спросил бородач. Расстояние до него было шагов пять. Его приятели находились чуть дальше, в семи-десяти шагах. Слишком большая дистанция для её булавы или его топора. Так думал он, так думали разбойники, так думал бы любой обычный человек. Алёна улыбнулась. Пламя вспыхнуло в глазах, кровь, мирно текущая в жилах, обратилась в испепеляющую лаву. Пять шагов. Воительница рванулась к бородачу. Скорость её передвижения была невероятна. Разбойники просто на миг потеряли из видимости девушку, так она была быстра. Алёна врезалась в бородача, держа щит перед собой. На тренировках она пользовалась специально изготовленной для неё болванкой, тяжеленной и толстой. Этот же боевой щит едва ощущался в руках, казался почти невесомым. Алёна опасалась, что он не выдержит столкновения. Опасения оказались напрасными. Звук удара получился громким и резким, словно большое дерево треснуло разом, ломаясь надвое. Бородача откинуло метров на пять. Разбойник упал безвольной куклой, топор отлетел в сторону. Алёна тут же развернулась, готовая сражаться с другим противником. Она знала, что замешательство врагов не продлится долго. А бородач… Что толку смотреть на мертвеца? Второго рывка сделать не получится. Активация такого навыка требует прорву энергии, накопить её в быстротечном бою будет проблематично. Время переходить к рукопашной. Девушка шагнула к ближайшему разбойнику. Два шага. Остальные в четырёх, семи и восьми шагах. Расстояния отсчитывались автоматически, без участия сознания. Именно этому учил Прохор. Разделяй противников, не сражайся со всеми сразу, преврати бой в несколько дуэлей один на один. Быстрый бой. Два, максимум три удара, после чего переходить к следующему противнику. Затянешь – и шансы на победу упадут значительно. Один шаг. Разбойник вооружён кривой саблей. Щита нет. Оружие держит уверенно, стойка устойчивая. Опытный боец. Алёна пригнулась, держась за щитом. Атака! Булава столкнулась с саблей. Громкий звон разнёсся над поляной. Бандит оказался ловким и быстрым. Отразив удар, он тут же атаковал в ответ. Пришлось подставлять щит. Время стремительно утекало. Остальные уже спешили на помощь. Нельзя медлить! Если подойдут со спины – пиши пропало! Алёна ударила булавой снова. Разбойник ожидаемо блокировал саблей, но девушка сразу же толкнула щитом. Сильно, вкладываясь в толчок всем телом. К такому разбойник не был готов. Он потерял равновесие, взмахнул руками и… умер. Булава размозжила ему голову одним мощным ударом. Осталось трое. Но теперь ни эффекта внезапности, ни расстояния у Алёны не осталось. Все разбойники находились рядом. Девушка крутанулась на месте, оценивая обстановку. Первый – два ножа, обратный хват. Карие глаза злобно смотрят из-под густых бровей. Шрам на левой щеке, похожий на след от стрелы. Второй – топор на длинной рукояти. Для такого нужна недюжинная сила и сноровка. Чего у этого парня, судя по широченным плечам, хватает с избытком. Третий – меч и кинжал. Короткая воронёная кольчуга, высокие сапоги со шнуровкой. Слишком хорошо одет для обычного разбойника. Бывший солдат или наёмник? С этим совершенно точно будут проблемы. Именно к третьему Алёна и развернулась лицом. Что и стало ошибкой. Разбойник с ножами неожиданно ловко оказался рядом с ней и ударил острием в спину, целя в почку. Удар отбросил девушку вперёд. Она попыталась устоять на ногах, но парень с топором толкнул её от себя. Собственный щит ударил по губе, расквасив как перезрелую сливу. Алёна упала на спину, но тут же перекатилась, вставая на ноги. Разбойник с ножом стоял и недоумённо смотрел на своё оружие. На лезвии не осталось крови. Именно этот факт никак не укладывался у него в голове. – Она витязь. Видишь свет вокруг неё? Кажется, эта штука называется барьером. Наёмник сопроводил свои слова ухмылкой. Алёна промолчала. Зуд под кожей усиливался, становясь всё более раздражающим. Девушка знала, что это значит. Барьер вот-вот лопнет. Если она не скинет хотя бы часть поглощённой энергии, будет плохо. Воительница закусила губу и напряглась на миг. Сияние усилилось, вспыхнуло и исчезло. На спине появились неглубокая рана, из которой немедленно выступила кровь. Но это была не такая уж большая проблема. Небольшая рана, не стоящая переживаний из-за неё в ближайшие пару минут. – Видишь? – И чё делать? – Просто бей. Девчонка молодая совсем, вряд ли сможет долго поглощать удары. А когда барьер исчезнет, она станет обычным человеком. Обычным и мёртвым… Наёмник расхохотался. От звука этого хохота по спине Алёны потекли струйки холодного пота. Старик Прохор был прав – она ещё не готова к реальной жизни. Совсем не готова! «Три противника. Двое – очень опасны. Парень с топором медлителен. Да, его надо убивать первым.» Мысли мелькали как молнии, разгоняя тьму сомнений и неуверенности. Алёна приняла решение и пусть никакого плана на бой у неё не было, но уже это не имело значения. Барьер выдержит один-два удара. Должно хватить, чтобы расправиться с громилой. Девушка шагнула вперёд, настраиваясь на получение урона. Но у судьбы оказались другие планы. Разбойник с ножами резко дёрнулся и упал, роняя оружие на моховой ковёр. Из его спины торчала рукоять метательного ножа. Алёна не видела этих подробностей. Движение умирающего разбойника стало спусковым крючком. Она отреагировала инстинктивно, не задумываясь. Просто одним противником стало меньше. Девушка дёрнулась к разбойнику и тут же отшатнулась назад. Трюк сработал превосходно. Поднятый топор обрушился и вонзился в землю прямо перед ней. Разбойник понял, что промахнулся, уже на замахе, но остановить удар не сумел. Алёна рванулась к нему, готовая убивать. Второй разбойник ринулся наперерез, но не успел. Булава ударила в локоть, разбивая сустав. Раненый тоненько взвизгнул, роняя оружие. Девушка прыгнула дальше, закрываясь его телом от возможного нападения его приятеля. Наёмник притормозил, завертев головой. У него появилась проблема – теперь уже он находился в меньшинстве. Метатель ножей и девчонка-витязь. Мыслительный процесс длился не больше секунды. Разбойник плюнул в траву и кинулся в заросли. Раненый взвыл, поняв, что его бросили. Впрочем, продлился его вой недолго. Зазубренный наконечник стрелы вышел через его открытый рот, прерывая любые звуки и отправляя владельца в царство мёртвых. Алёна опустила оружие, чувствуя в руках и ногах противную мелкую дрожь. Напряжение смертельной схватки не желало отпускать девушку так просто. Она устало обвела лагерь взглядом. Вот Спех, чей метательный нож обеспечил эффект неожиданности, стоит с бледным лицом, привалившись к сосне. Судя по землистому оттенку, чувствовал бедолага себя крайне неважно. Впрочем, эльф, избавивший разбойника от мучений метким выстрелом, смотрелся немногим лучше. – Как ты умудрился не уснуть? – спросила девушка у подошедшего Спеха. Тот изобразил на лице улыбку, но она была измученной донельзя. – Меня стошнило сразу, как я съел пару ложек. Едва успел до кустов добежать. Только стало легче, сразу заварушка началась. Видел, как ловко ты с первыми разобралась. – Тебе спасибо, что помог. Одна бы я умерла. – Хватит поглаживаний, – встрял в их беседу эльф. – Нужно приготовиться. Эти твари вернутся и очень скоро. Почему-то мысль о возвращении бандитов самой Алёне в голову не пришла. Но когда Летус озвучил её, девушка сразу осознала, что это правда. Наёмник не сбежал в страхе. Он просто отправился за подмогой. – Что нам делать? – растерянно спросила девушка. – Соберём всех уснувших в одно место. И будем защищать их. На то, чтобы стащить спящих в одно место, а затем соорудить вокруг импровизированную баррикаду из мешков, щитов и веток, ушёл почти час. Каждую минуту Алёна оглядывалась, ожидая возвращения разбойников. Лишь одна мысль терзала её сильнее этого страха. – Почему семейка сбежала? Их умения пригодились бы сейчас! – Они не сбежали, Алёна. Поверь, они не испугались. Эти слова эльфа почему-то не успокаивали. Девушка сбросила последний мешок, устраивая его на других. Баррикада выглядела не очень внушительной, но это было лучше, чем совсем ничего. Летусу стало хуже. Какое бы лекарство ни дали ему гибберлинги, оно явно сработало не лучшим образом. Эльф едва держался, чтобы не уснуть. Сила и ловкость, казавшиеся неотъемлемой его чертой, ушли, оставив после себя слабость и немощь. Он с трудом держал лук. Спех выглядел получше, но всё равно Алёне казалось, будто она одна будет сражаться против всей банды. Бой начался без предупреждений и уговоров. Просто из зарослей полетели стрелы. Только окрик эльфа, прозвучавший за секунду до обстрела, спас Алёну и Спеха. Они успели укрыться за щитами. Стрелы стучали по щитам, не позволяя даже голову поднять. – Так они нас тёпленькими возьмут! – прошипел Спех, бледный как смерть. Алёна была полностью с ним согласна. А вот у эльфа имелось другое мнение. Он выждал одному ему известного момента. После чего резко выпрямился. На тетиве лежало сразу три стрелы. Летус уже не доверял своему мастерству, предпочитая перестраховаться. Хлопок тетивы и спустя секунду негромкий вскрик. Эльф нырнул за укрытие с довольной усмешкой. – Одним меньше. – Сколько ещё осталось? – с надеждой в голосе спросила Алёна. – По меньшей мере, восемь. Но лучников ещё только двое. – Справишься с ними? – спросил Спех. – Не уверен. Проклятый яд. Поймаю повара, прирежу! – Ни к чему, – ответил ему Спех. – Он тоже вырубился. Думаю, уху отравил кто-то другой. – Уверен? – Да. Повар лежит в той палатке, что справа. Дальнейшие рассуждения по поводу отравителя пришлось отложить. Разбойники, повинуясь приказу, всей толпой ринулись в атаку. Пять вооружённых бородатых убийц мчались через лагерь, подняв оружие. Двое оставшихся стрелков бешено стреляли поверх голов, не давая защитникам расправиться с наступающими на расстоянии. Летус всё же рискнул. Очередной тройной выстрел отбросил назад одного из бегущих, но платой за это стала стрела, попавшая в левое плечо. Эльф упал, зажимая рану. Теперь от лука не было толку, поэтому он вытащил из ножен кинжал. Увидевший это Спех выпрямился, держа в каждой руке по ножу. Бросок – и ещё двое падают, хрипя от боли. Алёна ждала, что и его сейчас поразят недостижимые стрелки, но те почему-то медлили. «Пришло твоё время, подруга. Сейчас!» Девушка резко выпрямилась и перемахнула через баррикаду. За спиной послышался предостерегающий окрик эльфа, но она проигнорировала его. Свет струился по телу, давая ей силы, недоступные простым смертным. Всего два противника рядом. Алёна успела разглядеть щербатый рот одного из них, перед тем как булава размозжила лицо. Второй успел зацепить её топором, но барьер защитил воительницу. Девушка резко развернулась, сбивая противника щитом с ног. Упавшего навзничь она добила одним коротким ударом. Алёна стояла над телами, широко расставив ноги. Оружие наготове, глаза прищурены. Лес шелестел листвой, трещали ветки в догорающих кострах. – Выходите! Выходите! Я вас всех перебью! Сначала никакого ответа не было. Не летели стрелы, не появлялись очередные бородачи с топорами и рогатинами. Долгие семь ударов сердца воительница стояла, ожидая врагов. И, наконец, дождалась. На открытое пространство выбрался настоящий колосс. Высоченный, широкоплечий, с ног до головы закованный в броню. Казалось невероятным, что в таком наряде можно даже просто двигаться. А если помнить, что вся схватка происходила в глубине тайги, зрелище и вовсе становилось безумным. – Помнишь меня, козявка? Сейчас я тебе за всё отомщу! Глухой голос, доносящийся из-за опущенного забрала шлема, показался смутно знакомым. Тем не менее, Алёна спросила: – Ты кто такой? Звук перекатывающихся в железном чане камней. Девушка не сразу поняла, что это смех. – Я тот, кто разобьёт твою голову этим молотом! *** …Колокол бил так громко, что она слышала его не ушами, а всем телом. Рот был заполнен какой-то солёной жидкостью. Боль раскалённым жидким свинцом колыхалась внутри. Даже мысли никак не желали складываться во что-то связное, плавая в голове друг за другом в хаотическом беспорядке. «Хватит! Что за праздник такой, что надо так трезвонить? Как я сюда попала? И где это «сюда» вообще находится?» Желание выяснить собственное местонахождение преодолело слабость и боль. Веки затрепетали и поднялись. Слабый свет садящегося светила резанул по глазам. Сморгнув выступившие слёзы, Алёна попыталась разглядеть в мельтешении разноцветных пятен хоть какие-то образы, имеющие смысл. Широкая спина, закованная в стальной панцирь. Двуручный молот волочится по земле, оставляя борозду. Мозг в очередной раз взбунтовался. Память вытащила давнее воспоминание. Образ орка с окровавленным топором из далёкого детства наложился на громилу с молотом. Они стали одним целым. Вместе с воспоминанием вернулся и страх. Жуткий, сковывающий, липкий, противный страх. Все прожитые годы, все полученные навыки смыло волной чистого ужаса. Странным образом страх прочистил голову, сделав мысли ясными и чистыми. Алёна полностью вспомнила, что произошло. Более того, она поняла, что произойдёт дальше. Наум, а этот молотобоец был именно он, просто убьёт всех. Девушка видела вставшего на пути гиганта Спеха. Тот вооружился коротким мечом, но воительница понимала, что это скорее жест отчаяния, нежели реальная попытка остановить предателя. Образ отца, вставшего на защиту семьи, наложился на фигуру Спеха. Солёный вкус во рту сменился горечью. Она снова ничего не сможет сделать? Снова будет смотреть, как из-за её слабости умирают другие? Еле заметная искра, тлеющая в душе, мигнула и вспыхнула, превратившись в обжигающий костёр. Алёна сплюнула собравшуюся во рту кровь на траву. Серьёзная рана, о которой свидетельствовала эта живительная жидкость, не вызвала никакого эмоционального отклика. – Я вспомнила тебя, Наум. Голос звучал глухо, хрипло. В груди что-то клокотало, при вдохе девушка ощущала, как трутся друг о друга сломанные рёбра. Алёна упёрлась руками, поднимаясь с земли. – Знаешь, на кого ты похож? На самовар. Подтянуть одну ногу под себя. Упереться. – Был у нас дома. Большой такой. Весь сверкающий, пузатый. Подтянуть вторую ногу. Найти точку равновесия. Встать. Медленно, чтобы головокружение не уронило обратно в мягкий мох. – Отец доставал его, когда приходили гости. Целый ритуал был – растопить его, согреть воду. Мама пироги пекла. Вкусные, прямо во рту таяли. Алёна стояла, слегка покачиваясь. Она видела, что Наум развернулся к ней. Похоже, первая цель достигнута. Остальные на некоторое время в безопасности. Теперь можно переходить к следующему этапу. Убить громилу. Она опустила голову, выискивая булаву. Та лежала в паре шагов. Стиснув зубы, чтобы не застонать, девушка подошла и наклонилась. Это едва не привело к печальному финалу. Колокол в голове зазвенел громче, перед глазами помутилось. С огромным трудом Алёна удержалась в сознании, подхватила булаву и выпрямилась. Сплюнув очередной кровавый сгусток и вытерев вязкую красноватую слюну рукавом, она закончила: – Ты очень похож на этот самовар. Такой же большой, пузатый и блестящий. Знаешь, что меня всегда удивляло? Самовар был такой большой, солидный, а в чашки кипяток наливали из маленького краника. Девушка подняла руку, показывая согнутый мизинец. – Прямо как у тебя. Понимаешь, о чём я? Рёв Наума едва не оглушил всех, кто был рядом. Потерявший всякий рассудок от ярости гигант живым тараном ринулся на оскорбившую его пигалицу. Она посмела так говорить о нём. – Я… тебя… размажу! Костёр ярости в душе вспыхнул, загудев от жара. Огонь выплеснулся из зрачков, из ладоней, перетекая на булаву. Едва стоящая на ногах девушка внезапно превратилась в фурию, кинувшуюся навстречу обезумевшему гиганту. В последний миг она сменила направление движения, уйдя от сокрушительного удара молота. Шипастый шар булавы, окутанный пламенем ярости, ударил прямо в забрало. На этот раз Наума проняло. Голова дёрнулась назад, громила, чьё тело по инерции продолжало двигаться дальше, кувыркнулся и с жутким грохотом и лязгом рухнул на землю. Алёна же, притормозив и развернувшись, оказалась прямо над упавшим. Булава поднялась и опустилась. Ещё раз. Ещё раз! Ещё! Ещё!!! Она била, как заведённый автомат, не чувствуя усталости, не замечая боли в сломанных рёбрах, не видя, как стекает из уголка рта тонкая струйка кроваво-красной слюны. Дыхание с хрипом вырывалось наружу. Она всё била и била, убивая свою слабость, свой страх. Когда силы оставили её, Алёна, шатаясь, отошла на пару шагов и села, прислонившись спиной к стволу дерева. Булава выпала из ставших чужими пальцев. - Ты… не… можешь… убить… меня! Громила вставал. Шлем, на котором не осталось ни одного неповреждённого участка, открыл часть лица Наума. Горящий злобой глаз смотрел прямо на девушку. - Я убью тебя! Гигант поднялся на ноги. Движения уже не были уверенными и чёткими, но на то, чтобы поднять молот и шагнуть к Алёне, сил у него хватило. Девушка зашарила руками рядом с собой. Правая нащупала рукоять булавы, а левая натолкнулась на тело одного из разбойников. Покосившись, она разглядела лежащего бородача. Улыбнувшись, Алёна собрала последние крохи сил. Она встала на ноги. Приняв устойчивую стойку, она выставила правую руку с булавой перед собой, а левую завела за спину. – Убьёшь? Попробуй, мизинчик! На этот раз увернуться не получится. Слишком много сил отдано, тело уже не так быстро реагирует на команды мозга. Алёна старалась дышать глубоко. Сейчас всё решится. Один удар. Молот взмыл в воздух и молнией упал на голову хрупкой девушки. Алёна ударила булавой навстречу, сбивая траекторию. Почти получилось. Искрящийся молот зацепил плечо, отчего мышцы свело судорогой. Но всё же основной удар прошёл мимо. Алёна резко выбросила левую руку из-за спины. Метательный кинжал, который она достала из трупа разбойника, вонзился прямо в глаз врага. Наум заорал, бросая молот и падая на колени. Девушка отступила, переводя дух. Сил осталось крайне мало. А противник всё никак не желал умирать. Наум вырвал нож и уронил его в траву. Кровь текла по лицу, но громила словно бы и не замечал этого. – Меня не убить такой булавкой! – прохрипел он срывающимся голосом. Схватка подкосила и его богатырский запас выносливости. Он пытался восстановить дыхание, чтобы встать и убить наглую пигалицу. Чья-то тень закрыла от него солнце. Наум поднял глаза. Девчонка стояла рядом. – Я знаю. Поэтому и взяла оружие побольше. Молот оказался крайне тяжёлым, почти неподъёмным. Алёна держала его над головой, глядя в лицо ставшего ненавистным врага. Ярость разгоралась в ней. Молнии на молоте засияли ярче, напитанные силой Света. С резким выкриком девушка опустила молот. Череп громилы разлетелся в мелкую крошку. Обезглавленное тело простояло ещё секунду, а потом завалилось набок. Алёна выпустила рукоять оружия из рук. Повернувшись, она посмотрела на вышедших из укрытия товарищей. Эльф и человек смотрели на неё с изумлением и… страхом. Девушка улыбнулась и прошептала: - Как я его… а? Видели? В груди что-то хрустнуло, лицо девушки перекосилось от боли. Алёна подавила вспышку, снова улыбнулась и плашмя, лицом вниз, рухнула на землю. Сознание выпорхнуло из тела невесомой бабочкой, устремившись следом за опускающимся к горизонту солнцем… Просмотреть полную запись
  2. Часть 2. «Тайга» Закованный в блестящую броню гигант поднял огромный двуручный молот. Алёна невольно поёжилась, разглядев грозное оружие. Даже сами по себе размеры и масса давали обладателю могучий инструмент для уничтожения врагов. Но, похоже, создатель этого чуда стремился сотворить нечто абсолютно убийственное. Молот искрился и потрескивал. Неведомое колдовство насытило оружие электричеством. Алёна ни капли не сомневалась, что удар таким магическим молотом способен выбить дух даже из медведя. «Значит, не позволять этому тупоголовому попадать. Начнём!» Громила шагал, сотрясая землю. Девушка скользнула навстречу. Её шаг был лёгок, почти невесом. И так же легко, почти танцуя, Алёна пригнулась, разворачиваясь на носках. Молот просвистел над самой макушкой. Волосы взъерошились под действием электрических разрядов. Девушка оказалась слева и чуть позади противника. Подпрыгнув, она со всей силы ударила булавой по затылку, вложив в него, кроме мышечного импульса, массу всего тела. Звон раздался такой, будто она в колокол ударила, а не в шлем. Гигант слегка покачнулся и тут же наотмашь махнул молотом назад по широкой дуге. Алёна кувырком ушла от удара. Встав на ноги, она посмотрела на противника. Тот уже топал к ней, не выказывая даже тени замешательства. Так, словно и не было удара по затылку! – Похоже, мозгов у тебя вообще нет! - выкрикнула девушка насмешливо. – Шлем как пустое ведро звенит! На самом деле никакой веселости она не ощущала. Противник вызывал страх, но показывать его Алёна не собиралась. Насмешки же преследовали другую цель – разозлить, заставить совершать ошибки. Послышавшийся рёв показал, что слова достигли цели. Новый удар молота оставил глубокую вмятину в земле. Девушка снова ударила в голову сбоку. Громила даже не дрогнул. Подняв оружие, он вновь ринулся на противницу. Со стороны это смотрелось даже забавно. Медленный и несколько неуклюжий громила махал огромным молотом, а кроха с выглядевшей игрушечной булавой кружила вокруг, раз за разом пытаясь пробить прочный доспех. Без особого успеха, надо сказать. – Я так весь день могу вокруг тебя прыгать! Ты слишком туп, чтобы поймать меня! Алёна заливисто засмеялась, в очередной раз уворачиваясь от молота. Она чувствовала своё превосходство. Нужно только измотать этого медведя, а потом пришлёпнуть его. Самоуверенность и подвела Алёну. Она забыла, что сражается не на ровной и чистой тренировочной площадке. Торчащий корень подвернулся под ногу. Девушка споткнулась, потеряла равновесие на миг и... Молот ударил прямо в грудь. В последний момент Алёна успела подставить щит, но то просто разлетелся в щепки, почти не снизив силы удара. Девушка отлетела, как кружка, которую пьяница смахнул со стола. Недолгий полёт завершился стволом сосны, о который она приложилась со всего размаха. Юное тело выгнуло, едва не переломив пополам. Булава отлетела в сторону, а сама несчастная воительница кулем упала наземь. Оставшись лежать, недвижимая и бездыханная... Пятью днями ранее. Бескрайняя тайга. Только увидев это зелёное море деревьев, начинаешь понимать, насколько велик на самом деле мир и как мал ты сам. Алёна смотрела с высокого берега реки на тайгу и никак не могла налюбоваться. Благо, на текущем этапе путешествия её помощь не требовалась, так что она вполне могла себе это позволить. По прибытии в Красную Горку их уже ждали. Бородатый мужчина в потрёпанной куртке с коротким рукавом встретил их рядом с порталом. Сражающаяся с собственным желудком Алёна частично услышала его разговор с купцом. – Возникли проблемы с погрузкой, хозяин. Токмо через час плоты будут готовы. – Ты обещал сделать всё вовремя, Никодим. Обманул меня, значит? – грозно сверкнув глазами, спросил Коновалов. – Нет моей вины тута! – быстро затараторил приказчик. – Дождь вчера зарядил сильный, а берег здесь сильно крут, вы же видите! Бригада отказалась груз таскать. Ноги переломать побоялись. – Ноги переломать… Как бы я им сам ноги не переломал! У меня люди припасов ждут, а они грязи испугались, – проворчал, без особой, впрочем, злости, купец. – В остальном как? – Всё хорошо, хозяин. Токмо… Ещё одна девица здесь вас дожидается, значит. С вами хочет идти. Коновалов недоумённо уставился на приказчика. Тот факт, что ему не понравилась замена Наума на Алёну, не вызвал удивления. О какой ещё девице тот ведёт разговор? – Не нужны мне девицы в походе, Никодим. Дай ей от ворот поворот. Приказчик нервно сглотнул и оглянулся по сторонам. Понизив голос, чтобы не слышал никто, кроме купца, он произнёс: – Не мог я, господин Владимир. Из писак она, с газеты столичной. «Светоч Новограда» называется. Недоумение купца возросло до предела. Какая-то газетная бумагомарака собирается идти с ними к тайному золотому прииску, а приказчик не может послать её ко всем демонам? Коновалов набрал воздуха в грудь, намереваясь отчитать служащего, но затараторивший Наум опередил его. – Её зовут Катерина Гиляй! Ругательства застряли в горле. Других объяснений Владимиру не требовалось. Егор Гиляй, владелец «Светоча Новограда» и ещё нескольких периодических изданий, был не просто влиятельным человеком. Он был одним из законодателей моды свободной Лиги. Разозлить такого человека – значит, подписать конец своему делу, превратиться в изгоя. Коновалов сделал последнюю попытку отступить: – Может, просто фамилии одинаковые? Ты проверил? – Конечно, проверил! Дочка это евонная! Младшенькая! Младшая дочь – это очень плохо. Прогнать такую – плохо, но, если в пути что с ней случится – ещё хуже. Купец вздохнул и приказал: – Зови её в трактир. Прикажи закуски подать, выпивки какой-нибудь. Поговорю с этой твоей… писательницей. Однако, сразу попасть в трактир у купца не получилось. Он прошёл всего пару десятков шагов, когда столкнулся с торопящимся мужчиной с короткой рыжеватой бородкой. Грязно-русые волосы были неровно обрезаны «под горшок». – Куда спешишь, Ратай? – недовольно спросил едва не сбитый с ног Коновалов. – Вас ищу! – выпалил охранник, вытирая рукавом нос. – Правду говорят, что вы девицу заместо Наума взяли? – Она заслужила его место в честной схватке, Ратай. – Да какой от неё толк в тайге? Я видел её, она… Купец вскипел в одну секунду. Копящееся внутри раздражение нашло подходящий объект для того, чтобы выплеснуться наружу. – Хочешь поучить меня вести дела, Ратай? С каких это пор ты стал таким умным? Выпученные от ярости глаза Коновалова заставили охранника отступить. Весь его гонор сразу куда-то делся, он даже в росте уменьшился раза в полтора. – Да я что… Я же ничего… Просто девице в тайге делать неча… Не сдюжит она, точно! – А вот это мы посмотрим ещё! Если тебя что-то не устраивает, может и тебя заменить? – Нет-нет, ты что, хозяин! Я же просто так… Я же ничего не имею против! – Раз не имеешь, тогда иди, проследи за погрузкой. А то и до вечера будем тут куковать. Ратай закивал и тут же умчался прочь. Несколько остывший купец продолжил свой путь, подбирая в голове слова для предстоящего тяжёлого разговора с представительницей четвёртой власти. Поздняя весна в Сиверии – время, когда обжигающий холод зимы сменяется испепеляющим жаром лета. Несмотря на то, что солнце уже стоит высоко, воздух ещё далеко не так ласков, как можно ожидать. Тем не менее, настоящие ценители в это время уже предпочитают вкушать яства не в четырёх стенах, а на открытой веранде. Именно там и устроился Владимир, ожидая появления незваной попутчицы. В глубине души купца ещё тлела слабая надежда, что она окажется маленькой проблемой. Но стоило ему увидеть поднимающуюся по ступенькам девицу с небесно-голубыми невинными глазами, как все надежды пошли прахом. Тряхнув пышной гривой золотых волос, девушка непринуждённо уселась напротив купца. Игриво улыбнувшись пухлыми губками, она прощебетала весёлым тонким голосочком: – Добрый день, уважаемый Владимир! Меня зовут Катерина. Я журналистка «Светоча Новограда» и очень хочу отправиться с вами в путешествие! Коновалов на миг прикрыл глаза, вознося молитву Покровителю, чтобы тот развеял собеседницу, превратил её в мираж. Не помогло. Когда веки поднялись, девчонка всё ещё сидела напротив. – Зачем такой красавице в глухую тайгу? Там нет ничего интересного, уверяю вас! Улыбка стала шире. Теперь купец заметил и ровные ряды жемчужно-белых зубов. Мысленные ругательства Коновалова вышли на новый уровень. Нельзя допускать, чтобы она пошла с ним, никак нельзя! – Не стоит принижать себя, господин Коновалов! Мне известно, что вы отправляетесь с припасами на свой тайный золотой прииск. Это же так интересно! И невероятно захватывающе! Читатели будут в восторге! Владимир улыбнулся своей лучшей «продающей» улыбкой. – Я думаю, что есть более интересные темы. Если позволите, я мог бы… – Я пойду с вами! Купец с трудом удержал на лице улыбку. Эта девица перебила его! Да как она только смеет! «Смеет, ещё как смеет. Потому что за её спиной стоит очень серьёзный папаша. Как же мне вывернуться? Как сделать, чтобы она передумала?» – Нам придётся идти по глухой тайге, без всяких удобств, по грязи, холоду. Я уже не говорю о мошкаре и других неприятностях. Журналистка прищурилась. Пухлые губки сжались в тонкую линию, глаза прищурились. Владимир вздохнул, сдаваясь. Такие особы всегда поступают по-своему. Они не слушают чужого мнения. До тех самых пор, пока жизнь не научит их обращать внимание на слова окружающих. «Надеюсь, в этом походе с ней ничего не случится.» – Мы выходим через два часа. Постарайтесь не опоздать, ждать мы никого не будем. – Два часа? Конечно, я буду на месте вовремя! Девушка упорхнула, оставив купца в крайне расстроенных чувствах. Махнув рукой половому, Коновалов выкрикнул: – Водки мне! И живо давай! Через час купец стоял на причале, наблюдая за последними приготовлениями. Лошадей и припасы уже разместили на плотах. Оставалось только отвязать швартовы, и плотовщики, управляясь длинными шестами, направят свой транспорт к верховьям. Владимир торопил работников, подгоняя крепким словцом и жестами. Однако, всё оказалось напрасно. Успел отчалить только первый плот из пяти, когда на высоком берегу появилась стройная фигурка. Заметивший её купец не сумел сдержать ругательств. – Что же вы так рано? – спросила Катерина, едва ли не кубарем скатившаяся к причалу. На её щёчках играл румянец, глаза блестели. Коновалов смотрел на запыхавшуюся девицу с рюкзаком за плечами, из которого выглядывали тубусы со свитками, долгие десять секунд. После чего упавшим голосом произнёс: – Прошу на плот, юная госпожа. Мы ждали только вас. В улыбке девушки явно читалась издёвка и превосходство. Она была умна. Умна и самоуверенна. Катерина легко пробежала на плот и сразу заметила Алёну. В этом не было ничего удивительного. Молодая воительница выделялась в чисто мужском коллективе. Журналистка притормозила, между бровями появилась морщинка. Катерина была совершенно не готова к факту присутствия ещё одной юной девушки в предстоящем путешествии. – Как тебя зовут? – без всякого стеснения воскликнула журналистка, едва оказавшись на плоту. Размеры водного транспорта впечатляли. На связанных вместе брёвнах без особого труда поместилось не только десяток человек, но и пара невысоких мохнатых лошадок. И всё это, не считая поклажи в тюках и мешках, перевязанной верёвками. Устроившаяся рядом с ней Алёна хмуро посмотрела на незнакомку. Выглядела девушка крайне симпатично, если не сказать, волшебно. Воительница в очередной раз в своей жизни почувствовала укол зависти в сердце. Сама Алёна никогда не надеялась даже отдалённо стать настолько прекрасной. – Алёна. Калинова. – А что ты здесь делаешь, Алёна? Эта штука у тебя на поясе, ты умеешь ей пользоваться? – Это булава. И я проверю её на твоей голове, если будешь приставать с вопросами. Как оказалось, угрозы на журналистку действуют слабо. Несмотря на ясно показываемое нежелание общаться, начало водной части путешествия, которого Алёна ожидала с плохо скрываемым восторгом, оказалось испорчено назойливыми попытками «взять интервью». Катерина, кажется, вообще не понимала значения слова «нет», раз за разом приставая с вопросами. Время от времени терпение воительницы кончалось, и она выдавливала из себя несколько слов в ответ. Это словно бы подливало масла в костёр интереса журналистки, после чего та с новыми силами приступала к расспросам. Ситуацию, уже приближавшуюся к взрывоопасному рубежу, спас Игнат. Глава охраны плыл на одном плоту с ними и в подробностях наблюдал надвигающуюся бурю. Именно он в достаточно резком тоне запретил Катерине заговаривать с Алёной. Девушка пыталась протестовать, но под угрозой быть сброшенной в воду, «для промывки мозгов», уступила грозному начальнику охраны. Получив передышку, воительница смогла в полной мере насладиться путешествием. Ей раньше не приходилось передвигаться по воде, поэтому удивление вызывало почти всё. В первую очередь, конечно, сами плоты. При своих внушительных размерах эти транспорты оказались прочными и весьма быстрыми. Последняя особенность объяснялась наличием паруса и ловкими действиями плотогонов, которые орудовали длинными шестами с недюжинной сноровкой. Разумеется, будь на месте плота настоящий речной корабль, скорость была бы выше, но для создания такого судна требуются не только опытные мастера, но и время, и ресурсы. Поэтому именно плоты оставались для Сиверии самым распространённым видом плавательного средства, тем более, в столь отдалённых районах. Река Изумрудка петляла и несла воды с неспешным спокойствием равнинной реки. Мирный поток был таковым далеко не на всей протяжённости. Ближе к истокам, где в болотах зарождалось её начало, имелись и пороги, и быстрые участки. Именно поэтому водное путешествие являлось лишь частью похода Коновалова. Плоты должны были доставить лошадей и груз до первых порогов, откуда караван направится дальше по суше. Пеший переход будет намного сложнее, как физически, так и с точки зрения безопасности. Поэтому охранникам, разместившимся на плотах, было приказано в данный период отдыхать и копить силы. Именно приказано, самим Игнатом. – Поверь, у тебя ещё будет возможность проявить себя, – ответил предводитель в ответ на просьбу Алёны дать ей хоть какие-то обязанности. – Пока мы на воде, то находимся в безопасности. Водяники проследят за тем, чтобы с нами ничего не случилось. Водяники. Ещё одна раса, которую Алёна никогда ранее не встречала. Из бесед с плотогонами она уже знала, что эти создания обитают в воде и считают её своей территорией. Людей водяники терпят, но за это терпение приходится платить. На переднем правом углу каждого плота лежал мешок с туго перевязанной горловиной. Материалом для него служила не обычная мешковина, а кожа какого-то водного животного. Он не пропускал воду, что для обитателей реки наверняка было крайне важным свойством. Мешок предназначался для водяников. Там находились съестные припасы и другие мелочи, которые плотогоны сложили туда в качестве платы за проезд. Узнав о таком обычае в первый день плавания, Алёна внимательно следила за мешком, намереваясь разглядеть загадочных созданий, когда они придут его забирать. Однако, уловить этот момент девушке не удалось. Она отвлеклась всего на несколько секунд, а когда снова вернулась к наблюдению, мешка уже не было. Только небольшие волны, расходящиеся в стороны от плота, подсказали ей, что мешок забрали под воду. Видя расстроенное лицо Алёны, один из плотогонов, Дмитрий, с улыбкой утешил её: – Не переживай так, увидишь ты их. Когда на ночлег встанем, точно увидишь. Слова мужчины оказались правдой. Стоило только плотам направиться к берегу, выходя к месту стоянки, как у правого борта из-под воды показалась головы водяников. Плоские, безносые, склизкие морды, с тремя огромными глазами поразили Алёну. В первые мгновения её передёрнуло от отвращения, но девушка быстро совладала с собой. «Они просто не похожи на людей, и всё. Будь они плохими и злобными, вряд ли принесли бы такие подарки». Водяники всплыли вовсе не для того, чтобы покрасоваться перед людьми. Они принесли рыбу. Каждый из них положил на край плота по целой связке свежепойманной речной рыбы. Крупная, блестящая чешуёй, она вызвала бы зависть у любого рыбака-человека. Но для самих водяников такой улов наверняка не был чем-то особенным. – Сегодня с ухой будем! Спасибочки, господа водяники! – воскликнул Дмитрий, умудряясь поклониться, не выпуская из рук шест. Те не ответили, скрывшись с глаз уже через секунду. Плотогона это нисколько не смутило, видимо, это было вполне обычным поведением хозяев реки. Алёна же покачала головой, удивляясь увиденному. Могла ли она себе представить, что такие удивительные создания могут жить и дышать рядом с ней? Воистину нет предела чудесам Сарнаута! Ещё одним удивительным открытием для Алёны стала тайга. По мере того, как плоты всё дальше и дальше удалялись от Красной Горки, удивление только возрастало. Деревья всё никак не кончались. Они росли по обеим берегам, а их число просто не укладывалось в голове. Сначала Алёна хотела подсчитать примерное их количество, но уже через пару часов плавания отказалась от этой идеи. Она просто не знала настолько больших чисел. В довершение ко всему, бескрайнее зелёное море населяло множество животных и птиц. Плавно проплывая мимо, Алёна то и дело замечала вспархивающих из прибрежных кустов птах, видела выглядывающих из зарослей оленей, прыгающих по стволам белок. Один раз, с подсказки эльфа, она пару секунд наблюдала даже рысь, которая внимательным взглядом провожала их караван. Во время первой стоянки, когда остальные разжигали костры и ставили палатки, девушка чуть отошла в сторону, удовлетворить, так сказать, некоторые требования организма. Всего пару десятков шагов, но как же она перепугалась, когда, собравшись вернуться, поняла, что не знает, куда идти! Паника продержалась секунд десять. Когда бешено бьющееся в груди сердце