Драккан

User
  • Content Count

    21
  • Joined

  • Last visited

  • Days Won

    3

Recent Profile Visitors

The recent visitors block is disabled and is not being shown to other users.

  1. Хорошие события? Так в санатории отдохнула же, разве мало?)
  2. Часть 1. «Бабочки в животе» Ласковое летнее солнце гладило лучами зелёную лужайку, в центре которой размещался крохотный мраморный фонтан. Выпрыгнувшая из высокой волны рыбка пускала струйку воды, разбивающуюся в бриллиантовые брызги. Алёна сидела на бортике бассейна, наслаждаясь контрастом прохлады водной пыли и жара дневного светила. Хотя наслаждение это за те две недели, что она уже провела здесь, порядком осточертело. Девушка сидела с мрачным выражением на красивом лице и размышляла, сколько человек ей нужно убить, чтобы вырваться из этой темницы. Санаторий «Соловьиная трель» относился к числу элитных заведений. И не зря. Каждая деталь окружающей обстановки, начиная с небольших, но очень роскошных бревенчатых домиков для постояльцев до идеально ровно подстриженных розовых кустов в полный голос кричала о богатстве и достатке. Тот факт, что безродная девчонка, у которой из всего имущества имелась только кольчуга да булава, попала сюда, можно было назвать чудом. И тем, кто устроил это самое чудо, был купец Коновалов. После уничтожения некроманта-вампира их несколько поредевший отряд почти без приключений вернулся в цивилизацию. С грузом золота, разумеется. Раненая и измотанная до смерти Алёна думала, что в этот момент они расстанутся. Ожиданиям её так и не суждено было сбыться. Коновалов почему-то посчитал себя обязанным. А быть должником купец ой как не любил. От дополнительного денежного вознаграждения Алёна решительно отказалась, объяснив тем, что она нанималась за конкретную сумму и ни на какую премию не согласится. Так что купцу пришлось поднапрячь голову, чтобы найти выход. Результатом размышлений и стала «ссылка» в санаторий. Разумеется, официальной причиной являлось восстановление здоровья пострадавшей девушки. Будучи наивной малолеткой, Алёна согласилась. О чём пожалела уже через несколько дней. Нет, здоровье здесь поправляли и весьма эффективно. Но заняться в санатории было решительно нечем! Не привыкла Алёна сидеть без дела, а валяться на солнышке, читая бульварную книжку или болтая с подружками об очередной коллекции платьев или мужиках — на такое она не пошла бы даже под угрозой смерти. Так что смертельная тоска охватила девушку на четвёртый день. После чего ею было принято решение покинуть гостеприимные стены санатория. Не вышло. Оказалось, что санаторий является закрытой структурой и просто так выйти из него нельзя. Охранники вежливо завернули девушку обратно. Алёна попыталась было поговорить с начальницей, старой сухой старушенцией с розовыми волосами, но та наотрез отказалась выпускать раненую. — Мы отвечаем за ваше здоровье, милочка. И отпустим только после того, как врачи засвидетельствуют его полное восстановление. Наш санаторий гордится своей репутацией и разрушать её из-за ваших сиюминутных капризов не собирается. Пришлось отступить. Силовой сценарий прорыва за украшенный росписью забор девушкой даже не рассматривался. В конце концов, охранники, которые пострадают при таком исходе, ни в чём не виноваты. К слову сказать, на пятый день в монотонном распорядке процедур, принятия пищи, сна и других обязательных мероприятий наметились некоторые подвижки. И связаны они были с публикацией огромной статьи молодой журналистки Катерины Гиляй, где в самом начале красовалась прекрасно сделанная иллюстрация, имеющая сильное внешнее сходство с Алёной. Вот только в реальной жизни у девушки не было таких кос, да и доспех, сияющий золотом, в сочетании с двуручным мечом, сплошь изукрашенным драгоценными камнями, воительница нигде и никогда, кроме как на этой картинке, не видела. Сама статья, озаглавленная броским заголовком «Смертельное золото» повествовала о случившемся на прииске Коновалова. Основные факты, изложенные в статье, были правдивы, но вот их подача… Когда Алёна читала газетные строки, то постоянно ловила себя на мысли, что готова схватить наглую девицу и оттаскать за волосы. Журналистка превратила Алёну в суровую воительницу, в одиночку повергающую в прах целые армии. Остальные участники схватки проходили в статье вскользь, кое-какого упоминания удостоилась только Татьяна. Ни друид, ни священник, ни остальные бойцы не фигурировали даже в качестве безликих статистов. У любого человека, прочитавшего статью и не знакомого с реальной историей, возникло бы стойкое ощущение, что грозная девушка Алёна, метров двух ростом, с косой саженью в плечах, вышла в чистое поле против целой армии вампиров и разорвала их на части едва ли не голыми руками. Не будь иллюстрации, Алёна могла бы простить Катерине столь наглую ложь. Но когда газета попала в стены санатория, то её саму немедленно узнали. Из странной молчаливой девицы, держащейся особняком, Калинова в одно мгновение превратилась в звезду первой величины. Высокомерные красотки, раньше задиравшие нос, когда её видели, внезапно превратились в милых, сочащихся елеем созданий. Алёна и шагу не могла ступить, чтобы не натолкнуться на очередную светскую кошечку, желающую познакомиться и подружиться с ней. Столь удушающее внимание окончательно убедило девушку в том, что до конца лечения ей в санатории не выжить. Запасы терпения истощались так быстро, словно представляли из себя снежный сугроб в жаркий летний полдень. Слава Покровителям, через несколько дней интерес санаторных див к ней угас. У них нашлись другие темы для праздных бесед, появились другие кумиры, вознесённые на пьедестал ветреной модой. Алёна вздохнула несколько свободнее, вот только тоска никуда не делась. Но что делать, если тело её действительно не могло быстро восстановиться после перенесённых в тайге испытаний? Так и началась новая волна тоски после схлынувшего интереса, да такая, что хоть волком вой. Алёна пыталась начать тренировки, чтобы не тратить время зря, но увидевшая её сестра доложила начальнице, после чего та провела с девушкой серьёзную беседу по поводу соблюдения режима. Алёна снова отступилась. Хотя на этот раз желание расквасить нос старушке стало почти непреодолимым. Теперь у девушки остался только один вариант — тренировка разума. Для этого требовалось найти книги. Чтение — лучший способ усилить свой мозг. Так говорил наставник. Оставалось только найти подходящее чтиво. Не заниматься же штудированием второсортных газетёнок? Когда Алёна попыталась расспросить сиделок о книгах, те недоумённо поднимали брови и пожимали плечами. Весь их вид выражал крайнее изумление. Действительно, какой нормальный человек, находясь в таком райском месте, захочет разбирать буквы, нанесённые на листы бумаги? Только совсем уж сумасшедший. В итоге поиски привели её всё к той же вредной старушенции, управляющей «Соловьиной трелью». Алёна пришла к ней рано утром, когда ту ещё можно было застать в кабинете. Всё остальное время начальница носилась по территории санатория, неуловимая, как привидение. Постучав, девушка зашла в кабинет. Ей никогда не приходилось бывать здесь, поэтому она с интересом принялась осматриваться. Большая комната с высоким потолком, светлая, благодаря широкому окну во всю стену. За ним открывался шикарный вид на сосновую рощу, расположенную прямо за территорией санатория. Оттуда веяло свободой, такой близкой и такой недостижимой. Алёна поспешила отвести взгляд, чтобы не изводить себя ещё больше. Кроме большого стола, заваленного бумагами, в кабинете находился ещё и книжный шкаф. Учитывая, что Алёна пришла именно за книгой, она уставилась именно на него. — Чем могу быть полезна, милочка? — ворчливо поинтересовалась старушка-начальница. — Мне нужно… Я бы хотела одолжить у вас книгу. Чтение — хорошее занятие для отдыхающего, правда, Евфросиния Степановна? Старушка вздёрнула брови, изображая удивление. Это явно было наигранно, потому как санитарки уже наверняка доложили об интересе беспокойной постоялицы. Тем не менее, Алёна сдержалась, не стала грубить, а продолжила всё тем же спокойным тоном: — Я вижу, вы собрали хорошую коллекцию. И даже «Искушение в песках» благочестивого отца Серафима у вас есть. — Вы читали «Искушение»? На этот раз удивление было искренним. Евфросиния Степановна привстала со своего кресла, по-новому взглянув на девушку. — Да. На мой взгляд, несколько надумано. Ну какие могут быть демоны посреди пустыни? Я думаю, святой отец просто перегрелся на солнце и у него начались галлюцинации. — Не слишком благочестивые мысли, милочка! Сомневаться в словах святого отца — это… — Принимать любое слово на веру — есть грех. Только пропуская слова через разум и сердце, ты можешь достичь настоящей мудрости. Это был сокрушительный нокаут. Старушка упала обратно в кресло, потрясённая до глубины души. — Откуда у вас такие познания, Алёна? Нечасто столь юные создания способны цитировать «Откровения» Фомы Светлейшего. — У меня был хороший наставник. Спустя десять минут Алёна покинула кабинет, держа под мышкой пухлый томик «Деяний двенадцати апостолов». Не самое увлекательное чтиво, но оно всё же позволило пережить ещё несколько дней. Но к концу второй недели даже это средство перестало действовать. Вот и сидела девушка у фонтана, мечтая вырваться на свободу. «И почему у меня нет крыльев? Сейчас бы взмахнула ими и улетела к облакам. Вот уж кому хорошо жить, так это птахам. Летаешь себе, не обращая внимания на всякие границы и непроходимые чащи. Сказка, а не жизнь…» Алёна провела рукой по распущенным волосам. От их былой природной красоты не осталось и следа. Зелье друида, среди прочего, оставило на голове юной девушки несколько седых прядей. Ходить с такой причёской было слишком даже для не очень-то следящей за собственной внешностью воительницы. Катерина, заметившая это, предложила воспользоваться краской для волос. И даже нашла подходящую, как только они выбрались в цивилизацию. Так что теперь вместо тёплого, медного оттенка волосы Алёны отливали хищно-красным, почти фиолетовым цветом. Результат был не самым подходящим, но исправить его можно только выбравшись за стены санатория. В городах имелись парикмахерские, где её беде могли бы помочь. Благо, деньги для этого у юной воительницы имелись. Но для этого надо было выбраться наружу! Освободиться! За