успокоилось, она услышала громкие голоса людей и пошла на звук. Этот случай открыл перед ней серьёзную проблему, к которой она оказалась не готова. У неё полностью отсутствовали навыки выживания в лесу! Будучи воином, Алёна поняла, что это её слабость. А слабости необходимо устранять, пока противник не воспользовался ими. Своим наставником в этом деле Алёна выбрала Летуса. Гибберлинги тоже хорошо знали тайгу, но уж слишком легкомысленными и поверхностными они казались девушке. Эльф же был более спокоен и собран. Кроме того, в силу замкнутости характера она так и не завела близкого знакомства с другими охранниками, общаясь только с теми, с кем познакомилась в трактире. Всего охранников Коновалов нанял дюжину, что было, на взгляд девушки, несколько больше, чем требовалось. Хотя купца понять можно, всё-таки за золотом ехали. Сама Алёна не чувствовала никакого возбуждения при мысли о том, что на обратном пути груз будет состоять из вечного металла. Её мало волновала роскошь, а на клинок и броню ей денег и без чужого богатства хватит. Поэтому, узнав о грузе, она тут же задвинула эту информацию подальше. У неё имелись более насущные проблемы. – Значит, хочешь стать разведчиком? – спросил эльф, когда Алёна рассказала ему о своих проблемах, вернувшись к костру. – Нет. Просто я никогда раньше не бывала в лесу и чувствую себя… беспомощной. Летус улыбнулся. Он продолжал перебирать струны. Небрежное с виду действие странным образом рождало печальную мелодию. Девушка, слушая её, чувствовала непривычное томление в груди. Тем не менее, намерений учиться это не отменяло. – Беспомощной… – задумчиво произнёс эльф. – Что ж, это неприятно. Минута молчания, пока изящные пальцы перебирают струны. Тональность мелодии изменилась. Печаль ушла, сменившись ожиданием чего-то волнующего. – Я помогу тебе. Настоящим следопытом, конечно, не станешь, но выжить несколько дней в лесу без посторонней помощи сможешь. – Очень хорошо! Когда начинаем? Летус улыбнулся шире. Так заразительно, что Алёна улыбнулась в ответ и сама ответила: – Прямо сейчас. Что мне делать? – Для начала – научиться слушать. Лес – это место, где глаза играют не первой скрипкой. – Что такое скрипка? Эльф поперхнулся продолжением фразы и закашлялся, глядя круглыми глазами на девушку. Совладав с собой, он ответил: – Музыкальный инструмент такой. Не забивай голову. В общем, в лесу надо уметь слушать. И тогда ты заметишь любую угрозу, даже если она подкрадывается к тебе со спины. – Хорошо, что именно надо слушать? – Животных и птиц, в первую очередь. Когда они замечают опасность, то говорят об этом. Научишься слышать их голоса – и у тебя появятся сотни глаз, ушей, носов. Обитатели леса станут твоими разведчиками. Конечно, понять и выучить всё за несколько вечеров невозможно. Но Алёна очень старалась, а тренированный разум впитывал новые знания, как губка. Она запоминала названия, голоса и привычки птиц, зверей, училась читать следы, укладывала в голове информацию по полезным и вредным растениям, ядам, лекарствам. Эльф вываливал на неё любые сведения, какие только приходили ему в голову. Ни о каком систематическом образовании речь не шла, но главную цель эти разговоры и наставления выполнили – избавили от страха. Уже на третьей стоянке Алёна поняла, что хмурый и бескрайний зелёный океан изменился. Она перестала видеть сплошную стену деревьев, начав различать отдельные их разновидности. Бессмысленный шум распался на составляющие. Алёна различала шелест листвы, щебетание птиц, стук дятла, долбящего древесину в поисках жирной личинки. Лес становился знакомым и… родным. Эта родственность сыграла дурную шутку. Забыв об осторожности, девушка рискнула отойти подальше от стоянки. Голоса людей затерялись в шуме леса. Алёна могла найти обратную дорогу, но вот позвать на помощь в случае опасности – этой возможности у неё уже не осталось. С другой стороны, девушка ничего не опасалась. Она собиралась найти немного ягод, чтобы показать Летусу, что уже способна выживать в лесу. Детское желание доказать свою взрослость, но Алёна не задумывалась об этом. Она просто хотела показать эльфу свои способности. Крупные ягоды клюквы, рассыпанные среди мха, станут хорошим доказательством. Девушка присела, собирая их в горсть. Будь у неё корзинка или хотя бы чашка, можно было бы набрать побольше, но придётся довольствоваться малым. Она так увлеклась, что почти забыла обо всём остальном. Негромкий хруст за спиной. Алёна отреагировала молниеносно. Да, она не считала ещё себя настоящим воином, и плохо читала лес, но угрозу распознавала на лету. И отреагировала соответствующе. Сложенные горстью пальцы разжались, рука опустилась вниз. Девушка перекатилась влево, одновременно поворачивая голову, чтобы разглядеть источник звука. Дубинка, направленная ей в темя, попала в плечо, превратив изящный кувырок в нелепое падение. Мягкий мох смягчил его, но сейчас Алёна не была рада этому факту. Мягкость не давала ей возможности быстро встать, и принять бой, стоя на ногах. – Вот же пакость! – выругался Ратай, замахиваясь для нового удара. – Проклятая ветка! Алёна лежала на спине, внимательно наблюдая за мужчиной. Ей не совсем были понятны его намерения, поэтому девушка не спешила переходить в нападение. – Что ты задумал? – спросила она. – Что я тебе сделала? – Чего сделала? Из-за тебя Наума вышвырнули! А он друг мой свойский! Да я тебя за него… Как правило, большинство людей воспринимают ситуацию, когда противник лежит, как слабость. Сама Алёна тоже раньше так думала. Пока Прохор не объяснил ей, каким образом нужно действовать, находясь в лежачем положении. Разумеется, вести полноценный бой, лёжа на спине, не выйдет, но вот подкинуть сопернику парочку сюрпризов – вполне. – Хочешь убить меня? – снова спросила девушка, затягивая время. Ратай прищурился, сжав губы. Похоже, он уже принял решение и не собирался обсуждать его с жертвой. Жертвой избиения… или убийства? Мужчина шагнул ближе, слегка наклоняясь для того, чтобы дотянуться дубинкой. Алёна именно этого и ждала. Ловкий пинок в голень опорной ноги вызвал негромкий вскрик. Ответный инстинктивный удар мужчины прошёл мимо, а воительница уже поднималась со мха. Пока Ратай восстановил равновесие и приготовился к продолжению схватки, девушка уже стояла на ногах. Оружия с собой Алёна не взяла. За исключением разве что отцовского ножа, который всегда был при ней. Но его девушка доставать не спешила. Этот недоумок не заслуживал настоящего боя. Нападать исподтишка – признак слабака и труса. А таких надо учить. Максимально быстро, максимально жестоко. Прохор хорошо подготовил свою ученицу. Среди прочего, он преподал ей и несколько уроков рукопашного боя. Девушка подняла руки к груди, внимательно следя за действиями мужчины. Тот уже опомнился от первоначального удивления, и его следующее нападение было более подготовленным и резким. Ратай ударил в голову, вложив всю силу и злость. Алёна, лишённая оружия, подставила под дубинку левое предплечье. Для обычного человека попытка блокировать боевую дубинку рукой почти наверняка закончится переломом. Возможно, Ратай тоже ожидал чего-то подобного, потому что по его лицу промелькнула улыбка. Промелькнула и пропала, потому как место удара вспыхнуло ярким светом. Сообразить, что это такое, мужчина не успел. Алёна шагнула навстречу и мощным апперкотом отправила Ратая в глубокий нокаут. Когда девушка вернулась в лагерь, Летус подозрительно посмотрел на неё, но ничего не сказал. Алёна же просто молча села у костра, проигрывая в голове проведённую совсем недавно схватку. Несмотря на безоговорочную победу, девушка была недовольна собой. Сам факт того, что Ратай сумел подкрасться к ней, как и все последующие действия, когда она оказалась почти беспомощной, показывали, насколько девушка ещё не готова к реальной жизни. Мысли об этом несколько угнетали. Ратай вернулся в лагерь через полчаса. Как и Алёна, он ничего никому не сказал. Алёна некоторое время следила за ним, но затем решила, что этот трус не стоит её внимания. Главное, следить за своей спиной, хотя вряд ли Ратай решится на повторную попытку. Кем бы ни был для него Наум, вряд ли обида стоит того, чтобы умереть. А щадить глупца, который рискнёт предпринять вторую попытку, девушка не собиралась. Следующие несколько дней прошли без особых приключений. Ратай держался в стороне, даже не заговаривая с Алёной. Она же полностью погрузилась в изучение нового для себя мира. Летус временами даже тяжело вздыхал, уставая от бесконечных расспросов новоявленной ученицы. Пятая стоянка на ночь началась, как и остальные до неё. Гибберлинги умчались в лес, добывать мяса на ужин, Летус сел у костра, наигрывая печальную мелодию, кто-то ставил палатки, кто-то говорил ужин. Все были заняты делом. Алёна же снова не знала, куда себя девать. От одиночных прогулок по лесу девушка, по здравому размышлению, отказалась. Безделье же порядком утомило, поэтому Алёна решила заняться тренировками. Тем более, что булава никогда не относилась к числу её любимых видов оружия. Выбрав место чуть в стороне от лагеря, но в пределах видимости, девушка принялась отрабатывать удары, защиту и уходы, используя щит и булаву. Она так увлеклась, что напрочь забыла о возможных зрителях. Только после раздавшихся аплодисментов Алёна прервала транс, в который впала в процессе, и остановилась. Отложив оружие, она вытерла пот со лба и хмуро посмотрела на купца. Именно он хлопал в ладоши. – Какое мастерство! Да ещё у столь юной особы! – преувеличенно весёлым голосом произнёс Владимир. – Приятно видеть, что ты не теряешь время в праздных развлечениях. – Что-то нужно? – прервала работодателя девушка. Возбуждение ещё горячило кровь, поэтому фраза прозвучала грубовато. Купец не обратил на это внимания. – Ужин готов. Повар сегодня расстарался, готовя уху. Настаивает на том, чтобы все съели её горячей. – Хорошо, я сейчас. Владимир хохотнул и, развернувшись, отправился в лагерь. Там уже вовсю звучали весёлые голоса и слышался стук ложек о тарелки. Голодные походники вовсю вкушали приготовленные яства. Громко забурчавший желудок и наполнившая рот слюна дали понять Алёне, что ей тоже требуется перекусить. Подобрав брошенное оружие, она последовала за купцом. Попробовать уху не удалось. Стоило только ей вытащить из рюкзака тарелку с ложкой, как в лагерь вернулась троица беззаботных гибберлингов. Один из братьев тащил на спине здоровенную на фоне охотника тушу с лоснящейся шерстью. – Что за зверя вы сегодня подстрелили, бродяги? – громко, так что слышали все, спросил Ратай. – Крысу, что ли? – Сам ты крыса! Это бобёр! – возмутились гибберлинги хором. – Который деревьями питается? Что же у него за мясо? Сосной пахнет, поди? Или ёлкой? В ответ на шутку расхохотался уже почти весь лагерь. На троицу было больно смотреть. Улыбки сменились злобными оскалами, маленькие глазки загорелись огоньками ярости. Ситуацию разрядил Летус. Эльф неуловимо-быстрым движением оказался рядом с охотниками. – Бобёр, говорите? Думаю, мы с Алёной с радостью попробуем вашу добычу. Правда же? Девушка медленно кивнула. Её несколько напрягала необходимость есть мясо непонятного животного. С другой стороны, наука выживания требовала навыка поедания всего съедобного. «Это просто будет ещё один урок, подруга. Так и воспринимай это.» – Конечно! Я никогда не пробовала бобра! Так и вышло, что их «следопытская» группа ужинала за отдельным костром. На разделку туши и нанизывание кусочков мяса на тонкие прутики ушло полчаса, не больше. Гибберлинги не тянули с готовкой, они и сами очень хотели есть. Но для изголодавшейся девушки время тянулось бесконечно. – На что это похоже? – осторожно спросила Алёна, склонившись к уху эльфа. Летус широко улыбнулся, ответив так же тихо: – Сама увидишь. Потерпи немного. – Чего это вы там шепчетесь? – подозрительно поинтересовался Игуль, один из братьев. – Просто обсуждаем завтрашний переход, – ответил эльф. – Последнее плавание перед пешим путешествием. «Последнее? Мне никто не сказал об этом!» – Да… Я уже начала привыкать к такому безопасному способу передвижения. – Безопасное? – возмутился Твегги, второй брат. – Да там же куча зубастых тварей на дне! Только и ждут, пока ты руку опустишь, чтобы оттяпать её по самый локоть! – Да! Как в прошлом году, помнишь? – подключилась к беседе Гедда. – Та щука, что мы ловили в озере! Такая громадная, больше меня в длину раза в три! – Таких щук не бывает, – сказала Алёна. – Я видела рыб раньше и… – Ещё как бывает! У меня даже шрам остался от неё. Хочешь, покажу? Не дожидаясь ответа, Гедда задрала рубашку, показывая покрытое белой шёрсткой пузико. Алёна невольно отвернулась, прикрывая ладонью глаза. Почему-то изучение чужих шрамов показалось ей делом интимным, которое нельзя выставлять напоказ. Скользнувший в сторону взгляд заметил Ратая. Избегавший в последние дни её общества охранник сейчас целеустремлённо шагал к их костру, держа в руках две глубокие тарелки, над которыми поднимался дымок. Желудок, который до сих пор не получил еды, громко заурчал. Тем не менее, лицо девушки обратилось в камень. Она холодно смотрела на Ратая, не собираясь ничего прощать или забывать. – Хватит вам, не дуйтесь! Вот, принёс вам ухи! Очень вкусная сегодня получилась! – Такая же, как и вчера, – недовольно буркнула Гедда. Судя по мордашке, шутка охранника ещё сидела у неё в памяти. Ратай же словно и не заметил холодного приёма: – Повар сегодня новые специи добавил. Особенные, ароматные! Неужели не чуете? Аромат действительно был умопомрачительный. Каменная решимость девушки немедленно дала ощутимую трещину. И тут на помощь пришли гибберлинги. – Не надо нам ухи! От рыбы уже тошнит! Мы мяса поедим! Правда же? Алёна тряхнула головой и ответила: – Да. Всегда мечтала попробовать бобрятинки! На лице Ратая отразилась целая гамма чувств, среди которых Алёна успела различить сожаление. Ему явно хотелось угостить разведчиков. Возможно, он хотел таким образом загладить вину за неудачную шутку. Эльф тоже заметил и с улыбкой произнёс: – Давай мне. Я попробую. Ратай отдал тарелку, продолжая стоять со второй. Но Алёна сидела молча, нахмурившись и глядя в огонь. Мужчина вздохнул и поплёлся прочь. – Правильно сделала! – поддержала девушку Гедда. – Мясо уже почти готово. Вот увидишь, оно очень-очень вкусное! Воительница только вздохнула в ответ на эти слова. Сидящий рядом эльф с ехидцей посмотрел на неё, после чего принялся уплетать за обе щёки принесённую уху. Желудок снова заворчал, возмущаясь несправедливостью жизни, но титаническим усилием воли девушка подавила в себе слабость и не поддалась на провокацию. Мясо и на самом деле оказалось волшебным на вкус. Конечно, свою роль сыграл и голод, но им одним нельзя было объяснить тот ураган ощущений, что обрушился на вкусовые рецепторы. Первая порция, предложенная ей гибберлингами, исчезла так быстро, что сама девушка даже не успела заметить. Только приятное тепло, разливающееся в животе, да ощущение тающего блаженства подтверждали, что еда всё-таки была. – Вкусно? – спросили братья хором. – Очень! Никогда в жизни не пробовала ничего такого! – воскликнула девушка. – А ещё можно? Вопрос вырвался сам. Щёки Алёны залило румянцем, когда она осознала его бесстыдность. Ведь она не единственная голодная здесь! – Возьми мою порцию, – благодушно предложил Летус. – Мне вполне и ухи хватит. Гибберлинги рассмеялись и сунули в руки Алёны новый прутик с запечённым бобром. Девушка поблагодарила эльфа и впилась зубами в сочный горячий кусок. На этот раз она старалась сдерживаться и есть медленнее. Тем более, что первоначальный дикий голод улёгся. Наслаждаясь едой, девушка оглядывалась по сторонам. Вокруг царил мир и порядок, весёлые голоса людей разносились по окрестностям, трещали ветки в огне, стучали ложки. Жизнь была прекрасна и удивительна. И снова расслабленность сыграла с Алёной дурную шутку. Она пропустила начало изменений, начав реагировать только когда ситуация уже принялась стремительно развиваться. – Чего с ним такое? – встрепенулись гибберлинги. Слова были обращены к Летусу, который наигрывал одну из своих обычных печальных мелодий. Пальцы музыканта выдали неверную ноту, отчего гармония звуков оказалась нарушена. Алёна перевела взгляд на разведчика и успела заметить, как глаза эльфа закрываются, а сам он заваливается на спину, роняя гитару. Девушка тут же позабыла обо всём, кинувшись спасать товарища. Но быстрый осмотр привёл к выводу, что Летус просто-напросто уснул! Сердце билось ровно и спокойно, но на попытки разбудить эльф не реагировал. Растерянная девушка посмотрела на гибберлингов, но те и сами выглядели шокированными. Их глазки смотрели в сторону, на лагерь. Алёна тоже обернулась и не смогла сдержать вскрик изумления. Все его обитатели валялись на земле, погружённые в глубокий сон! Они уснули прямо там, где сидели минуту назад, уронив предметы, что держали в руках. Только каким-то чудом ни один из людей не упал лицом в костёр. – Что происходит? – выдавила из себя юная воительница. Ответа не последовало, поэтому Алёна посмотрела на гибберлингов. Те уже отошли от шока и теперь, негромко переговариваясь друг с другом, рылись в своих рюкзаках. На девушку они не обращали никакого внимания. – Что происходит!?! – выкрикнула Алёна, чувствуя, как липкие щупальца страха опутывают её. – Не кричи, – огрызнулась Гедда, продолжая розыски. – Времени и без того мало. – Мало времени? Для чего? Один из братьев торжествующе вскрикнул, поднимая зажатый в мохнатой ладошке пузырёк тёмного стекла. Гедда радостно взвизгнула, выхватила его и засеменила к эльфу, на ходу вытаскивая пробку из горлышка зубами. – Открой рот и держи голову! – скомандовала гибби. – Зачем это? – продолжала бесполезные расспросы девушка. – Быстрее! Пришлось подчиниться. Алёна приподняла голову эльфа, положив себе на колени и приоткрыв ему рот. Гедда немедленно влила в него содержимое пузырька. Вокруг разлился терпкий аромат ландыша. Девушка открыла рот, чтобы задать новый вопрос, но гибберлинг её опередила: – Следи за ним. Поверни голову в сторону! Если запачкаешься, сама виновата! Выдав инструкции, гибби быстро умчалась к братьям, которые уже держали наготове оружие. Ещё секунда – и три пушистых разведчика скрылись в окружающих лагерь зарослях, не оставив и следа. Алёна осталась одна. Не в силах понять, что происходит, девушка решила сосредоточиться на той задаче, которую ей поставили. Разбудить эльфа, а затем вместе с ним решить, что же делать дальше. Лекарство гибби подействовало уже через полминуты. Блаженное расслабленное лицо эльфа исказилось гримасой отвращения. Вспомнив о совете Гедды, Алёна повернула голову Летуса в сторону. Вовремя! Судорожное движение, после которого произошло извержение содержимого желудка. Вся съеденная несколько минут назад уха выливалась на землю. Кисловатый неприятный запах заставил девушку задержать дыхание и отвернуться. Когда рвота прекратилась, эльф открыл глаза и слабо застонал. Девушка поспешила вытереть ему рот платком и тихо спросила: – Как себя чувствуешь, Летус? Ты в порядке? Новый стон, в глазах остроухого по-прежнему клубилась дымка. Он явно не осознавал происходящего. Алёна беспомощно огляделась и замерла. Страх сковал её на мгновение. Кусты в противоположном конце лагеря разошлись, пропуская на открытое пространство вооружённых чужаков. Один, два, три, четыре… пять! «Это разбойники! И они… опоили их!» Кусочки паззла, мучившие девушку последние несколько минут, сложились. Весь отряд отравили, усыпили, чтобы… «Чтобы убить и потом забрать золото. Эти ребята перебьют всех спящими!» Только один человек стоял на пути разбойников. Алёна осторожно подвинула Летуса, укладывая его на землю. Затем медленно привстала, подбирая булаву и щит. Неторопливость действий объяснялась желанием девушки как можно дольше оставаться незамеченной. Получилось неплохо. Бандиты обнаружили её, когда девушка уже взяла оружие в руки. – Какая милашка! – весело выкрикнул рыжебородый низкорослый разбойник с топором. – Смотрите, парни! – Ага, у неё даже дубинка есть, – поддержал приятеля черноволосый с длинной кривой саблей. – Смотри, какая она грозная! – Может, отдашь её, пока не поранилась? – спросил третий, с двумя грубо сработанными длинными ножами. Ещё двое просто молча двинулись к девушке. Неприятное чувство узнавания. Алёна поймала себя на мысли, что нечто похожее уже было в её жизни. Вот только сама она уже давно не была той маленькой девочкой, только и способной, что держать в руках отцовский нож. Бандиты, несмотря на свои шуточки и ухмылки, вовсе не были идиотами. Они подходили к Алёне, обходя её полукругом, стремясь зайти со спины. Девушка стояла в боевой стойке, чуть пригнувшись, и следя за врагами через верхний край щита. Она не отвечала разбойникам, Прохор научил её, что за настоящего воина говорят не слова, а действия. Один боец против пяти. В рассказах наставника встречались воины, способные выйти в одиночку против дюжины и даже пары дюжин противников. Выйти в бой и победить. Алёна пока такими навыками не обладала. Тем не менее, Прохор учил её сражаться. И среди его уроков были те, где содержались наставления о том, как биться против нескольких противников. – Что молчишь? Али ты немая? – снова спросил бородач. Расстояние до него было шагов пять. Его приятели находились чуть дальше, в семи-десяти шагах. Слишком большая дистанция для её булавы или его топора. Так думал он, так думали разбойники, так думал бы любой обычный человек. Алёна улыбнулась. Пламя вспыхнуло в глазах, кровь, мирно текущая в жилах, обратилась в испепеляющую лаву. Пять шагов. Воительница рванулась к бородачу. Скорость её передвижения была невероятна. Разбойники просто на миг потеряли из видимости девушку, так она была быстра. Алёна врезалась в бородача, держа щит перед собой. На тренировках она пользовалась специально изготовленной для неё болванкой, тяжеленной и толстой. Этот же боевой щит едва ощущался в руках, казался почти невесомым. Алёна опасалась, что он не выдержит столкновения. Опасения оказались напрасными. Звук удара получился громким и резким, словно большое дерево треснуло разом, ломаясь надвое. Бородача откинуло метров на пять. Разбойник упал безвольной куклой, топор отлетел в сторону. Алёна тут же развернулась, готовая сражаться с другим противником. Она знала, что замешательство врагов не продлится долго. А бородач… Что толку смотреть на мертвеца? Второго рывка сделать не получится. Активация такого навыка требует прорву энергии, накопить её в быстротечном бою будет проблематично. Время переходить к рукопашной. Девушка шагнула к ближайшему разбойнику. Два шага. Остальные в четырёх, семи и восьми шагах. Расстояния отсчитывались автоматически, без участия сознания. Именно этому учил Прохор. Разделяй противников, не сражайся со всеми сразу, преврати бой в несколько дуэлей один на один. Быстрый бой. Два, максимум три удара, после чего переходить к следующему противнику. Затянешь – и шансы на победу упадут значительно. Один шаг. Разбойник вооружён кривой саблей. Щита нет. Оружие держит уверенно, стойка устойчивая. Опытный боец. Алёна пригнулась, держась за щитом. Атака! Булава столкнулась с саблей. Громкий звон разнёсся над поляной. Бандит оказался ловким и быстрым. Отразив удар, он тут же атаковал в ответ. Пришлось подставлять щит. Время стремительно утекало. Остальные уже спешили на помощь. Нельзя медлить! Если подойдут со спины – пиши пропало! Алёна ударила булавой снова. Разбойник ожидаемо блокировал саблей, но девушка сразу же толкнула щитом. Сильно, вкладываясь в толчок всем телом. К такому разбойник не был готов. Он потерял равновесие, взмахнул руками и… умер. Булава размозжила ему голову одним мощным ударом. Осталось трое. Но теперь ни эффекта внезапности, ни расстояния у Алёны не осталось. Все разбойники находились рядом. Девушка крутанулась на месте, оценивая обстановку. Первый – два ножа, обратный хват. Карие глаза злобно смотрят из-под густых бровей. Шрам на левой щеке, похожий на след от стрелы. Второй – топор на длинной рукояти. Для такого нужна недюжинная сила и сноровка. Чего у этого парня, судя по широченным плечам, хватает с избытком. Третий – меч и кинжал. Короткая воронёная кольчуга, высокие сапоги со шнуровкой. Слишком хорошо одет для обычного разбойника. Бывший солдат или наёмник? С этим совершенно точно будут проблемы. Именно к третьему Алёна и развернулась лицом. Что и стало ошибкой. Разбойник с ножами неожиданно ловко оказался рядом с ней и ударил острием в спину, целя в почку. Удар отбросил девушку вперёд. Она попыталась устоять на ногах, но парень с топором толкнул её от себя. Собственный щит ударил по губе, расквасив как перезрелую сливу. Алёна упала на спину, но тут же перекатилась, вставая на ноги. Разбойник с ножом стоял и недоумённо смотрел на своё оружие. На лезвии не осталось крови. Именно этот факт никак не укладывался у него в голове. – Она витязь. Видишь свет вокруг неё? Кажется, эта штука называется барьером. Наёмник сопроводил свои слова ухмылкой. Алёна промолчала. Зуд под кожей усиливался, становясь всё более раздражающим. Девушка знала, что это значит. Барьер вот-вот лопнет. Если она не скинет хотя бы часть поглощённой энергии, будет плохо. Воительница закусила губу и напряглась на миг. Сияние усилилось, вспыхнуло и исчезло. На спине появились неглубокая рана, из которой немедленно выступила кровь. Но это была не такая уж большая проблема. Небольшая рана, не стоящая переживаний из-за неё в ближайшие пару минут. – Видишь? – И чё делать? – Просто бей. Девчонка молодая совсем, вряд ли сможет долго поглощать удары. А когда барьер исчезнет, она станет обычным человеком. Обычным и мёртвым… Наёмник расхохотался. От звука этого хохота по спине Алёны потекли струйки холодного пота. Старик Прохор был прав – она ещё не готова к реальной жизни. Совсем не готова! «Три противника. Двое – очень опасны. Парень с топором медлителен. Да, его надо убивать первым.» Мысли мелькали как молнии, разгоняя тьму сомнений и неуверенности. Алёна приняла решение и пусть никакого плана на бой у неё не было, но уже это не имело значения. Барьер выдержит один-два удара. Должно хватить, чтобы расправиться с громилой. Девушка шагнула вперёд, настраиваясь на получение урона. Но у судьбы оказались другие планы. Разбойник с ножами резко дёрнулся и упал, роняя оружие на моховой ковёр. Из его спины торчала рукоять метательного ножа. Алёна не видела этих подробностей. Движение умирающего разбойника стало спусковым крючком. Она отреагировала инстинктивно, не задумываясь. Просто одним противником стало меньше. Девушка дёрнулась к разбойнику и тут же отшатнулась назад. Трюк сработал превосходно. Поднятый топор обрушился и вонзился в землю прямо перед ней. Разбойник понял, что промахнулся, уже на замахе, но остановить удар не сумел. Алёна рванулась к нему, готовая убивать. Второй разбойник ринулся наперерез, но не успел. Булава ударила в локоть, разбивая сустав. Раненый тоненько взвизгнул, роняя оружие. Девушка прыгнула дальше, закрываясь его телом от возможного нападения его приятеля. Наёмник притормозил, завертев головой. У него появилась проблема – теперь уже он находился в меньшинстве. Метатель ножей и девчонка-витязь. Мыслительный процесс длился не больше секунды. Разбойник плюнул в траву и кинулся в заросли. Раненый взвыл, поняв, что его бросили. Впрочем, продлился его вой недолго. Зазубренный наконечник стрелы вышел через его открытый рот, прерывая любые звуки и отправляя владельца в царство мёртвых. Алёна опустила оружие, чувствуя в руках и ногах противную мелкую дрожь. Напряжение смертельной схватки не желало отпускать девушку так просто. Она устало обвела лагерь взглядом. Вот Спех, чей метательный нож обеспечил эффект неожиданности, стоит с бледным лицом, привалившись к сосне. Судя по землистому оттенку, чувствовал бедолага себя крайне неважно. Впрочем, эльф, избавивший разбойника от мучений метким выстрелом, смотрелся немногим лучше. – Как ты умудрился не уснуть? – спросила девушка у подошедшего Спеха. Тот изобразил на лице улыбку, но она была измученной донельзя. – Меня стошнило сразу, как я съел пару ложек. Едва успел до кустов добежать. Только стало легче, сразу заварушка началась. Видел, как ловко ты с первыми разобралась. – Тебе спасибо, что помог. Одна бы я умерла. – Хватит поглаживаний, – встрял в их беседу эльф. – Нужно приготовиться. Эти твари вернутся и очень скоро. Почему-то мысль о возвращении бандитов самой Алёне в голову не пришла. Но когда Летус озвучил её, девушка сразу осознала, что это правда. Наёмник не сбежал в страхе. Он просто отправился за подмогой. – Что нам делать? – растерянно спросила девушка. – Соберём всех уснувших в одно место. И будем защищать их. На то, чтобы стащить спящих в одно место, а затем соорудить вокруг импровизированную баррикаду из мешков, щитов и веток, ушёл почти час. Каждую минуту Алёна оглядывалась, ожидая возвращения разбойников. Лишь одна мысль терзала её сильнее этого страха. – Почему семейка сбежала? Их умения пригодились бы сейчас! – Они не сбежали, Алёна. Поверь, они не испугались. Эти слова эльфа почему-то не успокаивали. Девушка сбросила последний мешок, устраивая его на других. Баррикада выглядела не очень внушительной, но это было лучше, чем совсем ничего. Летусу стало хуже. Какое бы лекарство ни дали ему гибберлинги, оно явно сработало не лучшим образом. Эльф едва держался, чтобы не уснуть. Сила и ловкость, казавшиеся неотъемлемой его чертой, ушли, оставив после себя слабость и немощь. Он с трудом держал лук. Спех выглядел получше, но всё равно Алёне казалось, будто она одна будет сражаться против всей банды. Бой начался без предупреждений и уговоров. Просто из зарослей полетели стрелы. Только окрик эльфа, прозвучавший за секунду до обстрела, спас Алёну и Спеха. Они успели укрыться за щитами. Стрелы стучали по щитам, не позволяя даже голову поднять. – Так они нас тёпленькими возьмут! – прошипел Спех, бледный как смерть. Алёна была полностью с ним согласна. А вот у эльфа имелось другое мнение. Он выждал одному ему известного момента. После чего резко выпрямился. На тетиве лежало сразу три стрелы. Летус уже не доверял своему мастерству, предпочитая перестраховаться. Хлопок тетивы и спустя секунду негромкий вскрик. Эльф нырнул за укрытие с довольной усмешкой. – Одним меньше. – Сколько ещё осталось? – с надеждой в голосе спросила Алёна. – По меньшей мере, восемь. Но лучников ещё только двое. – Справишься с ними? – спросил Спех. – Не уверен. Проклятый яд. Поймаю повара, прирежу! – Ни к чему, – ответил ему Спех. – Он тоже вырубился. Думаю, уху отравил кто-то другой. – Уверен? – Да. Повар лежит в той палатке, что справа. Дальнейшие рассуждения по поводу отравителя пришлось отложить. Разбойники, повинуясь приказу, всей толпой ринулись в атаку. Пять вооружённых бородатых убийц мчались через лагерь, подняв оружие. Двое оставшихся стрелков бешено стреляли поверх голов, не давая защитникам расправиться с наступающими на расстоянии. Летус всё же рискнул. Очередной тройной выстрел отбросил назад одного из бегущих, но платой за это стала стрела, попавшая в левое плечо. Эльф упал, зажимая рану. Теперь от лука не было толку, поэтому он вытащил из ножен кинжал. Увидевший это Спех выпрямился, держа в каждой руке по ножу. Бросок – и ещё двое падают, хрипя от боли. Алёна ждала, что и его сейчас поразят недостижимые стрелки, но те почему-то медлили. «Пришло твоё время, подруга. Сейчас!» Девушка резко выпрямилась и перемахнула через баррикаду. За спиной послышался предостерегающий окрик эльфа, но она проигнорировала его. Свет струился по телу, давая ей силы, недоступные простым смертным. Всего два противника рядом. Алёна успела разглядеть щербатый рот одного из них, перед тем как булава размозжила лицо. Второй успел зацепить её топором, но барьер защитил воительницу. Девушка резко развернулась, сбивая противника щитом с ног. Упавшего навзничь она добила одним коротким ударом. Алёна стояла над телами, широко расставив ноги. Оружие наготове, глаза прищурены. Лес шелестел листвой, трещали ветки в догорающих кострах. – Выходите! Выходите! Я вас всех перебью! Сначала никакого ответа не было. Не летели стрелы, не появлялись очередные бородачи с топорами и рогатинами. Долгие семь ударов сердца воительница стояла, ожидая врагов. И, наконец, дождалась. На открытое пространство выбрался настоящий колосс. Высоченный, широкоплечий, с ног до головы закованный в броню. Казалось невероятным, что в таком наряде можно даже просто двигаться. А если помнить, что вся схватка происходила в глубине тайги, зрелище и вовсе становилось безумным. – Помнишь меня, козявка? Сейчас я тебе за всё отомщу! Глухой голос, доносящийся из-за опущенного забрала шлема, показался смутно знакомым. Тем не менее, Алёна спросила: – Ты кто такой? Звук перекатывающихся в железном чане камней. Девушка не сразу поняла, что это смех. – Я тот, кто разобьёт твою голову этим молотом! *** …Колокол бил так громко, что она слышала его не ушами, а всем телом. Рот был заполнен какой-то солёной жидкостью. Боль раскалённым жидким свинцом колыхалась внутри. Даже мысли никак не желали складываться во что-то связное, плавая в голове друг за другом в хаотическом беспорядке. «Хватит! Что за праздник такой, что надо так трезвонить? Как я сюда попала? И где это «сюда» вообще находится?» Желание выяснить собственное местонахождение преодолело слабость и боль. Веки затрепетали и поднялись. Слабый свет садящегося светила резанул по глазам. Сморгнув выступившие слёзы, Алёна попыталась разглядеть в мельтешении разноцветных пятен хоть какие-то образы, имеющие смысл. Широкая спина, закованная в стальной панцирь. Двуручный молот волочится по земле, оставляя борозду. Мозг в очередной раз взбунтовался. Память вытащила давнее воспоминание. Образ орка с окровавленным топором из далёкого детства наложился на громилу с молотом. Они стали одним целым. Вместе с воспоминанием вернулся и страх. Жуткий, сковывающий, липкий, противный страх. Все прожитые годы, все полученные навыки смыло волной чистого ужаса. Странным образом страх прочистил голову, сделав мысли ясными и чистыми. Алёна полностью вспомнила, что произошло. Более того, она поняла, что произойдёт дальше. Наум, а этот молотобоец был именно он, просто убьёт всех. Девушка видела вставшего на пути гиганта Спеха. Тот вооружился коротким мечом, но воительница понимала, что это скорее жест отчаяния, нежели реальная попытка остановить предателя. Образ отца, вставшего на защиту семьи, наложился на фигуру Спеха. Солёный вкус во рту сменился горечью. Она снова ничего не сможет сделать? Снова будет смотреть, как из-за её слабости умирают другие? Еле заметная искра, тлеющая в душе, мигнула и вспыхнула, превратившись в обжигающий костёр. Алёна сплюнула собравшуюся во рту кровь на траву. Серьёзная рана, о которой свидетельствовала эта живительная жидкость, не вызвала никакого эмоционального отклика. – Я вспомнила тебя, Наум. Голос звучал глухо, хрипло. В груди что-то клокотало, при вдохе девушка ощущала, как трутся друг о друга сломанные рёбра. Алёна упёрлась руками, поднимаясь с земли. – Знаешь, на кого ты похож? На самовар. Подтянуть одну ногу под себя. Упереться. – Был у нас дома. Большой такой. Весь сверкающий, пузатый. Подтянуть вторую ногу. Найти точку равновесия. Встать. Медленно, чтобы головокружение не уронило обратно в мягкий мох. – Отец доставал его, когда приходили гости. Целый ритуал был – растопить его, согреть воду. Мама пироги пекла. Вкусные, прямо во рту таяли. Алёна стояла, слегка покачиваясь. Она видела, что Наум развернулся к ней. Похоже, первая цель достигнута. Остальные на некоторое время в безопасности. Теперь можно переходить к следующему этапу. Убить громилу. Она опустила голову, выискивая булаву. Та лежала в паре шагов. Стиснув зубы, чтобы не застонать, девушка подошла и наклонилась. Это едва не привело к печальному финалу. Колокол в голове зазвенел громче, перед глазами помутилось. С огромным трудом Алёна удержалась в сознании, подхватила булаву и выпрямилась. Сплюнув очередной кровавый сгусток и вытерев вязкую красноватую слюну рукавом, она закончила: – Ты очень похож на этот самовар. Такой же большой, пузатый и блестящий. Знаешь, что меня всегда удивляло? Самовар был такой большой, солидный, а в чашки кипяток наливали из маленького краника. Девушка подняла руку, показывая согнутый мизинец. – Прямо как у тебя. Понимаешь, о чём я? Рёв Наума едва не оглушил всех, кто был рядом. Потерявший всякий рассудок от ярости гигант живым тараном ринулся на оскорбившую его пигалицу. Она посмела так говорить о нём. – Я… тебя… размажу! Костёр ярости в душе вспыхнул, загудев от жара. Огонь выплеснулся из зрачков, из ладоней, перетекая на булаву. Едва стоящая на ногах девушка внезапно превратилась в фурию, кинувшуюся навстречу обезумевшему гиганту. В последний миг она сменила направление движения, уйдя от сокрушительного удара молота. Шипастый шар булавы, окутанный пламенем ярости, ударил прямо в забрало. На этот раз Наума проняло. Голова дёрнулась назад, громила, чьё тело по инерции продолжало двигаться дальше, кувыркнулся и с жутким грохотом и лязгом рухнул на землю. Алёна же, притормозив и развернувшись, оказалась прямо над упавшим. Булава поднялась и опустилась. Ещё раз. Ещё раз! Ещё! Ещё!!! Она била, как заведённый автомат, не чувствуя усталости, не замечая боли в сломанных рёбрах, не видя, как стекает из уголка рта тонкая струйка кроваво-красной слюны. Дыхание с хрипом вырывалось наружу. Она всё била и била, убивая свою слабость, свой страх. Когда силы оставили её, Алёна, шатаясь, отошла на пару шагов и села, прислонившись спиной к стволу дерева. Булава выпала из ставших чужими пальцев. - Ты… не… можешь… убить… меня! Громила вставал. Шлем, на котором не осталось ни одного неповреждённого участка, открыл часть лица Наума. Горящий злобой глаз смотрел прямо на девушку. - Я убью тебя! Гигант поднялся на ноги. Движения уже не были уверенными и чёткими, но на то, чтобы поднять молот и шагнуть к Алёне, сил у него хватило. Девушка зашарила руками рядом с собой. Правая нащупала рукоять булавы, а левая натолкнулась на тело одного из разбойников. Покосившись, она разглядела лежащего бородача. Улыбнувшись, Алёна собрала последние крохи сил. Она встала на ноги. Приняв устойчивую стойку, она выставила правую руку с булавой перед собой, а левую завела за спину. – Убьёшь? Попробуй, мизинчик! На этот раз увернуться не получится. Слишком много сил отдано, тело уже не так быстро реагирует на команды мозга. Алёна старалась дышать глубоко. Сейчас всё решится. Один удар. Молот взмыл в воздух и молнией упал на голову хрупкой девушки. Алёна ударила булавой навстречу, сбивая траекторию. Почти получилось. Искрящийся молот зацепил плечо, отчего мышцы свело судорогой. Но всё же основной удар прошёл мимо. Алёна резко выбросила левую руку из-за спины. Метательный кинжал, который она достала из трупа разбойника, вонзился прямо в глаз врага. Наум заорал, бросая молот и падая на колени. Девушка отступила, переводя дух. Сил осталось крайне мало. А противник всё никак не желал умирать. Наум вырвал нож и уронил его в траву. Кровь текла по лицу, но громила словно бы и не замечал этого. – Меня не убить такой булавкой! – прохрипел он срывающимся голосом. Схватка подкосила и его богатырский запас выносливости. Он пытался восстановить дыхание, чтобы встать и убить наглую пигалицу. Чья-то тень закрыла от него солнце. Наум поднял глаза. Девчонка стояла рядом. – Я знаю. Поэтому и взяла оружие побольше. Молот оказался крайне тяжёлым, почти неподъёмным. Алёна держала его над головой, глядя в лицо ставшего ненавистным врага. Ярость разгоралась в ней. Молнии на молоте засияли ярче, напитанные силой Света. С резким выкриком девушка опустила молот. Череп громилы разлетелся в мелкую крошку. Обезглавленное тело простояло ещё секунду, а потом завалилось набок. Алёна выпустила рукоять оружия из рук. Повернувшись, она посмотрела на вышедших из укрытия товарищей. Эльф и человек смотрели на неё с изумлением и… страхом. Девушка улыбнулась и прошептала: - Как я его… а? Видели? В груди что-то хрустнуло, лицо девушки перекосилось от боли. Алёна подавила вспышку, снова улыбнулась и плашмя, лицом вниз, рухнула на землю. Сознание выпорхнуло из тела невесомой бабочкой, устремившись следом за опускающимся к горизонту солнцем…