спиной послышался звук торопливых шагов. Скуку и вялость тут же словно ветром сдуло. Алёна развернулась, напружиниваясь и готовясь к любой неожиданности. В санатории всё происходило неспешно, и даже персонал двигался спокойно и размеренно. Если кто-то спешил, это означало только одно — случилось нечто из ряда вон выходящее. Вскоре на песчаной дорожке между высоких стриженых кустов показалась одетая в белую форму девушка. Алёна нахмурилась, вспоминая её имя. Марина. Да, кажется, именно так её звали. — Слава Покровителям, я вас нашла! Госпожа Алёна, вас ждут в кабинете управляющей! — Кто ждёт? — спросила девушка, не двигаясь с места. Внешне молодая воительница выглядела спокойно и расслаблено, но внутри всё вопило от радости. Похоже, впереди намечались перемены! Возможно, у неё даже получится выбраться отсюда! — Не знаю, — быстро ответила Марина. — Пойдёмте же скорее! Алёна прищурилась. Прежде, чем ответить, служащая отвела глаза. Это означала только одно — она соврала! Девушка тут же вскипела, сжимая кулаки. — Не пойду, пока ты мне всё не расскажешь! Марина оторопела, замерев с открытым ртом. Но Алёна не собиралась уступать. Копившееся раздражение превращалось в гнев, который уже готов был выплеснуться на безвинную, по сути, девушку. Повисшая тишина наливалась свинцовой тяжестью. Первой не выдержала Марина: — Купец Коновалов приехал! И с ним ещё один мужчина. Молодой, да красивый! Страсть какой красивый! Алёна поднялась. Гнев схлынул так же быстро, как и поднялся. Приезд Коновалова раньше времени, да ещё с незнакомым красавцем — такое событие превосходило все самые смелые мечтания. Не медля более ни мгновения, девушка быстрым шагом направилась к зданию, где размещался кабинет управляющей. Она добралась до места минут за пять. В голове уже вспыхнули и погасли десятки догадок, одна из которых возвращалась раз за разом с пугающей настойчивостью. Неужели Коновалов придумал взять её на прииск снова? Пусть вампиры и побеждены, но другие опасности остались. А после случившегося купец вполне может посчитать её своим талисманом. Если предложение действительно будет таким, придётся отказать. Рекомендацию от купца девушка уже получила, поэтому теперь Алёне требовался другой работодатель. Она объяснила это купцу, но что, если тот решил проигнорировать её слова и настоять на своём? По ступенькам на высокое крыльцо девушка буквально взлетела. Входная дверь распахнулась будто сама собой. Алёна ураганом ворвалась в кабинет. Обнаружив там мило беседующего со старушкой-управляющей Коновалова, пьющего чай из фарфоровой чашки, девушка с ходу выпалила: — Никуда я с вами не поеду! Ваша тайга у меня уже вот где! Купец, вздёрнувший брови и наморщивший лоб, после секундной паузы неуверенно ответил: — Здравствуй, Алёна. Я тоже рад тебя видеть. Тихий голос привёл воительницу в чувство. Она словно бы увидела себя со стороны. С растрёпанными волосами, вся пунцовая, влетела и с ходу нагрубила человеку. Он же ещё ничего даже не сказал! Но раздражение и гнев, ещё не погасшие в груди, не позволили отступить и извиниться. Алёна фыркнула и резко ответила: — Что ещё надо? Приехали посмотреть, как надо мной тут издеваются? Брови купца поднялись ещё выше, а услышавшая такое обвинение Евфросиния Степановна охнула, хватаясь за сердце. Этот несколько театральный жест остудил горящее сердце девушки. Щёки Алёны заполыхали, но теперь уже от стыда. — Я не это хотела сказать. Извините меня, Евфросиния Степановна. Но мне на самом деле надоело уже здесь! Я вполне здорова и должна покинуть санаторий! А меня здесь держат, как собаку на цепи! Коновалов улыбнулся, отставляя в сторону чашку с недопитым чаем. Скрестив руки на колене, он мягко произнёс: — Тогда тебе должно понравиться моё предложение. Мы уже поговорили с уважаемой управляющей. Она хотела бы предложить тебе побыть в её заведении ещё пару дней, но уступила моей просьбе. Если ты согласишься, конечно. Два дня в санатории или сегодня же уйти отсюда? Это даже не было выбором. Даже если понадобится убить кого-то, Алёна была согласна заранее. — Я согласна. Что надо сделать? Купец покачал головой. Его улыбка стала шире, теперь в ней читались не только вежливость, но и не наигранное веселье. — Не спеши. Очень соблазнительно, конечно, принять твоё согласие сразу. Но ты мне потом этого можешь не простить. А я уже видел, как ты поступаешь с теми, кто тебе не нравится. Купец хохотнул, приглашающе поведя рукой. — Прошу, присаживайся. Я расскажу тебе, что хочу предложить. Разговор может получиться долгим. — Я, пожалуй, вас оставлю, — проговорила старушка, недовольно взглянув на девушку. – Дела, знаете ли… Без надлежащего присмотра мои подчинённые тут всё развалят. Коновалов проследил взглядом, как управляющая плавной походкой выплыла из кабинета, дождался, пока Алёна сядет напротив, и только после этого заговорил: — После статьи нашей Катерины ты стала невероятно популярной среди всей читающей части нашей любимой Лиги. Настоящая героиня, неустрашимая и пробивающаяся через все преграды. Образец для подражания и всё такое… — Я знаю. Не стоит распространяться. Ближе к делу. — Да. В общем, три дня назад со мной связался один из деловых партнёров. Весьма влиятельная личность, надо сказать. У него есть дочь примерно твоего возраста. Милая девушка, но излишне взбалмошная и избалованная, на мой взгляд. Хотя, к слову сказать, я тоже наверняка не смогу быть строгим с собственной дочерью. Когда она у меня появится, конечно. Так вот, он выдаёт свою дочь замуж. Ты же понимаешь, насколько это важное событие. Единственная дочь, отрада отцовского сердца… — Ближе к делу! — Ладно-ладно! Почему ты такая нетерпеливая, я не понимаю? Неужели тебе действительно так надоело пребывание в этом райском месте? Алёна сжала кулаки. Этот жест не укрылся от взгляда купца. Беззаботная улыбка тут же слетела с лица, и он продолжил уже вполне серьёзным тоном: — Девчонка хочет, чтобы ты сопровождала её в путешествии к жениху и месту свадьбы. В качестве личной телохранительницы. Дорога туда-обратно — пара недель, не больше. Никакой опасности нет, это будет простая прогулка. Восстановишь силы, а там я подыщу тебе настоящее, серьёзное задание. Как тебе такое предложение? Телохранитель юной девицы. Алёна вполне себе представляла, что это значит. Видела одну такую не так давно. Если девчонка хоть немного походила на Катерину, то её роль в путешествии стоит обозначить, как «нянька», а не телохранитель. Алёна нахмурилась, ощущая смешанные чувства. Покинуть эту обитель заботы уже сегодня, но стать нянькой вздорной девицы на неделю? — Не думаю, что я соглашусь, — ответила девушка. — Как же так? Несколько минут назад ты была готова на любые безумства, чтобы выбраться из санатория! А сейчас… — Я воин, а не нянька! Лучше я сдохну со скуки в этом раю, чем буду вытирать слюни и подтирать задницу капризной девице, которая считает себя центром мира! Спасибо за чай! Не слушая возражений, Алёна порывисто поднялась со стула и метеором ринулась прочь из кабинета. Она протянула руку, чтобы взяться за ручку и открыть входную дверь, как та внезапно распахнулась сама. Опущенные вниз глаза, следящие за тем, куда ставить ногу, поднялись вверх. Красные сафьяновые сапоги, зелёный расшитый кафтан, расшитая пурпурная епанча, новёхонькая, будто только из ателье. Взгляд поднимался выше и выше, пока не натолкнулся на молодое улыбающееся лицо. Громкий, глухой звон колокола прокатился по миру, замораживая его в один миг. Алёна застыла, не в силах пошевелить и пальцем. Её взгляд остановился на мужском лице, которое не могло принадлежать обычному человеку. Смуглая кожа, бледные, почти под цвет кожи, губы, прямой тонкий нос, пронзительные, заглядывающие прямо в душу, карие глаза, чуть растрёпанные тёмные волосы, модная короткая щетина на щеках. «Так, наверное, выглядят боги.» Сердце бухало в груди. Оно просто рвалось из груди, чтобы оказаться рядом с таким писаным красавцем. Обжигающий, расплавляющий кости и мышцы жар распространялся по телу, превращая Алёну в восковую фигурку, которую поставили прямо на раскалённые угли. Незнакомец открыл рот, его губы шевельнулись. Алёна следила за их движением, заворожённая, не в силах оторваться. До неё даже не сразу дошло, что красавчик что-то говорит! Он говорит с ней! Реальность обрушилась на неё сметающим ураганом. Пропавший мир вернулся звуками, запахами, светом. Алёна судорожно вздохнула, едва не потеряв сознание от шока. Крепкие мужские руки обняли её за плечи, не позволив упасть на пол. — С вами всё в порядке? Кажется, у вас голова закружилась. Низкий, глубокий голос. От него внутри прокатилась новая волна жара, а сердце сжалось в томительной истоме. Девушка едва удерживалась, чтобы на самом деле не упасть в обморок. Происходящее было настолько невероятно, невозможно, что она не понимала, как поступать, что говорить и надо ли вообще хоть что-то делать. — Отпусти девушку, Терентий. Моё предложение её не заинтересовало, — послышался за спиной голос купца. Мужчина разжал пальцы. Это простое действие перевернуло мир. Теплота и свет, имеющиеся в нём, исчезли, оставив только холод и пустоту. Лишь смятение, царившее в мыслях, не дало Алёне взмолиться о том, чтобы мужчина вернул свои руки обратно. — Как жаль. Вы ещё красивее, чем на иллюстрации в газете. Было бы приятно провести с вами несколько дней. — Провести со мной? Собственный голос звучал пискляво и жалко. Алёна, услышав его, немедленно залилась краской. Пылающие жаром щёки превратились в жаровни, на которых можно было жарить яичницу. — Да. Господин Коновалов же сказал вам о сопровождении невесты? Нина — моя кузина. Конечно же, я не могу отпустить её к чужому человеку, не проследив, чтобы она добралась в целости и сохранности. «Он будет сопровождать невесту? Свою… кузину? Целую неделю можно быть рядом с ним?» Алёна обернулась к Коновалову. Тот продолжал сидеть, спокойно глядя на столкнувшихся у входа молодых людей. — Я вовсе не отказалась, господин купец. Я хотела… подумать. Коновалов снова поднял брови. Алёна на миг захотела подойти к нему и отвесить оплеуху, чтобы он перестал изображать из себя непонятно кого. — Вот как? И что же ты надумала? Алёна сдержала готовые вырваться ругательства. За возможность быть рядом с ним, этим небесной красоты мужчиной, можно стерпеть и не такое. — Я согласна. Согласна быть телохранителем невесты. — Вот и отлично! — произнёс Терентий радостным голосом. — Тогда не будем терять время! Где ваши вещи, милая Алёна? «Милая… Святые угодники, какое прекрасное слово! А имя-то такое красивое — Терентий…» *** Усадьба промышленника Мясникова размещалась в окрестностях столицы. Удивительное дело, но вместо прилизанного парка, где каждый цветочек на своём месте, глазам Алёны открылся настоящий уголок дикого леса. Казалось невозможным, что такой может сохраниться так близко от сердца свободной Лиги. Брусчатая дорога вывела их к высоким кованым воротам, помещённым прямо в высокой кирпичной стене, окружающей владения промышленника. За трехмётровой высоты оградой возвышались самые настоящие вековые дубы и ели. Дорогу к усадьбе Алёна запомнила урывками. После того, как Коновалов раскланялся, сообщив о каких-то неотложных делах, девушка осталась наедине с Терентием. Сборы необходимых вещей и отъезд прошли в суетливой спешке, едва не забыла даже булаву захватить, после чего млеющая от любви девушка отправилась в путь в открытой бричке, запряжённой парой гнедых лошадей, наслаждаясь обществом возлюбленного. Кузен невесты оказался не только красивым внешне молодым мужчиной, но и крайне приятным собеседником. Он, казалось, знал всё обо всех. Разговор лился словно сам собой. Первый час Алёна была ещё зажата, с трудом выдавливала из себя слова, но уже на второй час дороги её прорвало. Она рассказывала о себе, своей жизни, схватке с вампирами. Единственной темой, которую девушка старательно избегала, выступало её прошлое. То самое, где умерли родители и родственники. Но даже того, что она поведала Терентию, хватало с избытком. Можно сказать, Алёна вывернулась перед своим новым знакомым наизнанку, открыв ему душу и сердце. Сам Терентий тоже не остался в стороне, поведав как о себе, так и о кузине. Звали девушку Нина, и она действительно была крайне непоседливым ребёнком. Терентий рассказал немало историй, когда девочка потрепала нервы родителям. Не будь у Алёны розовых очков влюблённости на глазах, она наверняка бы ужаснулась своему решению сопровождать такую, но в текущих обстоятельствах она только хохотала, наслаждаясь обществом объекта своей страсти. О себе Терентий тоже немного поведал. Он был сыном сестры Ивана Семёновича. С ранних лет мальчик показал большие таланты в точных науках, поэтому его мать отдала много сил и денег на обучение. Когда Терентий вошёл в пору юношеской зрелости, Иван Семёнович взял племянника к себе, на одну из младших должностей. Терентий пахал за двоих, быстро поднимаясь по карьерной лестнице. Сейчас он уже стал одним из множества помощников Мясникова, в шаге от должности начальника. — Если всё пройдёт гладко, уже в следующем году меня могут назначить директором металлургического завода. Представляешь, как это шикарно? Самый молодой директор в истории! Только бы всё получилось… — У тебя обязательно получится! Ты же такой талантливый! В общем, за беседой время пролетело незаметно. Поэтому сейчас, когда их бричка остановилась у ворот усадьбы, Алёна испытывала некоторое разочарование. Ей хотелось бы, чтобы эта вотчина промышленника располагалась подальше. Тогда она могла бы наслаждаться обществом Терентия ещё какое-то время. Однако, первая остановка на их пути уже близилась и поделать с этим ничего было нельзя. Дюжие охранники в изумрудных кафтанах и с большими алебардами в руках открыли ворота, пропуская гостей. Зацокали по брусчатке копыта лошадей, и бричка, мягко покачиваясь на рессорах, вкатилась в родовые владения Мясниковых. За забором действительно оказался девственный лес. Вернее, почти девственный. Присмотревшись, Алёна заметила, что за первоначально нетронутой природой тщательно ухаживали. Были убраны всяческие упавшие ветки, сгнившие пеньки, между деревьями виднелись натоптанные, а местами даже засыпанные песком тропинки. Пока они ехали к дому, Алёна успела заметить в глубине леса несколько оленей, зайцев, а уж про птиц и говорить не стоило. На вопрос девушки Терентий ответил с улыбкой: — Иван Семёнович запрещает охоту в пределах усадьбы. Все звери здесь почти ручные, многие подпускают к себе человека не просто покормить с руки, но даже погладить. Алёна покачала головой, удивляясь, насколько странными всё же бывают люди. Такой матёрый промышленник, наверняка без всяких угрызений совести увольняющий десятки, а то и сотни людей каждый день, беспокоится о птичках и зайчиках. Подобное с трудом укладывалось в голове. Впрочем, когда после очередного поворота деревья расступились, открывая глазам сам дом, девушка напрочь забыла об этом, ахнув от восхищения. Будь у Алёны больше жизненного опыта, повидай она своими глазами столицу с её великолепными дворцами и башнями, то родовое гнездо Мясниковых не произвело бы столь ошеломляющего впечатления. Но девушка, которая провела большую часть жизни в деревне, а столицу видела только издали, была потрясена до глубины души. Огромный деревянный дворец плыл над землей. Именно такое ощущение появилось у Алёны в первые мгновения. Иллюзия полёта создавалась как лёгкостью самой архитектуры, так и прудом, что раскинулся перед домом. В воде отражались золотые луковичные крыши, резные коньки, ажурные, почти прозрачные наличники. Сами брёвна словно светились изнутри. Казалось, что весь дворец не является чем-то материальным, а соткан из волшебной, сияющей субстанции. — Как красиво! — выдохнула Алёна, когда оторопь, овладевшая ею, несколько отступила. — Дворец? Да, впечатляющее зрелище, — отозвался Терентий. Пренебрежительная нотка в его голосе несколько покоробила девушку, но это крохотное облачко негатива быстро растаяло в океане эйфории, в котором пребывала юная дева. Алёна улыбнулась, пытаясь распределить внимание между чудесным зрелищем и созерцанием объекта своего обожания. Получалось крайне плохо. Настолько, что, когда бричка остановилась у крыльца, Терентию пришлось едва ли не силой стаскивать девушку с брички и вести по ступеням ко входу во дворец. Внутреннее убранство ни в чём не уступало фасаду. Разве что здесь было больше красок и предметов искусства, явно сделанных не руками человека. Алёна окончательно утратила дар речи, послушно следуя за широко шагающим по коридорам и лестницам Терентием, который, словно заправский гид, рассказывал обо всех мало мальских значимых предметах, мимо которых они шли. Его слова лились сладким мёдом, но смысл их ускользал от разума Алёны. Она наслаждалась самим звуком его голоса. Счастье закончилось у двери из полированного красного дерева. На ней красовалась золотая табличка, где было витиеватыми буквами написано «Нинель, любимая дочь». — К сожалению, я вынужден откланяться, — произнёс Терентий, изобразив на лице печальную мину. — Мне нужно переодеться и проверить подчинённых, готовы ли они к путешествию. А вы, милая Алёна, познакомьтесь пока с моей кузиной. Прошу! Он открыл дверь и изящно махнул рукой. Девушка, до которой с трудом доходило, что собеседник сейчас уйдёт, шагнула внутрь комнаты. Дверь за её спиной закрылась. Этот негромкий стук прозвучал, как звук опустившейся крышки гроба. Яркий, солнечный мир тут же померк, оставив после себя только серость и уныние. Впрочем, спокойствия эта перемена не принесла. Алёна не успела ещё толком погрузиться в пучины отчаяния, как из дальнего угла комнаты раздался громкий визг, и на воительницу кинулась одетая в розовые шелка фигура. Реакция Алёны была молниеносной. Она перехватила нападающего, подставила ладонь под локоть и бросила противника на пол, используя инерцию движения. Громкий вскрик ознаменовал прекращение визга. Алёна нахмурилась, разглядывая красивую мордашку юной девушки, лежащей сейчас у её ног. Кукольное лицо с маленьким острым подбородком, огромные небесной синевы глаза, бездонные и манящие. Золотые волосы, слегка вьющиеся, ниспадали до плеч, словно золотое руно, расстеленное в данный момент на полу. Маленький носик смешно сморщился, а затем незнакомка громко чихнула. Алёна отпустила девушку, отступив на шаг. Она уже начала понимать, насколько серьёзную ошибку сделала. Перед ней совершенно точно была та самая Нина, которую ей следовало сопровождать к жениху. Вот только после случившегося сейчас она вряд ли захочет иметь в качестве телохранителя такую грубую и невоспитанную особу. — Ты ведь та самая Алёна, правда? Голос у Нины оказался под стать внешности, звенящий и чарующий. Калинова вздохнула, молча кивнув в ответ. Отчаяние уже заполняло сердце горечью. Красотка прогонит прочь, и ей больше никогда не увидеться с Терентием! Как же несправедлива жизнь! Почему всё должно быть так плохо? Она такое не заслужила! — Очень рада с тобой познакомиться! Нина уже стояла на ногах, протягивая ладонь для рукопожатия. Алёна застыла, не способная принять происходящее. Красотка же продолжала держать руку, улыбаясь широкой искренней улыбкой. Не смея поверить в свою удачу, Алёна осторожно взяла мягкую маленькую ладошку и несмело потрясла. Нина тут же кинулась на воительницу, обняв и повиснув на шее. — Как хорошо, что ты согласилась! Я так хотела с тобой познакомиться! Как только прочитала статью, сразу поняла, что мы с тобой очень похожи! Ты понимаешь? Ты должна мне всё-всё рассказать! Невеста тараторила, как заправская сорока. Поток слов лился на всё ещё не до конца пришедшую в себя Алёну, которая только и могла, что молча кивать. В конце концов, ей удалось выдавить из себя несколько слов, после которых ситуация сдвинулась с мёртвой точки. Нина снизила интенсивность словесной атаки, а в какой-то момент замолчала, после чего выдала: — Сейчас пойдём обедать. Ты же голодна с дороги? — Обедать? Предложение девушки стало для Алёны полной неожиданностью. Она помнила слова Терентия, что он пошёл готовиться к отправлению. Ни о каком обеде речь не шла. Растерянная воительница не знала, как поступить. В голову, как назло, ничего не приходило. Почему-то картина званого обеда в обществе благородных аристократов погрузила Алёну в состояние лёгкой паники. Она абсолютно не представляла, как себя вести в подобной ситуации. К такому испытанию Прохор её совсем не готовил. Ситуацию спас Терентий. Дверь распахнулась во всю ширь, и её рыцарь предстал перед замершей Алёной во всей своей красе. Он и прежде выглядел внушительно, а теперь, сменивший кафтан на сверкающую серебряной чешуёй кольчугу, накинувший