  3. Часть 1. Город Тяжёлая, ленивая змея обоза со скрипом выползла на опушку леса. Накатанная колея дороги вилась вниз, по склону холма, уходя вдаль и теряясь среди полей и оврагов. Алёна, шагавшая рядом с головной повозкой, остановилась, приставляя ладонь ко лбу, чтобы защитить глаза от слепящего полуденного солнца. Девушка смотрела вдаль, к линии горизонта. Золотая искра сверкнула, указывая на конечную цель её путешествия. Новоград — столица свободной Лиги. Белокаменный город, выстроенный на большом холме, издалека чем-то напоминал пирог, чья верхушка залита сладкой глазурью. С такого расстояния ещё невозможно было различить отдельных деталей, но девушка почувствовала, как её сердце забилось чаще. Там ждало будущее, её судьба уже была готова вывести её на новый уровень, проверить прочность веры и полученных умений. Три с половиной года тренировок под бдительным и суровым оком Прохора. За это время маленькая девочка превратилась в подростка. У Алёны уже наметилась грудь, округлились бёдра и появились другие, не столь заметные постороннему взгляду изменения, связанные с взрослением. Будь она обычной девчонкой, растущей в деревне или в городе, сейчас у родителей бы появился ворох проблем, связанных с переходным возрастом и интересом к мальчикам. Вот только Алёна была крайне необычной. И противоположный пол для неё представлял интерес только как возможный противник в будущих битвах. Прохор оказался крайне строгим и настырным наставником. Тренировки, которые она проводила самостоятельно, казались Алёне изматывающими, но то, что учинил с ней священник, затмило их уже в первый день. Первые недели девочка вообще сомневалась, что сможет вставать по утрам, так сильно она уставала за предыдущий день. Но каждый раз, слыша зов Прохора, отрывала себя от постели, стискивая зубы и проклиная своего мучителя. А потом к физическим тренировкам добавились занятия для ума. Прохор учил девочку читать и писать, зазубривать молитвы и жития святых. Эта часть обучения оказалась намного хуже, но когда Алёна попыталась отмахаться от неё, мотивируя это тем, что знание букв не даёт преимущества в бою, то священник вздохнул и задал всего один короткий вопрос: – Хочешь отказаться от обучения? Больше они к этому вопросу не возвращались. Тем более, что по прошествии года, когда началось обучение техникам витязей, вся эта зубрёжка перестала казаться дурацким занятием. Прохор открыл ей таинство Веры. – Настоящая сила витязя находится не в его мышцах, оружии или знании приёмов. Воин Света силён настолько, насколько сильна его Вера. Алёна усмехнулась, услышав это. И не сумела удержаться от язвительного вопроса: – Зачем тогда все эти тренировки? Если нужна только вера? Священник покачал головой, пряча улыбку в бороде. Какой бы ершистой ни была ученица, её таланты были несомненны. Свет не зря выбрал её своим проводником. Он оглядел комнату и указал на кувшин с молоком, стоящий на лавке у стены. – Посмотри на кувшин. Он сделан из глины, прочный и красивый. Кувшины бывают разные – большие и маленькие, высокие и низкие. Как люди. Но каким бы разрисованным и изящным ни был кувшин, самым главным в нём является то, как он справляется со своей задачей. – Хранить молоко? – с улыбкой заметила ученица. – И молоко тоже. Наше тело – это такой же кувшин. Если его не закалять, то оно не сможет удержать свет твоей веры. – Что это за штука такая? Я и без всякой веры разберусь с любым негодяем! Прохор покачал головой. Самоуверенность – ещё один недостаток Алёны наряду с горячностью, над которым требовалось работать и работать. – Те разбойники, что напали на меня у церкви. Они тоже думали, что без проблем справятся со стариком. Улыбку тут же сдуло. Алёна превратилась во внимательную и благодарную слушательницу. Приёмы, что она увидела тогда, неужели Прохор решил научить её им? Это же просто чудесно! – Моё тело… Мой сосуд уже не столь хорош, как в молодости, – со вздохом произнёс священник. Прохор погладил морщинистую ладонь, после чего продолжил: – Я покрыт трещинами, через которые Свет уходит из меня. Но даже сейчас я продолжаю оставаться грозным противником. – Вы раскидали тех разбойников, как щенков! – восхищённо воскликнула Алёна. – Не без труда, – возразил священник. – А в молодости я бы справился с десятком! Впрочем, сейчас разговор о тебе. У тебя есть дар. Ты использовала его, когда расправилась с мертвецом в родной деревне и потом, когда убила разбойника. Девочка покачала головой. Она искренне не понимала, о чём говорит Прохор. Какой талант? Она просто ткнула ножом и всё! Любой бы смог! – На том парне, Красавчике, была кольчуга. Ты знала об этом? Алёна помотала головой, продолжая недоумевать. Священник же продолжал: – Будь на твоём месте другой человек, даже взрослый, ему вряд ли удалось бы пробить её. Требуется недюжинное мастерство и сила для такого. Понимаешь? Покачивание головы сказало священнику, что собеседница не понимает. Пришлось вздохнуть и снова заговорить: – Свет струится в твоём теле сильнее, чем у остальных. В минуты крайней опасности, сильного напряжения ты можешь направить его. Именно этот Свет дал тебе возможность пробить кольчугу, убив врага. Алёна недоверчиво хмыкнула и спросила: – Если я и так это умею, зачем учиться? Священник широко улыбнулся. – Умеешь? Может, тогда попробуешь сделать это прямо сейчас? Алёна неуверенно прислушалась к себе. Свет внутри? Направить его? Не добившись никаких результатов, девочка вздохнула и проворчала: – Ладно. Я поняла. – Что ты поняла? – Что надо учиться. Я не знаю, как управлять Светом. Теперь, спустя три года, она уже вполне овладела основами этого искусства. Именно основами, потому как оказалось, что дело это крайне непростое. Даже Прохор, прошедший дорогами войны с одного края мира до другого, не знал всего. Он был хорошим витязем, но далеко не лучшим. Кроме того, перед тем как передать ученице по-настоящему сильные техники, наставник потребовал от Алёны пройти испытание. Разговор об этом состоялся неделю назад. – Ты стала хорошим бойцом, Алёна. Но я так и не смог излечить твою душу от ненависти, что пожирает тебя. Девушка вздохнула. Разговор о том, что следует забыть прошлое, заходил у них с периодичностью одного-двух раз в неделю. Она знала все аргументы священника наизусть. И в чём-то даже признавала их правомерность. Вот только сердце не принимало никаких доводов, даже самых логичных. – Именно поэтому я решил, что тебе нужно пройти испытание, прежде чем ты станешь настоящим витязем. – Что ещё за испытание? Священник положил руки на стол, скрестив пальцы. Он не ответил сразу, молчание продержалось несколько минут, в течение которых девушка сидела смирно, не пытаясь торопить наставника. При всей своей горячности она уже уразумела, что в определённых ситуациях необходимо просто подождать. Терпение, только терпение! – Ты пойдёшь в мир, чтобы помогать людям. Будешь совершать добрые дела. Те, кому ты помогла, пусть напишут тебе бумагу, где укажут, что именно ты для них сделала. Когда у тебя будет достаточно этих письменных благодарностей, ты вернёшься сюда и завершишь обучение. – А если я просто напишу их сама? Или заплачу, чтобы написали эти бумажки? Глаза священника сверкнули такой яростью, что Алёна тут же прикусила язык и замолчала. Прохор быстро успокоился и снова заговорил: – Я узнаю обман. Да и ты сама не пойдёшь на такое. Я опасаюсь не твоего обмана, а совсем другого. Поэтому предостерегаю тебя – не вздумай искать мести сейчас! Ты ещё не готова! Алёна прищурилась, намереваясь возразить, но наставник не дал ей такой возможности. – Даже такой старик, как я, способен дать тебе взбучку! А те, кому ты намереваешься мстить, намного опаснее! Будь благоразумна – сначала стань сильной, а потом отправляйся на поиски! Заклинаю тебя – будь мудрой! Девушка вздохнула. Три года назад она пропустила бы подобные призывы мимо ушей, но сейчас… Сейчас её разум перестал быть разумом маленькой девочки. Тренировки, упражнения и следование дисциплине закалили волю, усмирили горячий нрав. Не полностью, но приучили подавлять пламя, если оно не успевало разгореться достаточно сильно. – Хорошо. Я обещаю, что не стану искать мести, пока ты не признаешь меня витязем. – Очень хорошо. Тогда собирайся. Из оружия возьмёшь булаву. – Почему не меч? Я могла бы… – Меч – оружие настоящего воина! – прогремел священник, повышая голос и сверкая глазами. – Ты должна заслужить право владеть им! Алёна опустила голову. Это она уже тоже слышала десятки раз. И уже знала, что спорить с наставником бессмысленно. Что ж, булава так булава. Даже её хватит с лихвой. Прохор вовсе не собирался отправлять подопечную в мир без всякой помощи и подсказки. По крайней мере, на первых порах. Священник дал ей рекомендательное письмо к купцу Владимиру Коновалову. Тот должен дожидаться её прихода в трактире «Царь-щука» в пригороде Новограда. Алёне предстояло стать охранником для его обоза в Сиверии. Дело обещалось не слишком сложное. Редкие разбойники да дикие звери – вот и все угрозы, которые встретятся на пути. В самый раз для начинающей воительницы. Сама Алёна рассчитывала, что этим дело не ограничится. За три года в обществе Прохора и изредка приезжающей Матрены она порядком соскучилась по приключениям. И теперь собиралась навёрстывать упущенное. Белоснежные стены выросли до самых небес, а золотые купола сияли так, что больно было смотреть. Новоград оказался намного более впечатляющим, чем представляла девочка. Крики, голоса людей, рёв животных, скрип телег – непрекращающийся живой поток втекал в высокие северные ворота. За ними скрывались великолепные здания, широкие улицы, там была совсем другая жизнь. Но Алёна стремилась в другое место. Трактир «Царь-щука» располагался за пределами белых стен, в пригороде. Обыватели называли его Портовым кварталом. Стихийное поселение вокруг порта столицы. Множество складов, ремесленных мастерских, жилых домов, трактиров, увеселительных заведений, выстроенных на свободном месте без всякого плана – вот чем был Портовый квартал. Все постройки были сделаны из дерева для ускорения строительства. Это увеличивало риск пожара, но мало кому было до этого дело. В будущем, через пару-тройку десятков лет, стены города перестроят, и Портовый квартал станет действительно частью Новограда. Пока же в нём царили более простые и свободные нравы. Стражники, разумеется, ходили по улицам, но выполняли скорее декоративные функции, нежели действительно обеспечивали порядок. Найти нужное место в Портовом квартале – дело непростое, если ты никогда там не бывал. Алёне пришлось потратить почти час на расспросы горожан и блуждание по узким улицам, пока она не выбралась в нужный переулок. Здесь сильно пахло рыбой, сказывалось близкое присутствие складских помещений. Морща нос, девушка шагала по грязи, выискивая нужную вывеску. Прохор научил её читать, поэтому она узнала её, ещё не разглядев картинку. Уворачиваясь от снующих туда-сюда людей, Алёна направилась ко входу. Трактир мало чем отличался от своих соседей. Грубо сложенное из толстых брёвен двухэтажное строение, покрытое тёсовой крышей. Маленькие окна светились в наступающих сумерках. Алёна подошла к дверям, чуть помедлив перед тем, как войти. Поправила рюкзак, к которому был прикреплён щит, прокашлялась. Только осознав, что последний шаг ей не позволяет сделать собственный страх, девушка стиснула зубы и толкнула дверь. Изнутри тут же ударила волна запахов – пот, вонь, перегар, ароматы еды. Такая причудливая смесь вызвала рвотный позыв. Пришлось поднять ладонь, чтобы прикрыть нос, хоть как-то дистанцироваться от миазмов. Внутри за деревянными столами сидели на лавках мужчины, женщины, гибберлинги и даже эльфы! Все разговаривали, ругались, пели, чавкали. Все эти звуки сливались в один общий шум. Застывшая в дверях девушка была никому не интересна. Никому, кроме невысокой девицы в фартуке, которая проходила мимо с пустым подносом. Увидев неподвижную посетительницу, официантка свернула и, дёрнув Алёну за рукав, прокричала ей в ухо: – Заблудилась, милочка? Али ищешь кого? – Ищу. Купца Коновалова. Официантка недоверчиво покачала головой, но затем махнула влево. – Поднимайся по лестнице. Вторая дверь справа, рядом стоит охранник. Если у тебя к нему дело, то тебя пропустят. Но я бы особо не рассчитывала. – Почему это? – с обидой спросила Алёна. – Ты не в его вкусе, дорогуша. Девушка тряхнула волосами. За кого принимает её эта официантка? Впрочем, это не имеет значения. Она решительно направилась к лестнице и поднялась на второй этаж. Напротив нужной двери действительно стоял дюжий охранник. Высокий, широкоплечий – один его вид внушал страх окружающим. А если учесть налитые кровью глаза и ясно различимый запах перегара, становилось понятно, что договариваться с таким стражем будет крайне непросто. Владимир пировал в отдельной комнате с людьми, которые были для него в разной степени важны. Родственники, торговые партнёры, несколько представителей власти и просто лизоблюды, готовые воспевать его за дармовую выпивку и закуску. Купец не любил такие развлечения, но иногда их приходилось устраивать. Что поделаешь, репутация – вещь, которая требует постоянного внимания, усилий и денег. Будучи невысоким полным мужчиной, со сверкающей на солнце лысиной, пышными усами и носом картошкой, Коновалов не был тем, кто разбивает женские сердца. Но туго набитый кошелёк полностью нивелировал заурядную внешность. Вокруг купца всегда вились красотки. Какой-то одной любимицы или жены у него не было. Коновалов предпочитал короткие романы, которые его ни к чему не обязывали. Сегодня он планировал провести ночь со знойной брюнеткой, звавшейся Ларисой. Её чёрные глаза не отрывались от купца на протяжении всего вечера, так что надежды на приятное времяпрепровождение имели все основания. Широко улыбаясь, Владимир отхлебнул пенного напитка. Завтра он уйдёт со своим обозом и вернётся только через месяц. В лучшем случае, через месяц. Поэтому сегодняшняя пирушка должна запомниться надолго. Чтобы по возвращении никто не морщил лоб, вспоминая, что это за парень такой – Владимир Коновалов. – Давайте выпьем за то… – громко начал купец, привлекая внимание. За что он собирается выпить, Владимир сказать так и не успел. Шум у дверей отвлёк внимание. Купец поднял руку, призывая гостей к тишине. Получилось не очень, многие из пирующих вообще не обратили внимания на жест хозяина. Тем не менее, громкость звуков несколько снизилась. Прислушавшийся купец различил шум борьбы. Похоже, какой-то проситель или незадачливый посетитель, перепутавший двери, пытался попасть на пирушку. Владимир улыбнулся. Каким бы пьяницей ни был Наум, силушка у него имелась богатырская. «Жаль, что я не увижу, как он вышвырнет бедолагу и спустит по лестнице…» Дверь затрещала под сильнейшим ударом. Её прочности хватило всего на миг. Затем она просто рухнула внутрь. А сверху на неё приземлилось массивное тело. С огромным удивлением купец опознал в упавшем своего охранника. Лицо Наума сплошь залило кровью. Похоже, неизвестные разбили ему нос. Владимир, чувствуя, как страх смешивается с любопытством, отставил кубок в сторону. В зале имелись и другие охранники, поэтому купец не спешил вставать и пытаться сбежать через окно от непонятной угрозы. В дверном проёме появилась невысокая и хрупкая на вид девушка. Владимир склонил голову, не способный осознать, что именно видит. Он всё ждал, когда появится тот, кто размазал громилу-охранника. Ожидание длилось ровно до того мига, когда новая гостья подняла руку, убирая упавшую на глаза прядь волос. Взгляд девушки встретился с его, и это перевернуло всё. Владимира словно ударила молния, выбрасывая в далёкое прошлое. Нынешний купец тогда был зелёным новобранцем на службе Лиги, когда в одном из боёв он впервые встретил витязя. Пламя, горящее в глазах. Пламя, уничтожающее врагов. Сомнений не осталось – именно эта девчонка расправилась с Наумом. Купец тряхнул головой, отгоняя наваждение. – Кто из вас Владимир? – спросила Алёна, оглядывая столы с яствами, за которыми сидели пирующие. Правда, в данный момент никто уже не пил и не ел. Все, как один, смотрели только на неё. Лишь адреналин от недавней схватки, ещё циркулирующий в крови, давал ей решимость сопротивляться смущению и неуверенности, которое овладело бы девушкой в подобных обстоятельствах. – Я – Владимир. А ты, видимо, та самая ученица, о которой меня предупреждал Прохор. Почти опоздала, подруга, – отозвался купец. Алёна фыркнула, успокаивая дыхание. – Я вам не подруга. Наставник сказал, что вы возьмёте меня в охрану. Владимир расхохотался. Страх схлынул, уступая место веселью. Взяв кубок, купец сделал большой глоток, после чего ответил: – Видишь ли, команда для охраны у меня уже набрана. Поэтому придётся завоевать место. Купец прищурился, глядя на поднимающегося на ноги охранника. – Твоим противником будет Наум. Справишься с ним, место твоё. Громила, успевший неуклюже подняться на ноги, с недоумением посмотрел сначала на хозяина, потом на девушку. На его залитом кровью лице отразилась напряжённая работа мысли. Владимир поспешил разрешить все сомнения: – Ты понял, Наум? Если не сможешь выпроводить девчонку, то я тебя уволю! Охранник вытер рукавом кровь. Его противник выглядел нелепо, но сама ситуация была проста и понятна. Сражаться за место в отряде – такое в голове вполне укладывалось. Купец поспешил заговорить, объясняя условия схватки: – Дерёмся без оружия! Не хватало мне ещё смертоубийства тут! Никакого оружия, поняли? Наум усмехнулся, сжимая огромные кулаки. Девица застала его врасплох. Сейчас он ей покажет, где раки зимуют. Громила шагнул вперёд, мысленно уже расправившись с противником. Алёна же продолжала смотреть на купца. – Как определяется победитель? Кровь я ему уже пустила. Что нужно сделать… Договорить фразу Наум не дал. Для него явно существовал только один исход драки – противник повержен и не способен подняться. Охранник ринулся на девушку, нанося мощный размашистый удар в голову. Он даже не подумал о том, что такая атака может оказаться смертельной для хрупкой девичьей головы. Алёне не приходилось участвовать в уличных драках, где нет места переговорам и ритуалам, где удар наносится неожиданно, часто исподтишка. Однако, у неё был хороший наставник. Прохор учил её реальным сражениям, а не придворным дуэлям. Девушка стояла вполоборота и со стороны казалось, будто она вовсе не замечает действий противника. На деле же она следила за каждым движением. Кулак просвистел над самой макушкой. Присевшая девушка шагнула в сторону. Не удержавший равновесия громила споткнулся о выставленную Алёной ногу и живым снарядом полетел вперёд. На беду Наума, путь ему преградила стена. Он врезался в неё с жутким грохотом. Громкий смех и крики одобрения девушка восприняла с улыбкой. Она поклонилась, словно выступала на сцене и только что исполнила лучший трюк. Алёна уже считала себя победительницей. Наум совершенно точно должен сейчас находиться в состоянии нокаута, не помышляя о новой атаке. Самоуверенность молодой воительницы сыграла злую шутку. Наум поднялся на ноги практически сразу. Удар головой по бревну изменил лишь одно – громила начисто забыл указания купца. Ярость застила глаза, оставив одно-единственное желание – убить надоедливую пигалицу, посмевшую встать на пути! Взревев, громила кинулся на девушку. Алёна, осознавшая свою ошибку, успела только развернуться, а в следующий миг уже оказалась в стальном капкане объятий. Каким бы неуклюжим ни был Наум, физической силы Покровители отмерили ему с избытком, хватило бы на троих. Рёбра затрещали, а прижатые к бокам руки сделали Алёну фактически беспомощной. Она видела перед собой красное лицо, налитые кровью глаза, а от запахов перегара, смешанного с луком, её едва не вырвало. Смерть раскрыла перед девушкой свои крылья, готовая подхватить Искру и унести её в Чистилище. В висках застучали молотки, свидетельствуя о нехватке воздуха и скорой потере сознания. Зрители закричали от восторга. Пьяные, они уже радовались победе Наума. Наглая девчонка сумела расквасить ему нос, но победить богатыря ей было не суждено. Зрителям же оставалось только наблюдать её неминуемое поражение. Тот факт, что она может умереть, их не волновал. Для них Алёна была чужой, просто тенью, мелькнувшей на сцене их жизни. А вот Владимир, в отличие от остальных, не спешил поздравлять своего охранника с победой. Более того, купец наклонился вперёд, забыв обо всём, кроме схватившихся бойцов. Какой бы слабой ни казалась Алёна, она была ученицей Прохора. А старый вояка, спрятавшийся от всего мира, вряд ли бы связался с простушкой, которую победит пьяный мужлан, только и способный, что крушить и ломать. Ярость. Эмоция, свойственная горячим натурам. Она заставляет бросаться в бой, невзирая на последствия. Наум в данный момент находился в состоянии ярости. И он жаждал смерти своему противнику. Алёна прикрыла глаза. Всего на миг, но для того времени, что у неё оставалось, это было сродни вечности. Прохор, вколачивающий ей последние годы наставления Церкви Света, не смог вылечить от ненависти, что переполняла девичье сердце, но он дал другое. Священник научил Алёну контролировать ненависть, направлять её, превратил ненависть и ярость в оружие. Девушка открыла глаза. Зрачки стали настолько широкими, что почти скрыли радужку. В их глубине вспыхнуло пламя. Будь Наум внимательнее, он успел бы заметить эту перемену, возможно, даже сумел бы сделать что-то. Однако, громила не соображал ничего. Он просто сдавливал девушку, чтобы услышать звук ломающихся рёбер и последний предсмертный хрип. Алёна отклонила голову назад, а затем резко ударила лбом в переносицу Наума. Даже тренированные мышцы вряд ли позволили бы ей нанести достаточно сильный удар. Но в эти мгновения, когда праведная ярость клокотала в сердце, на стороне хрупкой девушки стояла вся сила Света. Хруст сломанной переносицы услышали все. Шум за столами тут же затих. В этой тишине стон Наума прозвучал сродни удару грома. Громила ослабил хватку, на секунду полностью утратив контроль над собственным телом. Алёна скользнула вниз, пригнулась и, сжав кулак, ударила противника прямо в пах! Ярость всё ещё горела в ней. Будь у Алёны время подумать, она не стала бы делать то, что сделала только что. Но контроль над эмоциями всё ещё оставался слабым местом юной воительницы. Поэтому удар был нанесён в полную силу. Наум даже крикнуть не успел. Вспышка слепящей боли просто затушила сознание, как порыв ветра пламя свечи. Одинокие аплодисменты в полной тишине. Владимир покачал головой и произнёс: – Отличное представление! Пожалуй, я беру тебя в команду. Пойдём, познакомлю тебя с товарищами. А вам, господа, желаю отлично повеселиться! За всё уже уплачено, так что ни в чём себе не отказывайте! Коновалов встал, выходя из-за стола. Вместе с ним поднялось ещё двое. Алёна поняла, что это охранники. Слишком уж трезвыми и собранными были эти ребята. Первый отличался высоким ростом и развитыми мускулами. Обветренное скуластое лицо, аккуратная бородка, перебитый нос, холодный взгляд синих глаз – этот мужчина совершенно точно не выглядел новичком. Второй смотрелся более экзотично. Низкорослый, худощавый, с длинными золотого цвета волосами, заплетёнными в косу. Глубоко посаженные чёрные глаза постоянно бегали по сторонам, будто никак не находя подходящего предмета, на который стоило бы смотреть дольше мгновения. Даже сейчас, на пиру, этот охранник не расставался с оружием. Метательные ножи крепились по всей передней поверхности куртки. Алёна не сомневалась, что владелец столь необычного предмета одежды умеет виртуозно обращаться с этой разновидностью холодного оружия. – Познакомься, это Игнат. Он будет твоим непосредственным начальником, – представил их Владимир, идя с Алёной по коридору. – А тот, с ножами – Спех. Он очень не любит шуток про свои волосы, имей в виду. Девушка улыбнулась, сохраняя молчание. Шутить по поводу чьей-либо внешности она не собиралась. Да и вообще, она не считала себя излишне болтливой. Последние годы ей вообще мало приходилось говорить. Как оказалось, охранники пировали совсем рядом. Небольшой стол с куда более скромной закуской и выпивкой вмещал небольшую компанию. Купец уселся во главе стола, приглашая остальных присоединиться. Алёна осторожно села, разглядывая новых знакомых. Ей было чему удивляться, потому как охрану себе Коновалов подобрал незаурядную. Прежде всего, внимание привлёк эльф. Алёне ещё не приходилось видеть представителя этой расы так близко. По пути к столице девушка встретила несколько перворожденных, но там у неё не было времени разглядывать их. Теперь же это можно было сделать без особых проблем. Как и все представители своей расы, Летус ди Фройс выглядел худым и излишне слащавым в сравнении с людьми. Внешность эльфа выглядела какой-то ненастоящей, словно бы кукольной. Даже улыбка, вроде бы доброжелательная, смотрелась наигранной и фальшивой. Летус наигрывал печальную мелодию на небольшой гитаре, лежащей на коленях. Одет эльф был в расшитый золотом кафтан с причудливой вышивкой. – Не смотри, что наш крылатый друг выглядит так, будто готовится к светской вечеринке, – весело говорил Владимир, потягивая вино. – Завтра он будет совершенно другим. А уж как он с луком обращается, просто залюбуешься. Даже среди своих сородичей Летус мало кому уступит. «Лучник. Что ж, такой парень в отряде не помешает.» Сама Алёна тоже умела стрелять, хотя в этом искусстве её навыки были весьма посредственными. Девушка предпочитала ближний бой, где её ярость могла найти выход. Убивать на расстоянии – удел тех, кому не хватает духа вонзить сталь в плоть врага. – Те весёлые малыши в углу – семейка Свистунов. Наши разведчики и проводники. Но, уверяю, несмотря на их рост, эти гибберлинги далеко не безобидные создания. Вот в прошлом году, помнится… Пока Коновалов травил байку, Алёна улыбалась, глядя на болтающих о своём гибби. Эти создания вызывали у неё улыбку, несмотря на все слова купца. Казалось невозможным, что невысокие, покрытые шерстью существа способны на убийство. – Помимо всего прочего, эта троица – хорошие охотники. Так что ужинать будем свежим мясом. Если, конечно, они не забудут о своих обязанностях за азартными играми. Кстати, предупреждаю, не вздумай играть с ними на деньги. Эти хитрецы тебя в два счёта без штанов оставят! – Ложь! – тут же среагировала девочка-гибберлинг. – Мы играем честно! – Да, да! Мы не шулера какие-нибудь! – дружно поддержали её братья. – Нам просто везёт, вот и всё! – Конечно, – расхохотался купец. – Скажите это Фоме. Вы его без жалованья оставили, а ему ещё семью кормить. Фома, полноватый каниец с длинной бородой и курносым носом, даже за столом одетый в кольчугу, тяжело вздохнул. Стоявший перед ним кувшин уже почти опустел. Мужчина заливал горе, это было очевидно любому. И если слова купца были правдой, Алёна знала причину плохого настроения. – Мы же не заставляли его играть на последнее! Сам предложил! – горячо возразила гибберлинг. – А карточный долг – это святое! В следующий раз отыграется! Слушая перепалку, Алёна улыбалась. Эти люди станут её семьёй на ближайшие недели. Несмотря на все их причуды, они ей нравились. Хороший знак для первого приключения. «Надеюсь, этот купец даст мне хорошую рекомендацию. Вряд ли в глухой тайге могут подстерегать какие-то серьёзные опасности…» Через час их компания разошлась по домам. Алёну купец устроил в небольшой комнате на чердаке трактира. Теснота не пугала девушку, она привыкла к спартанским условиям. Сон сморил её практически сразу, как голова коснулась подушки. Видения унесли её в будущее, где она вернулась к Прохору героем, совершившим множество подвигов. Наставник с улыбкой встречал её, протягивая пылающий ярким светом клинок, оружие настоящего витязя. В то время, как Алёна видела сладкие сны, на тёмных улицах Портового квартала творились столь же тёмные дела. Идущий по переулку мужчина был навеселе и считал себя опасным человеком. Поэтому появившаяся из тени фигура в длинном плаще вызвала лишь интерес, но никак не страх. – Ищешь приятеля, дорогуша? – весело спросил мужчина. То, что под плащом женщина, было очевидно. Этот факт стал ещё одной причиной, почему он не опасался. Что может сделать красотка такому бравому парню? – Уже нашла. Ты ведь из тех парней, что работают на Коновалова? – прошелестел тихий шёпот. Вопрос вызвал беспокойство, но небольшое. Кроме того, алкоголь не позволил адекватно оценить ситуацию. Мужчина хмыкнул и кивнул. – Очень хорошо. Ты-то мне и нужен. Незнакомка подняла руки, снимая капюшон. Лунный свет коснулся бледной кожи, влажно блестящих губ и длинных клыков. Слишком длинных для человека клыков… Утром Алёна проснулась засветло. Спустившись в зал, она застала там уже знакомых охранников. Мужчины выглядели помятыми, хмурыми, но вполне бодрыми. Перед ними на столе стояли тарелки с едой и большие кружки с рассолом. Завтрак прошёл в молчании, нарушаемом лишь короткими фразами. Алёна ожидала, что им придётся долго ждать пробуждения Коновалова, но купец спустился уже через полчаса. Выглядел Владимир весёлым и полным сил. Какой бы бурной ни была ночь, он явно ожидал от начинающегося дня крайне приятных событий. – Вижу, вы уже готовы? Сейчас перекушу, а после этого сразу выдвигаемся. Кстати, где Спех? Он обычно не опаздывает. Словно ожидая этого вопроса, дверь таверны открылась, впуская пропавшего охранника. Он вяло улыбнулся, обнаружив устремлённые на него взгляды. – Всю ночь живот крутило. Что за дрянь готовят на здешней кухне? – прямо с порога заговорил опоздавший. – У меня всё нормально, – отозвался Фома. – Заглянул, поди, по дороге домой в забегаловку какую, там и траванулся. – За местную кухню я отвечаю – всё в порядке, – поддержал охранника купец. – Ищи проблему в другом месте. Сейчас всё нормально? Или тебе тоже придётся искать замену? Спех прошёл через зал и тяжело плюхнулся на лавку, вытирая испарину. – Всё нормально. Оклемаюсь. Уже не крутит, тошнит только немного. Коновалов покачал головой, но спорить не стал. Он просто принялся с аппетитом поглощать оставшуюся на столе снедь. Отряд вышел спустя час. Столь быстрые сборы удивили Алёну. Она ожидала, что купец захватит с собой целый воз вещей, но тот спустился по лестнице с небольшой котомкой и опоясанный мечом. Увидев удивлённый взгляд девушки, Коновалов пояснил с гордостью: – Я тоже знаю, с какой стороны держаться за оружие, подруга. Не первый раз со своим товаром иду. – Не называй меня подругой! – вскинулась девушка. – Меня зовут Алёна! – Да-да, Калинова Алёна, вторая ученица моего приятеля Прохора. Девушка уловила нотку в голосе, которая резанула по уху. Поэтому она поспешила спросить: – Вторая ученица? Значит, была и первая? Прохор про неё ничего не говорил. Владимир смутился, пробормотав под нос: – Нечего говорить. Ты лучше проверь свои вещи. Ничего не забыла? Возвращаться мы не станем. – Ничего я не забыла! К беседе присоединились гибберлинги. Так, за ничего не значащей болтовнёй, их небольшой отряд шагал по улицам, направляясь к неизвестному Алёне месту. Почему-то девушка забыла спросить, куда именно они идут, а задавать вопросы сейчас казалось ей немного глупым. Стеснительность и стала причиной того, что после очередного поворота, когда они выбрались на большую площадь, заполненную людьми, животными и телегами, Алёна открыла рот от изумления. – Портал? Мы что, собираемся прыгать через портал? В центре площади располагался большой каменный круг, выложенный с тщательностью и немалым искусством. Воздух над ним мерцал и вспыхивал зарницами. Прямо на глазах девушки сияние усилилось, после чего на камнях появилось два человека, мужчина и женщина. Они взялись за руки и направились прочь, поблагодарив старика в расшитом звёздами длинном халате. – Конечно, собираемся. Несколько золотых монет – и мы на месте. Куда лучше двухнедельного перехода по суше. Не тушуйся, это не страшно! Голос Владимира так и лучился весельем. Алёна с опаской посмотрела на него, не понимая, издевается купец или на самом деле радуется тому факту, что магия переместит его тело на огромное расстояние. Девушка не слишком доверяла непонятной ей силе. Страшилки, во множестве рассказываемые деревенскими, всплывали в памяти. Каждая вторая такая история была связана с каким-нибудь безумным колдуном, накладывающим проклятья или вызывающим жутких монстров, которые потом творили бесчинства. – Быстрее! Наша очередь уже скоро! Оказалось, купец предусмотрел наличие большой очереди желающих прыгнуть через портал. Он высмотрел какого-то бродягу, стоящего почти у самого начала живой ленты ожидающих, подошёл к нему, о чём-то побеседовал с ним, а затем, обернувшись к ждущим его охранникам, замахал рукой. – Пошли! – подтолкнула Алёну гибби. – Видишь, сейчас мы прыгаем. – Он тоже из наших? – растерянно поинтересовалась девушка, послушно следуя за остальными. Алёне ответил Игнат. Командир их отряда выглядел собранным и сосредоточенным, словно и не было вчера никакой вечеринки. – Нет. Эти ребята так зарабатывают. Занимают очередь, а потом продают место в ней за небольшую плату. В городе жить тяжело, каждый крутится как может. Так и вышло, что привыкнуть к мысли о магическом «прыжке» девушка не успела. Всего минута – и их отряд стоит перед кругом, а Владимир уже вовсю торгуется с магом-хранителем. Тот недовольно скривился и заговорил громко, что слышала Алёна: – Не знаю я вашей Красной Горки! Давайте в Молотовку отправлю, а там вы снова прыгнете куда хотите! – Послушай, дорогой. Вот формула. Я же тебе говорю, твой приятель с другой стороны мне её дал. Всё будет хорошо, отправь нас на место! Волшебник взял листок из рук купца и с хмурым видом уставился на него. – Не знаю. Я не уверен, что получится… Золотая монета перекочевала из рук Коновалова к сомневающемуся хранителю. Это склонило чашу весов в нужную сторону. – Хорошо. Приготовьтесь к переходу! Маг сосредоточился, шевеля губами. Пока он произносил нужную магическую формулу, настраиваясь на пункт назначения, Алёна, чувствующая противную дрожь в коленях, спросила: – На что это похоже? Больно? Гибберлинги, слышавшие её вопрос, дружно расхохотались. Как и всегда, за троицу ответила сестра: – Не больно. Но если желудок слабый, то стошнить может запросто. Так что ты уж поосторожнее, смотри, чтобы никого не запачкать. Редкие сполохи стали ярче и объединились в общее светящееся полотно, висящее перед глазами. – Переход! – снова подал голос волшебник. – Двигаемся, ребятки! Не задерживаем очередь! – весело скомандовал Владимир, первым шагая в сияние. На миг его фигура вспыхнула, превращаясь в чернильный трафарет, а затем просто исчезла. – Быстрее, быстрее! – затараторили гибберлинги, быстро семеня к порталу. Один за другим охранники входили в портал, переносясь в другую точку пространства. Последней в сияние шагнула Алёна. Она зажмурилась, словно маленькая девочка, входящая в холодную воду. Тело закололи сотни крохотных иголок. Девушка задержала дыхание, ожидая острой боли, но чувство тут же исчезло. Вдохнув, Алёна уловила, как изменились запахи. Глаза распахнулись сами собой. Девушка стояла на каменном круге портала, а вокруг раскинулось бескрайнее зелёное море тайги… Просмотреть полную запись