на плечи белоснежный плащ с золотой окантовкой по нижнему краю, превратился в настоящего принца из сказки. — Почему ты ещё не собралась, сестрица? Мы же договаривались, что поедем сразу, как только я доставлю милую твоему сердцу Алёну! Нина фыркнула, вздёрнув носик и капризно протянула: — Мы же не можем ехать голодными, братец! Обед — это святое! Опять же, я хотела познакомить Алёну с папенькой! — Познакомишь, когда будем отправляться. Обед отменяется, а ужинать будем в гостинице. Поспеши со сборами, если не отправимся сейчас, то доберёмся до постоялого двора только к полуночи! Быстро, быстро! Терентий повернулся, собираясь уходить. И тут поймал умоляющий взгляд воительницы. Она не желала оставаться наедине с Ниной, которая наверняка опять начнёт задавать много вопросов. Улыбнувшись, молодой воин протянул руку и спросил: — Милая Алёна, а вам стоит ознакомиться с выбранными мной охранителями. Им, конечно, далеко до ваших талантов, но все они — опытные воины. Пойдём? Нинель пыталась было возражать, но её никто не слушал. Алёна ухватилась за крепкую мужскую ладонь и поспешила покинуть покои юной невесты. — Спасибо, вы просто спасли меня! — выдохнула она, чувствуя, как через пальцы Терентия в неё вливается тёплая волна счастья. — Не стоит благодарности. Я хорошо знаю Нину и понимаю, насколько прилипчивой она может быть. Не переживайте, её увлечения проходят так же быстро, как вспыхивают. Очень может быть, что ещё до конца нашего похода она уже найдёт себе другого кумира. Просто наберитесь терпения, милая Алёна. Всякий раз, когда Терентий произносил слово «милая», внутри девушки всё переворачивалось. Тая от счастья, она послушно семенила следом за рыцарем своего сердца. Охранителей, как назвал их Терентий, оказалось семеро. Мужчины в возрасте, судя по шрамам, манере держаться и суровым взглядам, каждый из них действительно бывал далеко не в одной переделке. Впрочем, другого Алёна и не ждала. Вряд ли промышленник Мясников станет отправлять свою единственную дочь в дальнее путешествие, не обеспечив наилучшей охраны. Хотя каких-то серьёзных причин беспокоиться не имелось, рисковать он точно не станет. Для Нины была приготовлена шикарная золочёная карета, запряжённая четверкой вороных коней. Бричку, на которой они приехали сюда, тоже уже подготовили. В ней должны были ехать служанки, сопровождающие Нину. Сам же Терентий, как и его охранители, собирались сопровождать их караван верхом. Обеспокоенная фактом, что ей тоже предоставят лошадь, Алёна нахмурилась. Ей не хотелось признаваться, но верховая езда относилась к числу её слабостей. Прохор не тренировал с ней этот навык, поэтому у девушки имелись серьёзные опасения, что с ходу ей этот способ передвижения не освоить. — Ты поедешь вместе с Ниной, в карете, — заметил Терентий. — Что? Но я думала… — Она выбрала тебя в качестве личного телохранителя. Ты должна находиться рядом с ней всё время. Эти слова вызвали крайне негативную реакцию. Впрочем, была у этого и другая сторона. Схлынувшая на время эйфория прояснила голову, отчего у Алёны созрел вопрос, который она должна была задать уже давно: — А почему вообще Нина едет к жениху? Мне казалось, всё должно быть совсем наоборот. Ведь это жених «похищает» невесту, разве не так? Терентий улыбнулся, кивнул и ответил: — Верно. Только это путешествие — идея Нины. Она наотрез отказалась принимать сватов, не познакомившись с женихом заранее. А тот сейчас где-то на отцовской верфи, у него там напряжённый период скорой сдачи нового судна. Вот и решено было, что Нина сама съездит к нему. — Как-то это… неправильно. Она согласилась на это? — Согласилась? Да Нинель в восторге была! Ты просто не представляешь, насколько у неё непоседливая натура! Только дай повод, сразу выпорхнет из-под отцовской опеки. А тут такой шанс. Даже если со свадьбой не выгорит, интересное путешествие почти гарантировано. — И отец согласился? Всё-таки отправлять дочь в такое путешествие… — Согласился. Потому как уверен в надёжности охраны, — послышался за спиной хрипловатый тихий голос. Алёна резко развернулась и обнаружила рядом с собой невысокого худощавого мужчину солидного возраста, о чём свидетельствовали морщины на лице. Да и начавшая редеть тёмная шевелюра служила ещё одним доказательством возраста. В целом, внешность мужчины казалась неприметной. Но это впечатление немедленно рассеялось, стоило Алёне встретиться с ним глазами. За свою короткую, но крайне бурную жизнь девушка уже повидала и людей, чьи взгляды излучали ярость и ненависть, даже нежити в мёртвые глазницы смотрела, но этот невысокий человек был совсем иным. Его чёрные глаза за один удар сердца разобрали сущность девушки на составные элементы, рассмотрели каждый, а после небрежно собрали обратно. Это ощущение, будто тебя видят насквозь, показалось Алёне очень неприятным. Она невольно передёрнула плечами, пытаясь стряхнуть его. — Я думал, знаменитая убийца вампиров будет несколько выше ростом, — произнёс Иван Семёнович. В том, что это был именно хозяин здешних мест, Алёна ни капельки не сомневалась. Вот только грозный статус не произвёл на неё ожидаемого, наверное, впечатления. Богатство и власть — эти материи нисколько не интересовали юную воительницу. Поэтому ответ девушки прозвучал смело и даже дерзко: — Да и вы тоже не смотритесь тем злыднем, каким вас описывают в газетах. За спиной послышался лёгкий смешок Терентия. Алёна похолодела, представив, что сейчас промышленник просто пошлёт подальше наглую пигалицу, и ей придётся расстаться с только-только обретённой любовью. Однако, Мясников расхохотался во весь голос. Просмеявшись, он вытер выступившие на глазах слёзы и проговорил: — Какая наглость, право слово! Давненько со мной так не разговаривали! Пожалуй, Нинель действительно будет полезно провести с тобой какое-то время. Может, хоть у тебя получится перевоспитать её. Отец невесты шагнул вплотную к Алёне, которую такое вторжение в личное пространство несколько насторожило. Приблизившись губами к уху, он прошептал девушке на ухо, чтобы слышала только она: — Не вздумай потакать её капризам! Не верь ласковым словам и улыбке! Нина — очень хитрая девчушка, вся в меня пошла! Следи за ней в оба глаза! Головой отвечаешь! Алёна кивнула, показывая, что правильно поняла отца. В словах Ивана Семёновича ничего необычного не было. Любой отец волнуется, отпуская дочь куда-то одну. Так что все эти грозные слова - всего лишь обычное отеческое напутствие. Через полчаса будущая невеста спустилась по ступенькам, села в карету, где к ней присоединилась Алёна, после чего их «свадебный кортеж» отправился в путь. Первый час путешествия стал для воительницы настоящим испытанием, не меньшим, чем сражение с мёртвым медведем. Нина тараторила и тараторила, рассказывая о себе, своей жизни, увлечениях. Поток информации лился из неё неостановимо, от него невозможно было отстраниться. Алёна пыталась первое время отмолчаться, сделать вид, что занята чем-то другим, но это только усугубило ситуацию. Стоило Нине увидеть, что её телохранитель не слушает, как она тут же переключилась с рассказов на вопросы. А рассказывать о своих злоключениях Алёна не хотела. Слишком уж свежи были воспоминания. Только вот объяснить это непоседливой и капризной невесте было делом практически невыполнимым. В общем, на второй час пути юная воительница сама была готова придушить свою подопечную. Чтобы хоть немного отвлечься, Алёна отодвинула занавеску и принялась смотреть в окно. Через пару минут в области обзора показалась фигура всадника. Даже со спины девушка мгновенно узнала Терентия. Сердце тут же забухало в груди, а кожа полыхнула пламенем. Это не осталось незамеченным Ниной. — Что там такое? Раздосадованная предательством собственного тела, не способном удержать кипящие внутри страсти без внешних проявлений, Алёна только пробурчала в ответ нечто невразумительное. Такая реакция только раззадорила дочку промышленника. Невеста высунулась в окно почти по пояс и уже через секунду вычислила причину смущения телохранительницы. Когда девица вернулась в карету, то в уставившихся на Алёну глазах блестело предвкушение большой тайны, которая уже готова была раскрыться. — Ты что, влюбилась в Терентия? У Алёны потемнело в глазах. Даже в мыслях она не позволяла себе произносить этого слова. Любовь. Какая-то внутренняя часть её знала, что именно это чувство вызывает все необычные реакции последнего дня, но признаться даже самой себе не хватало смелости. А тут эта пигалица так просто, прямо в лицо бросает его! Словно оно ничего не стоит, ничего не значит! — Влюбилась? Правда? Эх, как я тебе завидую! Последние слова стали ушатом ледяной воды, вылитом на горячую голову. Поднимающееся возмущение тут же сменилось растерянностью и даже неким ощущением вины. Словно отобрала конфетку у маленькой девочки. — Терентий, конечно, парень видный. Хотя характер у него, скажу сразу, не сахар. Это я тебе, как подруге говорю. Слышишь? Слишком серьёзно относится к работе. Постоянно пропадает где-то с поручениями папеньки, совсем не умеет отдыхать и расслабляться. Алёна кашлянула, не зная, что ответить на такие слова. Нина тут же переключилась на другую тему, посчитав, будто для воительницы неприятны такие не самые лестные слова в адрес избранника. — А мне вот не повезло. Я никогда в жизни не любила… Долгий протяжный вздох, на который Алёна просто не могла не отреагировать: — Совсем ни разу? — Не-а, — без особого, впрочем, огорчения, ответила невеста. — В книжках про любовь эту читала, от нянюшки слышала сказки всякие про принцев на конях белых. Но вот чтобы влюбиться самой… Ни единого разочка. — Увидишь жениха своего, в него и влюбишься, — попробовала неуклюже утешить девушку Алёна. — Он, должно быть, очень приятный мужчина. — Хулиган он и дурак! — вспылила Нина. — Думаешь, я его не знаю? Да мы с ним в детстве много времени провели вместе. Играли, пока отцы сделки свои деловые заключали. Сколько пакостей мне он сделал, даже не упомню! Один раз он мне в чай чернил добавил, представляешь? Алёна покачала головой. Она действительно не представляла. Нина же, видя такой ответ, завелась ещё сильнее: — Я потом несколько дней ходила с синими зубами и языком! Надо мной все смеялись! — Тогда почему ты согласилась на свадьбу? — Потому что вырваться из дома хотела! А свадьбы никакой не будет! Приеду, выскажу этому выскочке всё, что о нём думаю, да обратно поеду. А может, по дороге ещё и… Тут Нина неожиданно осеклась, как-то странно посмотрев на телохранительницу. Алёна насторожилась, но подопечная уже переключилась на другую тему. — Да что всё обо мне, да обо мне! Ты мне лучше скажи, на что это похоже? Любовь, она какая? Воительница сжала челюсти до боли. Снова начались эти выворачивающие душу вопросы. И избежать их в замкнутом пространстве кареты не представлялось возможности. Через пару часов сделали небольшую остановку. Выйдя из кареты, Алёна с огромным удовольствием потянулась и сделала несколько махов руками и наклонов, чтобы разогнать застоявшуюся кровь. Вокруг раскинулись бескрайние луга, лишь на востоке виднелся небольшой лесок. Такой простор будоражил воображение, отчего у юной воительницы даже несколько закружилась голова. Оглядываясь, девушка заметила, что четверо охранников скачут вперёди, уже почти достигнув горизонта. Нахмурившись, она быстро пересчитала людей вокруг. Так и есть, при них остался только Терентий, да ещё трое бойцов. — Не волнуйтесь, милая Алёна, — с улыбкой произнёс молодой красавец, заметив выражение лица девушки. — Я отправил ребят вперёд, чтобы они подготовили гостиницу к нашему приезду. Здесь места тихие, лихих людей не встречается, так что нам ничего не грозит. От улыбки и мягкого голоса Алёна совсем растаяла. Она и сама слабо понимала, зачем собран такой солидный охранный отряд. Вполне хватило бы её с Терентием. Они же совсем рядом со столицей, здесь и на самом деле всяким разбойникам не с руки баловать. Поймают и вздёрнут на ближайшей берёзе, чтобы другим неповадно было. Небольшой пикник, устроенный служанками, оставил в теле и душе приятную истому. Терентий находился в центре внимания, остроумные шутки и интересные истории так и сыпались из него. Даже капризная Нина, слегка дувшаяся поначалу, через несколько минут уже вовсю хохотала, падая на траву и размахивая руками. Глядя на такую непосредственность, Алёна снова испытала укол ревности. Сама она не умела так расслабляться. Привычка быть постоянно настороже стала частью натуры. И даже сейчас, находясь рядом с любимым, чувствуя его запах, слыша голос, видя его глаза, она не могла полностью отдаться страсти. Часть разума оставалась настороже, выискивая, вынюхивая возможные угрозы. Когда последние булочки были съедены, а молоко выпито, служанки быстро собрали скатерти, корзинки и другую утварь. Не прошло и пары минут, как они снова отправился в путь. Покачиваясь на мягких рессорах, Алёна ощутила подступающую сонливость. Пришлось напомнить себе о долге и обязанностях, чтобы удержаться и не закрыть глаза. Нина же не была озабочена подобными материями, поэтому просто откинулась на гору подушек, прикрыла веки и почти сразу задремала. Наступившая тишина стала настоящим благом, отчего на лице воительницы появилась широкая улыбка. Чтобы хоть немного занять себя, Алёна высунулась в окно и принялась следить за местами, мимо которых они проезжали. Хотя чаще всего взгляд девушки останавливался на скачущем впереди всаднике в белом плаще с золотой окантовкой. Терентий скакал с прямой спиной, выглядя при этом просто потрясающе. Казалось, будто он составляет одно целое с лошадью. Когда карета въехала в лесок, замеченный Алёной во время пикника, дорога разветвилась. Терентий поднял руку, махнув влево. Его воины, как и кучеры, управляющие каретой и бричкой, поняли его жест, свернув на левую дорогу. Терентий обернулся и обнаружил, что Алёна смотрит прямо на него. В глазах молодого человека мелькнула тень, а затем он улыбнулся и потянул на себя повод, притормаживая скакуна. Поравнявшись с каретой, он выровнял движение лошади со скоростью кареты и заговорил: — Мы выбрали более короткую дорогу. Вижу, Нина уже притомилась? Оно и понятно, такие длительные путешествия для неё в новинку. По этой дороге мы доберёмся до места почти на час быстрее. Будет, правда, одно сложное место, но думаю, мы справимся. — Что за сложное место? Алёну мало интересовали сложности, но другой возможности продлить беседу девушка не видела. — Небольшая низина рядом с болотом. После дождей там может быть немного грязновато. Не расстраивайся, если карета застрянет, мы её с моими воинами вытолкаем. Силы у нас хватит! Терентий пришпорил коня, снова занимая место во главе «кортежа». Алёна с некоторым разочарованием проследила этот манёвр. Но сделать ничего было нельзя. Не умела юная воительница флиртовать и вести ничего не значащие беседы, болтать о всяких пустяках. Такому Прохор её не учил, а другого наставника жизнь пока не предоставила. Огорчённая, Алёна вернулась в карету. Настроение, такое радужное минуту назад снова сменилось грустью и сумраком. Надувшись, девушка посмотрела на мирно сопящую Нину. Уж вот кто-кто, а эта разодетая девчушка не испытывала никаких проблем в общении с мужчинами! Они и сами наверняка так и липли к такой красотке! Эх, и почему ей природа не даровала красоты? Да ещё эти волосы дурацкого фиолетового цвета! Как только они доберутся до города, ей совершенно точно понадобится новая краска! Самая лучшая, самая модная, самая… Шум снаружи отвлёк от размышлений. Алёна снова высунулась и обнаружила, что они добрались до того самого «сложного места». Дорога спустилась в глубокую ложбину, с одной стороны поднимался крутой склон холма, а с другой — раскинулось болото, с редкими чахлыми кустиками. Сама же дорога действительно из твёрдой и почти ровной превратилась в жидкую вязкую массу, где, казалось, вообще невозможно было проехать. — Мы что, возвращаемся? — негромко спросила Алёна, чтобы не разбудить всё ещё дремлющую подопечную. — Нет, милая Алёна, — ответил Терентий, возвращающийся со своими воинами к карете. — Мы сейчас разберёмся с этим. Никакой проблемы, это просто грязь… Терентий улыбнулся широко, открыто, весело. Карие глаза лучились теплом. Алёна улыбнулась в ответ, потянувшись всем нутром, всем сердцем к любимому. Короткий свист. Мужчина дрогнул, а через миг нахмурил брови. Растерянная девушка чуть перевела взгляд и обнаружила, что из спины Терентия торчит стрела! Смысл случившегося никак не желал доходить до сознания воительницы. А между тем свист повторялся снова и снова. Смертельный ливень хлестал по дороге. Оказавшиеся на открытом пространстве, без всякой возможности спастись, охранники попадали с коней, нашпигованные стрелами. Только Терентий ещё держался, хотя красивое лицо уже наливалось бледностью. Блеск из карих глаз исчез, мужчина покачнулся и грузно упал в грязь. Алёна, всё ещё не способная двинуться, вцепилась судорожно сжавшимися пальцами в дверцу кареты. Любовь, только-только пробудившаяся в девичьем сердце, рухнула, разбиваясь тысячами острых жалящих осколков… Просмотреть полную запись
  3. Часть 1. «Бабочки в животе» Ласковое летнее солнце гладило лучами зелёную лужайку, в центре которой размещался крохотный мраморный фонтан. Выпрыгнувшая из высокой волны рыбка пускала струйку воды, разбивающуюся в бриллиантовые брызги. Алёна сидела на бортике бассейна, наслаждаясь контрастом прохлады водной пыли и жара дневного светила. Хотя наслаждение это за те две недели, что она уже провела здесь, порядком осточертело. Девушка сидела с мрачным выражением на красивом лице и размышляла, сколько человек ей нужно убить, чтобы вырваться из этой темницы. Санаторий «Соловьиная трель» относился к числу элитных заведений. И не зря. Каждая деталь окружающей обстановки, начиная с небольших, но очень роскошных бревенчатых домиков для постояльцев до идеально ровно подстриженных розовых кустов в полный голос кричала о богатстве и достатке. Тот факт, что безродная девчонка, у которой из всего имущества имелась только кольчуга да булава, попала сюда, можно было назвать чудом. И тем, кто устроил это самое чудо, был купец Коновалов. После уничтожения некроманта-вампира их несколько поредевший отряд почти без приключений вернулся в цивилизацию. С грузом золота, разумеется. Раненая и измотанная до смерти Алёна думала, что в этот момент они расстанутся. Ожиданиям её так и не суждено было сбыться. Коновалов почему-то посчитал себя обязанным. А быть должником купец ой как не любил. От дополнительного денежного вознаграждения Алёна решительно отказалась, объяснив тем, что она нанималась за конкретную сумму и ни на какую премию не согласится. Так что купцу пришлось поднапрячь голову, чтобы найти выход. Результатом размышлений и стала «ссылка» в санаторий. Разумеется, официальной причиной являлось восстановление здоровья пострадавшей девушки. Будучи наивной малолеткой, Алёна согласилась. О чём пожалела уже через несколько дней. Нет, здоровье здесь поправляли и весьма эффективно. Но заняться в санатории было решительно нечем! Не привыкла Алёна сидеть без дела, а валяться на солнышке, читая бульварную книжку или болтая с подружками об очередной коллекции платьев или мужиках — на такое она не пошла бы даже под угрозой смерти. Так что смертельная тоска охватила девушку на четвёртый день. После чего ею было принято решение покинуть гостеприимные стены санатория. Не вышло. Оказалось, что санаторий является закрытой структурой и просто так выйти из него нельзя. Охранники вежливо завернули девушку обратно. Алёна попыталась было поговорить с начальницей, старой сухой старушенцией с розовыми волосами, но та наотрез отказалась выпускать раненую. — Мы отвечаем за ваше здоровье, милочка. И отпустим только после того, как врачи засвидетельствуют его полное восстановление. Наш санаторий гордится своей репутацией и разрушать её из-за ваших сиюминутных капризов не собирается. Пришлось отступить. Силовой сценарий прорыва за украшенный росписью забор девушкой даже не рассматривался. В конце концов, охранники, которые пострадают при таком исходе, ни в чём не виноваты. К слову сказать, на пятый день в монотонном распорядке процедур, принятия пищи, сна и других обязательных мероприятий наметились некоторые подвижки. И связаны они были с публикацией огромной статьи молодой журналистки Катерины Гиляй, где в самом начале красовалась прекрасно сделанная иллюстрация, имеющая сильное внешнее сходство с Алёной. Вот только в реальной жизни у девушки не было таких кос, да и доспех, сияющий золотом, в сочетании с двуручным мечом, сплошь изукрашенным драгоценными камнями, воительница нигде и никогда, кроме как на этой