  4. Часть 1. Город Тяжёлая, ленивая змея обоза со скрипом выползла на опушку леса. Накатанная колея дороги вилась вниз, по склону холма, уходя вдаль и теряясь среди полей и оврагов. Алёна, шагавшая рядом с головной повозкой, остановилась, приставляя ладонь ко лбу, чтобы защитить глаза от слепящего полуденного солнца. Девушка смотрела вдаль, к линии горизонта. Золотая искра сверкнула, указывая на конечную цель её путешествия. Новоград — столица свободной Лиги. Белокаменный город, выстроенный на большом холме, издалека чем-то напоминал пирог, чья верхушка залита сладкой глазурью. С такого расстояния ещё невозможно было различить отдельных деталей, но девушка почувствовала, как её сердце забилось чаще. Там ждало будущее, её судьба уже была готова вывести её на новый уровень, проверить прочность веры и полученных умений. Три с половиной года тренировок под бдительным и суровым оком Прохора. За это время маленькая девочка превратилась в подростка. У Алёны уже наметилась грудь, округлились бёдра и появились другие, не столь заметные постороннему взгляду изменения, связанные с взрослением. Будь она обычной девчонкой, растущей в деревне или в городе, сейчас у родителей бы появился ворох проблем, связанных с переходным возрастом и интересом к мальчикам. Вот только Алёна была крайне необычной. И противоположный пол для неё представлял интерес только как возможный противник в будущих битвах. Прохор оказался крайне строгим и настырным наставником. Тренировки, которые она проводила самостоятельно, казались Алёне изматывающими, но то, что учинил с ней священник, затмило их уже в первый день. Первые недели девочка вообще сомневалась, что сможет вставать по утрам, так сильно она уставала за предыдущий день. Но каждый раз, слыша зов Прохора, отрывала себя от постели, стискивая зубы и проклиная своего мучителя. А потом к физическим тренировкам добавились занятия для ума. Прохор учил девочку читать и писать, зазубривать молитвы и жития святых. Эта часть обучения оказалась намного хуже, но когда Алёна попыталась отмахаться от неё, мотивируя это тем, что знание букв не даёт преимущества в бою, то священник вздохнул и задал всего один короткий вопрос: – Хочешь отказаться от обучения? Больше они к этому вопросу не возвращались. Тем более, что по прошествии года, когда началось обучение техникам витязей, вся эта зубрёжка перестала казаться дурацким занятием. Прохор открыл ей таинство Веры. – Настоящая сила витязя находится не в его мышцах, оружии или знании приёмов. Воин Света силён настолько, насколько сильна его Вера. Алёна усмехнулась, услышав это. И не сумела удержаться от язвительного вопроса: – Зачем тогда все эти тренировки? Если нужна только вера? Священник покачал головой, пряча улыбку в бороде. Какой бы ершистой ни была ученица, её таланты были несомненны. Свет не зря выбрал её своим проводником. Он оглядел комнату и указал на кувшин с молоком, стоящий на лавке у стены. – Посмотри на кувшин. Он сделан из глины, прочный и красивый. Кувшины бывают разные – большие и маленькие, высокие и низкие. Как люди. Но каким бы разрисованным и изящным ни был кувшин, самым главным в нём является то, как он справляется со своей задачей. – Хранить молоко? – с улыбкой заметила ученица. – И молоко тоже. Наше тело – это такой же кувшин. Если его не закалять, то оно не сможет удержать свет твоей веры. – Что это за штука такая? Я и без всякой веры разберусь с любым негодяем! Прохор покачал головой. Самоуверенность – ещё один недостаток Алёны наряду с горячностью, над которым требовалось работать и работать. – Те разбойники, что напали на меня у церкви. Они тоже думали, что без проблем справятся со стариком. Улыбку тут же сдуло. Алёна превратилась во внимательную и благодарную слушательницу. Приёмы, что она увидела тогда, неужели Прохор решил научить её им? Это же просто чудесно! – Моё тело… Мой сосуд уже не столь хорош, как в молодости, – со вздохом произнёс священник. Прохор погладил морщинистую ладонь, после чего продолжил: – Я покрыт трещинами, через которые Свет уходит из меня. Но даже сейчас я продолжаю оставаться грозным противником. – Вы раскидали тех разбойников, как щенков! – восхищённо воскликнула Алёна. – Не без труда, – возразил священник. – А в молодости я бы справился с десятком! Впрочем, сейчас разговор о тебе. У тебя есть дар. Ты использовала его, когда расправилась с мертвецом в родной деревне и потом, когда убила разбойника. Девочка покачала головой. Она искренне не понимала, о чём говорит Прохор. Какой талант? Она просто ткнула ножом и всё! Любой бы смог! – На том парне, Красавчике, была кольчуга. Ты знала об этом? Алёна помотала головой, продолжая недоумевать. Священник же продолжал: – Будь на твоём месте другой человек, даже взрослый, ему вряд ли удалось бы пробить её. Требуется недюжинное мастерство и сила для такого. Понимаешь? Покачивание головы сказало священнику, что собеседница не понимает. Пришлось вздохнуть и снова заговорить: – Свет струится в твоём теле сильнее, чем у остальных. В минуты крайней опасности, сильного напряжения ты можешь направить его. Именно этот Свет дал тебе возможность пробить кольчугу, убив врага. Алёна недоверчиво хмыкнула и спросила: – Если я и так это умею, зачем учиться? Священник широко улыбнулся. – Умеешь? Может, тогда попробуешь сделать это прямо сейчас? Алёна неуверенно прислушалась к себе. Свет внутри? Направить его? Не добившись никаких результатов, девочка вздохнула и проворчала: – Ладно. Я поняла. – Что ты поняла? – Что надо учиться. Я не знаю, как управлять Светом. Теперь, спустя три года, она уже вполне овладела основами этого искусства. Именно основами, потому как оказалось, что дело это крайне непростое. Даже Прохор, прошедший дорогами войны с одного края мира до другого, не знал всего. Он был хорошим витязем, но далеко не лучшим. Кроме того, перед тем как передать ученице по-настоящему сильные техники, наставник потребовал от Алёны пройти испытание. Разговор об этом состоялся неделю назад. – Ты стала хорошим бойцом, Алёна. Но я так и не смог излечить твою душу от ненависти, что пожирает тебя. Девушка вздохнула. Разговор о том, что следует забыть прошлое, заходил у них с периодичностью одного-двух раз в неделю. Она знала все аргументы священника наизусть. И в чём-то даже признавала их правомерность. Вот только сердце не принимало никаких доводов, даже самых логичных. – Именно поэтому я решил, что тебе нужно пройти испытание, прежде чем ты станешь настоящим витязем. – Что ещё за испытание? Священник положил руки на стол, скрестив пальцы. Он не ответил сразу, молчание продержалось несколько минут, в течение которых девушка сидела смирно, не пытаясь торопить наставника. При всей своей горячности она уже уразумела, что в определённых ситуациях необходимо просто подождать. Терпение, только терпение! – Ты пойдёшь в мир, чтобы помогать людям. Будешь совершать добрые дела. Те, кому ты помогла, пусть напишут тебе бумагу, где укажут, что именно ты для них сделала. Когда у тебя будет достаточно этих письменных благодарностей, ты вернёшься сюда и завершишь обучение. – А если я просто напишу их сама? Или заплачу, чтобы написали эти бумажки? Глаза священника сверкнули такой яростью, что Алёна тут же прикусила язык и замолчала. Прохор быстро успокоился и снова заговорил: – Я узнаю обман. Да и ты сама не пойдёшь на такое. Я опасаюсь не твоего обмана, а совсем другого. Поэтому предостерегаю тебя – не вздумай искать мести сейчас! Ты ещё не готова! Алёна прищурилась, намереваясь возразить, но наставник не дал ей такой возможности. – Даже такой старик, как я, способен дать тебе взбучку! А те, кому ты намереваешься мстить, намного опаснее! Будь благоразумна – сначала стань сильной, а потом отправляйся на поиски! Заклинаю тебя – будь мудрой! Девушка вздохнула. Три года назад она пропустила бы подобные призывы мимо ушей, но сейчас… Сейчас её разум перестал быть разумом маленькой девочки. Тренировки, упражнения и следование дисциплине закалили волю, усмирили горячий нрав. Не полностью, но приучили подавлять пламя, если оно не успевало разгореться достаточно сильно. – Хорошо. Я обещаю, что не стану искать мести, пока ты не признаешь меня витязем. – Очень хорошо. Тогда собирайся. Из оружия возьмёшь булаву. – Почему не меч? Я могла бы… – Меч – оружие настоящего воина! – прогремел священник, повышая голос и сверкая глазами. – Ты должна заслужить право владеть им! Алёна опустила голову. Это она уже тоже слышала десятки раз. И уже знала, что спорить с наставником бессмысленно. Что ж, булава так булава. Даже её хватит с лихвой. Прохор вовсе не собирался отправлять подопечную в мир без всякой помощи и подсказки. По крайней мере, на первых порах. Священник дал ей рекомендательное письмо к купцу Владимиру Коновалову. Тот должен дожидаться её прихода в трактире «Царь-щука» в пригороде Новограда. Алёне предстояло стать охранником для его обоза в Сиверии. Дело обещалось не слишком сложное. Редкие разбойники да дикие звери – вот и все угрозы, которые встретятся на пути. В самый раз для начинающей воительницы. Сама Алёна рассчитывала, что этим дело не ограничится. За три года в обществе Прохора и изредка приезжающей Матрены она порядком соскучилась по приключениям. И теперь собиралась навёрстывать упущенное. Белоснежные стены выросли до самых небес, а золотые купола сияли так, что больно было смотреть. Новоград оказался намного более впечатляющим, чем представляла девочка. Крики, голоса людей, рёв животных, скрип телег – непрекращающийся живой поток втекал в высокие северные ворота. За ними скрывались великолепные здания, широкие улицы, там была совсем другая жизнь. Но Алёна стремилась в другое место. Трактир «Царь-щука» располагался за пределами белых стен, в пригороде. Обыватели называли его Портовым кварталом. Стихийное поселение вокруг порта столицы. Множество складов, ремесленных мастерских, жилых домов, трактиров, увеселительных заведений, выстроенных на свободном месте без всякого плана – вот чем был Портовый квартал. Все постройки были сделаны из дерева для ускорения строительства. Это увеличивало риск пожара, но мало кому было до этого дело. В будущем, через пару-тройку десятков лет, стены города перестроят, и Портовый квартал станет действительно частью Новограда. Пока же в нём царили более простые и свободные нравы. Стражники, разумеется, ходили по улицам, но выполняли скорее декоративные функции, нежели действительно обеспечивали порядок. Найти нужное место в Портовом квартале – дело непростое, если ты никогда там не бывал. Алёне пришлось потратить почти час на расспросы горожан и блуждание по узким улицам, пока она не выбралась в нужный переулок. Здесь сильно пахло рыбой, сказывалось близкое присутствие складских помещений. Морща нос, девушка шагала по грязи, выискивая нужную вывеску. Прохор научил её читать, поэтому она узнала её, ещё не разглядев картинку. Уворачиваясь от снующих туда-сюда людей, Алёна направилась ко входу. Трактир мало чем отличался от своих соседей. Грубо сложенное из толстых брёвен двухэтажное строение, покрытое тёсовой крышей. Маленькие окна светились в наступающих сумерках. Алёна подошла к дверям, чуть помедлив перед тем, как войти. Поправила рюкзак, к которому был прикреплён щит, прокашлялась. Только осознав, что последний шаг ей не позволяет сделать собственный страх, девушка стиснула зубы и толкнула дверь. Изнутри тут же ударила волна запахов – пот, вонь, перегар, ароматы еды. Такая причудливая смесь вызвала рвотный позыв. Пришлось поднять ладонь, чтобы прикрыть нос, хоть как-то дистанцироваться от миазмов. Внутри за деревянными столами сидели на лавках мужчины, женщины, гибберлинги и даже эльфы! Все разговаривали, ругались, пели, чавкали. Все эти звуки сливались в один общий шум. Застывшая в дверях девушка была никому не интересна. Никому, кроме невысокой девицы в фартуке, которая проходила мимо с пустым подносом. Увидев неподвижную посетительницу, официантка свернула и, дёрнув Алёну за рукав, прокричала ей в ухо: – Заблудилась, милочка? Али ищешь кого? – Ищу. Купца Коновалова. Официантка недоверчиво покачала головой, но затем махнула влево. – Поднимайся по лестнице. Вторая дверь справа, рядом стоит охранник. Если у тебя к нему дело, то тебя пропустят. Но я бы особо не рассчитывала. – Почему это? – с обидой спросила Алёна. – Ты не в его вкусе, дорогуша. Девушка тряхнула волосами. За кого принимает её эта официантка? Впрочем, это не имеет значения. Она решительно направилась к лестнице и поднялась на второй этаж. Напротив нужной двери действительно стоял дюжий охранник. Высокий, широкоплечий – один его вид внушал страх окружающим. А если учесть налитые кровью глаза и ясно различимый запах перегара, становилось понятно, что договариваться с таким стражем будет крайне непросто. Владимир пировал в отдельной комнате с людьми, которые были для него в разной степени важны. Родственники, торговые партнёры, несколько представителей власти и просто лизоблюды, готовые воспевать его за дармовую выпивку и закуску. Купец не любил такие развлечения, но иногда их приходилось устраивать. Что поделаешь, репутация – вещь, которая требует постоянного внимания, усилий и денег. Будучи невысоким полным мужчиной, со сверкающей на солнце лысиной, пышными усами и носом картошкой, Коновалов не был тем, кто разбивает женские сердца. Но туго набитый кошелёк полностью нивелировал заурядную внешность. Вокруг купца всегда вились красотки. Какой-то одной любимицы или жены у него не было. Коновалов предпочитал короткие романы, которые его ни к чему не обязывали. Сегодня он планировал провести ночь со знойной брюнеткой, звавшейся Ларисой. Её чёрные глаза не отрывались от купца на протяжении всего вечера, так что надежды на приятное времяпрепровождение имели все основания. Широко улыбаясь, Владимир отхлебнул пенного напитка. Завтра он уйдёт со своим обозом и вернётся только через месяц. В лучшем случае, через месяц. Поэтому сегодняшняя пирушка должна запомниться надолго. Чтобы по возвращении никто не морщил лоб, вспоминая, что это за парень такой – Владимир Коновалов. – Давайте выпьем за то… – громко начал купец, привлекая внимание. За что он собирается выпить, Владимир сказать так и не успел. Шум у дверей отвлёк внимание. Купец поднял руку, призывая гостей к тишине. Получилось не очень, многие из пирующих вообще не обратили внимания на жест хозяина. Тем не менее, громкость звуков несколько снизилась. Прислушавшийся купец различил шум борьбы. Похоже, какой-то проситель или незадачливый посетитель, перепутавший двери, пытался попасть на пирушку. Владимир улыбнулся. Каким бы пьяницей ни был Наум, силушка у него имелась богатырская. «Жаль, что я не увижу, как он вышвырнет бедолагу и спустит по лестнице…» Дверь затрещала под сильнейшим ударом. Её прочности хватило всего на миг. Затем она просто рухнула внутрь. А сверху на неё приземлилось массивное тело. С огромным удивлением купец опознал в упавшем своего охранника. Лицо Наума сплошь залило кровью. Похоже, неизвестные разбили ему нос. Владимир, чувствуя, как страх смешивается с любопытством, отставил кубок в сторону. В зале имелись и другие охранники, поэтому купец не спешил вставать и пытаться сбежать через окно от непонятной угрозы. В дверном проёме появилась невысокая и хрупкая на вид девушка. Владимир склонил голову, не способный осознать, что именно видит. Он всё ждал, когда появится тот, кто размазал громилу-охранника. Ожидание длилось ровно до того мига, когда новая гостья подняла руку, убирая упавшую на глаза прядь волос. Взгляд девушки встретился с его, и это перевернуло всё. Владимира словно ударила молния, выбрасывая в далёкое прошлое. Нынешний купец тогда был зелёным новобранцем на службе Лиги, когда в одном из боёв он впервые встретил витязя. Пламя, горящее в глазах. Пламя, уничтожающее врагов. Сомнений не осталось – именно эта девчонка расправилась с Наумом. Купец тряхнул головой, отгоняя наваждение. – Кто из вас Владимир? – спросила Алёна, оглядывая столы с яствами, за которыми сидели пирующие. Правда, в данный момент никто уже не пил и не ел. Все, как один, смотрели только на неё. Лишь адреналин от недавней схватки, ещё циркулирующий в крови, давал ей решимость сопротивляться смущению и неуверенности, которое овладело бы девушкой в подобных обстоятельствах. – Я – Владимир. А ты, видимо, та самая ученица, о которой меня предупреждал Прохор. Почти опоздала, подруга, – отозвался купец. Алёна фыркнула, успокаивая дыхание. – Я вам не подруга. Наставник сказал, что вы возьмёте меня в охрану. Владимир расхохотался. Страх схлынул, уступая место веселью. Взяв кубок, купец сделал большой глоток, после чего ответил: – Видишь ли, команда для охраны у меня уже набрана. Поэтому придётся завоевать место. Купец прищурился, глядя на поднимающегося на ноги охранника. – Твоим противником будет Наум. Справишься с ним, место твоё. Громила, успевший неуклюже подняться на ноги, с недоумением посмотрел сначала на хозяина, потом на девушку. На его залитом кровью лице отразилась напряжённая работа мысли. Владимир поспешил разрешить все сомнения: – Ты понял, Наум? Если не сможешь выпроводить девчонку, то я тебя уволю! Охранник вытер рукавом кровь. Его противник выглядел нелепо, но сама ситуация была проста и понятна. Сражаться за место в отряде – такое в голове вполне укладывалось. Купец поспешил заговорить, объясняя условия схватки: – Дерёмся без оружия! Не хватало мне ещё смертоубийства тут! Никакого оружия, поняли? Наум усмехнулся, сжимая огромные кулаки. Девица застала его врасплох. Сейчас он ей покажет, где раки зимуют. Громила шагнул вперёд, мысленно уже расправившись с противником. Алёна же продолжала смотреть на купца. – Как определяется победитель? Кровь я ему уже пустила. Что нужно сделать… Договорить фразу Наум не дал. Для него явно существовал только один исход драки – противник повержен и не способен подняться. Охранник ринулся на девушку, нанося мощный размашистый удар в голову. Он даже не подумал о том, что такая атака может оказаться смертельной для хрупкой девичьей головы. Алёне не приходилось участвовать в уличных драках, где нет места переговорам и ритуалам, где удар наносится неожиданно, часто исподтишка. Однако, у неё был хороший наставник. Прохор учил её реальным сражениям, а не придворным дуэлям. Девушка стояла вполоборота и со стороны казалось, будто она вовсе не замечает действий противника. На деле же она следила за каждым движением. Кулак просвистел над самой макушкой. Присевшая девушка шагнула в сторону. Не удержавший равновесия громила споткнулся о выставленную Алёной ногу и живым снарядом полетел вперёд. На беду Наума, путь ему преградила стена. Он врезался в неё с жутким грохотом. Громкий смех и крики одобрения девушка восприняла с улыбкой. Она поклонилась, словно выступала на сцене и только что исполнила лучший трюк. Алёна уже считала себя победительницей. Наум совершенно точно должен сейчас находиться в состоянии нокаута, не помышляя о новой атаке. Самоуверенность молодой воительницы сыграла злую шутку. Наум поднялся на ноги практически сразу. Удар головой по бревну изменил лишь одно – громила начисто забыл указания купца. Ярость застила глаза, оставив одно-единственное желание – убить надоедливую пигалицу, посмевшую встать на пути! Взревев, громила кинулся на девушку. Алёна, осознавшая свою ошибку, успела только развернуться, а в следующий миг уже оказалась в стальном капкане объятий. Каким бы неуклюжим ни был Наум, физической силы Покровители отмерили ему с избытком, хватило бы на троих. Рёбра затрещали, а прижатые к бокам руки сделали Алёну фактически беспомощной. Она видела перед собой красное лицо, налитые кровью глаза, а от запахов перегара, смешанного с луком, её едва не вырвало. Смерть раскрыла перед девушкой свои крылья, готовая подхватить Искру и унести её в Чистилище. В висках застучали молотки, свидетельствуя о нехватке воздуха и скорой потере сознания. Зрители закричали от восторга. Пьяные, они уже радовались победе Наума. Наглая девчонка сумела расквасить ему нос, но победить богатыря ей было не суждено. Зрителям же оставалось только наблюдать её неминуемое поражение. Тот факт, что она может умереть, их не волновал. Для них Алёна была чужой, просто тенью, мелькнувшей на сцене их жизни. А вот Владимир, в отличие от остальных, не спешил поздравлять своего охранника с победой. Более того, купец наклонился вперёд, забыв обо всём, кроме схватившихся бойцов. Какой бы слабой ни казалась Алёна, она была ученицей Прохора. А старый вояка, спрятавшийся от всего мира, вряд ли бы связался с простушкой, которую победит пьяный мужлан, только и способный, что крушить и ломать. Ярость. Эмоция, свойственная горячим натурам. Она заставляет бросаться в бой, невзирая на последствия. Наум в данный момент находился в состоянии ярости. И он жаждал смерти своему противнику. Алёна прикрыла глаза. Всего на миг, но для того времени, что у неё оставалось, это было сродни вечности. Прохор, вколачивающий ей последние годы наставления Церкви Света, не смог вылечить от ненависти, что переполняла девичье сердце, но он дал другое. Священник научил Алёну контролировать ненависть, направлять её, превратил ненависть и ярость в оружие. Девушка открыла глаза. Зрачки стали настолько широкими, что почти скрыли радужку. В их глубине вспыхнуло пламя. Будь Наум внимательнее, он успел бы заметить эту перемену, возможно, даже сумел бы сделать что-то. Однако, громила не соображал ничего. Он просто сдавливал девушку, чтобы услышать звук ломающихся рёбер и последний предсмертный хрип. Алёна отклонила голову назад, а затем резко ударила лбом в переносицу Наума. Даже тренированные мышцы вряд ли позволили бы ей нанести достаточно сильный удар. Но в эти мгновения, когда праведная ярость клокотала в сердце, на стороне хрупкой девушки стояла вся сила Света. Хруст сломанной переносицы услышали все. Шум за столами тут же затих. В этой тишине стон Наума прозвучал сродни удару грома. Громила ослабил хватку, на секунду полностью утратив контроль над собственным телом. Алёна скользнула вниз, пригнулась и, сжав кулак, ударила противника прямо в пах! Ярость всё ещё горела в ней. Будь у Алёны время подумать, она не стала бы делать то, что сделала только что. Но контроль над эмоциями всё ещё оставался слабым местом юной воительницы. Поэтому удар был нанесён в полную силу. Наум даже крикнуть не успел. Вспышка слепящей боли просто затушила сознание, как порыв ветра пламя свечи. Одинокие аплодисменты в полной тишине. Владимир покачал головой и произнёс: – Отличное представление! Пожалуй, я беру тебя в команду. Пойдём, познакомлю тебя с товарищами. А вам, господа, желаю отлично повеселиться! За всё уже уплачено, так что ни в чём себе не отказывайте! Коновалов встал, выходя из-за стола. Вместе с ним поднялось ещё двое. Алёна поняла, что это охранники. Слишком уж трезвыми и собранными были эти ребята. Первый отличался высоким ростом и развитыми мускулами. Обветренное скуластое лицо, аккуратная бородка, перебитый нос, холодный взгляд синих глаз – этот мужчина совершенно точно не выглядел новичком. Второй смотрелся более экзотично. Низкорослый, худощавый, с длинными золотого цвета волосами, заплетёнными в косу. Глубоко посаженные чёрные глаза постоянно бегали по сторонам, будто никак не находя подходящего предмета, на который стоило бы смотреть дольше мгновения. Даже сейчас, на пиру, этот охранник не расставался с оружием. Метательные ножи крепились по всей передней поверхности куртки. Алёна не сомневалась, что владелец столь необычного предмета одежды умеет виртуозно обращаться с этой разновидностью холодного оружия. – Познакомься, это Игнат. Он будет твоим непосредственным начальником, – представил их Владимир, идя с Алёной по коридору. – А тот, с ножами – Спех. Он очень не любит шуток про свои волосы, имей в виду. Девушка улыбнулась, сохраняя молчание. Шутить по поводу чьей-либо внешности она не собиралась. Да и вообще, она не считала себя излишне болтливой. Последние годы ей вообще мало приходилось говорить. Как оказалось, охранники пировали совсем рядом. Небольшой стол с куда более скромной закуской и выпивкой вмещал небольшую компанию. Купец уселся во главе стола, приглашая остальных присоединиться. Алёна осторожно села, разглядывая новых знакомых. Ей было чему удивляться, потому как охрану себе Коновалов подобрал незаурядную. Прежде всего, внимание привлёк эльф. Алёне ещё не приходилось видеть представителя этой расы так близко. По пути к столице девушка встретила несколько перворожденных, но там у неё не было времени разглядывать их. Теперь же это можно было сделать без особых проблем. Как и все представители своей расы, Летус ди Фройс выглядел худым и излишне слащавым в сравнении с людьми. Внешность эльфа выглядела какой-то ненастоящей, словно бы кукольной. Даже улыбка, вроде бы доброжелательная, смотрелась наигранной и фальшивой. Летус наигрывал печальную мелодию на небольшой гитаре, лежащей на коленях. Одет эльф был в расшитый золотом кафтан с причудливой вышивкой. – Не смотри, что наш крылатый друг выглядит так, будто готовится к светской вечеринке, – весело говорил Владимир, потягивая вино. – Завтра он будет совершенно другим. А уж как он с луком обращается, просто залюбуешься. Даже среди своих сородичей Летус мало кому уступит. «Лучник. Что ж, такой парень в отряде не помешает.» Сама Алёна тоже умела стрелять, хотя в этом искусстве её навыки были весьма посредственными. Девушка предпочитала ближний бой, где её ярость могла найти выход. Убивать на расстоянии – удел тех, кому не хватает духа вонзить сталь в плоть врага. – Те весёлые малыши в углу – семейка Свистунов. Наши разведчики и проводники. Но, уверяю, несмотря на их рост, эти гибберлинги далеко не безобидные создания. Вот в прошлом году, помнится… Пока Коновалов травил байку, Алёна улыбалась, глядя на болтающих о своём гибби. Эти создания вызывали у неё улыбку, несмотря на все слова купца. Казалось невозможным, что невысокие, покрытые шерстью существа способны на убийство. – Помимо всего прочего, эта троица – хорошие охотники. Так что ужинать будем свежим мясом. Если, конечно, они не забудут о своих обязанностях за азартными играми. Кстати, предупреждаю, не вздумай играть с ними на деньги. Эти хитрецы тебя в два счёта без штанов оставят! – Ложь! – тут же среагировала девочка-гибберлинг. – Мы играем честно! – Да, да! Мы не шулера какие-нибудь! – дружно поддержали её братья. – Нам просто везёт, вот и всё! – Конечно, – расхохотался купец. – Скажите это Фоме. Вы его без жалованья оставили, а ему ещё семью кормить. Фома, полноватый каниец с длинной бородой и курносым носом, даже за столом одетый в кольчугу, тяжело вздохнул. Стоявший перед ним кувшин уже почти опустел. Мужчина заливал горе, это было очевидно любому. И если слова купца были правдой, Алёна знала причину плохого настроения. – Мы же не заставляли его играть на последнее! Сам предложил! – горячо возразила гибберлинг. – А карточный долг – это святое! В следующий раз отыграется! Слушая перепалку, Алёна улыбалась. Эти люди станут её семьёй на ближайшие недели. Несмотря на все их причуды, они ей нравились. Хороший знак для первого приключения. «Надеюсь, этот купец даст мне хорошую рекомендацию. Вряд ли в глухой тайге могут подстерегать какие-то серьёзные опасности…» Через час их компания разошлась по домам. Алёну купец устроил в небольшой комнате на чердаке трактира. Теснота не пугала девушку, она привыкла к спартанским условиям. Сон сморил её практически сразу, как голова коснулась подушки. Видения унесли её в будущее, где она вернулась к Прохору героем, совершившим множество подвигов. Наставник с улыбкой встречал её, протягивая пылающий ярким светом клинок, оружие настоящего витязя. В то время, как Алёна видела сладкие сны, на тёмных улицах Портового квартала творились столь же тёмные дела. Идущий по переулку мужчина был навеселе и считал себя опасным человеком. Поэтому появившаяся из тени фигура в длинном плаще вызвала лишь интерес, но никак не страх. – Ищешь приятеля, дорогуша? – весело спросил мужчина. То, что под плащом женщина, было очевидно. Этот факт стал ещё одной причиной, почему он не опасался. Что может сделать красотка такому бравому парню? – Уже нашла. Ты ведь из тех парней, что работают на Коновалова? – прошелестел тихий шёпот. Вопрос вызвал беспокойство, но небольшое. Кроме того, алкоголь не позволил адекватно оценить ситуацию. Мужчина хмыкнул и кивнул. – Очень хорошо. Ты-то мне и нужен. Незнакомка подняла руки, снимая капюшон. Лунный свет коснулся бледной кожи, влажно блестящих губ и длинных клыков. Слишком длинных для человека клыков… Утром Алёна проснулась засветло. Спустившись в зал, она застала там уже знакомых охранников. Мужчины выглядели помятыми, хмурыми, но вполне бодрыми. Перед ними на столе стояли тарелки с едой и большие кружки с рассолом. Завтрак прошёл в молчании, нарушаемом лишь короткими фразами. Алёна ожидала, что им придётся долго ждать пробуждения Коновалова, но купец спустился уже через полчаса. Выглядел Владимир весёлым и полным сил. Какой бы бурной ни была ночь, он явно ожидал от начинающегося дня крайне приятных событий. – Вижу, вы уже готовы? Сейчас перекушу, а после этого сразу выдвигаемся. Кстати, где Спех? Он обычно не опаздывает. Словно ожидая этого вопроса, дверь таверны открылась, впуская пропавшего охранника. Он вяло улыбнулся, обнаружив устремлённые на него взгляды. – Всю ночь живот крутило. Что за дрянь готовят на здешней кухне? – прямо с порога заговорил опоздавший. – У меня всё нормально, – отозвался Фома. – Заглянул, поди, по дороге домой в забегаловку какую, там и траванулся. – За местную кухню я отвечаю – всё в порядке, – поддержал охранника купец. – Ищи проблему в другом месте. Сейчас всё нормально? Или тебе тоже придётся искать замену? Спех прошёл через зал и тяжело плюхнулся на лавку, вытирая испарину. – Всё нормально. Оклемаюсь. Уже не крутит, тошнит только немного. Коновалов покачал головой, но спорить не стал. Он просто принялся с аппетитом поглощать оставшуюся на столе снедь. Отряд вышел спустя час. Столь быстрые сборы удивили Алёну. Она ожидала, что купец захватит с собой целый воз вещей, но тот спустился по лестнице с небольшой котомкой и опоясанный мечом. Увидев удивлённый взгляд девушки, Коновалов пояснил с гордостью: – Я тоже знаю, с какой стороны держаться за оружие, подруга. Не первый раз со своим товаром иду. – Не называй меня подругой! – вскинулась девушка. – Меня зовут Алёна! – Да-да, Калинова Алёна, вторая ученица моего приятеля Прохора. Девушка уловила нотку в голосе, которая резанула по уху. Поэтому она поспешила спросить: – Вторая ученица? Значит, была и первая? Прохор про неё ничего не говорил. Владимир смутился, пробормотав под нос: – Нечего говорить. Ты лучше проверь свои вещи. Ничего не забыла? Возвращаться мы не станем. – Ничего я не забыла! К беседе присоединились гибберлинги. Так, за ничего не значащей болтовнёй, их небольшой отряд шагал по улицам, направляясь к неизвестному Алёне месту. Почему-то девушка забыла спросить, куда именно они идут, а задавать вопросы сейчас казалось ей немного глупым. Стеснительность и стала причиной того, что после очередного поворота, когда они выбрались на большую площадь, заполненную людьми, животными и телегами, Алёна открыла рот от изумления. – Портал? Мы что, собираемся прыгать через портал? В центре площади располагался большой каменный круг, выложенный с тщательностью и немалым искусством. Воздух над ним мерцал и вспыхивал зарницами. Прямо на глазах девушки сияние усилилось, после чего на камнях появилось два человека, мужчина и женщина. Они взялись за руки и направились прочь, поблагодарив старика в расшитом звёздами длинном халате. – Конечно, собираемся. Несколько золотых монет – и мы на месте. Куда лучше двухнедельного перехода по суше. Не тушуйся, это не страшно! Голос Владимира так и лучился весельем. Алёна с опаской посмотрела на него, не понимая, издевается купец или на самом деле радуется тому факту, что магия переместит его тело на огромное расстояние. Девушка не слишком доверяла непонятной ей силе. Страшилки, во множестве рассказываемые деревенскими, всплывали в памяти. Каждая вторая такая история была связана с каким-нибудь безумным колдуном, накладывающим проклятья или вызывающим жутких монстров, которые потом творили бесчинства. – Быстрее! Наша очередь уже скоро! Оказалось, купец предусмотрел наличие большой очереди желающих прыгнуть через портал. Он высмотрел какого-то бродягу, стоящего почти у самого начала живой ленты ожидающих, подошёл к нему, о чём-то побеседовал с ним, а затем, обернувшись к ждущим его охранникам, замахал рукой. – Пошли! – подтолкнула Алёну гибби. – Видишь, сейчас мы прыгаем. – Он тоже из наших? – растерянно поинтересовалась девушка, послушно следуя за остальными. Алёне ответил Игнат. Командир их отряда выглядел собранным и сосредоточенным, словно и не было вчера никакой вечеринки. – Нет. Эти ребята так зарабатывают. Занимают очередь, а потом продают место в ней за небольшую плату. В городе жить тяжело, каждый крутится как может. Так и вышло, что привыкнуть к мысли о магическом «прыжке» девушка не успела. Всего минута – и их отряд стоит перед кругом, а Владимир уже вовсю торгуется с магом-хранителем. Тот недовольно скривился и заговорил громко, что слышала Алёна: – Не знаю я вашей Красной Горки! Давайте в Молотовку отправлю, а там вы снова прыгнете куда хотите! – Послушай, дорогой. Вот формула. Я же тебе говорю, твой приятель с другой стороны мне её дал. Всё будет хорошо, отправь нас на место! Волшебник взял листок из рук купца и с хмурым видом уставился на него. – Не знаю. Я не уверен, что получится… Золотая монета перекочевала из рук Коновалова к сомневающемуся хранителю. Это склонило чашу весов в нужную сторону. – Хорошо. Приготовьтесь к переходу! Маг сосредоточился, шевеля губами. Пока он произносил нужную магическую формулу, настраиваясь на пункт назначения, Алёна, чувствующая противную дрожь в коленях, спросила: – На что это похоже? Больно? Гибберлинги, слышавшие её вопрос, дружно расхохотались. Как и всегда, за троицу ответила сестра: – Не больно. Но если желудок слабый, то стошнить может запросто. Так что ты уж поосторожнее, смотри, чтобы никого не запачкать. Редкие сполохи стали ярче и объединились в общее светящееся полотно, висящее перед глазами. – Переход! – снова подал голос волшебник. – Двигаемся, ребятки! Не задерживаем очередь! – весело скомандовал Владимир, первым шагая в сияние. На миг его фигура вспыхнула, превращаясь в чернильный трафарет, а затем просто исчезла. – Быстрее, быстрее! – затараторили гибберлинги, быстро семеня к порталу. Один за другим охранники входили в портал, переносясь в другую точку пространства. Последней в сияние шагнула Алёна. Она зажмурилась, словно маленькая девочка, входящая в холодную воду. Тело закололи сотни крохотных иголок. Девушка задержала дыхание, ожидая острой боли, но чувство тут же исчезло. Вдохнув, Алёна уловила, как изменились запахи. Глаза распахнулись сами собой. Девушка стояла на каменном круге портала, а вокруг раскинулось бескрайнее зелёное море тайги…
  5. Драккан

    Воин в PvP

    Почему такие негативные отзывы? Нашли вы у автора ошибки, так укажите их, исправьте. И гайд лучше станет, и читателям помощь. А пока, читая ваши комментарии, создаётся впечатление критики ради критики, а не ради пользы. Лишь бы нагадить. Неужели ни одного взрослого читателя у "Вестника" нет?
  6. Драккан

    Вечность мести. Глава 1 «Отшельник»

    Другие. Тех придётся ещё поискать, там ребята совсем не простые)
  7. Широкая спина, обтянутая рваной кольчугой с короткими рукавами, покачивалась в нескольких шагах впереди. Мужчина, держащий в руках большой топор, шагал чуть вразвалку, уверенно, словно хозяин. Хотя был всего лишь чужаком, разбойником, пришедшим убивать. Алёна кралась позади, крепко сжимая в руке отцовский нож. Не самое лучшее оружие для маленькой девочки, собравшейся убить большого взрослого мужчину, но ничего лучше не нашлось. Не брать же деревянный меч? – Какая прелесть! Как тебя зовут, малышка? И да, не отдашь мне свой ножик? Нехорошо будет, если порежешься. Мягкий, вкрадчивый голос. Алёна замерла, как мышка, оказавшаяся в чистом поле и увидевшая тень совы, бесшумно скользящей в воздушных потоках. «Надо было проверить лодку! С чего ты взяла, что их только трое? Дура ты, Алёна! Круглая дура!» Девочка развернулась, не опуская нож. Говорящий был невысоким худощавым мужчиной, одетым в лёгкую, расстёгнутую на груди, белую рубаху и широкие штаны. Типичный жиголо, каких можно во множестве встретить в любом городе, беззаботный прожигатель жизни. Вот только синие глаза излучали смертельный холод, а никак не желание расслабиться и отдохнуть. «Так закончится моя жизнь? Здесь, в этой глуши? А как скучно всё начиналось…» Тремя неделями ранее Алёна смотрела на удаляющийся корабль. Она провела на борту «Милости небес» всего дней десять, поэтому он не успел стать для неё родным. А вот человек, что стоял на корме и махал ей рукой был тем единственным, кого девочка могла назвать близким. Единственным из живых. – Понимаешь, кроха, купцы – очень суеверные люди, – говорил ей Андрей перед тем, как расстаться. – Я бы оставил тебя, но... Некоторые люди из команды тебя боятся. – Меня? – удивлённо спросила Алёна. – Ага. Ты ведь вроде как единственная выжила в деревне, смекаешь? Это вроде как плохая примета. А купцы, они... – Верят в приметы, — хмуро закончила девочка. – Ага. В общем, я оставлю тебя у своего друга. Он присмотрит за тобой, пока я не вернусь. – Сколько? – Чего? А, сколько времени? Месяцок всего. Контракт закончится – я сразу вернусь, ага. Больше не буду наниматься в охрану. Куплю домик, хозяйство заведём. Алёна вздохнула. Снова мечты о мирной, тихой жизни. Андрей быстро сообразил, что сморозил глупость, и перевёл разговор на другую тему. – Он хороший. Тебе у него понравится, вот увидишь! Алёна вздохнула, отворачиваясь от уходящего судна. Фигуры Андрея уже нельзя различить, а стоять просто так и лить слёзы – это для маленьких девочек. Себя таковой, разумеется, Алёна не считала. Знакомый Андрея стоял рядом. Высокий, широкий, пузатый мужик с окладистой бородой. При взгляде на него в памяти всплывал образ Коваля. Мёртвого Коваля. Подавив страх, Алёна посмотрела в лицо мужчины и спросила: – Где я буду жить? Усеянное оспинами круглое лицо, красный нос картошкой, голубые глаза под густыми бровями и блестящая на солнце лысина – именно таким и должен быть деревенский священник. Кем, собственно, Прохор и являлся. Жил он на крохотном куске суши, парящем в пустоте рядом с Кватохом. Не отдельный аллод, а просто камень, разместившийся на расстоянии получасового плавания на астральном шлюпе. Достаточный, чтобы на нём нашли себе место церковь, избушка, похожая на игрушечную своими крохотными размерами, хлев с хозяйственными постройками, да небольшой огород, где священник выращивал овощи для собственного пропитания. Идеальное место для отшельника, жаждущего уединения. Место, где Алёне придётся провести целый месяц. Хорошо хоть, не придётся выслушивать чужое сочувствие и ловить на себе жалобные взгляды. Отшельник не выказывал особой радости от общества маленькой девочки и не пытался лезть в душу. – В домике. Кровать у меня одна, поэтому я переберусь в храм. Пойдём, я всё покажу. Не дожидаясь ответа, священник повернулся и зашагал широкими шагами. Алёне пришлось следовать за ним. Раздражение подобным безразличным поведением колыхнулось в душе, но девочка поспешила подавить его. Не стоило начинать знакомство со ссоры. Андрей назвал толстяка другом, значит, стоит попробовать ужиться с ним. Всего месяц, это же не так много. Так Алёна словно бы снова вернулась в то тихое, мирное, патриархальное прошлое, от которого совсем недавно мечтала сбежать. Огород с зеленью, две козы, противные до невозможности, десяток кур. В хозяйстве Прохора имелась даже корова. В первый день, увидев всё это «великолепие», Алёна напряглась, готовая дать отпор в намерении священника пристроить её к ведению хозяйства. Но ничего подобного не произошло. Ознакомив её со своими небольшими владениями, священник завершил показ следующими словами: – Ты можешь делать, что хочешь, но постарайся не слишком шуметь. Я предпочитаю тишину. И не заходи в комнату за алтарём. Туда разрешён доступ только служителям Церкви, да ещё тем, кто проходит крещение. Договорились? Алёна молча кивнула. Запертая комната нисколько не возбудила любопытства. В былые времена она наверняка попыталась бы хоть одним глазком заглянуть туда, но теперь подобные детские забавы перестали быть ей интересными. А вот тот факт, что Прохор не собирался заставлять её отрабатывать проживание и пропитание, несколько насторожил. «Забыл сказать, наверное. Завтра разбудит спозаранку, точно.» Поэтому после скромного ужина девочка поспешила лечь спать. Тяготы путешествия, вкупе с избытком новых впечатлений изрядно поистрепали выносливость. Требовалось много времени, чтобы вернуться к прежней форме. Кровать священника, которую он уступил Алёне, была большой, на ней можно было спать даже поперёк, но довольно жёсткой. Будь на месте девочки какая-нибудь городская жительница, она бы проворочалась полночи, вздыхая о мягких перинах, но Алёна привыкла спать на подобных лежанках, поэтому уснула практически сразу, как голова коснулась подушки. Ночью пришли кошмары. Пробуждаясь всякий раз в поту, с бешено стучащим сердцем, Алёна долго ещё лежала, глядя в потолок и пытаясь успокоиться. Время лечит, говорили ей окружающие. Пока эта житейская мудрость никак не желала оправдываться. Кошмары не становились слабее, как и страх перед тем, что стояло за ними. Только под утро девочке удалось забыться неглубоким сном, больше похожим на дремоту, лишённую сновидений, но давшим столь необходимый отдых. Окончательно проснулась Алёна поздно, солнце уже высоко стояло над горизонтом, и его назойливые лучи вовсю струились через окно, отражались от стен и били в глаза. Повалявшись несколько минут, девочка встала, оделась и прошлёпала босыми ногами из спальни в комнату. На грубо сколоченном столе стоял кувшин с парным молоком и краюха хлеба. Поразмыслив, Алёна поняла, что всё это предназначено ей. Отказываться смысла не было, поэтому она залезла на высокий табурет и немедленно приступила к трапезе. Насытившись, Алёна вышла на улицу. Стоял великолепный летний денёк – жаркое солнышко, щебетание птиц, жужжание шмелей. Посмотрев по сторонам, она заметила склонившегося над грядками священника. Прохор обернулся, нашёл глазами девочку, кивнул и вернулся к работе. Ни одного слова о том, что надо ему помочь или сделать ещё что-то. Пожав плечами, Алёна направилась прочь со двора. Ещё вчера она заметила небольшой сосновый бор на пригорке с северной стороны. Хорошее место, чтобы заняться тренировками. Если толстяк не собирается загружать её работой, то уж тратить свободное время на ничегонеделание не стоит. Подыскав подходящую палку, Алёна встала в стойку, восстанавливая в памяти наставления Андрея. Если воин и думал, что спасённая девочка забудет об обещании научить сражаться, то сильно ошибался. Алёна принялась осаждать его уже на второй день, едва проснувшись и перекусив. Ветеран пытался было отшутиться, но увидев разгорающееся бешенство в глазах крохи, поспешил выполнить своё обещание. Вручив деревянную палку, долженствующую изображать меч, Андрей принялся за объяснения: – Обычные люди считают, что мечник должен иметь очень сильные руки. В этом есть доля истины. В долгой битве без сильных мышц не обойтись. Однако, для настоящего бойца более важным являются ноги. Алёна нахмурилась, пытаясь понять слова ветерана. Не сумев ничего придумать, она помотала головой и спросила: – Почему ноги? – Потому что сила удара идёт именно от них. Вкладывая в удар вес всего тела, ты добьёшься большего, чем действуя только руками. А чтобы сделать это, надо научиться правильно ходить… Алена расставила ноги, слегка согнув колени. За несколько дней ветерану не удалось научить малышку многому, но даже того, что она запомнила, хватит не на одну неделю тренировок. Так, поднять меч перед собой. Теперь шаг вперёд, следя за плавностью движения, равновесием. Замах, удар по горизонтали, поворот, поднять меч для блока, шаг, поворот… Прохор с усталым вздохом выпрямился, потирая поясницу. Прищурившись, он устремил взгляд к девочке, что упражнялась с палкой в руках. Понаблюдав за гостьей минуту, священник вздохнул и снова склонился над грядками. Так потянулись первые дни пребывания Алёны в крохотной вотчине священника без прихода. Девочка оказалась полностью предоставлена сама себе. Прохор делал все дела сам, без всякой помощи. Священник хранил молчание, работал, молился, подолгу сидел на скамье, глядя на Астрал. Говорил Прохор редко, только зовя девочку на обед и ужин. Такая ситуация радовала девочку, поскольку позволяла полностью сосредоточиться на тренировках. Впрочем, с ними дела обстояли не очень хорошо. И дело заключалось в том, что за те несколько дней, что Андрей учил её, он не успел дать полноценный комплекс упражнений и объяснить движения. А если добавить к этому тот факт, что вместо полноценного учебного меча у Алёны имелась только грубая палка, то становилось понятна крайне невысокая польза этих упражнений. Тем не менее, девочка не собиралась сдаваться. Всякий раз, когда усталость заставляла её опускать руки, или в голове появлялись сомнения в целесообразности того, что она делает, Алёна стискивала зубы, воскрешая в памяти лицо отца. Ещё живого, с улыбкой протягивающего ей нож, чтобы она разрезала яблоко. Этот улыбающийся, полный покоя и понимания лик сменялся злобной маской мертвеца, что сжимал ей горло ледяными руками. Она убила своего отца, пусть уже мёртвого, но убила! Горечь, смешанная с ненавистью к тому железному монстру, что командовал пиратами, воспламеняла кровь, заставляя снова и снова повторять показанные старым ветераном приёмы. За четыре дня выстроилось некое подобие режима дня. Алёна просыпалась с первыми лучами, завтракала, после чего отправлялась на тренировку. К обеду усталость становилась настолько сильной, что продолжать было невозможно. Поэтому после дневного приёма пищи она позволяла себе пару часов отдыха. Она посвящала это время присмотром за пасущейся скотиной. Особого смысла в этом не было – и корова, и козы прекрасно хрустели травой без всякого контроля. Но даже формальное исполнение обязанностей пастуха приносило желанное облегчение как телу, так и духу. Что ни говори, а в глубине сознания Алёна ощущала себя «нахлебницей», которая была обузой для священника. На пятый день случилось неожиданное событие. Когда Прохор принялся вытаскивать круглые головки сыра из погреба и складывать их рядом с причалом, девочка заподозрила неладное. Отложив на время упражнения, она вышла на край островка и посмотрела по сторонам. Вскоре ей удалось заметить крохотный парус, направляющийся прямо к ним. «Гости? Кому понадобилось приезжать к этому бородачу? И зачем сыр?» Проснувшееся любопытство оказалось удовлетворено уже через полчаса. Едва заметный парус превратился в одноместную лодку, которой умело управляла молодая девушка с толстой косой, лежащей на груди. Она приветливо помахала священнику, уже ждущему её на причале. Алёна, наблюдавшая за приближением гостьи из-за деревьев, едва подавила в себе желание убежать и спрятаться. Никакой угрозы не было, но вот необходимость общаться с чужими людьми почему-то вызвала сильное отторжение. Пришлось напомнить себе о том, что она уже давно не маленькая девочка. И бегать от опасностей больше не будет. Никогда не будет. Девушка ловко подвела лодку к причалу, бросив поджидающему Прохору канат, которым тот подтянул судёнышко и привязал к деревянному столбу. К этому времени незнакомка уже выбралась на сушу и весело рассмеявшись, заговорила с хозяином островка. Из-за дальности Алёна слов не слышала, но вот разглядеть гостью смогла во всех деталях. Девушке было лет восемнадцать. Пышнотелая, высокая, круглолицая – просто кровь с молоком, как в народе говорят. Русые волосы заплетены в косу, яркие голубые глаза лучатся весельем, немного курносый нос, усыпанный конопушками, румяные щёки – настоящая красавица. Легкий сарафан, расшитый орнаментом, только подчёркивает её молодость и красоту. Алёна тут же представила себя на фоне незнакомки. Маленькая, худая, в потрёпанных штанах и рубахе, пошитых из грубой парусины (больше на корабле никакого подходящего материала не нашлось), короткие неровно остриженные волосы – гадкий утёнок, да и только. Стыд, жалость к себе, зависть – всё смешалось в жуткий коктейль. Не в силах справиться с переживаниями, девочка отвернулась и быстро ушла прочь. «Ну и пусть себе ходит красавицей! Я тоже вырасту и стану красивой! И платье у меня будет яркое, красное! И вообще!» Мысли о собственной внешности и её несоответствии общепринятым стандартам оказались непривычными и чрезвычайно прилипчивыми. От них никак не удавалось избавиться. Так и сидела Алёна, прокручивая горестные мысли и начисто забыв о мести. Пусть и на некоторое время. Печальные размышления оказались грубо прерваны обращёнными к ней словами: – Тебя зовут Алёна? Я сначала подумала, что ты мальчик. Не слишком подходящий наряд у тебя, а? Меня, кстати, Матрёной зовут. Приятно познакомиться! Оказалось, незнакомка уже закончила свои разговоры со священником и теперь стояла рядом, с улыбкой глядя на неё и протягивая руку. Алёна снова увидела себя со стороны. Какой же жалкой и нелепой она, наверное, выглядела в глазах окружающих! Слёзы уже готовы были брызнуть из глаз, но тут воспоминание о прошлом пробилось на поверхность. Жалость к себе немедленно сменилась ненавистью. Пламя полыхнуло в зрачках, отчего улыбку видевшей это Матрёны сдуло во мгновение ока. Девушка даже отступила на шаг, явно испуганная реакцией на свои слова. – Прости, я не хотела... Тебе и правда стоило бы... Знаешь, я могу привезти тебе несколько платьев в следующий раз. Голос Матрёны дрожал, она всё никак не могла совладать с собственным страхом. Алёна ощутила укол вины, что окрысилась на человека, который ей ничего не сделал. Но признавать собственную вину не позволяла гордость. Девочка не придумала ничего лучше, чем буркнуть в ответ: – Не нужны мне платья. Лучше штаны и рубаху. В них тренироваться удобнее. Матрёна неуверенно улыбнулась. Она по-прежнему чувствовала себя не в своей тарелке. Странная гостья Прохора пугала и одновременно с этим вызывала любопытство. – Что за тренировки? – Я собираюсь стать воином! Как только Андрей вернётся, он меня научит. А пока мне нужно готовиться, выполнять упражнения. Чтобы стать сильнее! Улыбка дрогнула и поплыла, но Матрёна постаралась удержать её. – Значит, будешь сражаться против... других людей? Это... Это... Интересно. А где твой меч? Вопрос застал Алёну врасплох. Она подняла с земли свою палку и показала Матрёне. Та улыбнулась шире. – Не слишком похоже. Затем, поняв, что слова прозвучали излишне обидно, поспешила исправиться: – У меня есть отличная идея! Я попрошу своих братьев! Кто-нибудь из них сделает деревянный меч, больше похожий на настоящий! Мысль о том, что у неё появится настоящий учебный меч (ну, почти настоящий), тут же прогнала все негативные переживания и мысли. На лице Алёны появилась неуверенная улыбка. – Ты правда привезёшь мне меч? – Конечно! Если тебе это нужно. – Нужно! Очень нужно! А когда ты вернёшься? Матрёна окончательно пришла в себя. Пусть девчонка и была странной, но за этой «ершистостью» и неприятием пряталась живая наивная детская душа. Матрёна была старшей в семье и уже пообвыкла общаться с младшими. Эта Алёна была просто немного непохожа в своих пристрастиях на деревенских детей и только. – Через неделю. Дождёшься? – Обязательно! Следующая неделя не была похожа на предыдущую. Алёна продолжала тренировки, но теперь часто отвлекалась, поглядывая на материк, в надежде увидеть крохотный парус. Она понимала, что Матрёна вряд ли приплывёт к ней раньше, но жажда заполучить в руки учебный меч была непреодолима. И только усиливалась с каждым днём. Общение с Прохором тоже претерпело некоторые изменения. Их молчаливое сосуществование разбавляли короткие беседы во время совместных обедов и ужинов. Раньше Алёна ела в одиночестве, но после появления в её жизни Матрёны в ней снова проснулось желание общаться и видеть рядом живого человека. Следующее посещение состоялось не через неделю, а через десять дней. За эти «лишние» дни Алёна успела возненавидеть, простить, снова возненавидеть, разочароваться и снова простить Матрёну. И когда очередной взгляд в Астрал зацепился за парус, Алёна тут же отбросила тренировки, бегом помчавшись к причалу. – Матрёна плывёт? – послышался за спиной голос священника. – Да. Задержалась она в этот раз. Обещала раньше вернуться! – И правда. Обычно Матрёна держит слово. Возможно, случилось чего. Пойду за сыром. Оставшаяся стоять девочка и не подумала предложить помощь. Все её чувства находились там, с приближающейся лодкой, где к ней плыла мечта. Минуты тянулись тягучим мёдом, приторно-сладким и перебивающим все остальные вкусы. Поэтому не было ничего удивительного в том, что Алёна с радостной улыбкой встретила Матрёну, едва та сошла с лодки. – Привет, малышка. Ждёшь меня? Держи, вот твои гостинцы. Где отец Прохор? Мне нужно поговорить с ним. Все эти слова вылетели так быстро из уст девушки, что Алёна не успела и рта раскрыть. Чувствуя некоторое разочарование, обиду, она, тем не менее, постаралась ответить спокойно: – Ушёл в погреб, за сыром. – Ага. Понятно. Извини, мне нужно срочно с ним поговорить. Матрёна оставила девочку с перевязанным бечёвкой свёртком на причале, едва ли не бегом умчавшись к священнику, который уже показался из дверей с очередными головками сыра. Увидев девушку, толстяк нахмурился, явно не понимая поведения гостьи. Та же подбежала вплотную и что-то горячо принялась втолковывать Прохору. Тот хмурился, время от времени кивая. Алёна стояла слишком далеко, чтобы слышать слова. Да и не слишком хотелось, если честно. Обида на то, что Матрёна не стала разговаривать с ней, быстро ушла. А вот желание открыть свёрток стало нестерпимым. Девочка поспешила на своё место для тренировок, прямо на ходу развязывая бечёвку. Одежда полетела в сторону. Эта обновка вполне может подождать, а вот другой гостинец… Едва увидев вырезанный из дерева меч, Алёна тут же в него влюбилась. Кем бы ни были братья Матрёны, но они явно постарались, выполняя её просьбу. Рукоять, гарда, лезвие выглядели почти как настоящие. Девочка взяла оружие, взмахнула и ощутила прилив радости. Баланс, конечно, не соответствовал настоящему боевому клинку, но всё же был намного лучше, чем та корявая палка, которая служила её предыдущие две недели. Опьянённая обновкой, Алёна принялась за выполнение техник. Её движения стали более чёткими, удары, которые раньше получались нелепыми и корявыми, обрели акцент и точность. Алёна размахивала мечом, перемещаясь по своей площадке для тренировок, не замечая усталости, не обращая внимания на утекающее время. – Значит, вы не поможете, святой отец? – прорвался через концентрацию голос Матрёны. Звучал он тихо, что объяснялось значительным расстоянием. Тем не менее, услышав просьбу о помощи, Алёна остановилась и прислушалась. Только сейчас до неё дошло, что и само состояние девушки, и эта просьба сейчас могут быть делом не обычным, а скорее наоборот, чем-то из ряда вон. – Не могу, дочь моя. Я оставил мирские дела. Только молитвами да благословлением могу ответить на твою просьбу. Голос Прохора звучал гулко и отчётливо. В который уже раз Алёна удивилась, насколько подходил он для священника, чьей работой было ежедневное общение с паствой. – Благословления недостаточно! Нам нужна ваша помощь! Ваша лично! В голове Алёны всплыло облачко недоумения. Каким образом этот мирный пузатый священник может помочь Матрёне? И почему она с таким надрывом просит его об этом? Словно отказ означает что-то очень плохое? «Прохор – милый человек. Почему он не соглашается? О чём просит его Матрёна?» Почему-то ни одной стоящей идеи в голову не приходило. Алёна задумалась на секунду, стоит ли подойти и спросить, но отбросила данную мысль. Не её это дело. Если бы Матрёна хотела, она сама сказала бы. Девочка перевела дыхание и продолжила свои занятия. Первые три дня у неё сохранялось прекрасное настроение. Удары и шаги получались всё лучше, движения становились автоматическими. Но постепенно эйфория отступала. Алёна, делавшая только первые шаги по пути воина, подходила к той мысли, которую рано или поздно осознаёт любой человек, стремящийся стать профессионалом. Заключается она в том, что без наставника, без советов и указаний опытного человека достичь настоящих высот просто невозможно. Несмотря на юный возраст, Алёна почувствовала, что дошла до предела своих самостоятельных занятий. Её движения стали лучше, но в них оставались шероховатости и ошибки, которых она не могла заметить, не способная взглянуть на себя со стороны. Ей требовался наставник. Даже не так – он был ей жизненно необходим! Пламя ненависти, заставлявшее её пытаться снова и снова овладеть искусством боя, уже не в силах было преодолеть нараставшее отчаяние. Алёна принялась считать дни до возвращения Андрея. Взрослый и опытный воин наверняка подскажет и поможет. Надо только дождаться! С момента последнего посещения Матрёны прошло дня три, когда с материка прибыла почта. Принесла её сова с белоснежным оперением, мягко скользнувшая над деревьями и опустившаяся на лавку рядом с избушкой. Обнаружившая птицу Алёна не рискнула приближаться к ней, а просто позвала Прохора. Тот с тихим ворчанием оторвался от наведения чистоты в церкви, вышел на воздух, а спустя минуту снял с лапки совы свёрнутое в трубочку послание. Девочку разбирало любопытство, но она не спешила задавать вопросы. В последние дни их взаимоотношения достигли значительного прогресса, так что священник и сам всё расскажет. Наверное. Прохор медленно читал строчки послания. С каждой следующей выражение лица его становилось всё более хмурым и мрачным. Дочитав до конца, священник тяжело вздохнул и искоса посмотрел на Алёну. Сердце девочки забилось чаще. Она внутренним чутьём догадалась, что сообщение как-то связано с ней и, что самое страшное, новости в нём крайне неприятные. Прохор не спешил начинать. Будь Алёна более взрослой и опытной, она наверняка заметила бы душевные переживания, которые терзали священника, пытавшегося подобрать нужные слова, смягчить дурные вести. Но она была маленькой девочкой, поэтому поспешила подтолкнуть мучающегося мужчину: – Что там? Кто пишет? – Купец Феодосий послал весточку. Алёна нахмурилась. Имя ей ничего не говорило. Священник снова замолчал, а любопытство уже становилось нестерпимым. – И что? Кто он такой? Прохор вздохнул. – Он пишет, что видел «Милость небес». «Видел? Что плохого в том, что он видел корабль? Что-то с Андреем?» Сердце замерло, во рту внезапно пересохло. Догадка, мелькнувшая в глубинах сознания, не спешила всплывать на поверхность. Алёна с детской непосредственностью боялась облечь страшную правду в слова, словно это могло сделать сбывшееся несбывшимся. – Судно потерпело крушение в шторме. Феодосий пишет, что никого не было найдено среди обломков. Алёна скривилась, слёзы вскипели в глазах. Срывающимся голосом она спросила: – А Андрей? Он же обещал мне вернуться! Обещал! Прохор снова вздохнул и просто пожал плечами, не находя слов. – Так нечестно! Он обещал вернуться! Обещал! Алёна вскочила и убежала прочь. Слёзы лились из глаз безостановочным потоком, в груди появилась нестерпимая боль, которую хотелось вырвать и выбросить прочь. Добежав до сосен, Алёна упала на траву и разрыдалась в голос. Вся копившаяся в душе печаль по родным, по деревне, которую она тщательно прятала, вырвалась наружу. Гибель Андрея стала той самой последней каплей, что обрушила выстроенную плотину воли. Только поздней ночью поток слёз иссяк. Навалившаяся слабость не дала Алёне даже встать. Она так и уснула на улице, прямо там, где плакала. Сон оказался крепким и оздоравливающим. Алёна не слышала, как подошёл Прохор, как взял её на руки и унёс в дом. Беспробудный сон овладел детским организмом, не подготовленным для таких потрясений. Утро не принесло облегчения. Как только Алёна открыла глаза, воспоминания о вчерашнем дне тут же обрушились на неё. В глазах защипало, но девочка поспешила стиснуть зубы. Жизнь снова обошлась с ней несправедливо. Но и что с того? «Сама справлюсь! Если Андрей погиб, значит, буду искать другого учителя. Надо только выбраться отсюда. Матрёна… Да, попрошусь с ней, как только она приедет! Доберусь до города, а там пойду в армию!» О том, как будет выглядеть просьба взять малолетнюю кроху в число солдат со стороны, Алёна не подумала. В её мечтах таким мелочам не было места. Поднявшись с кровати, девочка внезапно осознала, что не помнит, как пришла в дом. Пара секунд ушла на то, чтобы осознать, что это священник побеспокоился о ней, укрыв от ночной прохлады. Хороша бы она была, простудившись после ночи на голой земле! Выйдя на улицу, она увидела Прохора, сидящего на лавке и вырезающего что-то из дерева. Алёна пробурчала благодарность и собиралась пройти мимо. – Постой, дочь моя. Слова священника стали полной неожиданностью. Девочка оторопело уставилась на бородача. Прохор же, прокашлявшись, продолжил: – Негоже такой крохе с мечом упражняться. Тебе надобно о семье думать, о детях… Недоумение продержалось ровно секунду. Стоило священнику заговорить о семье, как всё вытеснила тёмная ярость, накрывшая Алёну с головой. Не успев даже подумать, она выпалила прямо в лицо Прохору: – Моя семья мертва! Их всех убили! Я осталась одна! И я отомщу! Я найду этого железного человека и заставлю его заплатить за всё! Я убью всех! Всех пиратов! Убью! Убью! Убью!!! – Постой… – попытался урезонить её священник. Но Алёна не собиралась слушать. Замотав головой, она просто убежала прочь. Не слишком далеко, в силу крохотных размеров парящего в смертельной пустоте кусочка суши, но всё же достаточно, чтобы почувствовать себя в одиночестве. Сев на землю, Алёна уставилась в Астрал, не замечая на этот раз его красот. Её душа снова вернулась в родную деревню, заново переживая кошмар, от которого не было спасения. Слёз уже не осталось, все выплакала прошлой ночью. Горечь и ненависть смешивались в ней, не ослабевая, не давая покоя. «Сама всё сделаю! Улечу с Матрёной и найду учителя! Стану великим воином, найду пиратов и убью их всех!» Мысли кружились каруселью, круг за кругом. Алёна сидела, не замечая, как проходит время. Когда настала пора обедать, священник хотел было позвать девочку, но та даже не услышала обращённых к ней слов. Вздохнув, святой отец отступился, вернувшись в дом. Взрослый, повидавший многое в своей жизни мужчина не знал, как ему поступить. Он был простым человеком и не мог залечить такие глубокие душевные раны. Только помощь святых могла что-то изменить. Поэтому и отправился Прохор в храм, чтобы вознести слова молитвы в надежде, что высшие силы услышат его и помогут. Тренировки Алёны стали более истовыми. Когда оцепенение спало, бурлящая внутри ненависть нашла выход в них. Сила её была настолько велика, что временами девочка просто беспорядочно размахивала мечом, рубя по стволу засохшей сосны, которая служила ей манекеном. Щепки разлетались, с губ срывались бессвязные яростные звуки. Только крайняя степень усталости, когда пальцы просто отказывались держать оружие, останавливали Алёну. Тогда она падала на траву, проваливаясь в беспамятство. Просыпаясь, она снова бралась за тренировки. Матрёна прибыла на день раньше. В редкие моменты просветления, когда ненависть немного отступала, Алёна смотрела в сторону материка. Увидев приближающийся парус, девочка впервые за последние дни сменила гнев на милость. Впереди замаячила свобода, возможность изменить судьбу. Алёна кинулась к причалу, но почти сразу остановилась. За первым парусом она заметила ещё один. «Вторая лодка? Кто в ней? Друзья или…» Почему-то второе предположение показалось девочке более вероятным. Она поспешила уйти с причала, укрывшись среди сосен. Осторожность не помешает. Если прибудут друзья, то можно будет быстро встретить их. Лодка Матрёны стукнулась о причал. Девушка выскочила из неё, даже не удосужившись пришвартовать. Просто побежала прямо к храму, где на крыльце уже стоял Прохор. Хмурое лицо священника, как и испуганные глаза Матрёны уже подсказали, что дела плохи. – Святой отец! Они гонятся за мной! Разбойники! Они напали на деревню, сожгли дом старосты! Спасите меня! Матрёна умоляюще сложила ладони на груди. Слёзы текли по щекам девушки, выдавая нешуточное волнение. Прохор кивнул в ответ и пробасил: – Укройся в храме. Затем, повысив голос, прокричал: – Алёна! Иди сюда, надо спрятаться! «Спрятаться? Это шутка такая? Где тут можно спрятаться? Да и не собираюсь я! Я убью всех!» Ненависть нашла новый объект, превращаясь в ярость и наполняя мышцы силой. Алёна осталась на месте, продумывая план предстоящей схватки. Рассчитывать на Прохора не приходилось. Если на лодке вооружённые разбойники, то физической силы священника не хватит. Нет, придётся разбираться самой, не надеясь ни на кого. Вот только не нападать в лоб, а зайти со спины. Андрей говорил о том, что в настоящей схватке не бывает подлостей или недозволенных приёмов. – Только одно в бою имеет значение – кто останется стоять на ногах, а кто – нет. Ожидай от противника любой подлости или подвоха. И сама будь готова пойти на хитрость. Честный бой – сказка для глупых птенцов. В жизни такого не бывает. По крайней мере, мне не встречалось. Так говорил Андрей. И Алёна приняла эти слова за истину. Она нашла укрытие и принялась ждать. Напасть со спины и разобраться со всеми по очереди. Главное – убить первого, чтобы разжиться настоящим оружием. Пока же рука девочки сжимала уже послуживший ей верой и правдой отцовский нож. Второй шлюп, причаливший к их островку, был больше и вместительнее. На берег сошло трое. Двое – с копьями, а третий – с большим топором. Последний выглядел массивным и неуклюжим. Силы наверняка с избытком, а вот ловкости и подвижности – здесь Алёна превосходила разбойника. Именно его девочка и выбрала своей первой целью. Дождавшись, пока чужаки пройдут мимо, она выскользнула из своего укрытия и, бесшумно ступая босыми ногами, принялась красться к замыкающему отряд громиле. – В церкви они. Я видел, как краля туда убежала. Думает, святые покровители помогут ей, – с грубым смешком громко произнёс один из разбойников. – Ага. Подпалим церкву, сама выскочит, как миленькая! – поддержал его товарищ. Алёна уже почти добралась до бандита с топором, когда услышала за спиной слова, разрушившие все её планы по уничтожению чужаков… Ноги сами приняли стойку. С ошибками, но для наблюдателя со стороны она несла совершенно очевидную информацию – сдаваться Алёна не собирается. Нахмуренный взгляд исподлобья и выставленный перед собой нож только подтверждали это. Увидевший это разбойник расхохотался. Запрокинув голову, он смеялся громко и откровенно, нимало не испугавшись. – Что такое, Красавчик? – пробасил тот бандит, которого Алёна собиралась заколоть в спину. – Всё в порядке. Разберитесь со священником, с малышкой я поговорю один. Она просто боится. Правда же? Отдай мне нож, и тогда я ничего тебе не сделаю. Обещаю. Ложь. Неприкрытая и не слишком хорошая. Только вконец отчаявшийся человек мог бы поверить пустому обещанию. Алёна таковой не являлась. Тем не менее, нож девочка опустила, и даже шагнула вперёд. Разбойник довольно кивнул, двинувшись навстречу. Протягивая руку, он снова заговорил: – Очень хорошо. Будь хорошей девочкой и… Заставить напряжённые мышцы не дрожать невероятно сложно. Алёне понадобились все силы, чтобы разыграть перед противником беспомощность и растерянность. Когда же разбойник оказался на близком расстоянии, она немедленно перешла в атаку. Поднырнув под вытянутую руку, Алёна пырнула разбойника в живот, держа рукоять ножа обеими руками и вложив в удар весь свой вес. Раздался громкий скрежет, лезвие вошло в живот по самую рукоять. Девочка подняла глаза вверх. Лицо разбойника исказилось от боли и непонимания. – Как… Как это…? У меня же… Бледность разлилась по лицу, глаза закатились. Обмякнув, разбойник повалился навзничь. Алёна едва успела вытащить нож и отскочить в сторону. Развернувшись, она увидела в нескольких шагах замерших в изумлении разбойников. Никто из них не мог поверить в случившееся. Малолетняя девчонка расправилась с их предводителем! И сейчас стояла с окровавленным ножом, угрожая уже им! – Вот же тварь! Ты убила Красавчика! – выкрикнул правый разбойник с копьём. – Я тебя на кусочки порежу! Алёна отбросила все посторонние мысли. Никаких хитростей. Ей придётся драться лицом к лицу. И даже меч подобрать не успела. Снова в руках только нож. Что ж, если так получилось, значит, будет убивать их ножом. Ненависть поднялась из глубин, разжигая ярость. Багровый свет полыхнул в зрачках, на лезвии заплясали едва видимые в дневном свете языки пламени. Разгневанный копьеносец не успел привести свои слова в действие, дверь храма с грохотом открылась и на пороге появился святой отец. Алёна, увидевшая его, открыла рот от удивления. Такого зрелища она совершенно точно не ожидала. Её противник притормозил, нахмурившись, но затем обернулся. Его увиденное тоже повергло в шок. – Какого демона? – протянул он в растерянности. Отец Прохор стоял на крыльце. Тучное тело покрывала сияющая на солнце кольчуга, голову закрывал островерхий шлем, а правая рука крепко сжимала рукоять длинного меча. От образа безобидного священника не осталось абсолютно ничего. Перед разбойниками и Алёной стоял грозный воин. – Узрите же силу Света, нечестивцы! – прогремел Прохор. О маленькой девочке все тут же забыли. Троица разбойников направилась к вооружившемуся священнику, закономерно посчитав его более опасной угрозой. Он спустился с крыльца и встал в боевую стойку, подняв меч перед собой. Глаза Прохора вспыхнули, в глубине зрачков появилось еле заметное сияние. Копейщики, переглянувшись, напали на священника одновременно. Стальные жала устремились к цели, намереваясь поразить незащищённые кольчугой ноги. Идея была хороша – обездвижить противника, а после разобраться с ним без особых проблем. Прохор легко ушёл от одного копья, а второе отбил мечом. Шагнув вплотную к одному из бандитов, он ударил того одетым в латную перчатку кулаком. Треск ломающихся костей услышала даже Алёна. Разбойник отлетел на три метра и рухнул на землю без движения. Второй копейщик, увидевший такую прыть со стороны безобидного, как ожидалось, священника, отступил на шаг. Он не испугался, а просто дождался пока подойдёт приятель с топором. Вдвоём они зашли на Прохора с разных сторон. Наверняка они намеревались атаковать со спины, заставляя пожилого служителя церкви вертеться, терять концентрацию и, в конце-концов, погибнуть. Однако, Прохор не собирался отдавать противнику инициативу. Он постоял секунду, глядя за манёврами противников, а затем без всякого предупреждения ринулся на громилу с топором. Тот был опытным воином, и застать его врасплох не получилось, но вот копейщик на какое-то мгновение оказался слишком выключен из схватки. Разбойник ударил топором сверху вниз, резко и мощно, словно колол дрова. Священник сместился чуть в сторону, пропуская лезвие рядом, и сам рубанул в ответ. Меч попал по плечу, разрубив кольчугу, одетую под куртку и оставив глубокую рану. Разбойник вскрикнул, выпуская топор и отступая на шаг. Будь он один, следующей атакой священник расправился бы с ним. Но второй чужак уже сокращал дистанцию, намереваясь ударить в спину. Прохор снова сместился в сторону, разворачиваясь и поднимая клинок. Будь святой отец моложе, он успел бы отразить атаку копьём, но годы сыграли злую шутку. Острое жало нашло свою цель, попав точно в левый бок, прямо под поднятую руку. Кольчуга не