картинке, не видела. Сама статья, озаглавленная броским заголовком «Смертельное золото» повествовала о случившемся на прииске Коновалова. Основные факты, изложенные в статье, были правдивы, но вот их подача… Когда Алёна читала газетные строки, то постоянно ловила себя на мысли, что готова схватить наглую девицу и оттаскать за волосы. Журналистка превратила Алёну в суровую воительницу, в одиночку повергающую в прах целые армии. Остальные участники схватки проходили в статье вскользь, кое-какого упоминания удостоилась только Татьяна. Ни друид, ни священник, ни остальные бойцы не фигурировали даже в качестве безликих статистов. У любого человека, прочитавшего статью и не знакомого с реальной историей, возникло бы стойкое ощущение, что грозная девушка Алёна, метров двух ростом, с косой саженью в плечах, вышла в чистое поле против целой армии вампиров и разорвала их на части едва ли не голыми руками. Не будь иллюстрации, Алёна могла бы простить Катерине столь наглую ложь. Но когда газета попала в стены санатория, то её саму немедленно узнали. Из странной молчаливой девицы, держащейся особняком, Калинова в одно мгновение превратилась в звезду первой величины. Высокомерные красотки, раньше задиравшие нос, когда её видели, внезапно превратились в милых, сочащихся елеем созданий. Алёна и шагу не могла ступить, чтобы не натолкнуться на очередную светскую кошечку, желающую познакомиться и подружиться с ней. Столь удушающее внимание окончательно убедило девушку в том, что до конца лечения ей в санатории не выжить. Запасы терпения истощались так быстро, словно представляли из себя снежный сугроб в жаркий летний полдень. Слава Покровителям, через несколько дней интерес санаторных див к ней угас. У них нашлись другие темы для праздных бесед, появились другие кумиры, вознесённые на пьедестал ветреной модой. Алёна вздохнула несколько свободнее, вот только тоска никуда не делась. Но что делать, если тело её действительно не могло быстро восстановиться после перенесённых в тайге испытаний? Так и началась новая волна тоски после схлынувшего интереса, да такая, что хоть волком вой. Алёна пыталась начать тренировки, чтобы не тратить время зря, но увидевшая её сестра доложила начальнице, после чего та провела с девушкой серьёзную беседу по поводу соблюдения режима. Алёна снова отступилась. Хотя на этот раз желание расквасить нос старушке стало почти непреодолимым. Теперь у девушки остался только один вариант — тренировка разума. Для этого требовалось найти книги. Чтение — лучший способ усилить свой мозг. Так говорил наставник. Оставалось только найти подходящее чтиво. Не заниматься же штудированием второсортных газетёнок? Когда Алёна попыталась расспросить сиделок о книгах, те недоумённо поднимали брови и пожимали плечами. Весь их вид выражал крайнее изумление. Действительно, какой нормальный человек, находясь в таком райском месте, захочет разбирать буквы, нанесённые на листы бумаги? Только совсем уж сумасшедший. В итоге поиски привели её всё к той же вредной старушенции, управляющей «Соловьиной трелью». Алёна пришла к ней рано утром, когда ту ещё можно было застать в кабинете. Всё остальное время начальница носилась по территории санатория, неуловимая, как привидение. Постучав, девушка зашла в кабинет. Ей никогда не приходилось бывать здесь, поэтому она с интересом принялась осматриваться. Большая комната с высоким потолком, светлая, благодаря широкому окну во всю стену. За ним открывался шикарный вид на сосновую рощу, расположенную прямо за территорией санатория. Оттуда веяло свободой, такой близкой и такой недостижимой. Алёна поспешила отвести взгляд, чтобы не изводить себя ещё больше. Кроме большого стола, заваленного бумагами, в кабинете находился ещё и книжный шкаф. Учитывая, что Алёна пришла именно за книгой, она уставилась именно на него. — Чем могу быть полезна, милочка? — ворчливо поинтересовалась старушка-начальница. — Мне нужно… Я бы хотела одолжить у вас книгу. Чтение — хорошее занятие для отдыхающего, правда, Евфросиния Степановна? Старушка вздёрнула брови, изображая удивление. Это явно было наигранно, потому как санитарки уже наверняка доложили об интересе беспокойной постоялицы. Тем не менее, Алёна сдержалась, не стала грубить, а продолжила всё тем же спокойным тоном: — Я вижу, вы собрали хорошую коллекцию. И даже «Искушение в песках» благочестивого отца Серафима у вас есть. — Вы читали «Искушение»? На этот раз удивление было искренним. Евфросиния Степановна привстала со своего кресла, по-новому взглянув на девушку. — Да. На мой взгляд, несколько надумано. Ну какие могут быть демоны посреди пустыни? Я думаю, святой отец просто перегрелся на солнце и у него начались галлюцинации. — Не слишком благочестивые мысли, милочка! Сомневаться в словах святого отца — это… — Принимать любое слово на веру — есть грех. Только пропуская слова через разум и сердце, ты можешь достичь настоящей мудрости. Это был сокрушительный нокаут. Старушка упала обратно в кресло, потрясённая до глубины души. — Откуда у вас такие познания, Алёна? Нечасто столь юные создания способны цитировать «Откровения» Фомы Светлейшего. — У меня был хороший наставник. Спустя десять минут Алёна покинула кабинет, держа под мышкой пухлый томик «Деяний двенадцати апостолов». Не самое увлекательное чтиво, но оно всё же позволило пережить ещё несколько дней. Но к концу второй недели даже это средство перестало действовать. Вот и сидела девушка у фонтана, мечтая вырваться на свободу. «И почему у меня нет крыльев? Сейчас бы взмахнула ими и улетела к облакам. Вот уж кому хорошо жить, так это птахам. Летаешь себе, не обращая внимания на всякие границы и непроходимые чащи. Сказка, а не жизнь…» Алёна провела рукой по распущенным волосам. От их былой природной красоты не осталось и следа. Зелье друида, среди прочего, оставило на голове юной девушки несколько седых прядей. Ходить с такой причёской было слишком даже для не очень-то следящей за собственной внешностью воительницы. Катерина, заметившая это, предложила воспользоваться краской для волос. И даже нашла подходящую, как только они выбрались в цивилизацию. Так что теперь вместо тёплого, медного оттенка волосы Алёны отливали хищно-красным, почти фиолетовым цветом. Результат был не самым подходящим, но исправить его можно только выбравшись за стены санатория. В городах имелись парикмахерские, где её беде могли бы помочь. Благо, деньги для этого у юной воительницы имелись. Но для этого надо было выбраться наружу! Освободиться! За спиной послышался звук торопливых шагов. Скуку и вялость тут же словно ветром сдуло. Алёна развернулась, напружиниваясь и готовясь к любой неожиданности. В санатории всё происходило неспешно, и даже персонал двигался спокойно и размеренно. Если кто-то спешил, это означало только одно — случилось нечто из ряда вон выходящее. Вскоре на песчаной дорожке между высоких стриженых кустов показалась одетая в белую форму девушка. Алёна нахмурилась, вспоминая её имя. Марина. Да, кажется, именно так её звали. — Слава Покровителям, я вас нашла! Госпожа Алёна, вас ждут в кабинете управляющей! — Кто ждёт? — спросила девушка, не двигаясь с места. Внешне молодая воительница выглядела спокойно и расслаблено, но внутри всё вопило от радости. Похоже, впереди намечались перемены! Возможно, у неё даже получится выбраться отсюда! — Не знаю, — быстро ответила Марина. — Пойдёмте же скорее! Алёна прищурилась. Прежде, чем ответить, служащая отвела глаза. Это означала только одно — она соврала! Девушка тут же вскипела, сжимая кулаки. — Не пойду, пока ты мне всё не расскажешь! Марина оторопела, замерев с открытым ртом. Но Алёна не собиралась уступать. Копившееся раздражение превращалось в гнев, который уже готов был выплеснуться на безвинную, по сути, девушку. Повисшая тишина наливалась свинцовой тяжестью. Первой не выдержала Марина: — Купец Коновалов приехал! И с ним ещё один мужчина. Молодой, да красивый! Страсть какой красивый! Алёна поднялась. Гнев схлынул так же быстро, как и поднялся. Приезд Коновалова раньше времени, да ещё с незнакомым красавцем — такое событие превосходило все самые смелые мечтания. Не медля более ни мгновения, девушка быстрым шагом направилась к зданию, где размещался кабинет управляющей. Она добралась до места минут за пять. В голове уже вспыхнули и погасли десятки догадок, одна из которых возвращалась раз за разом с пугающей настойчивостью. Неужели Коновалов придумал взять её на прииск снова? Пусть вампиры и побеждены, но другие опасности остались. А после случившегося купец вполне может посчитать её своим талисманом. Если предложение действительно будет таким, придётся отказать. Рекомендацию от купца девушка уже получила, поэтому теперь Алёне требовался другой работодатель. Она объяснила это купцу, но что, если тот решил проигнорировать её слова и настоять на своём? По ступенькам на высокое крыльцо девушка буквально взлетела. Входная дверь распахнулась будто сама собой. Алёна ураганом ворвалась в кабинет. Обнаружив там мило беседующего со старушкой-управляющей Коновалова, пьющего чай из фарфоровой чашки, девушка с ходу выпалила: — Никуда я с вами не поеду! Ваша тайга у меня уже вот где! Купец, вздёрнувший брови и наморщивший лоб, после секундной паузы неуверенно ответил: — Здравствуй, Алёна. Я тоже рад тебя видеть. Тихий голос привёл воительницу в чувство. Она словно бы увидела себя со стороны. С растрёпанными волосами, вся пунцовая, влетела и с ходу нагрубила человеку. Он же ещё ничего даже не сказал! Но раздражение и гнев, ещё не погасшие в груди, не позволили отступить и извиниться. Алёна фыркнула и резко ответила: — Что ещё надо? Приехали посмотреть, как надо мной тут издеваются? Брови купца поднялись ещё выше, а услышавшая такое обвинение Евфросиния Степановна охнула, хватаясь за сердце. Этот несколько театральный жест остудил горящее сердце девушки. Щёки Алёны заполыхали, но теперь уже от стыда. — Я не это хотела сказать. Извините меня, Евфросиния Степановна. Но мне на самом деле надоело уже здесь! Я вполне здорова и должна покинуть санаторий! А меня здесь держат, как собаку на цепи! Коновалов улыбнулся, отставляя в сторону чашку с недопитым чаем. Скрестив руки на колене, он мягко произнёс: — Тогда тебе должно понравиться моё предложение. Мы уже поговорили с уважаемой управляющей. Она хотела бы предложить тебе