спасала от такого прямого удара. Алёна, видевшая это, вскрикнула, поднимая руку ко рту. Ошеломлённая обликом Прохора, а затем восхищённая его быстрой расправой с одним из врагов, сейчас она замерла от ужаса. В голове мелькнула картинка падающего замертво священника. Острие копья не дошло до тела буквально на палец. Невидимая броня вспыхнула волнами света, разошедшимися по телу от места удара. Прохор усмехнулся, махнув клинком. Оторопевший от неожиданности разбойник не успел даже понять, что случилось. Слетевшая с плеч голова покатилась по земле. На ней так и застыло выражение крайнего удивления. Прохор остановился. По его телу пробегали ясно различимые всполохи света. Священник нахмурился, прошептал что-то и напрягся. Свет стал ярче на миг, а затем пропал. Прохор поморщился от боли, коснувшись ладонью левого бока. Но это проявление слабости тут же ушло. Священник шагнул к раненому разбойнику. Тот попытался было защититься, но Прохор быстро разобрался с ним, пронзив мечом сердце. – Сходи в храм, позови Матрёну. Голос священника звучал ровно и спокойно. Наверное, это спокойствие и встряхнуло Алёну, пребывавшую в некотором шоке от случившегося. Она кивнула и бегом бросилась в церковь. Влетев внутрь, девочка словно врезалась в стену. Ей и раньше приходилось бывать в храме. В родной деревне была церковь, побольше этой. Они всей семьёй ходили туда по воскресеньям. Запах ладана и свечей, негромкое пение священника, иконы, глядящие на неё со стен – это оставило несколько гнетущее впечатление. Алёна никогда не понимала, зачем вообще нужны эти походы. Храм Прохора был и похож, и одновременно непохож на ту церковь. Здесь, как и там, имелись иконы, алтарь, свечи, но на этом сходство заканчивалось. Если в деревенском храме иконы принадлежали разным святым, то здесь с расписных ликов смотрели воины. Они тоже были святыми, но вовсе не мирными монахами, проповедующими слово Света. Эти иконы изображали грозных витязей. Их взгляды опалили жгучим пламенем душу маленькой девочки. Она замерла, не в силах и пальцем шевельнуть. – Что случилось, Алёна? Где святой отец? Матрёна привстала из-за алтаря, за которым пряталась. Девочка помотала головой, отгоняя наваждение и произнесла: – Всё кончилось. Он зовёт тебя. Матрёна не сразу поверила словам, но всё же вышла наружу. К этому времени Прохор уже успел убрать тела. Только пятна крови напоминали о развернувшейся совсем недавно смертельной схватке. – Садись на свою лодку, Матрёна. Я возьму вторую. Алёна, остаёшься за старшую. Присмотри за скотиной и ложись спать. Вернусь поздно, может, завтра утром. Так и стала десятилетняя девочка полноправной хозяйкой, пусть и на несколько часов. Она даже не возразила, когда священник обозначил ей обязанности. Слишком сильным был шок, слишком многое следовало обдумать. Управиться со скотиной и приготовить нехитрый ужин – всё это заняло пару часов. Перекусив, девочка отправилась на край островка. Как всегда, думалось ей лучше, глядя на переливы опасной пустоты Астрала. А подумать было над чем. Во-первых, Прохор оказался совсем не таким, как она себе представляла. За маской тихого, стремящегося к уединению священника скрывался могучий и яростный воин. Во-вторых, приёмы и техника были ей абсолютно незнакомы. Эта броня из света, клинок, легко разрубающий любые преграды – это казалось каким-то чудом. В-третьих, несмотря на то, что приёмы святого отца были ей неизвестны, Алёна чувствовала в каждом его движении, взмахе меча, шаге нечто родственное. Какая-то часть её внутреннего естества отзывалась на них. Уснуть девочка не смогла. Так и просидела, перебирая в памяти детали схватки, подбирая слова для предстоящей беседы. У неё даже получилось сложить весьма приличную речь, на её взгляд, разумеется. Но жизнь снова показала дурной нрав. Наступившее утро принесло новые проблемы. Живности не объяснишь, что хозяин загулял, им нужен уход немедленно и сразу. Пришлось скрепя сердце вставать и отправляться в хлев. Выпустив корову и коз пастись, Алёна принялась чистить стойла. Она уже заканчивала, когда услышала шаги снаружи. Сердце упало в пятки, она резко повернулась, сжимая рукоять вил. Не лучшее оружие, если подумать. В дверях стоял Прохор. Бородач выглядел усталым и… бледным. Постояв пару секунд, он молча кивнул и направился в дом. Алёна быстро закончила уборку и пошла следом. Войдя в избу, она обнаружила священника сидящим за столом, без рубахи. Странной кривой иглой он пытался зашить себе рану на плече. Получалось у него неважно. Неожиданно для себя, девочка произнесла: – Давай помогу. Прохор посмотрел на неё усталым и каким-то пустым взглядом. После чего протянул иглу. – Умеешь? – Нет. Но я быстро учусь. Последнее утверждение вовсе не было хвастовством. Алёна действительно споро разобралась с процессом и наложила неплохой шов. Закончив, девочка задала вопрос, который мучил её последние часы: – Ты научишь меня…? Слова застряли в горле. Алёна так и не смогла закончить подготовленную речь. Голова стала пустой и звенящей. Правда, договаривать и не требовалось. Прохор и без объяснений знал, чего хочет эта странная девочка, оставленная старым другом. – Мне нужно поспать. Алёна обиженно сжала губы. Однако, спорить не стала. У неё впереди много времени. Если священник не хочет отвечать сейчас, значит, ответит завтра. Или послезавтра. Она добьётся своего. Тем более, ей и самой сон не помешает. Прохор проснулся через пять часов. У пожилого возраста было одно преимущество – он мало спал. Усталость и боль от ран будут преследовать его ещё не одну неделю, но к этому священник был готов. С кряхтением поднявшись с постели, он опустил ноги на пол. Взгляд пробежал по комнате и наткнулся на свернувшуюся клубком на лавке Алёну. Девочка мирно спала, посапывая. Во сне её обычно напряжённое лицо расслабилось, на нём даже появилась слабая улыбка. Впервые за все дни малышке снился хороший сон. Прохор покачал головой. Он вышел на улицу. Вечерняя прохлада приятно освежала кожу, проясняя мысли. Мужчина тяжёлыми шагами направился в церковь. Храм встретил темнотой. Достав огниво, Прохор зажигал свечи, бормоча молитвы святым и Покровителям. Привычный ритуал в этот раз проходил по-другому. Мысли то и дело сворачивали к вопросу Алёны. Священник отбрасывал их, пытаясь сосредоточиться на службе. Многие годы Прохор был воином Света. Сражался на войне, сражался с демонами, да с кем только не сводила его судьба. Пролитой им кровью можно было бы заполнить океан. Ему следовало сгинуть, погибнуть безвозвратно ещё молодым, но он выжил. Выжил и… устал убивать. Прославленного героя отпустили не сразу, но в конце-концов уступили упрямому нраву. Прохор вернулся в мир, но быстро понял, что среди обывателей с их мелочными проблемами и заботами ему места нет. Помотавшись по городам и весям, он нашёл этот крохотный островок, выстроил церковь и дом своими руками. После чего посвятил свою жизнь служению высшим силам. Четыре года успокоили душу, лица убитых им людей поблекли, перестав терзать его по ночам. Прохор уже поверил в то, что обрёл покой. И тут эта девчушка. Почему Андрей привёз её именно сюда? Почему появились эти разбойники? Чем он так провинился? – Чего вы хотите от меня? Разве я не служил вам верой и правдой? Зачем вы испытываете меня? Вопросы, вопросы. Прохор молился и снова терзал себя вопросами. Изнуряя душу и тело, священник пытался обрести истину. Лики святых следили за ним, их глаза укоризненно смотрели на него, не давая остановиться. Пока, наконец, истина не открылась ему во всей своей простоте и ясности. Алёна пробудилась ото сна. Первые лучи утреннего солнца пробивались в окно, намекая, что пора вставать. Девочка потянулась, повернула голову и наткнулась на встречный взгляд священника. Он сидел за столом и смотрел на неё. Взгляд Прохора был непривычным, тяжёлым, испытующим, вызывал непонятные мурашки под кожей. Алёна села, не отводя глаз. Игра в гляделки продолжалась почти минуту. Затем Прохор еле заметно улыбнулся в бороду и произнёс: – Я буду учить тебя. Только не обещаю, что тебе это понравится… Просмотреть полную запись
  8. Широкая спина, обтянутая рваной кольчугой с короткими рукавами, покачивалась в нескольких шагах впереди. Мужчина, держащий в руках большой топор, шагал чуть вразвалку, уверенно, словно хозяин. Хотя был всего лишь чужаком, разбойником, пришедшим убивать. Алёна кралась позади, крепко сжимая в руке отцовский нож. Не самое лучшее оружие для маленькой девочки, собравшейся убить большого взрослого мужчину, но ничего лучше не нашлось. Не брать же деревянный меч? – Какая прелесть! Как тебя зовут, малышка? И да, не отдашь мне свой ножик? Нехорошо будет, если порежешься. Мягкий, вкрадчивый голос. Алёна замерла, как мышка, оказавшаяся в чистом поле и увидевшая тень совы, бесшумно скользящей в воздушных потоках. «Надо было проверить лодку! С чего ты взяла, что их только трое? Дура ты, Алёна! Круглая дура!» Девочка развернулась, не опуская нож. Говорящий был невысоким худощавым мужчиной, одетым в лёгкую, расстёгнутую на груди, белую рубаху и широкие штаны. Типичный жиголо, каких можно во множестве встретить в любом городе, беззаботный прожигатель жизни. Вот только синие глаза излучали смертельный холод, а никак не желание расслабиться и отдохнуть. «Так закончится моя жизнь? Здесь, в этой глуши? А как скучно всё начиналось…» Тремя неделями ранее Алёна смотрела на удаляющийся корабль. Она провела на борту «Милости небес» всего дней десять, поэтому он не успел стать для неё родным. А вот человек, что стоял на корме и махал ей рукой был тем единственным, кого девочка могла назвать близким. Единственным из живых. – Понимаешь, кроха, купцы – очень суеверные люди, – говорил ей Андрей перед тем, как расстаться. – Я бы оставил тебя, но... Некоторые люди из команды тебя боятся. – Меня? – удивлённо спросила Алёна. – Ага. Ты ведь вроде как единственная выжила в деревне, смекаешь? Это вроде как плохая примета. А купцы, они... – Верят в приметы, — хмуро закончила девочка. – Ага. В общем, я оставлю тебя у своего друга. Он присмотрит за тобой, пока я не вернусь. – Сколько? – Чего? А, сколько времени? Месяцок всего. Контракт закончится – я сразу вернусь, ага. Больше не буду наниматься в охрану. Куплю домик, хозяйство заведём. Алёна вздохнула. Снова мечты о мирной, тихой жизни. Андрей быстро сообразил, что сморозил глупость, и перевёл разговор на другую тему. – Он хороший. Тебе у него понравится, вот увидишь! Алёна вздохнула, отворачиваясь от уходящего судна. Фигуры Андрея уже нельзя различить, а стоять просто так и лить слёзы – это для маленьких девочек. Себя таковой, разумеется, Алёна не считала. Знакомый Андрея стоял рядом. Высокий, широкий, пузатый мужик с окладистой бородой. При взгляде на него в памяти всплывал образ Коваля. Мёртвого Коваля. Подавив страх, Алёна посмотрела в лицо мужчины и спросила: – Где я буду жить? Усеянное оспинами круглое лицо, красный нос картошкой, голубые глаза под густыми бровями и блестящая на солнце лысина – именно таким и должен быть деревенский священник. Кем, собственно, Прохор и являлся. Жил он на крохотном куске суши, парящем в пустоте рядом с Кватохом. Не отдельный аллод, а просто камень, разместившийся на расстоянии получасового плавания на астральном шлюпе. Достаточный, чтобы на нём нашли себе место церковь, избушка, похожая на игрушечную своими крохотными размерами, хлев с хозяйственными постройками, да небольшой огород, где священник выращивал овощи для собственного пропитания. Идеальное место для отшельника, жаждущего уединения. Место, где Алёне придётся провести целый месяц. Хорошо хоть, не придётся выслушивать чужое сочувствие и ловить на себе жалобные взгляды. Отшельник не выказывал особой радости от общества маленькой девочки и не пытался лезть в душу. – В домике. Кровать у меня одна, поэтому я переберусь в храм. Пойдём, я всё покажу. Не дожидаясь ответа, священник повернулся и зашагал широкими шагами. Алёне пришлось следовать за ним. Раздражение подобным безразличным поведением колыхнулось в душе, но девочка поспешила подавить его. Не стоило начинать знакомство со ссоры. Андрей назвал толстяка другом, значит, стоит попробовать ужиться с ним. Всего месяц, это же не так много. Так Алёна словно бы снова вернулась в то тихое, мирное, патриархальное прошлое, от которого совсем недавно мечтала сбежать. Огород с зеленью, две козы, противные до невозможности, десяток кур. В хозяйстве Прохора имелась даже корова. В первый день, увидев всё это «великолепие», Алёна напряглась, готовая дать отпор в намерении священника пристроить её к ведению хозяйства. Но ничего подобного не произошло. Ознакомив её со своими небольшими владениями, священник завершил показ следующими словами: – Ты можешь делать, что хочешь, но постарайся не слишком шуметь. Я предпочитаю тишину. И не заходи в комнату за алтарём. Туда разрешён доступ только служителям Церкви, да ещё тем, кто проходит крещение. Договорились? Алёна молча кивнула. Запертая комната нисколько не возбудила любопытства. В былые времена она наверняка попыталась бы хоть одним глазком заглянуть туда, но теперь подобные детские забавы перестали быть ей интересными. А вот тот факт, что Прохор не собирался заставлять её отрабатывать проживание и пропитание, несколько насторожил. «Забыл сказать, наверное. Завтра разбудит спозаранку, точно.» Поэтому после скромного ужина девочка поспешила лечь спать. Тяготы путешествия, вкупе с избытком новых впечатлений изрядно поистрепали выносливость. Требовалось много времени, чтобы вернуться к прежней форме. Кровать священника, которую он уступил Алёне, была большой, на ней можно было спать даже поперёк, но довольно жёсткой. Будь на месте девочки какая-нибудь городская жительница, она бы проворочалась полночи, вздыхая о мягких перинах, но Алёна привыкла спать на подобных лежанках, поэтому уснула практически сразу, как голова коснулась подушки. Ночью пришли кошмары. Пробуждаясь всякий раз в поту, с бешено стучащим сердцем, Алёна долго ещё лежала, глядя в потолок и пытаясь успокоиться. Время лечит, говорили ей окружающие. Пока эта житейская мудрость никак не желала оправдываться. Кошмары не становились слабее, как и страх перед тем, что стояло за ними. Только под утро девочке удалось забыться неглубоким сном, больше похожим на дремоту, лишённую сновидений, но давшим столь необходимый отдых. Окончательно проснулась Алёна поздно, солнце уже высоко стояло над горизонтом, и его назойливые лучи вовсю струились через окно, отражались от стен и били в глаза. Повалявшись несколько минут, девочка встала, оделась и прошлёпала босыми ногами из спальни в комнату. На грубо сколоченном столе стоял кувшин с парным молоком и краюха хлеба. Поразмыслив, Алёна поняла, что всё это предназначено ей. Отказываться смысла не было, поэтому она залезла на высокий табурет и немедленно приступила к трапезе. Насытившись, Алёна вышла на улицу. Стоял великолепный летний денёк – жаркое солнышко, щебетание птиц, жужжание шмелей. Посмотрев по сторонам, она заметила склонившегося над грядками священника. Прохор обернулся, нашёл глазами девочку, кивнул и вернулся к работе. Ни одного слова о том, что надо ему помочь или сделать ещё что-то. Пожав плечами, Алёна направилась прочь со двора. Ещё вчера она заметила небольшой сосновый бор на пригорке с северной стороны. Хорошее место, чтобы заняться тренировками. Если толстяк не собирается загружать её работой, то уж тратить свободное время на ничегонеделание не стоит. Подыскав подходящую палку, Алёна встала в стойку, восстанавливая в памяти наставления Андрея. Если воин и думал, что спасённая девочка забудет об обещании научить сражаться, то сильно ошибался. Алёна принялась осаждать его уже на второй день, едва проснувшись и перекусив. Ветеран пытался было отшутиться, но увидев разгорающееся бешенство в глазах крохи, поспешил выполнить своё обещание. Вручив деревянную палку, долженствующую изображать меч, Андрей принялся за объяснения: – Обычные люди считают, что мечник должен иметь очень сильные руки. В этом есть доля истины. В долгой битве без сильных мышц не обойтись. Однако, для настоящего бойца более важным являются ноги. Алёна нахмурилась, пытаясь понять слова ветерана. Не сумев ничего придумать, она помотала головой и спросила: – Почему ноги? – Потому что сила удара идёт именно от них. Вкладывая в удар вес всего тела, ты добьёшься большего, чем действуя только руками. А чтобы сделать это, надо научиться правильно ходить… Алена расставила ноги, слегка согнув колени. За несколько дней ветерану не удалось научить малышку многому, но даже того, что она запомнила, хватит не на одну неделю тренировок. Так, поднять меч перед собой. Теперь шаг вперёд, следя за плавностью движения, равновесием. Замах, удар по горизонтали, поворот, поднять меч для блока, шаг, поворот… Прохор с усталым вздохом выпрямился, потирая поясницу. Прищурившись, он устремил взгляд к девочке, что упражнялась с палкой в руках. Понаблюдав за гостьей минуту, священник вздохнул и снова склонился над грядками. Так потянулись первые дни пребывания Алёны в крохотной вотчине священника без прихода. Девочка оказалась полностью предоставлена сама себе. Прохор делал все дела сам, без всякой помощи. Священник хранил молчание, работал, молился, подолгу сидел на скамье, глядя на Астрал. Говорил Прохор редко, только зовя девочку на обед и ужин. Такая ситуация радовала девочку, поскольку позволяла полностью сосредоточиться на тренировках. Впрочем, с ними дела обстояли не очень хорошо. И дело заключалось в том, что за те несколько дней, что Андрей учил её, он не успел дать полноценный комплекс упражнений и объяснить движения. А если добавить к этому тот факт, что вместо полноценного учебного меча у Алёны имелась только грубая палка, то становилось понятна крайне невысокая польза этих упражнений. Тем не менее, девочка не собиралась сдаваться. Всякий раз, когда усталость заставляла её опускать руки, или в голове появлялись сомнения в целесообразности того, что она делает, Алёна стискивала зубы, воскрешая в памяти лицо отца. Ещё живого, с улыбкой протягивающего ей нож, чтобы она разрезала яблоко. Этот улыбающийся, полный покоя и понимания лик сменялся злобной маской мертвеца, что сжимал ей горло ледяными руками. Она убила своего отца, пусть уже мёртвого, но убила! Горечь, смешанная с ненавистью к тому железному монстру, что командовал пиратами, воспламеняла кровь, заставляя снова и снова повторять показанные старым ветераном приёмы. За четыре дня выстроилось некое подобие режима дня. Алёна просыпалась с первыми лучами, завтракала, после чего отправлялась на тренировку. К обеду усталость становилась настолько сильной, что продолжать было невозможно. Поэтому после дневного приёма пищи она позволяла себе пару часов отдыха. Она посвящала это время присмотром за пасущейся скотиной. Особого смысла в этом не было – и корова, и козы прекрасно хрустели травой без всякого контроля. Но даже формальное исполнение обязанностей пастуха приносило желанное облегчение как телу, так и духу. Что ни говори, а в глубине сознания Алёна ощущала себя «нахлебницей», которая была обузой для священника. На пятый день случилось неожиданное событие. Когда Прохор принялся вытаскивать круглые головки сыра из погреба и складывать их рядом с причалом, девочка заподозрила неладное. Отложив на время упражнения, она вышла на край островка и посмотрела по сторонам. Вскоре ей удалось заметить крохотный парус, направляющийся прямо к ним. «Гости? Кому понадобилось приезжать к этому бородачу? И зачем сыр?» Проснувшееся любопытство оказалось удовлетворено уже через полчаса. Едва заметный парус превратился в одноместную лодку, которой умело управляла молодая девушка с толстой косой, лежащей на груди. Она приветливо помахала священнику, уже ждущему её на причале. Алёна, наблюдавшая за приближением гостьи из-за деревьев, едва подавила в себе желание убежать и спрятаться. Никакой угрозы не было, но вот необходимость общаться с чужими людьми почему-то вызвала сильное отторжение. Пришлось напомнить себе о том, что она уже давно не маленькая девочка. И бегать от опасностей больше не будет. Никогда не будет. Девушка ловко подвела лодку к причалу, бросив поджидающему Прохору канат, которым тот подтянул судёнышко и привязал к деревянному столбу. К этому времени незнакомка уже выбралась на сушу и весело рассмеявшись, заговорила с хозяином островка. Из-за дальности Алёна слов не слышала, но вот разглядеть гостью смогла во всех деталях. Девушке было лет восемнадцать. Пышнотелая, высокая, круглолицая – просто кровь с молоком, как в народе говорят. Русые волосы заплетены в косу, яркие голубые глаза лучатся весельем, немного курносый нос, усыпанный конопушками, румяные щёки – настоящая красавица. Легкий сарафан, расшитый орнаментом, только подчёркивает её молодость и красоту. Алёна тут же представила себя на фоне незнакомки. Маленькая, худая, в потрёпанных штанах и рубахе, пошитых из грубой парусины (больше на корабле никакого подходящего материала не нашлось), короткие неровно остриженные волосы – гадкий утёнок, да и только. Стыд, жалость к себе, зависть – всё смешалось в жуткий коктейль. Не в силах справиться с переживаниями, девочка отвернулась и быстро ушла прочь. «Ну и пусть себе ходит красавицей! Я тоже вырасту и стану красивой! И платье у меня будет яркое, красное! И вообще!» Мысли о собственной внешности и её несоответствии общепринятым стандартам оказались непривычными и чрезвычайно прилипчивыми. От них никак не удавалось избавиться. Так и сидела Алёна, прокручивая горестные мысли и начисто забыв о мести. Пусть и на некоторое время. Печальные размышления оказались грубо прерваны обращёнными к ней словами: – Тебя зовут Алёна? Я сначала подумала, что ты мальчик. Не слишком подходящий наряд у тебя, а? Меня, кстати, Матрёной зовут. Приятно познакомиться! Оказалось, незнакомка уже закончила свои разговоры со священником и теперь стояла рядом, с улыбкой глядя на неё и протягивая руку. Алёна снова увидела себя со стороны. Какой же жалкой и нелепой она, наверное, выглядела в глазах окружающих! Слёзы уже готовы были брызнуть из глаз, но тут воспоминание о прошлом пробилось на поверхность. Жалость к себе немедленно сменилась ненавистью. Пламя полыхнуло в зрачках, отчего улыбку видевшей это Матрёны сдуло во мгновение ока. Девушка даже отступила на шаг, явно испуганная реакцией на свои слова. – Прости, я не хотела... Тебе и правда стоило бы... Знаешь, я могу привезти тебе несколько платьев в следующий раз. Голос Матрёны дрожал, она всё никак не могла совладать с собственным страхом. Алёна ощутила укол вины, что окрысилась на человека, который ей ничего не сделал. Но признавать собственную вину не позволяла гордость. Девочка не придумала ничего лучше, чем буркнуть в ответ: – Не нужны мне платья. Лучше штаны и рубаху. В них тренироваться удобнее. Матрёна неуверенно улыбнулась. Она по-прежнему чувствовала себя не в своей тарелке. Странная гостья Прохора пугала и одновременно с этим вызывала любопытство. – Что за тренировки? – Я собираюсь стать воином! Как только Андрей вернётся, он меня научит. А пока мне нужно готовиться, выполнять упражнения. Чтобы стать сильнее! Улыбка дрогнула и поплыла, но Матрёна постаралась удержать её. – Значит, будешь сражаться против... других людей? Это... Это... Интересно. А где твой меч? Вопрос застал Алёну врасплох. Она подняла с земли свою палку и показала Матрёне. Та улыбнулась шире. – Не слишком похоже. Затем, поняв, что слова прозвучали излишне обидно, поспешила исправиться: – У меня есть отличная идея! Я попрошу своих братьев! Кто-нибудь из них сделает деревянный меч, больше похожий на настоящий! Мысль о том, что у неё появится настоящий учебный меч (ну, почти настоящий), тут же прогнала все негативные переживания и мысли. На лице Алёны появилась неуверенная улыбка. – Ты правда привезёшь мне меч? – Конечно! Если тебе это нужно. – Нужно! Очень нужно! А когда ты вернёшься? Матрёна окончательно пришла в себя. Пусть девчонка и была странной, но за этой «ершистостью» и неприятием пряталась живая наивная детская душа. Матрёна была старшей в семье и уже пообвыкла общаться с младшими. Эта Алёна была просто немного непохожа в своих пристрастиях на деревенских детей и только. – Через неделю. Дождёшься? – Обязательно! Следующая неделя не была похожа на предыдущую. Алёна продолжала тренировки, но теперь часто отвлекалась, поглядывая на материк, в надежде увидеть крохотный парус. Она понимала, что Матрёна вряд ли приплывёт к ней раньше, но жажда заполучить в руки учебный меч была непреодолима. И только усиливалась с каждым днём. Общение с Прохором тоже претерпело некоторые изменения. Их молчаливое сосуществование разбавляли короткие беседы во время совместных обедов и ужинов. Раньше Алёна ела в одиночестве, но после появления в её жизни Матрёны в ней снова проснулось желание общаться и видеть рядом живого человека. Следующее посещение состоялось не через неделю, а через десять дней. За эти «лишние» дни Алёна успела возненавидеть, простить, снова возненавидеть, разочароваться и снова простить Матрёну. И когда очередной взгляд в Астрал зацепился за парус, Алёна тут же отбросила тренировки, бегом помчавшись к причалу. – Матрёна плывёт? – послышался за спиной голос священника. – Да. Задержалась она в этот раз. Обещала раньше вернуться! – И правда. Обычно Матрёна держит слово. Возможно, случилось чего. Пойду за сыром. Оставшаяся стоять девочка и не подумала предложить помощь. Все её чувства находились там, с приближающейся лодкой, где к ней плыла мечта. Минуты тянулись тягучим мёдом, приторно-сладким и перебивающим все остальные вкусы. Поэтому не было ничего удивительного в том, что Алёна с радостной улыбкой встретила Матрёну, едва та сошла с лодки. – Привет, малышка. Ждёшь меня? Держи, вот твои гостинцы. Где отец Прохор? Мне нужно поговорить с ним. Все эти слова вылетели так быстро из уст девушки, что Алёна не успела и рта раскрыть. Чувствуя некоторое разочарование, обиду, она, тем не менее, постаралась ответить спокойно: – Ушёл в погреб, за сыром. – Ага. Понятно. Извини, мне нужно срочно с ним поговорить. Матрёна оставила девочку с перевязанным бечёвкой свёртком на причале, едва ли не бегом умчавшись к священнику, который уже показался из дверей с очередными головками сыра. Увидев девушку, толстяк нахмурился, явно не понимая поведения гостьи. Та же подбежала вплотную и что-то горячо принялась втолковывать Прохору. Тот хмурился, время от времени кивая. Алёна стояла слишком далеко, чтобы слышать слова. Да и не слишком хотелось, если честно. Обида на то, что Матрёна не стала разговаривать с ней, быстро ушла. А вот желание открыть свёрток стало нестерпимым. Девочка поспешила на своё место для тренировок, прямо на ходу развязывая бечёвку. Одежда полетела в сторону. Эта обновка вполне может подождать, а вот другой гостинец… Едва увидев вырезанный из дерева меч, Алёна тут же в него влюбилась. Кем бы ни были братья Матрёны, но они явно постарались, выполняя её просьбу. Рукоять, гарда, лезвие выглядели почти как настоящие. Девочка взяла оружие, взмахнула и ощутила прилив радости. Баланс, конечно, не соответствовал настоящему боевому клинку, но всё же был намного лучше, чем та корявая палка, которая служила её предыдущие две недели. Опьянённая обновкой, Алёна принялась за выполнение техник. Её движения стали более чёткими, удары, которые раньше получались нелепыми и корявыми, обрели акцент и точность. Алёна размахивала мечом, перемещаясь по своей площадке для тренировок, не замечая усталости, не обращая внимания на утекающее время. – Значит, вы не поможете, святой отец? – прорвался через концентрацию голос Матрёны. Звучал он тихо, что объяснялось значительным расстоянием. Тем не менее, услышав просьбу о помощи, Алёна остановилась и прислушалась. Только сейчас до неё дошло, что и само состояние девушки, и эта просьба сейчас могут быть делом не обычным, а скорее наоборот, чем-то из ряда вон. – Не могу, дочь моя. Я оставил мирские дела. Только молитвами да благословлением могу ответить на твою просьбу. Голос Прохора звучал гулко и отчётливо. В который уже раз Алёна удивилась, насколько подходил он для священника, чьей работой было ежедневное общение с паствой. – Благословления недостаточно! Нам нужна ваша помощь! Ваша лично! В голове Алёны всплыло облачко недоумения. Каким образом этот мирный пузатый священник может помочь Матрёне? И почему она с таким надрывом просит его об этом? Словно отказ означает что-то очень плохое? «Прохор – милый человек. Почему он не соглашается? О чём просит его Матрёна?» Почему-то ни одной стоящей идеи в голову не приходило. Алёна задумалась на секунду, стоит ли подойти и спросить, но отбросила данную мысль. Не её это дело. Если бы Матрёна хотела, она сама сказала бы. Девочка перевела дыхание и продолжила свои занятия. Первые три дня у неё сохранялось прекрасное настроение. Удары и шаги получались всё лучше, движения становились автоматическими. Но постепенно эйфория отступала. Алёна, делавшая только первые шаги по пути воина, подходила к той мысли, которую рано или поздно осознаёт любой человек, стремящийся стать профессионалом. Заключается она в том, что без наставника, без советов и указаний опытного человека достичь настоящих высот просто невозможно. Несмотря на юный возраст, Алёна почувствовала, что дошла до предела своих самостоятельных занятий. Её движения стали лучше, но в них оставались шероховатости и ошибки, которых она не могла заметить, не способная взглянуть на себя со стороны. Ей требовался наставник. Даже не так – он был ей жизненно необходим! Пламя ненависти, заставлявшее её пытаться снова и снова овладеть искусством боя, уже не в силах было преодолеть нараставшее отчаяние. Алёна принялась считать дни до возвращения Андрея. Взрослый и опытный воин наверняка подскажет и поможет. Надо только дождаться! С момента последнего посещения Матрёны прошло дня три, когда с материка прибыла почта. Принесла её сова с белоснежным оперением, мягко скользнувшая над деревьями и опустившаяся на лавку рядом с избушкой. Обнаружившая птицу Алёна не рискнула приближаться к ней, а просто позвала Прохора. Тот с тихим ворчанием оторвался от наведения чистоты в церкви, вышел на воздух, а спустя минуту снял с лапки совы свёрнутое в трубочку послание. Девочку разбирало любопытство, но она не спешила задавать вопросы. В последние дни их взаимоотношения достигли значительного прогресса, так что священник и сам всё расскажет. Наверное. Прохор медленно читал строчки послания. С каждой следующей выражение лица его становилось всё более хмурым и мрачным. Дочитав до конца, священник тяжело вздохнул и искоса посмотрел на Алёну. Сердце девочки забилось чаще. Она внутренним чутьём догадалась, что сообщение как-то связано с ней и, что самое страшное, новости в нём крайне неприятные. Прохор не спешил начинать. Будь Алёна более взрослой и опытной, она наверняка заметила бы душевные переживания, которые терзали священника, пытавшегося подобрать нужные слова, смягчить дурные вести. Но она была маленькой девочкой, поэтому поспешила подтолкнуть мучающегося мужчину: – Что там? Кто пишет? – Купец Феодосий послал весточку. Алёна нахмурилась. Имя ей ничего не говорило. Священник снова замолчал, а любопытство уже становилось нестерпимым. – И что? Кто он такой? Прохор вздохнул. – Он пишет, что видел «Милость небес». «Видел? Что плохого в том, что он видел корабль? Что-то с Андреем?» Сердце замерло, во рту внезапно пересохло. Догадка, мелькнувшая в глубинах сознания, не спешила всплывать на поверхность. Алёна с детской непосредственностью боялась облечь страшную правду в слова, словно это могло сделать сбывшееся несбывшимся. – Судно потерпело крушение в шторме. Феодосий пишет, что никого не было найдено среди обломков. Алёна скривилась, слёзы вскипели в глазах. Срывающимся голосом она спросила: – А Андрей? Он же обещал мне вернуться! Обещал! Прохор снова вздохнул и просто пожал плечами, не находя слов. – Так нечестно! Он обещал вернуться! Обещал! Алёна вскочила и убежала прочь. Слёзы лились из глаз безостановочным потоком, в груди появилась нестерпимая боль, которую хотелось вырвать и выбросить прочь. Добежав до сосен, Алёна упала на траву и разрыдалась в голос. Вся копившаяся в душе печаль по родным, по деревне, которую она тщательно прятала, вырвалась наружу. Гибель Андрея стала той самой последней каплей, что обрушила выстроенную плотину воли. Только поздней ночью поток слёз иссяк. Навалившаяся слабость не дала Алёне даже встать. Она так и уснула на улице, прямо там, где плакала. Сон оказался крепким и оздоравливающим. Алёна не слышала, как подошёл Прохор, как взял её на руки и унёс в дом. Беспробудный сон овладел детским организмом, не подготовленным для таких потрясений. Утро не принесло облегчения. Как только Алёна открыла глаза, воспоминания о вчерашнем дне тут же обрушились на неё. В глазах защипало, но девочка поспешила стиснуть зубы. Жизнь снова обошлась с ней несправедливо. Но и что с того? «Сама справлюсь! Если Андрей погиб, значит, буду искать другого учителя. Надо только выбраться отсюда. Матрёна… Да, попрошусь с ней, как только она приедет! Доберусь до города, а там пойду в армию!» О том, как будет выглядеть просьба взять малолетнюю кроху в число солдат со стороны, Алёна не подумала. В её мечтах таким мелочам не было места. Поднявшись с кровати, девочка внезапно осознала, что не помнит, как пришла в дом. Пара секунд ушла на то, чтобы осознать, что это священник побеспокоился о ней, укрыв от ночной прохлады. Хороша бы она была, простудившись после ночи на голой земле! Выйдя на улицу, она увидела Прохора, сидящего на лавке и вырезающего что-то из дерева. Алёна пробурчала благодарность и собиралась пройти мимо. – Постой, дочь моя. Слова священника стали полной неожиданностью. Девочка оторопело уставилась на бородача. Прохор же, прокашлявшись, продолжил: – Негоже такой крохе с мечом упражняться. Тебе надобно о семье думать, о детях… Недоумение продержалось ровно секунду. Стоило священнику заговорить о семье, как всё вытеснила тёмная ярость, накрывшая Алёну с головой. Не успев даже подумать, она выпалила прямо в лицо Прохору: – Моя семья мертва! Их всех убили! Я осталась одна! И я отомщу! Я найду этого железного человека и заставлю его заплатить за всё! Я убью всех! Всех пиратов! Убью! Убью! Убью!!! – Постой… – попытался урезонить её священник. Но Алёна не собиралась слушать. Замотав головой, она просто убежала прочь. Не слишком далеко, в силу крохотных размеров парящего в смертельной пустоте кусочка суши, но всё же достаточно, чтобы почувствовать себя в одиночестве. Сев на землю, Алёна уставилась в Астрал, не замечая на этот раз его красот. Её душа снова вернулась в родную деревню, заново переживая кошмар, от которого не было спасения. Слёз уже не осталось, все выплакала прошлой ночью. Горечь и ненависть смешивались в ней, не ослабевая, не давая покоя. «Сама всё сделаю! Улечу с Матрёной и найду учителя! Стану великим воином, найду пиратов и убью их всех!» Мысли кружились каруселью, круг за кругом. Алёна сидела, не замечая, как проходит время. Когда настала пора обедать, священник хотел было позвать девочку, но та даже не услышала обращённых к ней слов. Вздохнув, святой отец отступился, вернувшись в дом. Взрослый, повидавший многое в своей жизни мужчина не знал, как ему поступить. Он был простым человеком и не мог залечить такие глубокие душевные раны. Только помощь святых могла что-то изменить. Поэтому и отправился Прохор в храм, чтобы вознести слова молитвы в надежде, что высшие силы услышат его и помогут. Тренировки Алёны стали более истовыми. Когда оцепенение спало, бурлящая внутри ненависть нашла выход в них. Сила её была настолько велика, что временами девочка просто беспорядочно размахивала мечом, рубя по стволу засохшей сосны, которая служила ей манекеном. Щепки разлетались, с губ срывались бессвязные яростные звуки. Только крайняя степень усталости, когда пальцы просто отказывались держать оружие, останавливали Алёну. Тогда она падала на траву, проваливаясь в беспамятство. Просыпаясь, она снова бралась за тренировки. Матрёна прибыла на день раньше. В редкие моменты просветления, когда ненависть немного отступала, Алёна смотрела в сторону материка. Увидев приближающийся парус, девочка впервые за последние дни сменила гнев на милость. Впереди замаячила свобода, возможность изменить судьбу. Алёна кинулась к причалу, но почти сразу остановилась. За первым парусом она заметила ещё