побыть в её заведении ещё пару дней, но уступила моей просьбе. Если ты согласишься, конечно. Два дня в санатории или сегодня же уйти отсюда? Это даже не было выбором. Даже если понадобится убить кого-то, Алёна была согласна заранее. — Я согласна. Что надо сделать? Купец покачал головой. Его улыбка стала шире, теперь в ней читались не только вежливость, но и не наигранное веселье. — Не спеши. Очень соблазнительно, конечно, принять твоё согласие сразу. Но ты мне потом этого можешь не простить. А я уже видел, как ты поступаешь с теми, кто тебе не нравится. Купец хохотнул, приглашающе поведя рукой. — Прошу, присаживайся. Я расскажу тебе, что хочу предложить. Разговор может получиться долгим. — Я, пожалуй, вас оставлю, — проговорила старушка, недовольно взглянув на девушку. – Дела, знаете ли… Без надлежащего присмотра мои подчинённые тут всё развалят. Коновалов проследил взглядом, как управляющая плавной походкой выплыла из кабинета, дождался, пока Алёна сядет напротив, и только после этого заговорил: — После статьи нашей Катерины ты стала невероятно популярной среди всей читающей части нашей любимой Лиги. Настоящая героиня, неустрашимая и пробивающаяся через все преграды. Образец для подражания и всё такое… — Я знаю. Не стоит распространяться. Ближе к делу. — Да. В общем, три дня назад со мной связался один из деловых партнёров. Весьма влиятельная личность, надо сказать. У него есть дочь примерно твоего возраста. Милая девушка, но излишне взбалмошная и избалованная, на мой взгляд. Хотя, к слову сказать, я тоже наверняка не смогу быть строгим с собственной дочерью. Когда она у меня появится, конечно. Так вот, он выдаёт свою дочь замуж. Ты же понимаешь, насколько это важное событие. Единственная дочь, отрада отцовского сердца… — Ближе к делу! — Ладно-ладно! Почему ты такая нетерпеливая, я не понимаю? Неужели тебе действительно так надоело пребывание в этом райском месте? Алёна сжала кулаки. Этот жест не укрылся от взгляда купца. Беззаботная улыбка тут же слетела с лица, и он продолжил уже вполне серьёзным тоном: — Девчонка хочет, чтобы ты сопровождала её в путешествии к жениху и месту свадьбы. В качестве личной телохранительницы. Дорога туда-обратно — пара недель, не больше. Никакой опасности нет, это будет простая прогулка. Восстановишь силы, а там я подыщу тебе настоящее, серьёзное задание. Как тебе такое предложение? Телохранитель юной девицы. Алёна вполне себе представляла, что это значит. Видела одну такую не так давно. Если девчонка хоть немного походила на Катерину, то её роль в путешествии стоит обозначить, как «нянька», а не телохранитель. Алёна нахмурилась, ощущая смешанные чувства. Покинуть эту обитель заботы уже сегодня, но стать нянькой вздорной девицы на неделю? — Не думаю, что я соглашусь, — ответила девушка. — Как же так? Несколько минут назад ты была готова на любые безумства, чтобы выбраться из санатория! А сейчас… — Я воин, а не нянька! Лучше я сдохну со скуки в этом раю, чем буду вытирать слюни и подтирать задницу капризной девице, которая считает себя центром мира! Спасибо за чай! Не слушая возражений, Алёна порывисто поднялась со стула и метеором ринулась прочь из кабинета. Она протянула руку, чтобы взяться за ручку и открыть входную дверь, как та внезапно распахнулась сама. Опущенные вниз глаза, следящие за тем, куда ставить ногу, поднялись вверх. Красные сафьяновые сапоги, зелёный расшитый кафтан, расшитая пурпурная епанча, новёхонькая, будто только из ателье. Взгляд поднимался выше и выше, пока не натолкнулся на молодое улыбающееся лицо. Громкий, глухой звон колокола прокатился по миру, замораживая его в один миг. Алёна застыла, не в силах пошевелить и пальцем. Её взгляд остановился на мужском лице, которое не могло принадлежать обычному человеку. Смуглая кожа, бледные, почти под цвет кожи, губы, прямой тонкий нос, пронзительные, заглядывающие прямо в душу, карие глаза, чуть растрёпанные тёмные волосы, модная короткая щетина на щеках. «Так, наверное, выглядят боги.» Сердце бухало в груди. Оно просто рвалось из груди, чтобы оказаться рядом с таким писаным красавцем. Обжигающий, расплавляющий кости и мышцы жар распространялся по телу, превращая Алёну в восковую фигурку, которую поставили прямо на раскалённые угли. Незнакомец открыл рот, его губы шевельнулись. Алёна следила за их движением, заворожённая, не в силах оторваться. До неё даже не сразу дошло, что красавчик что-то говорит! Он говорит с ней! Реальность обрушилась на неё сметающим ураганом. Пропавший мир вернулся звуками, запахами, светом. Алёна судорожно вздохнула, едва не потеряв сознание от шока. Крепкие мужские руки обняли её за плечи, не позволив упасть на пол. — С вами всё в порядке? Кажется, у вас голова закружилась. Низкий, глубокий голос. От него внутри прокатилась новая волна жара, а сердце сжалось в томительной истоме. Девушка едва удерживалась, чтобы на самом деле не упасть в обморок. Происходящее было настолько невероятно, невозможно, что она не понимала, как поступать, что говорить и надо ли вообще хоть что-то делать. — Отпусти девушку, Терентий. Моё предложение её не заинтересовало, — послышался за спиной голос купца. Мужчина разжал пальцы. Это простое действие перевернуло мир. Теплота и свет, имеющиеся в нём, исчезли, оставив только холод и пустоту. Лишь смятение, царившее в мыслях, не дало Алёне взмолиться о том, чтобы мужчина вернул свои руки обратно. — Как жаль. Вы ещё красивее, чем на иллюстрации в газете. Было бы приятно провести с вами несколько дней. — Провести со мной? Собственный голос звучал пискляво и жалко. Алёна, услышав его, немедленно залилась краской. Пылающие жаром щёки превратились в жаровни, на которых можно было жарить яичницу. — Да. Господин Коновалов же сказал вам о сопровождении невесты? Нина — моя кузина. Конечно же, я не могу отпустить её к чужому человеку, не проследив, чтобы она добралась в целости и сохранности. «Он будет сопровождать невесту? Свою… кузину? Целую неделю можно быть рядом с ним?» Алёна обернулась к Коновалову. Тот продолжал сидеть, спокойно глядя на столкнувшихся у входа молодых людей. — Я вовсе не отказалась, господин купец. Я хотела… подумать. Коновалов снова поднял брови. Алёна на миг захотела подойти к нему и отвесить оплеуху, чтобы он перестал изображать из себя непонятно кого. — Вот как? И что же ты надумала? Алёна сдержала готовые вырваться ругательства. За возможность быть рядом с ним, этим небесной красоты мужчиной, можно стерпеть и не такое. — Я согласна. Согласна быть телохранителем невесты. — Вот и отлично! — произнёс Терентий радостным голосом. — Тогда не будем терять время! Где ваши вещи, милая Алёна? «Милая… Святые угодники, какое прекрасное слово! А имя-то такое красивое — Терентий…» *** Усадьба промышленника Мясникова размещалась в окрестностях столицы. Удивительное дело, но вместо прилизанного парка, где каждый цветочек на своём месте, глазам Алёны открылся настоящий уголок дикого леса. Казалось невозможным, что такой может сохраниться так близко от сердца свободной Лиги. Брусчатая дорога вывела их к высоким кованым воротам, помещённым прямо в высокой кирпичной стене, окружающей владения промышленника. За трехмётровой высоты оградой возвышались самые настоящие вековые дубы и ели. Дорогу к усадьбе Алёна запомнила урывками. После того, как Коновалов раскланялся, сообщив о каких-то неотложных делах, девушка осталась наедине с Терентием. Сборы необходимых вещей и отъезд прошли в суетливой спешке, едва не забыла даже булаву захватить, после чего млеющая от любви девушка отправилась в путь в открытой бричке, запряжённой парой гнедых лошадей, наслаждаясь обществом возлюбленного. Кузен невесты оказался не только красивым внешне молодым мужчиной, но и крайне приятным собеседником. Он, казалось, знал всё обо всех. Разговор лился словно сам собой. Первый час Алёна была ещё зажата, с трудом выдавливала из себя слова, но уже на второй час дороги её прорвало. Она рассказывала о себе, своей жизни, схватке с вампирами. Единственной темой, которую девушка старательно избегала, выступало её прошлое. То самое, где умерли родители и родственники. Но даже того, что она поведала Терентию, хватало с избытком. Можно сказать, Алёна вывернулась перед своим новым знакомым наизнанку, открыв ему душу и сердце. Сам Терентий тоже не остался в стороне, поведав как о себе, так и о кузине. Звали девушку Нина, и она действительно была крайне непоседливым ребёнком. Терентий рассказал немало историй, когда девочка потрепала нервы родителям. Не будь у Алёны розовых очков влюблённости на глазах, она наверняка бы ужаснулась своему решению сопровождать такую, но в текущих обстоятельствах она только хохотала, наслаждаясь обществом объекта своей страсти. О себе Терентий тоже немного поведал. Он был сыном сестры Ивана Семёновича. С ранних лет мальчик показал большие таланты в точных науках, поэтому его мать отдала много сил и денег на обучение. Когда Терентий вошёл в пору юношеской зрелости, Иван Семёнович взял племянника к себе, на одну из младших должностей. Терентий пахал за двоих, быстро поднимаясь по карьерной лестнице. Сейчас он уже стал одним из множества помощников Мясникова, в шаге от должности начальника. — Если всё пройдёт гладко, уже в следующем году меня могут назначить директором металлургического завода. Представляешь, как это шикарно? Самый молодой директор в истории! Только бы всё получилось… — У тебя обязательно получится! Ты же такой талантливый! В общем, за беседой время пролетело незаметно. Поэтому сейчас, когда их бричка остановилась у ворот усадьбы, Алёна испытывала некоторое разочарование. Ей хотелось бы, чтобы эта вотчина промышленника располагалась подальше. Тогда она могла бы наслаждаться обществом Терентия ещё какое-то время. Однако, первая остановка на их пути уже близилась и поделать с этим ничего было нельзя. Дюжие охранники в изумрудных кафтанах и с большими алебардами в руках открыли ворота, пропуская гостей. Зацокали по брусчатке копыта лошадей, и бричка, мягко покачиваясь на рессорах, вкатилась в родовые владения Мясниковых. За забором действительно оказался девственный лес. Вернее, почти девственный. Присмотревшись, Алёна заметила, что за первоначально нетронутой природой тщательно ухаживали. Были убраны всяческие упавшие ветки, сгнившие пеньки, между деревьями виднелись натоптанные, а местами