один. «Вторая лодка? Кто в ней? Друзья или…» Почему-то второе предположение показалось девочке более вероятным. Она поспешила уйти с причала, укрывшись среди сосен. Осторожность не помешает. Если прибудут друзья, то можно будет быстро встретить их. Лодка Матрёны стукнулась о причал. Девушка выскочила из неё, даже не удосужившись пришвартовать. Просто побежала прямо к храму, где на крыльце уже стоял Прохор. Хмурое лицо священника, как и испуганные глаза Матрёны уже подсказали, что дела плохи. – Святой отец! Они гонятся за мной! Разбойники! Они напали на деревню, сожгли дом старосты! Спасите меня! Матрёна умоляюще сложила ладони на груди. Слёзы текли по щекам девушки, выдавая нешуточное волнение. Прохор кивнул в ответ и пробасил: – Укройся в храме. Затем, повысив голос, прокричал: – Алёна! Иди сюда, надо спрятаться! «Спрятаться? Это шутка такая? Где тут можно спрятаться? Да и не собираюсь я! Я убью всех!» Ненависть нашла новый объект, превращаясь в ярость и наполняя мышцы силой. Алёна осталась на месте, продумывая план предстоящей схватки. Рассчитывать на Прохора не приходилось. Если на лодке вооружённые разбойники, то физической силы священника не хватит. Нет, придётся разбираться самой, не надеясь ни на кого. Вот только не нападать в лоб, а зайти со спины. Андрей говорил о том, что в настоящей схватке не бывает подлостей или недозволенных приёмов. – Только одно в бою имеет значение – кто останется стоять на ногах, а кто – нет. Ожидай от противника любой подлости или подвоха. И сама будь готова пойти на хитрость. Честный бой – сказка для глупых птенцов. В жизни такого не бывает. По крайней мере, мне не встречалось. Так говорил Андрей. И Алёна приняла эти слова за истину. Она нашла укрытие и принялась ждать. Напасть со спины и разобраться со всеми по очереди. Главное – убить первого, чтобы разжиться настоящим оружием. Пока же рука девочки сжимала уже послуживший ей верой и правдой отцовский нож. Второй шлюп, причаливший к их островку, был больше и вместительнее. На берег сошло трое. Двое – с копьями, а третий – с большим топором. Последний выглядел массивным и неуклюжим. Силы наверняка с избытком, а вот ловкости и подвижности – здесь Алёна превосходила разбойника. Именно его девочка и выбрала своей первой целью. Дождавшись, пока чужаки пройдут мимо, она выскользнула из своего укрытия и, бесшумно ступая босыми ногами, принялась красться к замыкающему отряд громиле. – В церкви они. Я видел, как краля туда убежала. Думает, святые покровители помогут ей, – с грубым смешком громко произнёс один из разбойников. – Ага. Подпалим церкву, сама выскочит, как миленькая! – поддержал его товарищ. Алёна уже почти добралась до бандита с топором, когда услышала за спиной слова, разрушившие все её планы по уничтожению чужаков… Ноги сами приняли стойку. С ошибками, но для наблюдателя со стороны она несла совершенно очевидную информацию – сдаваться Алёна не собирается. Нахмуренный взгляд исподлобья и выставленный перед собой нож только подтверждали это. Увидевший это разбойник расхохотался. Запрокинув голову, он смеялся громко и откровенно, нимало не испугавшись. – Что такое, Красавчик? – пробасил тот бандит, которого Алёна собиралась заколоть в спину. – Всё в порядке. Разберитесь со священником, с малышкой я поговорю один. Она просто боится. Правда же? Отдай мне нож, и тогда я ничего тебе не сделаю. Обещаю. Ложь. Неприкрытая и не слишком хорошая. Только вконец отчаявшийся человек мог бы поверить пустому обещанию. Алёна таковой не являлась. Тем не менее, нож девочка опустила, и даже шагнула вперёд. Разбойник довольно кивнул, двинувшись навстречу. Протягивая руку, он снова заговорил: – Очень хорошо. Будь хорошей девочкой и… Заставить напряжённые мышцы не дрожать невероятно сложно. Алёне понадобились все силы, чтобы разыграть перед противником беспомощность и растерянность. Когда же разбойник оказался на близком расстоянии, она немедленно перешла в атаку. Поднырнув под вытянутую руку, Алёна пырнула разбойника в живот, держа рукоять ножа обеими руками и вложив в удар весь свой вес. Раздался громкий скрежет, лезвие вошло в живот по самую рукоять. Девочка подняла глаза вверх. Лицо разбойника исказилось от боли и непонимания. – Как… Как это…? У меня же… Бледность разлилась по лицу, глаза закатились. Обмякнув, разбойник повалился навзничь. Алёна едва успела вытащить нож и отскочить в сторону. Развернувшись, она увидела в нескольких шагах замерших в изумлении разбойников. Никто из них не мог поверить в случившееся. Малолетняя девчонка расправилась с их предводителем! И сейчас стояла с окровавленным ножом, угрожая уже им! – Вот же тварь! Ты убила Красавчика! – выкрикнул правый разбойник с копьём. – Я тебя на кусочки порежу! Алёна отбросила все посторонние мысли. Никаких хитростей. Ей придётся драться лицом к лицу. И даже меч подобрать не успела. Снова в руках только нож. Что ж, если так получилось, значит, будет убивать их ножом. Ненависть поднялась из глубин, разжигая ярость. Багровый свет полыхнул в зрачках, на лезвии заплясали едва видимые в дневном свете языки пламени. Разгневанный копьеносец не успел привести свои слова в действие, дверь храма с грохотом открылась и на пороге появился святой отец. Алёна, увидевшая его, открыла рот от удивления. Такого зрелища она совершенно точно не ожидала. Её противник притормозил, нахмурившись, но затем обернулся. Его увиденное тоже повергло в шок. – Какого демона? – протянул он в растерянности. Отец Прохор стоял на крыльце. Тучное тело покрывала сияющая на солнце кольчуга, голову закрывал островерхий шлем, а правая рука крепко сжимала рукоять длинного меча. От образа безобидного священника не осталось абсолютно ничего. Перед разбойниками и Алёной стоял грозный воин. – Узрите же силу Света, нечестивцы! – прогремел Прохор. О маленькой девочке все тут же забыли. Троица разбойников направилась к вооружившемуся священнику, закономерно посчитав его более опасной угрозой. Он спустился с крыльца и встал в боевую стойку, подняв меч перед собой. Глаза Прохора вспыхнули, в глубине зрачков появилось еле заметное сияние. Копейщики, переглянувшись, напали на священника одновременно. Стальные жала устремились к цели, намереваясь поразить незащищённые кольчугой ноги. Идея была хороша – обездвижить противника, а после разобраться с ним без особых проблем. Прохор легко ушёл от одного копья, а второе отбил мечом. Шагнув вплотную к одному из бандитов, он ударил того одетым в латную перчатку кулаком. Треск ломающихся костей услышала даже Алёна. Разбойник отлетел на три метра и рухнул на землю без движения. Второй копейщик, увидевший такую прыть со стороны безобидного, как ожидалось, священника, отступил на шаг. Он не испугался, а просто дождался пока подойдёт приятель с топором. Вдвоём они зашли на Прохора с разных сторон. Наверняка они намеревались атаковать со спины, заставляя пожилого служителя церкви вертеться, терять концентрацию и, в конце-концов, погибнуть. Однако, Прохор не собирался отдавать противнику инициативу. Он постоял секунду, глядя за манёврами противников, а затем без всякого предупреждения ринулся на громилу с топором. Тот был опытным воином, и застать его врасплох не получилось, но вот копейщик на какое-то мгновение оказался слишком выключен из схватки. Разбойник ударил топором сверху вниз, резко и мощно, словно колол дрова. Священник сместился чуть в сторону, пропуская лезвие рядом, и сам рубанул в ответ. Меч попал по плечу, разрубив кольчугу, одетую под куртку и оставив глубокую рану. Разбойник вскрикнул, выпуская топор и отступая на шаг. Будь он один, следующей атакой священник расправился бы с ним. Но второй чужак уже сокращал дистанцию, намереваясь ударить в спину. Прохор снова сместился в сторону, разворачиваясь и поднимая клинок. Будь святой отец моложе, он успел бы отразить атаку копьём, но годы сыграли злую шутку. Острое жало нашло свою цель, попав точно в левый бок, прямо под поднятую руку. Кольчуга не спасала от такого прямого удара. Алёна, видевшая это, вскрикнула, поднимая руку ко рту. Ошеломлённая обликом Прохора, а затем восхищённая его быстрой расправой с одним из врагов, сейчас она замерла от ужаса. В голове мелькнула картинка падающего замертво священника. Острие копья не дошло до тела буквально на палец. Невидимая броня вспыхнула волнами света, разошедшимися по телу от места удара. Прохор усмехнулся, махнув клинком. Оторопевший от неожиданности разбойник не успел даже понять, что случилось. Слетевшая с плеч голова покатилась по земле. На ней так и застыло выражение крайнего удивления. Прохор остановился. По его телу пробегали ясно различимые всполохи света. Священник нахмурился, прошептал что-то и напрягся. Свет стал ярче на миг, а затем пропал. Прохор поморщился от боли, коснувшись ладонью левого бока. Но это проявление слабости тут же ушло. Священник шагнул к раненому разбойнику. Тот попытался было защититься, но Прохор быстро разобрался с ним, пронзив мечом сердце. – Сходи в храм, позови Матрёну. Голос священника звучал ровно и спокойно. Наверное, это спокойствие и встряхнуло Алёну, пребывавшую в некотором шоке от случившегося. Она кивнула и бегом бросилась в церковь. Влетев внутрь, девочка словно врезалась в стену. Ей и раньше приходилось бывать в храме. В родной деревне была церковь, побольше этой. Они всей семьёй ходили туда по воскресеньям. Запах ладана и свечей, негромкое пение священника, иконы, глядящие на неё со стен – это оставило несколько гнетущее впечатление. Алёна никогда не понимала, зачем вообще нужны эти походы. Храм Прохора был и похож, и одновременно непохож на ту церковь. Здесь, как и там, имелись иконы, алтарь, свечи, но на этом сходство заканчивалось. Если в деревенском храме иконы принадлежали разным святым, то здесь с расписных ликов смотрели воины. Они тоже были святыми, но вовсе не мирными монахами, проповедующими слово Света. Эти иконы изображали грозных витязей. Их взгляды опалили жгучим пламенем душу маленькой девочки. Она замерла, не в силах и пальцем шевельнуть. – Что случилось, Алёна? Где святой отец? Матрёна привстала из-за алтаря, за которым пряталась. Девочка помотала головой, отгоняя наваждение и произнесла: – Всё кончилось. Он зовёт тебя. Матрёна не сразу поверила словам, но всё же вышла наружу. К этому времени Прохор уже успел убрать тела. Только пятна крови напоминали о развернувшейся совсем недавно смертельной схватке. – Садись на свою лодку, Матрёна. Я возьму вторую. Алёна, остаёшься за старшую. Присмотри за скотиной и ложись спать. Вернусь поздно, может, завтра утром. Так и стала десятилетняя девочка полноправной хозяйкой, пусть и на несколько часов. Она даже не возразила, когда священник обозначил ей обязанности. Слишком сильным был шок, слишком многое следовало обдумать. Управиться со скотиной и приготовить нехитрый ужин – всё это заняло пару часов. Перекусив, девочка отправилась на край островка. Как всегда, думалось ей лучше, глядя на переливы опасной пустоты Астрала. А подумать было над чем. Во-первых, Прохор оказался совсем не таким, как она себе представляла. За маской тихого, стремящегося к уединению священника скрывался могучий и яростный воин. Во-вторых, приёмы и техника были ей абсолютно незнакомы. Эта броня из света, клинок, легко разрубающий любые преграды – это казалось каким-то чудом. В-третьих, несмотря на то, что приёмы святого отца были ей неизвестны, Алёна чувствовала в каждом его движении, взмахе меча, шаге нечто родственное. Какая-то часть её внутреннего естества отзывалась на них. Уснуть девочка не смогла. Так и просидела, перебирая в памяти детали схватки, подбирая слова для предстоящей беседы. У неё даже получилось сложить весьма приличную речь, на её взгляд, разумеется. Но жизнь снова показала дурной нрав. Наступившее утро принесло новые проблемы. Живности не объяснишь, что хозяин загулял, им нужен уход немедленно и сразу. Пришлось скрепя сердце вставать и отправляться в хлев. Выпустив корову и коз пастись, Алёна принялась чистить стойла. Она уже заканчивала, когда услышала шаги снаружи. Сердце упало в пятки, она резко повернулась, сжимая рукоять вил. Не лучшее оружие, если подумать. В дверях стоял Прохор. Бородач выглядел усталым и… бледным. Постояв пару секунд, он молча кивнул и направился в дом. Алёна быстро закончила уборку и пошла следом. Войдя в избу, она обнаружила священника сидящим за столом, без рубахи. Странной кривой иглой он пытался зашить себе рану на плече. Получалось у него неважно. Неожиданно для себя, девочка произнесла: – Давай помогу. Прохор посмотрел на неё усталым и каким-то пустым взглядом. После чего протянул иглу. – Умеешь? – Нет. Но я быстро учусь. Последнее утверждение вовсе не было хвастовством. Алёна действительно споро разобралась с процессом и наложила неплохой шов. Закончив, девочка задала вопрос, который мучил её последние часы: – Ты научишь меня…? Слова застряли в горле. Алёна так и не смогла закончить подготовленную речь. Голова стала пустой и звенящей. Правда, договаривать и не требовалось. Прохор и без объяснений знал, чего хочет эта странная девочка, оставленная старым другом. – Мне нужно поспать. Алёна обиженно сжала губы. Однако, спорить не стала. У неё впереди много времени. Если священник не хочет отвечать сейчас, значит, ответит завтра. Или послезавтра. Она добьётся своего. Тем более, ей и самой сон не помешает. Прохор проснулся через пять часов. У пожилого возраста было одно преимущество – он мало спал. Усталость и боль от ран будут преследовать его ещё не одну неделю, но к этому священник был готов. С кряхтением поднявшись с постели, он опустил ноги на пол. Взгляд пробежал по комнате и наткнулся на свернувшуюся клубком на лавке Алёну. Девочка мирно спала, посапывая. Во сне её обычно напряжённое лицо расслабилось, на нём даже появилась слабая улыбка. Впервые за все дни малышке снился хороший сон. Прохор покачал головой. Он вышел на улицу. Вечерняя прохлада приятно освежала кожу, проясняя мысли. Мужчина тяжёлыми шагами направился в церковь. Храм встретил темнотой. Достав огниво, Прохор зажигал свечи, бормоча молитвы святым и Покровителям. Привычный ритуал в этот раз проходил по-другому. Мысли то и дело сворачивали к вопросу Алёны. Священник отбрасывал их, пытаясь сосредоточиться на службе. Многие годы Прохор был воином Света. Сражался на войне, сражался с демонами, да с кем только не сводила его судьба. Пролитой им кровью можно было бы заполнить океан. Ему следовало сгинуть, погибнуть безвозвратно ещё молодым, но он выжил. Выжил и… устал убивать. Прославленного героя отпустили не сразу, но в конце-концов уступили упрямому нраву. Прохор вернулся в мир, но быстро понял, что среди обывателей с их мелочными проблемами и заботами ему места нет. Помотавшись по городам и весям, он нашёл этот крохотный островок, выстроил церковь и дом своими руками. После чего посвятил свою жизнь служению высшим силам. Четыре года успокоили душу, лица убитых им людей поблекли, перестав терзать его по ночам. Прохор уже поверил в то, что обрёл покой. И тут эта девчушка. Почему Андрей привёз её именно сюда? Почему появились эти разбойники? Чем он так провинился? – Чего вы хотите от меня? Разве я не служил вам верой и правдой? Зачем вы испытываете меня? Вопросы, вопросы. Прохор молился и снова терзал себя вопросами. Изнуряя душу и тело, священник пытался обрести истину. Лики святых следили за ним, их глаза укоризненно смотрели на него, не давая остановиться. Пока, наконец, истина не открылась ему во всей своей простоте и ясности. Алёна пробудилась ото сна. Первые лучи утреннего солнца пробивались в окно, намекая, что пора вставать. Девочка потянулась, повернула голову и наткнулась на встречный взгляд священника. Он сидел за столом и смотрел на неё. Взгляд Прохора был непривычным, тяжёлым, испытующим, вызывал непонятные мурашки под кожей. Алёна села, не отводя глаз. Игра в гляделки продолжалась почти минуту. Затем Прохор еле заметно улыбнулся в бороду и произнёс: – Я буду учить тебя. Только не обещаю, что тебе это понравится…
  9. Драккан

    Вечность мести. Пролог

    Маленькая рыжеволосая девочка в простеньком льняном платьице бежала прочь от деревни. Крупные слёзы катились, оставляя светлые дорожки на перепачканном грязью лице. Длинные косы били по спине, словно подталкивая её бежать ещё быстрее, вырваться за пределы обыденности и беспредельной скуки. В свои десять лет Алёна уже успела искренне возненавидеть Калиново, свою родную деревню. Расположенная на небольшом аллоде, где кроме небольшого поселения, полей и лугов вокруг, разместился только лесок да озеро, она представляла собой уголок тихой, пасторальной Лиги. Торговые пути проходили в стороне, а война и катаклизмы и вовсе представляли собой нечто вроде страшных сказок, какими родители пугают непослушных детей. Нет, гости в Калиново, разумеется, бывали. Купцы, что заходили к ним на пузатых кораблях за выращенной пшеницей да мясом. Каждый такой приезд становился настоящим праздником для местных жителей. Алёна мечтала совсем о другой жизни. Узнав, что за пределами их крохотного участка суши имеются огромные пространства, где живут, влюбляются, делают всякие разные вещи огромное количество людей, гибберлингов, эльфов, других рас и народов, она всем сердцем воспылала увидеть этот безграничный мир собственными глазами. Вот только ни родители, ни другие жители деревни не восприняли её мечтания всерьёз. Более того, они просто высмеяли их! С тех пор и поселилась в душе Алёны обида. А желание вырваться из Выселок усилилось до крайнего предела. Остальные деревенские были вполне довольны своей мирной, тихой жизнью. Не видя ничего плохого в отсутствии приключений, они возделывали землю, выращивали скотину, женились, рожали детей. Жили самой обычной жизнью. От которой Алёнку, несмотря на очень юный возраст, уже порядком тошнило. Ноги вынесли её на край аллода. Девочка упала на траву, вытирая кулачками катящиеся ручьём слёзы. Даже ласковые слова мамы, которыми она почти каждый день утешала её, не могли разогнать вечную тоску девочки. Она чувствовала себя запертым в клетку щенком, которого никак не выпускают погулять. Впереди переливался и мерцал всеми цветами Астрал. Алёна смотрела на его красоту, не отрываясь. Постепенно гамма цветового хаоса смещалась к более тёмной, холодной. Девочка знала, что это означает. Приближалась астральная буря. Мощные силы будут разрывать реальность на части. Горе тем корабелам, что окажутся рядом – не всякий корабль может выстоять в схватке со столь могущественной стихией! Алёне же, как и другим, живущим на твёрдой земле, ничто не угрожало. Астрал был тем, на что она могла только смотреть, не более. Поднялся ветер. Несмотря на то, что буря бушевала в Астрале, она всё же влияла на погоду в Калиново. Алёна поднялась на ноги, вытягивая руки в стороны. Лёгкий ветерок набрал силу, ощутимо подталкивая в спину. Девочка закрыла глаза, представляя себя птицей. Стоит слегка взмахнуть крыльями и невесомое тельце взмоет в воздух, к свободе! Потешив себя некоторое время этими фантазиями, Алёна вытерла остатки слёз и поплелась обратно в деревню. Прошло уже больше часа, как она убежала из деревни. Дома ждёт взбучка за непрополотую морковку, за то, что старшему брату пришлось в одиночку ухаживать за коровой. Отец будет хмуро смотреть на неё, качая головой, а на лице мамы снова появится это выражение горькой обиды. Алёна замотала головой. Она ни в чём не виновата! Это не она придумала себе такую мечту! Что ей делать, если все деревенские хлопоты нагоняют только тоску, а сердце рвётся вдаль, навстречу приключениям? Дойдя до околицы, девочка почувствовала что-то неладное. Во-первых, ветер, уже утративший силу, но всё ещё ощутимый, нёс запах гари. Не дым очага, приправленный ароматами еды, а именно гари. Учитывая, что дома в деревне были сплошь деревянными, одно это зародило в сердце беспокойство. Во-вторых, не было слышно привычных звуков – лая собак, кудахтанья кур, разговоров соседских кумушек. Алёна возвращалась поздно, но не настолько, чтобы все уже улеглись спать. Сердце в груди заколотилось чаще, ладони вспотели. Девочка подбежала к забору и осторожно, вдоль него, начала красться вперёд. Почему-то вдруг захотелось увидеть маму, уткнуться ей лицом в подол и со слезами попросить прощения. Пройдя крайний ряд домов, Алёна оказалась на дороге, ведущей к центру деревни. Их дом находился на другом конце, поэтому маршрут через площадь был самым коротким. Вот только девочке никак не хотелось идти туда. Открытое пространство внезапно стало казаться смертельной ловушкой. Поразмыслив секунду, девчушка пролезла через дыру в заборе, оказавшись во дворе старухи Авдотьевны. Вредная одинокая бабка, которая на дух не переносила детей и всегда ругалась, когда те играли рядом с её домом. А уж поймай она кого у себя во дворе – тут уж одними словами не отделаешься. Алёна до сих пор помнила, как старая карга отхлестала её крапивой в прошлом году. И ладно бы за дело, так ведь просто за то, что взяла несколько ягод малины с куста, растущего на краю участка. Ветки свисали наружу, за забор, но вредная бабка не вняла детским объяснениям. Ещё и маме наябедничала. Сейчас, в этой странной тишине, возможность «отведать» крапивы не казалась Алёне чем-то страшным. Девочка скользнула в густую тень и начала красться к дому. Она почти добралась до бревенчатой стены, когда входная дверь избы скрипнула, открываясь. Не отдавая себе отчёта, девочка метнулась к стене, вжимаясь в неё и стараясь превратиться в невидимку. Она уже подбирала слова, чтобы объяснить своё присутствие в чужом дворе, когда её взгляд зацепился за силуэт того, кто вышел на улицу. Высокий, раза в два, а то и три, больше Алёны, гигант. Широченные плечи, огромная голова, руки – ни один мужчина в деревне не мог похвастаться такими впечатляющими размерами. Незнакомец сделал шаг, оказавшись на свету. Алёна едва успела зажать рот ладонью, чтобы не завизжать от страха. Серая кожа, огромные клыки, выступающая челюсть – орк! «Откуда он здесь? Его не должно быть здесь! Орки живут в Империи! Оркам здесь быть нельзя!» Взгляд скользнул ниже и обнаружил ещё более жуткий факт. Чужак держал в руке топор. И его тёмное лезвие покрывали свежие красные пятна. До Алёны не сразу дошёл смысл увиденного. Когда же скованный ужасом мозг сумел обработать информацию, девочка едва не задала стрекача. Алёна осталась на месте только потому, что ноги от страха стали ватными и не слушались. Убийца не заметил крохи, притаившейся в тени. Он что-то прорычал глухо и пошёл прочь. Его тяжёлая поступь сотрясала землю. Алёна дрожала как осиновый лист ещё целую минуту после ухода орка. Преступную слабость удалось превозмочь только после всплывших мыслей о родных. На подгибающихся ногах, стараясь держаться укромных мест, девочка поспешила к дому. Прежняя тишина, что насторожила Алёну ранее, ушла. Звуки снова вернулись в деревню, но от этого стало только страшнее. Перепугано кудахтали куры, которых тащили прочь из тёплого курятника, слышались грубые голоса и смех чужаков, хозяйничающих в деревенских избах, пару раз даже послышался истошный женский крик. Страх становился всё сильнее, перед глазами темнело. Алёна ускоряла шаг, забывая об осторожности, пока не перешла на бег. Она добежала до ограды, на полном ходу врезавшись в нестроганые доски. В щель между ними Алёна увидела отца. Он стоял, широко расставив ноги, и держал перед собой топор. Девочка много раз видела, как папа рубил им дрова. Её всегда восхищала та лёгкость, с которой он орудовал этим тяжёлым инструментом, как разлетались в разные стороны поленья от его ударов. Сейчас топор был взят с другой целью. Напротив отца, в паре шагов, стоял высокий мужчина с длинными чёрными волосами. Кривая ухмылка, тонкие усики, смуглая кожа - он был полной противоположностью деревенским парням. Яркая красная шёлковая рубаха незнакомца уже была запачкана грязью. – Не желаешь униматься, деревенщина? – хриплым голосом выкрикнул пират, покачивая саблей. Отец ничего не ответил, лишь крепче сжав оружие в руках. Алёна с ужасом обнаружила, что по его серой рубахе из длинной раны в боку течёт кровь. Девочка зажала рот ладонью, чувствуя, как страх снова начинает брать верх над ней. Папа всегда казался ей таким сильным, таким… несокрушимым. Даже Кувалда, деревенский кузнец, побаивался его. А тот был раза в полтора крупнее отца. – Что ж, тогда ты будешь умирать медленно! – выкрикнул красавчик, бросаясь в атаку. Сабля выписывала причудливые фигуры, плетя смертоносную паутину. Что мог противопоставить такому мастерству простой деревенский мужик, вооружённый лишь топором? Ничего. Но за спиной стояла жена и две дочки. – Сдохни! – выкрикнул глава семейства, ринувшись на пирата. Он не мог отразить удара, да и не собирался, честно говоря. Всё, что ему было нужно – забрать врага с собой. И это удалось в полной мере. Сабля рубанула слева, прорубив предплечье до кости, но в ответ острие топора ударило в грудь. Противный хруст заставил Алёну вздрогнуть. Она даже прикрыла глаза, чтобы не видеть этого. – Какая трогательная сцена! Не думал, что среди этих бесхребетных деревенщин найдётся хоть один смельчак, который рискнёт оказать сопротивление. Алёна открыла глаза. Говоривший оказался ещё более странным, чем орк, увиденный не так давно. Высокий, худой, он выглядел странным набором из железок и живой плоти. Железные руки, ноги, странная маска, багровая с золотом, закрывающая лицо. Девочке никогда не приходилось раньше слышать ни о ком подобном. За спиной стояли и другие чужаки, но этот совершенно точно был главным. Железный незнакомец поднял правую руку и сделал еле заметный жест пальцами. Послышался лязг, и из-за его спины вышло чудовище. Выкованное из металла насекомое, скорпион. Только высотой в полтора метра, да вооружённое дисковыми пилами на передних конечностях! Ещё одно движение пальцев – и монстр, семеня стальными лапками, ринулся в атаку. Отец, левая рука которого уже безвольно висела вдоль тела, попытался остановить чудовище, но то даже не заметило жалкой попытки. Пилы взвизгнули, набирая обороты. Алёна зажмурилась, не в силах совладать с болью. Короткий крик боли сменился бульканьем, а после наступила тишина. – Заберите женщину и детей. Трупы отнесите на площадь. И обыщите дома! Наверняка есть хитрецы, прячущиеся в подвалах. Живо! Услышав эти слова, Алёна поняла, что надо бежать. Родная деревня из тихого и мирного места в одну секунду стала самым опасным уголком аллода. Девчушка отступила назад, развернулась и кинулась прочь. Она не выбирала маршрута, желая лишь оказаться как можно дальше от деревни. Перед глазами стояла картина отца, лежащего в пыли, с невидящим остекленевшим взглядом, устремлённым в небо. Укрытие Алёна нашла в лесу. Там имелась неприметная землянка, выкопанная мальчишками года три назад. Раньше девочка ни за что не осмелилась бы зайти сюда, остерегаясь взбучки, но сегодня ситуация изменилась. Некому было её наказывать. Все, кто мог это сделать, остались в деревне. Только на следующее утро Алёна рискнула выбраться на воздух. Перекусив найденными в землянке сухарями, девочка прокралась на опушку леса и обнаружила, что родная деревня перестала существовать. Столбы дыма поднимались от остовов сгоревших домов. Повсюду виднелись обвиняюще устремлённые в небо трубы печей, покрытые пеплом. Слёзы снова хлынули ручьём. Алёна не могла себе даже представить, что разрушение деревни может стать для неё таким потрясением. Целых два дня девочка провела в лесу, практически не выбираясь из землянки. Все услышанные от взрослых страшилки оживали в памяти, превращая безопасное, в принципе, место в обитель жутких зверей и чудовищ. Ещё пару дней назад Алёна ходила за земляникой одна, без всякого присмотра. И без тени страха. Теперь же каждое дерево, каждый куст скрывали собой зубастых зверей и жутких чудовищ. Ночи несли с собой другие страхи. Стоило только Алёне закрыть глаза, как железный человек в маске поднимал руку, вызывая своего визжащего слугу. Скорпион кидался на неё, но за миг до того, как заляпанные кровью орудия убийства касались её тела, девочка просыпалась. В холодном поту, с бешено бьющимся сердцем. Жизнь превратилась в непрекращающийся кошмар. Страх днём, ужас ночью. Через пару дней к ним присоединился голод. На третий день Алёна рискнула выбраться из убежища, чтобы попытаться найти пищу. Поляна, усыпанная земляникой, частично утолила огонь в желудке, но не затушила его полностью. Требовалось нечто более существенное. Настоящая пища, которую можно было добыть только в одном месте. В сгоревшей дотла деревне, в подполье могло что-нибудь сохраниться. Но на то, чтобы рискнуть войти в сгоревшее поселение, требовалась немалая смелость. Прошла почти неделя, прежде чем Алёна собралась с духом и рискнула направиться туда. К этому времени чувство голода стало почти привычным и даже несколько притупилось. Правда, платой за привычку стала слабость. И без того не отличавшаяся большой физической силой и выносливостью, Алёна превратилась в почти беспомощное создание. В деревню девочка вошла на рассвете. Ночь по-прежнему была слишком страшной. Солнечный же свет, пусть и немного, но рассеивал это чувство. Она прокралась через поля, на которых уже начала вызревать пшеница. В памяти всплыли образы деревенских, вместе выходящих на сбор урожая. В этом году никого не будет. Пшеница перезреет, тяжёлые колосья сбросят зёрна в почву. Все труды пропадут даром. А через несколько лет сорняки захватят эти земли, не оставив даже следа от золотого полотна деревенских полей. Сожаление о потере урожая прошло по краю сознания. Алёна была ещё слишком мала, чтобы в полной мере осознать тягость этих событий, тем более в далёкой перспективе. Девчушку волновал собственный желудок, настойчиво требующий еды, да опасности, таящиеся в деревне. Она кралась по остывшим углям и пеплу, вертя головой во все стороны. Странные, неприятные запахи толкаясь, проникали в нос, заставляя морщиться. Алёна и сама не знала, чего боится и кого опасается. Пираты совершенно точно ушли с аллода уже давно, но почему-то от этой мысли не становилось легче. Слабый шорох откуда-то слева заставил Алину замереть. Когда же ей пришла в голову мысль, что она стоит прямо на дороге, открытая всем ветрам и взглядам, девочка тихой мышкой шмыгнула в сторону колодезного сруба. Его прохладные брёвна остались нетронутыми огнём в силу удалённости от основных построек. Подождав несколько секунд, Алина осторожно выглянула, пытаясь определить источник напугавшего её шума. Груда обгорелых брёвен, оставшаяся от избы, закрывала обзор. Но именно там находилось нечто, нарушившее могильную тишину деревни. Девочка напряжённо вглядывалась и вслушивалась, готовая бежать сломя голову. Но когда на глаза показалась медленно шагающая фигура толстяка Коваля, Алину буквально парализовало от ужаса. В прежней жизни толстый весельчак всегда при встрече давал ребятишкам какую-нибудь сладость или, на худой конец, сухарик. Теперь же, глядя за перемазанного сажей, в изорванной рубахе мужчину, никакого желания подходить к нему не появлялось. Скорее уж, наоборот. Дело было в цвете кожи, она стала серо-синей, с неприятными зелёными пятнами различного размера. Лицо и без того пухлое при жизни, раздулось ещё сильнее, словно распираемое чем-то изнутри. Коваль совершенно точно был мёртв. Алёне никогда не приходилось видеть усопших, но сейчас сомнений в своём выводе у неё не имелось никаких. И мертвец двигался! Шагал, приволакивая правую ногу, шатаясь и раскачиваясь, но двигался! Глухой, еле слышный горловой звук. От него всё тело девочки покрылось мурашками. А спустя ещё секунду ветерок поменял направление, и Алёну, укрывшуюся за колодцем, накрыла удушливая волна невыносимой вони. К такому девочка не была готова. Пустой желудок спазматически сократился, не в силах вытолкнуть из себя ничего. А вот звук, невольно вырвавшийся из-за этого спазма, прозвучал оглушительно громко. Алёна зажала рот ладонью, нырнув за укрытие. Спустя две секунды, преодолевая липкий ужас, она выглянула снова. Надежда на то, что мертвец не услышал, рухнула сразу. Незрячие бельма глаз смотрели прямо на неё, да и сменившееся направление движения подтверждало факт обнаружения. Алёна взвизгнула, не в силах больше сдерживать рвущийся ужас, вскочила и побежала прочь. Не давая себе отчёта, девчушка мчалась к родному дому. Тот факт, что от него наверняка остались лишь головёшки, ничего не менял. Да и вряд ли сама Алёна осознавала, куда именно бежит. Ей просто хотелось оказаться как можно дальше от мёртвого толстяка. Шум далеко разносился над молчащими руинами деревни. Коваль оказался не единственным представителем нежити, оставшимся после налёта пиратов. Бегущая сломя голову Алёна различала круглыми от страха глазами поднимающихся то справа, то слева бывших соседей. Их было много, не меньше дюжины. Под ногу подвернулся камень, Алёна споткнулась и пролетев больше метра, упала навзничь. Облако пепла поднялось, скрывая всё вокруг. Девочка закашлялась, пытаясь сквозь выступившие слёзы разглядеть хоть что-то. Но облако не давало видеть дальше протянутой руки. А вот звуки пепел не задерживал, поэтому девочка чётко различила жуткий голос ещё одного зомби. От падения голова немного кружилась, поэтому откуда доносился рык, оставалось непонятным. Она застыла на месте, как мышонок, увидевший кошку, в нелепой попытке остаться незамеченной. Постепенно облако рассеивалось, и она начала различать окружающее. Алёна поднялась на ноги. Взгляд различал обугленные стены, частокол, хлев, по странному стечению обстоятельств почти не тронутый огнём. Тень узнавания мелькнула в сознании, тут же превратившись в уверенность. Она добралась до родного дома! Хотя, к слову, от самой избы остались лишь несколько брёвен, да дверь, висящая на одной петле. А перед ней стоял, раскачиваясь и расставляя руки, чёрный от грязи мертвец. Ослепительно белые на перепачканном лице глаза смотрели прямо на девчушку. Сзади приближались другие зомби, поэтому сознание, тонущее в океане паники, не придумало ничего лучшего, чем укрыться в хлеву. Взвизгнув, Алёна бросилась к укрытию, не обращая внимания на боль в ушибленной ноге. Шмыгнув в узкую щель, она тут же захлопнула дверь, вертя головой в поисках способа запереть её хоть чем-то. На глаза попались старые грабли. Подхватив их, Алёна приставила их к двери, сделав из них упор, не позволяющий открыть снаружи. Вовремя! Тяжёлый удар сотряс доски, но «запор» устоял. Алёна развернулась, бросившись в дальний угол, туда, где когда-то стояла их Пятнышко, корова, кормившая всю их маленькую семью молоком. Конечно, сейчас хлев пустовал. Пираты забрали с собой всю живность и припасы, до которых добрались. Поэтому забравшись в предназначенный для неё участок, огороженный высокой и прочной оградой, Алёна никому не помешала. От Пятнышка остался только запах, да сено, разбросанное по полу. Девочка забилась в угол, закрыв глаза и принявшись истово молиться покровителю. Маленький медальон, собственноручно вырезанный отцом, висел на простенькой верёвочке на шее. Алёна сжала его в кулачке и горячо шептала слова. Она не знала настоящих молитв, поэтому просто просила, как умела, обращаясь к святым, как к обычным, пусть и более могущественным, взрослым: – Помогите мне, пожалуйста! Я буду хорошо себя вести, обещаю! Спасите меня, вы же добрые и справедливые! Я не хочу здесь… Удары в дверь продолжались. Монотонные, с одной и той же силой, с одинаковыми интервалами, они буквально вбивали ужас в каждую клеточку тела. Алёна шептала и шептала, не в силах остановиться. Любая сильная эмоция истощает нервную систему. Вот и ужас не может длиться вечно. В какой-то момент сознание просто устанавливает барьеры, отсекая избыточные переживания. Алёна, смертельно уставшая от событий последних часов, уснула под непрекращающийся грохот ломящегося в хлев мертвеца. Никаких сновидений не было. Девочке показалось, будто она просто закрыла глаза, а когда открыла, уже царила глубокая ночь. Спросонок Алёна пыталась сообразить, где находится и почему так тихо. «Тихо? Мертвец! Куда он делся? Неужели ушёл?» Страх шевельнулся в душе. Но теперь он перестал толкать на безумства, девочка привыкала к этому чувству. Чувствуя в мышцах слабую ломоту, поселившуюся после сна в не самой удобной позе, она потянулась, вглядываясь в сумрак. Глаза различали перекладины перегородки, разбросанное на полу сено, борта поильницы, жутковато выглядящие в лунном свете. «Свет? Откуда свет? Я же закрыла дверь!» Только теперь Алёна заметила то, что должна была заметить сразу. Дверь в хлев была открыта! Девочка невольно подалась вперёд, не веря своим глазам. Шорох сена под ней прозвучал похоронным колоколом. На этот тихий звук немедленно последовал ответ - глухое, нутряное рычание. И раздалось оно совсем рядом! Алёна едва успела отпрянуть, когда тяжёлое тело мертвеца врезалось в заграждение. Руки слепо махали в воздухе, пытаясь нащупать вожделенную добычу. Девочка тоненько завыла. Притихнувший было ужас вернулся во всей своей первозданной мощи. Алёна отшатнулась назад, вжимаясь в стену хлева. Пальцы, покрытые волдырями ожогов, плясали в нескольких сантиметрах от лица. Доски и жерди перегородки трещали под напором. Будь у мертвеца хоть капля мозгов, он отошёл бы назад, развернулся и прошёл в загон через дверь, которая находилась всего в шаге слева. Но нежить была лишена всякого соображения. Мертвец ломился прямо к цели, не понимая, что именно ему мешает и не пытаясь обойти препятствие. Сама Алёна мало чем отличалась от безмозглой нежити. Скованная страхом, она не могла отвести глаз от чудовища, что готово было сожрать её живьём. Она даже не пыталась убежать, ноги стали ватными и непослушными. В голове поселилась звенящая пустота. И в этой пустоте билась только одна мысль: – Спаси и сохрани… Спаси и сохрани… Спаси и сохрани… Доска треснула так громко, будто взорвали петарду. Пальцы мертвеца рывком приблизились, коснувшись щеки Алёны. Это холодное, липкое прикосновение сломало плотину. Девочка всхлипнула и рванулась в сторону. Рывок за шею остановил её. Не понимая, что происходит, Алёна слепо заколотила руками, словно её слабые удары могли что-то сделать. Глаза шарили по телу мертвеца, пока не зацепились за рукоять ножа, торчащую из-за пояса. Оружие! Простая мысль тут же воплотилась в действие. Алёна нырнула, хватая нож и вытаскивая его. После чего ударила в грудь мертвеца. Много ли силы в детских ручонках, ко всему прочему ослабленных голодом и невзгодами? Острие погрузилось лишь на сантиметр, не больше. А вот ответное нападение зомби оказалось намного более успешным. Холодные пальцы сомкнулись на тоненькой шее, сдавливая её стальными тисками. – Спаси… – прохрипела Алёна из последних сил, чувствуя, как по каплям из неё утекает жизнь. Перед темнеющим мысленным взором промелькнули немногочисленные события её короткой жизни. Промелькнули и исчезли. Все, кроме одного. Алёна как наяву увидела железного предводителя пиратов, его вычурную пугающую маску. Мысль о том, что смерть отца, похищение сестёр останутся неотмщёнными, воспламенила новое чувство. Ненависть! Чистая, незамутнённая ненависть овладела Алёной. Она подняла нож. Глаза её уже ничего не видели, а так она бы заметила, как вокруг заточенного лезвия появилось еле заметное багровое свечение. «Умри. Умри! УМРИ!» Нож воткнулся в мёртвую плоть, легко пройдя через неё, погрузившись до рукояти. Ещё удар! Ещё удар! Ещё удар! Алёна вонзала нож раз за разом, не замечая, что пальцы мертвеца уже не сжимают её горло, не чувствуя крови, брызжущей из ран. Она просто била, уничтожая свой страх, свои сомнения, свою разрушенную жизнь. Уничтожая всё плохое, что навалилось на неё в последние дни. Борт пузатого торговца, названного «Милостью небес», мягко стукнул о доски причала. В тот же миг с него на пристань спрыгнули два мужчины. Один, коренастый и низкий, второй – высокий и худой были неуловимо похожи той грацией, что присуща опытным бойцам. Низкого звали Андреем, а его приятеля – Гришкой. Эта пара уже много лет ходила в охране у купца и привыкла прикрывать друг другу спины. Непорядок в деревне Калиново команда «Милости» заметила ещё издали. Дым от сгоревших изб уже почти не поднимался, но чёрные остовы сгоревших зданий остались ясно видимым признаком серьёзных неприятностей. – Никого не видать, - заметил Гришка, перехватывая рукоять боевого топора привычным движением. – Ага. Нехороший признак. Погорельцам помощь нужна. Должны были заметить нас уже давно, – отозвался Андрей. Он был вооружён мечом. В прошлой жизни Андрей был воином и клинок достался ему в числе немногочисленных пожитков, когда он вышел в отставку по возрасту. Седина уже не оставила ему ни одного волоса, но глаз оставался зорким, а рука – твёрдой. Поэтому сейчас Андрей и промышлял в охране, зарабатывал «на старость». – Держись рядом и смотри в оба, – скомандовал ветеран своему более молодому напарнику. Гришка привычно хмыкнул, ускоряя шаг. Осторожность приятеля всегда претила горячей натуре, но он признавал за ним право командовать. Тем более, что несколько раз именно холодная голова Андрея спасала им жизни. Два охранника поднялись по дороге, выйдя на окраину деревни. Открывшаяся их взглядам разруха уничтожила последние сомнения. Никого живого в Калиново не осталось. Всюду были только руины. И никаких следов восстановительных работ. Вообще никакого движения, кроме… – Святые угодники, это что за хрень? – воскликнул Гришка, отступая на шаг. Слева, из зарослей бурьяна, вышел деревенский житель. Вот только он явно был не в самой лучшей форме. Грязная одежда, измазанное сажей лицо и… – Чего это он? Перепил, что ли, с горя? – спросил Гришка. Голос молодого охранника дрогнул, выдавая страх. Вызванный, в первую очередь, непониманием происходящего. А вот Андрей всё понял с первого взгляда. – Назад! Это мертвяк! – Чего? Какой-такой… Гришка проглотил остаток фразы, заметив признаки, которые подтверждали слова напарника. – Уходить надо. Если здесь мертвецы ходят, то живых точно не осталось. Сюда отряд бойцов нужен со жрецом али некромантом, – заметил Андрей. – Уходим! Ветеран повернулся и застыл. Перед ним, на той дороге, где они прошли полминуты назад, стояла маленькая девочка. Рваное платьице, растрёпанные рыжие волосы, запавшие глаза, в которых плескалась беспредельная тьма. И окровавленный нож, выставленный перед собой в направлении воинов. – Привет, девочка. Ты откуда такая взялась? – мягким голосом спросил Андрей. Одновременно он махал рукой напарнику, чтобы тот сохранял молчание. Стоит отдать должное, Гришка понял всё правильно. Девочка нахмурилась, не издавая ни звука. Ветеран опустил меч, показывая мирные намерения. – Как тебя зовут? На этот раз смысл вопроса, похоже, дошёл до крохи. Она облизала потрескавшиеся губы и еле слышно ответила: – Алёна. – Алёна? Какое хорошее имя! А фамилия есть? Кто твои родители? Девчушка отрицательно помотала головой. Андрей кивнул, принимая ответ. – Просто Алёна. Из Калиново. – Калинова Алёна, – неожиданно встрял в беседу Гришка. Ветеран цыкнул на напарника. Тот смущённо хмыкнул, но заткнулся. Алёна же стояла всё в той же напряжённой позе. – Тебе нельзя здесь оставаться, Алёна. Пойдёшь с нами? – С вами? Куда? – На корабль. Мы отвезём тебя на большую землю. И других. Кто-то же ещё остался? Девчушка помотала головой. Ветеран поспешил продолжить беседу, чтобы не акцентировать внимание на неприятном факте. Хотя мысль о том, как маленькая девочка выжила в одиночку, царапнула в сознании. – Тебе надо пойти с нами. Тебе одной здесь… Не выжить. Андрей хотел сказать эти слова, но взгляд на оружие девочки и тот факт, что она всё ещё оставалась жива, почему-то лишил их смысла. Ветеран прокашлялся и закончил: – Мертвецы… Здесь опытные воины нужны, чтобы убить их. – А ты? Андрей опешил. – Что я? – Ты – опытный? – Да. Конечно. Но я же один… – Научишь меня? Требовательный взгляд жёг, казалось, саму душу ветерана. Андрей понял, что не сможет дать другого ответа. – Научу. Алёна улыбнулась и опустила нож. Убрав оружие, она протянула Андрею руку. Тот машинально шагнул к девочке и взял её. Алёна шмыгнула носом и спросила: – Пошли? – Ага. На корабль возвращались трое. Двое опытных воинов и маленькая девчушка, уже пережившая такие ужасы, что не каждому взрослому были по плечу. Алёна шагала по земле босыми ногами, но в далёком будущем эти невесомые шаги отдавались грозной поступью витязя Лиги. Будущий воин Света начинал своё долгое восхождение к своей судьбе. К судьбе и праведному отмщению…
  10. Драккан

    Вечность мести. Пролог

    Маленькая рыжеволосая девочка в простеньком льняном платьице бежала прочь от деревни. Крупные слёзы катились, оставляя светлые дорожки на перепачканном грязью лице. Длинные косы били по спине, словно подталкивая её бежать ещё быстрее, вырваться за пределы обыденности и беспредельной скуки. В свои десять лет Алёна уже успела искренне возненавидеть Калиново, свою родную деревню. Расположенная на небольшом аллоде, где кроме небольшого поселения, полей и лугов вокруг, разместился только лесок да озеро, она представляла собой уголок тихой, пасторальной Лиги. Торговые пути проходили в стороне, а война и катаклизмы и вовсе представляли собой нечто вроде страшных сказок, какими родители пугают непослушных детей. Нет, гости в Калиново, разумеется, бывали. Купцы, что заходили к ним на пузатых кораблях за выращенной пшеницей да мясом. Каждый такой приезд становился настоящим праздником для местных жителей. Алёна мечтала совсем о другой жизни. Узнав, что за пределами их крохотного участка суши имеются огромные пространства, где живут, влюбляются, делают всякие разные вещи огромное количество людей, гибберлингов, эльфов, других рас и народов, она всем сердцем воспылала увидеть этот безграничный мир собственными глазами. Вот только ни родители, ни другие жители деревни не восприняли её мечтания всерьёз. Более того, они просто высмеяли их! С тех пор и поселилась в душе Алёны обида. А желание вырваться из Выселок усилилось до крайнего предела. Остальные деревенские были вполне довольны своей мирной, тихой жизнью. Не видя ничего плохого в отсутствии приключений, они возделывали землю, выращивали скотину, женились, рожали детей. Жили самой обычной жизнью. От которой Алёнку, несмотря на очень юный возраст, уже порядком тошнило. Ноги вынесли её на край аллода. Девочка упала на траву, вытирая кулачками катящиеся ручьём слёзы. Даже ласковые слова мамы, которыми она почти каждый день утешала её, не могли разогнать вечную тоску девочки. Она чувствовала себя запертым в клетку щенком, которого никак не выпускают погулять. Впереди переливался и мерцал всеми цветами Астрал. Алёна смотрела на его красоту, не отрываясь. Постепенно гамма цветового хаоса смещалась к более тёмной, холодной. Девочка знала, что это означает. Приближалась астральная буря. Мощные силы будут разрывать реальность на части. Горе тем корабелам, что окажутся рядом – не всякий корабль может выстоять в схватке со столь могущественной стихией! Алёне же, как и другим, живущим на твёрдой земле, ничто не угрожало. Астрал был тем, на что она могла только смотреть, не более. Поднялся ветер. Несмотря на то, что буря бушевала в Астрале, она всё же влияла на погоду в Калиново. Алёна поднялась на ноги, вытягивая руки в стороны. Лёгкий ветерок набрал силу, ощутимо подталкивая в спину. Девочка закрыла глаза, представляя себя птицей. Стоит слегка взмахнуть крыльями и невесомое тельце взмоет в воздух, к свободе! Потешив себя некоторое время этими фантазиями, Алёна вытерла остатки слёз и поплелась обратно в деревню. Прошло уже больше часа, как она убежала из деревни. Дома ждёт взбучка за непрополотую морковку, за то, что старшему брату пришлось в одиночку ухаживать за коровой. Отец будет хмуро смотреть на неё, качая головой, а на лице мамы снова появится это выражение горькой обиды. Алёна замотала головой. Она ни в чём не виновата! Это не она придумала себе такую мечту! Что ей делать, если все деревенские хлопоты нагоняют только тоску, а сердце рвётся вдаль, навстречу приключениям? Дойдя до околицы, девочка почувствовала что-то неладное. Во-первых, ветер, уже утративший силу, но всё ещё ощутимый, нёс запах гари. Не дым очага, приправленный ароматами еды, а именно гари. Учитывая, что дома в деревне были сплошь деревянными, одно это зародило в сердце беспокойство. Во-вторых, не было слышно привычных звуков – лая собак, кудахтанья кур, разговоров соседских кумушек. Алёна возвращалась поздно, но не настолько, чтобы все уже улеглись спать. Сердце в груди заколотилось чаще, ладони вспотели. Девочка подбежала к забору и осторожно, вдоль него, начала красться вперёд. Почему-то вдруг захотелось увидеть маму, уткнуться ей лицом в подол и со слезами попросить прощения. Пройдя крайний ряд домов, Алёна оказалась на дороге, ведущей к центру деревни. Их дом находился на другом конце, поэтому маршрут через площадь был самым коротким. Вот только девочке никак не хотелось идти туда. Открытое пространство внезапно стало казаться смертельной ловушкой. Поразмыслив секунду, девчушка пролезла через дыру в заборе, оказавшись во дворе старухи Авдотьевны. Вредная одинокая бабка, которая на дух не переносила детей и всегда ругалась, когда те играли рядом с её домом. А уж поймай она кого у себя во дворе – тут уж одними словами не отделаешься. Алёна до сих пор помнила, как старая карга отхлестала её крапивой в прошлом году. И ладно бы за дело, так ведь просто за то, что взяла несколько ягод малины с куста, растущего на краю участка. Ветки свисали наружу, за забор, но вредная бабка не вняла детским объяснениям. Ещё и маме наябедничала. Сейчас, в этой странной тишине, возможность «отведать» крапивы не казалась Алёне чем-то страшным. Девочка скользнула в густую тень и начала красться к дому. Она почти добралась до бревенчатой стены, когда входная дверь избы скрипнула, открываясь. Не отдавая себе отчёта, девочка метнулась к стене, вжимаясь в неё и стараясь превратиться в невидимку. Она уже подбирала слова, чтобы объяснить своё присутствие в чужом дворе, когда её взгляд зацепился за силуэт того, кто вышел на улицу. Высокий, раза в два, а то и три, больше Алёны, гигант. Широченные плечи, огромная голова, руки – ни один мужчина в деревне не мог похвастаться такими впечатляющими размерами. Незнакомец сделал шаг, оказавшись на свету. Алёна едва успела зажать рот ладонью, чтобы не завизжать от страха. Серая кожа, огромные клыки, выступающая челюсть – орк! «Откуда он здесь? Его не должно быть здесь! Орки живут в Империи! Оркам здесь быть нельзя!» Взгляд скользнул ниже и обнаружил ещё более жуткий факт. Чужак держал в руке топор. И его тёмное лезвие покрывали свежие красные пятна. До Алёны не сразу дошёл смысл увиденного. Когда же скованный ужасом мозг сумел обработать информацию, девочка едва не задала стрекача. Алёна осталась на месте только потому, что ноги от страха стали ватными и не слушались. Убийца не заметил крохи, притаившейся в тени. Он что-то прорычал глухо и пошёл прочь. Его тяжёлая поступь сотрясала землю. Алёна дрожала как осиновый лист ещё целую минуту после ухода орка. Преступную слабость удалось превозмочь только после всплывших мыслей о родных. На подгибающихся ногах, стараясь держаться укромных мест, девочка поспешила к дому. Прежняя тишина, что насторожила Алёну ранее, ушла. Звуки снова вернулись в деревню, но от этого стало только страшнее. Перепугано кудахтали куры, которых тащили прочь из тёплого курятника, слышались грубые голоса и смех чужаков, хозяйничающих в деревенских избах, пару раз даже послышался истошный женский крик. Страх становился всё сильнее, перед глазами темнело. Алёна ускоряла шаг, забывая об осторожности, пока не перешла на бег. Она добежала до ограды, на полном ходу врезавшись в нестроганые доски. В щель между ними Алёна увидела отца. Он стоял, широко расставив ноги, и держал перед собой топор. Девочка много раз видела, как папа рубил им дрова. Её всегда восхищала та лёгкость, с которой он орудовал этим тяжёлым инструментом, как разлетались в разные стороны поленья от его ударов. Сейчас топор был взят с другой целью. Напротив отца, в паре шагов, стоял высокий мужчина с длинными чёрными волосами. Кривая ухмылка, тонкие усики, смуглая кожа - он был полной противоположностью деревенским парням. Яркая красная шёлковая рубаха незнакомца уже была запачкана грязью. – Не желаешь униматься, деревенщина? – хриплым голосом выкрикнул пират, покачивая саблей. Отец ничего не ответил, лишь крепче сжав оружие в руках. Алёна с ужасом обнаружила, что по его серой рубахе из длинной раны в боку течёт кровь. Девочка зажала рот ладонью, чувствуя, как страх снова начинает брать верх над ней. Папа всегда казался ей таким сильным, таким… несокрушимым. Даже Кувалда, деревенский кузнец, побаивался его. А тот был раза в полтора крупнее отца. – Что ж, тогда ты будешь умирать медленно! – выкрикнул красавчик, бросаясь в атаку. Сабля выписывала причудливые фигуры, плетя смертоносную паутину. Что мог противопоставить такому мастерству простой деревенский мужик, вооружённый лишь топором? Ничего. Но за спиной стояла жена и две дочки. – Сдохни! – выкрикнул глава семейства, ринувшись на пирата. Он не мог отразить удара, да и не собирался, честно говоря. Всё, что ему было нужно – забрать врага с собой. И это удалось в полной мере. Сабля рубанула слева, прорубив предплечье до кости, но в ответ острие топора ударило в грудь. Противный хруст заставил Алёну вздрогнуть. Она даже прикрыла глаза, чтобы не видеть этого. – Какая трогательная сцена! Не думал, что среди этих бесхребетных деревенщин найдётся хоть один смельчак, который рискнёт оказать сопротивление. Алёна открыла глаза. Говоривший оказался ещё более странным, чем орк, увиденный не так давно. Высокий, худой, он выглядел странным набором из железок и живой плоти. Железные руки, ноги, странная маска, багровая с золотом, закрывающая лицо. Девочке никогда не приходилось раньше слышать ни о ком подобном. За спиной стояли и другие чужаки, но этот совершенно точно был главным. Железный незнакомец поднял правую руку и сделал еле заметный жест пальцами. Послышался лязг, и из-за его спины вышло чудовище. Выкованное из металла насекомое, скорпион. Только высотой в полтора метра, да вооружённое дисковыми пилами на передних конечностях! Ещё одно движение пальцев – и монстр, семеня стальными лапками, ринулся в атаку. Отец, левая рука которого уже безвольно висела вдоль тела, попытался остановить чудовище, но то даже не заметило жалкой попытки. Пилы взвизгнули, набирая обороты. Алёна зажмурилась, не в силах совладать с болью. Короткий крик боли сменился бульканьем, а после наступила тишина. – Заберите женщину и детей. Трупы отнесите на площадь. И обыщите дома! Наверняка есть хитрецы, прячущиеся в подвалах. Живо! Услышав эти слова, Алёна поняла, что надо бежать. Родная деревня из тихого и мирного места в одну секунду стала самым опасным уголком аллода. Девчушка отступила назад, развернулась и кинулась прочь. Она не выбирала маршрута, желая лишь оказаться как можно дальше от деревни. Перед глазами стояла картина отца, лежащего в пыли, с невидящим остекленевшим взглядом, устремлённым в небо. Укрытие Алёна нашла в лесу. Там имелась неприметная землянка, выкопанная мальчишками года три назад. Раньше девочка ни за что не осмелилась бы зайти сюда, остерегаясь взбучки, но сегодня ситуация изменилась. Некому было её наказывать. Все, кто мог это сделать, остались в деревне. Только на следующее утро Алёна рискнула выбраться на воздух. Перекусив найденными в землянке сухарями, девочка прокралась на опушку леса и обнаружила, что родная деревня перестала существовать. Столбы дыма поднимались от остовов сгоревших домов. Повсюду виднелись обвиняюще устремлённые в небо трубы печей, покрытые пеплом. Слёзы снова хлынули ручьём. Алёна не могла себе даже представить, что разрушение деревни может стать для неё таким потрясением. Целых два дня девочка провела в лесу, практически не выбираясь из землянки. Все услышанные от взрослых страшилки оживали в памяти, превращая безопасное, в принципе, место в обитель жутких зверей и чудовищ. Ещё пару дней назад Алёна ходила за земляникой одна, без всякого присмотра. И без тени страха. Теперь же каждое дерево, каждый куст скрывали собой зубастых зверей и жутких чудовищ. Ночи несли с собой другие страхи. Стоило только Алёне закрыть глаза, как железный человек в маске поднимал руку, вызывая своего визжащего слугу. Скорпион кидался на неё, но за миг до того, как заляпанные кровью орудия убийства касались её тела, девочка просыпалась. В холодном поту, с бешено бьющимся сердцем. Жизнь превратилась в непрекращающийся кошмар. Страх днём, ужас ночью. Через пару дней к ним присоединился голод. На третий день Алёна рискнула выбраться из убежища, чтобы попытаться найти пищу. Поляна, усыпанная земляникой, частично утолила огонь в желудке, но не затушила его полностью. Требовалось нечто более существенное. Настоящая пища, которую можно было добыть только в одном месте. В сгоревшей дотла деревне, в подполье могло что-нибудь сохраниться. Но на то, чтобы рискнуть войти в сгоревшее поселение, требовалась немалая смелость. Прошла почти неделя, прежде чем Алёна собралась с духом и рискнула направиться туда. К этому времени чувство голода стало почти привычным и даже несколько притупилось. Правда, платой за привычку стала слабость. И без того не отличавшаяся большой физической силой и выносливостью, Алёна превратилась в почти беспомощное создание. В деревню девочка вошла на рассвете. Ночь по-прежнему была слишком страшной. Солнечный же свет, пусть и немного, но рассеивал это чувство. Она прокралась через поля, на которых уже начала вызревать пшеница. В памяти всплыли образы деревенских, вместе выходящих на сбор урожая. В этом году никого не будет. Пшеница перезреет, тяжёлые колосья сбросят зёрна в почву. Все труды пропадут даром. А через несколько лет сорняки захватят эти земли, не оставив даже следа от золотого полотна деревенских полей. Сожаление о потере урожая прошло по краю сознания. Алёна была ещё слишком мала, чтобы в полной мере осознать тягость этих событий, тем более в далёкой перспективе. Девчушку волновал собственный желудок, настойчиво требующий еды, да опасности, таящиеся в деревне. Она кралась по остывшим углям и пеплу, вертя головой во все стороны. Странные, неприятные запахи толкаясь, проникали в нос, заставляя морщиться. Алёна и сама не знала, чего боится и кого опасается. Пираты совершенно точно ушли с аллода уже давно, но почему-то от этой мысли не становилось легче. Слабый шорох откуда-то слева заставил Алину замереть. Когда же ей пришла в голову мысль, что она стоит прямо на дороге, открытая всем ветрам и взглядам, девочка тихой мышкой шмыгнула в сторону колодезного сруба. Его прохладные брёвна остались нетронутыми огнём в силу удалённости от основных построек. Подождав несколько секунд, Алина осторожно выглянула, пытаясь определить источник напугавшего её шума. Груда обгорелых брёвен, оставшаяся от избы, закрывала обзор. Но именно там находилось нечто, нарушившее могильную тишину деревни. Девочка напряжённо вглядывалась и вслушивалась, готовая бежать сломя голову. Но когда на глаза показалась медленно шагающая фигура толстяка Коваля, Алину буквально парализовало от ужаса. В прежней жизни толстый весельчак всегда при встрече давал ребятишкам какую-нибудь сладость или, на худой конец, сухарик. Теперь же, глядя за перемазанного сажей, в изорванной рубахе мужчину, никакого желания подходить к нему не появлялось. Скорее уж, наоборот. Дело было в цвете кожи, она стала серо-синей, с неприятными зелёными пятнами различного размера. Лицо и без того пухлое при жизни, раздулось ещё сильнее, словно распираемое чем-то изнутри. Коваль совершенно точно был мёртв. Алёне никогда не приходилось видеть усопших, но сейчас сомнений в своём выводе у неё не имелось никаких. И мертвец двигался! Шагал, приволакивая правую ногу, шатаясь и раскачиваясь, но двигался! Глухой, еле слышный горловой звук. От него всё тело девочки покрылось мурашками. А спустя ещё секунду ветерок поменял направление, и Алёну, укрывшуюся за колодцем, накрыла удушливая волна невыносимой вони. К такому девочка не была готова. Пустой желудок спазматически сократился, не в силах вытолкнуть из себя ничего. А вот звук, невольно вырвавшийся из-за этого спазма, прозвучал оглушительно громко. Алёна зажала рот ладонью, нырнув за укрытие. Спустя две секунды, преодолевая липкий ужас, она выглянула снова. Надежда на то, что мертвец не услышал, рухнула сразу. Незрячие бельма глаз смотрели прямо на неё, да и сменившееся направление движения подтверждало факт обнаружения. Алёна взвизгнула, не в силах больше сдерживать рвущийся ужас, вскочила и побежала прочь. Не давая себе отчёта, девчушка мчалась к родному дому. Тот факт, что от него наверняка остались лишь головёшки, ничего не менял. Да и вряд ли сама Алёна осознавала, куда именно бежит. Ей просто хотелось оказаться как можно дальше от мёртвого толстяка. Шум далеко разносился над молчащими руинами деревни. Коваль оказался не единственным представителем нежити, оставшимся после налёта пиратов. Бегущая сломя голову Алёна различала круглыми от страха глазами поднимающихся то справа, то слева бывших соседей. Их было много, не меньше дюжины. Под ногу подвернулся камень, Алёна споткнулась и пролетев больше метра, упала навзничь. Облако пепла поднялось, скрывая всё вокруг. Девочка закашлялась, пытаясь сквозь выступившие слёзы разглядеть хоть что-то. Но облако не давало видеть дальше протянутой руки. А вот звуки пепел не задерживал, поэтому девочка чётко различила жуткий голос ещё одного зомби. От падения голова немного кружилась, поэтому откуда доносился рык, оставалось непонятным. Она застыла на месте, как мышонок, увидевший кошку, в нелепой попытке остаться незамеченной. Постепенно облако рассеивалось, и она начала различать окружающее. Алёна поднялась на ноги. Взгляд различал обугленные стены, частокол, хлев, по странному стечению обстоятельств почти не тронутый огнём. Тень узнавания мелькнула в сознании, тут же превратившись в уверенность. Она добралась до родного дома! Хотя, к слову, от самой избы остались лишь несколько брёвен, да дверь, висящая на одной петле. А перед ней стоял, раскачиваясь и расставляя руки, чёрный от грязи мертвец. Ослепительно белые на перепачканном лице глаза смотрели прямо на девчушку. Сзади приближались другие зомби, поэтому сознание, тонущее в океане паники, не придумало ничего лучшего, чем укрыться в хлеву. Взвизгнув, Алёна бросилась к укрытию, не обращая внимания на боль в ушибленной ноге. Шмыгнув в узкую щель, она тут же захлопнула дверь, вертя головой в поисках способа запереть её хоть чем-то. На глаза попались старые грабли. Подхватив их, Алёна приставила их к двери, сделав из них упор, не позволяющий открыть снаружи. Вовремя! Тяжёлый удар сотряс доски, но «запор» устоял. Алёна развернулась, бросившись в дальний угол, туда, где когда-то стояла их Пятнышко, корова, кормившая всю их маленькую семью молоком. Конечно, сейчас хлев пустовал. Пираты забрали с собой всю живность и припасы, до которых добрались. Поэтому забравшись в предназначенный для неё участок, огороженный высокой и прочной оградой, Алёна никому не помешала. От Пятнышка остался только запах, да сено, разбросанное по полу. Девочка забилась в угол, закрыв глаза и принявшись истово молиться покровителю. Маленький медальон, собственноручно вырезанный отцом, висел на простенькой верёвочке на шее. Алёна сжала его в кулачке и горячо шептала слова. Она не знала настоящих молитв, поэтому просто просила, как умела, обращаясь к святым, как к обычным, пусть и более могущественным, взрослым: – Помогите мне, пожалуйста! Я буду хорошо себя вести, обещаю! Спасите меня, вы же добрые и справедливые! Я не хочу здесь… Удары в дверь продолжались. Монотонные, с одной и той же силой, с одинаковыми интервалами, они буквально вбивали ужас в каждую клеточку тела. Алёна шептала и шептала, не в силах остановиться. Любая сильная эмоция истощает нервную систему. Вот и ужас не может длиться вечно. В какой-то момент сознание просто устанавливает барьеры, отсекая избыточные переживания. Алёна, смертельно уставшая от событий последних часов, уснула под непрекращающийся грохот ломящегося в хлев мертвеца. Никаких сновидений не было. Девочке показалось, будто она просто закрыла глаза, а когда открыла, уже царила глубокая ночь. Спросонок Алёна пыталась сообразить, где находится и почему так тихо. «Тихо? Мертвец! Куда он делся? Неужели ушёл?» Страх шевельнулся в душе. Но теперь он перестал толкать на безумства, девочка привыкала к этому чувству. Чувствуя в мышцах слабую ломоту, поселившуюся после сна в не самой удобной позе, она потянулась, вглядываясь в сумрак. Глаза различали перекладины перегородки, разбросанное на полу сено, борта поильницы, жутковато выглядящие в лунном свете. «Свет? Откуда свет? Я же закрыла дверь!» Только теперь Алёна заметила то, что должна была заметить сразу. Дверь в хлев была открыта! Девочка невольно подалась вперёд, не веря своим глазам. Шорох сена под ней прозвучал похоронным колоколом. На этот тихий звук немедленно последовал ответ - глухое, нутряное рычание. И раздалось оно совсем рядом! Алёна едва успела отпрянуть, когда тяжёлое тело мертвеца врезалось в заграждение. Руки слепо махали в воздухе, пытаясь нащупать вожделенную добычу. Девочка тоненько завыла. Притихнувший было ужас вернулся во всей своей первозданной мощи. Алёна отшатнулась назад, вжимаясь в стену хлева. Пальцы, покрытые волдырями ожогов, плясали в нескольких сантиметрах от лица. Доски и жерди перегородки трещали под напором. Будь у мертвеца хоть капля мозгов, он отошёл бы назад, развернулся и прошёл в загон через дверь, которая находилась всего в шаге слева. Но нежить была лишена всякого соображения. Мертвец ломился прямо к цели, не понимая, что именно ему мешает и не пытаясь обойти препятствие. Сама Алёна мало чем отличалась от безмозглой нежити. Скованная страхом, она не могла отвести глаз от чудовища, что готово было сожрать её живьём. Она даже не пыталась убежать, ноги стали ватными и непослушными. В голове поселилась звенящая пустота. И в этой пустоте билась только одна мысль: – Спаси и сохрани… Спаси и сохрани… Спаси и сохрани… Доска треснула так громко, будто взорвали петарду. Пальцы мертвеца рывком приблизились, коснувшись щеки Алёны. Это холодное, липкое прикосновение сломало плотину. Девочка всхлипнула и рванулась в сторону. Рывок за шею остановил её. Не понимая, что происходит, Алёна слепо заколотила руками, словно её слабые удары могли что-то сделать. Глаза шарили по телу мертвеца, пока не зацепились за рукоять ножа, торчащую из-за пояса. Оружие! Простая мысль тут же воплотилась в действие. Алёна нырнула, хватая нож и вытаскивая его. После чего ударила в грудь мертвеца. Много ли силы в детских ручонках, ко всему прочему ослабленных голодом и невзгодами? Острие погрузилось лишь на сантиметр, не больше. А вот ответное нападение зомби оказалось намного более успешным. Холодные пальцы сомкнулись на тоненькой шее, сдавливая её стальными тисками. – Спаси… – прохрипела Алёна из последних сил, чувствуя, как по каплям из неё утекает жизнь. Перед темнеющим мысленным взором промелькнули немногочисленные события её короткой жизни. Промелькнули и исчезли. Все, кроме одного. Алёна как наяву увидела железного предводителя пиратов, его вычурную пугающую маску. Мысль о том, что смерть отца, похищение сестёр останутся неотмщёнными, воспламенила новое чувство. Ненависть! Чистая, незамутнённая ненависть овладела Алёной. Она подняла нож. Глаза её уже ничего не видели, а так она бы заметила, как вокруг заточенного лезвия появилось еле заметное багровое свечение. «Умри. Умри! УМРИ!» Нож воткнулся в мёртвую плоть, легко пройдя через неё, погрузившись до рукояти. Ещё удар! Ещё удар! Ещё удар! Алёна вонзала нож раз за разом, не замечая, что пальцы мертвеца уже не сжимают её горло, не чувствуя крови, брызжущей из ран. Она просто била, уничтожая свой страх, свои сомнения, свою разрушенную жизнь. Уничтожая всё плохое, что навалилось на неё в последние дни. Борт пузатого торговца, названного «Милостью небес», мягко стукнул о доски причала. В тот же миг с него на пристань спрыгнули два мужчины. Один, коренастый и низкий, второй – высокий и худой были неуловимо похожи той грацией, что присуща опытным бойцам. Низкого звали Андреем, а его приятеля – Гришкой. Эта пара уже много лет ходила в охране у купца и привыкла прикрывать друг другу спины. Непорядок в деревне Калиново команда «Милости» заметила ещё издали. Дым от сгоревших изб уже почти не поднимался, но чёрные остовы сгоревших зданий остались ясно видимым признаком серьёзных неприятностей. – Никого не видать, - заметил Гришка, перехватывая рукоять боевого топора привычным движением. – Ага. Нехороший признак. Погорельцам помощь нужна. Должны были заметить нас уже давно, – отозвался Андрей. Он был вооружён мечом. В прошлой жизни Андрей был воином и клинок достался ему в числе немногочисленных пожитков, когда он вышел в отставку по возрасту. Седина уже не оставила ему ни одного волоса, но глаз оставался зорким, а рука – твёрдой. Поэтому сейчас Андрей и промышлял в охране, зарабатывал «на старость». – Держись рядом и смотри в оба, – скомандовал ветеран своему более молодому напарнику. Гришка привычно хмыкнул, ускоряя шаг. Осторожность приятеля всегда претила горячей натуре, но он признавал за ним право командовать. Тем более, что несколько раз именно холодная голова Андрея спасала им жизни. Два охранника поднялись по дороге, выйдя на окраину деревни. Открывшаяся их взглядам разруха уничтожила последние сомнения. Никого живого в Калиново не осталось. Всюду были только руины. И никаких следов восстановительных работ. Вообще никакого движения, кроме… – Святые угодники, это что за хрень? – воскликнул Гришка, отступая на шаг. Слева, из зарослей бурьяна, вышел деревенский житель. Вот только он явно был не в самой лучшей форме. Грязная одежда, измазанное сажей лицо и… – Чего это он? Перепил, что ли, с горя? – спросил Гришка. Голос молодого охранника дрогнул, выдавая страх. Вызванный, в первую очередь, непониманием происходящего. А вот Андрей всё понял с первого взгляда. – Назад! Это мертвяк! – Чего? Какой-такой… Гришка проглотил остаток фразы, заметив признаки, которые подтверждали слова напарника. – Уходить надо. Если здесь мертвецы ходят, то живых точно не осталось. Сюда отряд бойцов нужен со жрецом али некромантом, – заметил Андрей. – Уходим! Ветеран повернулся и застыл. Перед ним, на той дороге, где они прошли полминуты назад, стояла маленькая девочка. Рваное платьице, растрёпанные рыжие волосы, запавшие глаза, в которых плескалась беспредельная тьма. И окровавленный нож, выставленный перед собой в направлении воинов. – Привет, девочка. Ты откуда такая взялась? – мягким голосом спросил Андрей. Одновременно он махал рукой напарнику, чтобы тот сохранял молчание. Стоит отдать должное, Гришка понял всё правильно. Девочка нахмурилась, не издавая ни звука. Ветеран опустил меч, показывая мирные намерения. – Как тебя зовут? На этот раз смысл вопроса, похоже, дошёл до крохи. Она облизала потрескавшиеся губы и еле слышно ответила: – Алёна. – Алёна? Какое хорошее имя! А фамилия есть? Кто твои родители? Девчушка отрицательно помотала головой. Андрей кивнул, принимая ответ. – Просто Алёна. Из Калиново. – Калинова Алёна, – неожиданно встрял в беседу Гришка. Ветеран цыкнул на напарника. Тот смущённо хмыкнул, но заткнулся. Алёна же стояла всё в той же напряжённой позе. – Тебе нельзя здесь оставаться, Алёна. Пойдёшь с нами? – С вами? Куда? – На корабль. Мы отвезём тебя на большую землю. И других. Кто-то же ещё остался? Девчушка помотала головой. Ветеран поспешил продолжить беседу, чтобы не акцентировать внимание на неприятном факте. Хотя мысль о том, как маленькая девочка выжила в одиночку, царапнула в сознании. – Тебе надо пойти с нами. Тебе одной здесь… Не выжить. Андрей хотел сказать эти слова, но взгляд на оружие девочки и тот факт, что она всё ещё оставалась жива, почему-то лишил их смысла. Ветеран прокашлялся и закончил: – Мертвецы… Здесь опытные воины нужны, чтобы убить их. – А ты? Андрей опешил. – Что я? – Ты – опытный? – Да. Конечно. Но я же один… – Научишь меня? Требовательный взгляд жёг, казалось, саму душу ветерана. Андрей понял, что не сможет дать другого ответа. – Научу. Алёна улыбнулась и опустила нож. Убрав оружие, она протянула Андрею руку. Тот машинально шагнул к девочке и взял её. Алёна шмыгнула носом и спросила: – Пошли? – Ага. На корабль возвращались трое. Двое опытных воинов и маленькая девчушка, уже пережившая такие ужасы, что не каждому взрослому были по плечу. Алёна шагала по земле босыми ногами, но в далёком будущем эти невесомые шаги отдавались грозной поступью витязя Лиги. Будущий воин Света начинал своё долгое восхождение к своей судьбе. К судьбе и праведному отмщению… Просмотреть полную запись