даже засыпанные песком тропинки. Пока они ехали к дому, Алёна успела заметить в глубине леса несколько оленей, зайцев, а уж про птиц и говорить не стоило. На вопрос девушки Терентий ответил с улыбкой: — Иван Семёнович запрещает охоту в пределах усадьбы. Все звери здесь почти ручные, многие подпускают к себе человека не просто покормить с руки, но даже погладить. Алёна покачала головой, удивляясь, насколько странными всё же бывают люди. Такой матёрый промышленник, наверняка без всяких угрызений совести увольняющий десятки, а то и сотни людей каждый день, беспокоится о птичках и зайчиках. Подобное с трудом укладывалось в голове. Впрочем, когда после очередного поворота деревья расступились, открывая глазам сам дом, девушка напрочь забыла об этом, ахнув от восхищения. Будь у Алёны больше жизненного опыта, повидай она своими глазами столицу с её великолепными дворцами и башнями, то родовое гнездо Мясниковых не произвело бы столь ошеломляющего впечатления. Но девушка, которая провела большую часть жизни в деревне, а столицу видела только издали, была потрясена до глубины души. Огромный деревянный дворец плыл над землей. Именно такое ощущение появилось у Алёны в первые мгновения. Иллюзия полёта создавалась как лёгкостью самой архитектуры, так и прудом, что раскинулся перед домом. В воде отражались золотые луковичные крыши, резные коньки, ажурные, почти прозрачные наличники. Сами брёвна словно светились изнутри. Казалось, что весь дворец не является чем-то материальным, а соткан из волшебной, сияющей субстанции. — Как красиво! — выдохнула Алёна, когда оторопь, овладевшая ею, несколько отступила. — Дворец? Да, впечатляющее зрелище, — отозвался Терентий. Пренебрежительная нотка в его голосе несколько покоробила девушку, но это крохотное облачко негатива быстро растаяло в океане эйфории, в котором пребывала юная дева. Алёна улыбнулась, пытаясь распределить внимание между чудесным зрелищем и созерцанием объекта своего обожания. Получалось крайне плохо. Настолько, что, когда бричка остановилась у крыльца, Терентию пришлось едва ли не силой стаскивать девушку с брички и вести по ступеням ко входу во дворец. Внутреннее убранство ни в чём не уступало фасаду. Разве что здесь было больше красок и предметов искусства, явно сделанных не руками человека. Алёна окончательно утратила дар речи, послушно следуя за широко шагающим по коридорам и лестницам Терентием, который, словно заправский гид, рассказывал обо всех мало мальских значимых предметах, мимо которых они шли. Его слова лились сладким мёдом, но смысл их ускользал от разума Алёны. Она наслаждалась самим звуком его голоса. Счастье закончилось у двери из полированного красного дерева. На ней красовалась золотая табличка, где было витиеватыми буквами написано «Нинель, любимая дочь». — К сожалению, я вынужден откланяться, — произнёс Терентий, изобразив на лице печальную мину. — Мне нужно переодеться и проверить подчинённых, готовы ли они к путешествию. А вы, милая Алёна, познакомьтесь пока с моей кузиной. Прошу! Он открыл дверь и изящно махнул рукой. Девушка, до которой с трудом доходило, что собеседник сейчас уйдёт, шагнула внутрь комнаты. Дверь за её спиной закрылась. Этот негромкий стук прозвучал, как звук опустившейся крышки гроба. Яркий, солнечный мир тут же померк, оставив после себя только серость и уныние. Впрочем, спокойствия эта перемена не принесла. Алёна не успела ещё толком погрузиться в пучины отчаяния, как из дальнего угла комнаты раздался громкий визг, и на воительницу кинулась одетая в розовые шелка фигура. Реакция Алёны была молниеносной. Она перехватила нападающего, подставила ладонь под локоть и бросила противника на пол, используя инерцию движения. Громкий вскрик ознаменовал прекращение визга. Алёна нахмурилась, разглядывая красивую мордашку юной девушки, лежащей сейчас у её ног. Кукольное лицо с маленьким острым подбородком, огромные небесной синевы глаза, бездонные и манящие. Золотые волосы, слегка вьющиеся, ниспадали до плеч, словно золотое руно, расстеленное в данный момент на полу. Маленький носик смешно сморщился, а затем незнакомка громко чихнула. Алёна отпустила девушку, отступив на шаг. Она уже начала понимать, насколько серьёзную ошибку сделала. Перед ней совершенно точно была та самая Нина, которую ей следовало сопровождать к жениху. Вот только после случившегося сейчас она вряд ли захочет иметь в качестве телохранителя такую грубую и невоспитанную особу. — Ты ведь та самая Алёна, правда? Голос у Нины оказался под стать внешности, звенящий и чарующий. Калинова вздохнула, молча кивнув в ответ. Отчаяние уже заполняло сердце горечью. Красотка прогонит прочь, и ей больше никогда не увидеться с Терентием! Как же несправедлива жизнь! Почему всё должно быть так плохо? Она такое не заслужила! — Очень рада с тобой познакомиться! Нина уже стояла на ногах, протягивая ладонь для рукопожатия. Алёна застыла, не способная принять происходящее. Красотка же продолжала держать руку, улыбаясь широкой искренней улыбкой. Не смея поверить в свою удачу, Алёна осторожно взяла мягкую маленькую ладошку и несмело потрясла. Нина тут же кинулась на воительницу, обняв и повиснув на шее. — Как хорошо, что ты согласилась! Я так хотела с тобой познакомиться! Как только прочитала статью, сразу поняла, что мы с тобой очень похожи! Ты понимаешь? Ты должна мне всё-всё рассказать! Невеста тараторила, как заправская сорока. Поток слов лился на всё ещё не до конца пришедшую в себя Алёну, которая только и могла, что молча кивать. В конце концов, ей удалось выдавить из себя несколько слов, после которых ситуация сдвинулась с мёртвой точки. Нина снизила интенсивность словесной атаки, а в какой-то момент замолчала, после чего выдала: — Сейчас пойдём обедать. Ты же голодна с дороги? — Обедать? Предложение девушки стало для Алёны полной неожиданностью. Она помнила слова Терентия, что он пошёл готовиться к отправлению. Ни о каком обеде речь не шла. Растерянная воительница не знала, как поступить. В голову, как назло, ничего не приходило. Почему-то картина званого обеда в обществе благородных аристократов погрузила Алёну в состояние лёгкой паники. Она абсолютно не представляла, как себя вести в подобной ситуации. К такому испытанию Прохор её совсем не готовил. Ситуацию спас Терентий. Дверь распахнулась во всю ширь, и её рыцарь предстал перед замершей Алёной во всей своей красе. Он и прежде выглядел внушительно, а теперь, сменивший кафтан на сверкающую серебряной чешуёй кольчугу, накинувший на плечи белоснежный плащ с золотой окантовкой по нижнему краю, превратился в настоящего принца из сказки. — Почему ты ещё не собралась, сестрица? Мы же договаривались, что поедем сразу, как только я доставлю милую твоему сердцу Алёну! Нина фыркнула, вздёрнув носик и капризно протянула: — Мы же не можем ехать голодными, братец! Обед — это святое! Опять же, я хотела познакомить Алёну с папенькой! — Познакомишь, когда будем отправляться. Обед отменяется, а ужинать будем в гостинице. Поспеши со сборами, если не отправимся сейчас, то доберёмся до постоялого двора только к полуночи! Быстро, быстро! Терентий повернулся, собираясь уходить. И тут поймал умоляющий взгляд воительницы. Она не желала оставаться наедине с Ниной, которая наверняка опять начнёт задавать много вопросов. Улыбнувшись, молодой воин протянул руку и спросил: — Милая Алёна, а вам стоит ознакомиться с выбранными мной охранителями. Им, конечно, далеко до ваших талантов, но все они — опытные воины. Пойдём? Нинель пыталась было возражать, но её никто не слушал. Алёна ухватилась за крепкую мужскую ладонь и поспешила покинуть покои юной невесты. — Спасибо, вы просто спасли меня! — выдохнула она, чувствуя, как через пальцы Терентия в неё вливается тёплая волна счастья. — Не стоит благодарности. Я хорошо знаю Нину и понимаю, насколько прилипчивой она может быть. Не переживайте, её увлечения проходят так же быстро, как вспыхивают. Очень может быть, что ещё до конца нашего похода она уже найдёт себе другого кумира. Просто наберитесь терпения, милая Алёна. Всякий раз, когда Терентий произносил слово «милая», внутри девушки всё переворачивалось. Тая от счастья, она послушно семенила следом за рыцарем своего сердца. Охранителей, как назвал их Терентий, оказалось семеро. Мужчины в возрасте, судя по шрамам, манере держаться и суровым взглядам, каждый из них действительно бывал далеко не в одной переделке. Впрочем, другого Алёна и не ждала. Вряд ли промышленник Мясников станет отправлять свою единственную дочь в дальнее путешествие, не обеспечив наилучшей охраны. Хотя каких-то серьёзных причин беспокоиться не имелось, рисковать он точно не станет. Для Нины была приготовлена шикарная золочёная карета, запряжённая четверкой вороных коней. Бричку, на которой они приехали сюда, тоже уже подготовили. В ней должны были ехать служанки, сопровождающие Нину. Сам же Терентий, как и его охранители, собирались сопровождать их караван верхом. Обеспокоенная фактом, что ей тоже предоставят лошадь, Алёна нахмурилась. Ей не хотелось признаваться, но верховая езда относилась к числу её слабостей. Прохор не тренировал с ней этот навык, поэтому у девушки имелись серьёзные опасения, что с ходу ей этот способ передвижения не освоить. — Ты поедешь вместе с Ниной, в карете, — заметил Терентий. — Что? Но я думала… — Она выбрала тебя в качестве личного телохранителя. Ты должна находиться рядом с ней всё время. Эти слова вызвали крайне негативную реакцию. Впрочем, была у этого и другая сторона. Схлынувшая на время эйфория прояснила голову, отчего у Алёны созрел вопрос, который она должна была задать уже давно: — А почему вообще Нина едет к жениху? Мне казалось, всё должно быть совсем наоборот. Ведь это жених «похищает» невесту, разве не так? Терентий улыбнулся, кивнул и ответил: — Верно. Только это путешествие — идея Нины. Она наотрез отказалась принимать сватов, не познакомившись с женихом заранее. А тот сейчас где-то на отцовской верфи, у него там напряжённый период скорой сдачи нового судна. Вот и решено было, что Нина сама съездит к нему. — Как-то это… неправильно. Она согласилась на это? — Согласилась? Да Нинель в восторге была! Ты просто не представляешь, насколько у неё непоседливая натура! Только дай повод, сразу выпорхнет из-под отцовской опеки. А тут такой шанс. Даже если со свадьбой не выгорит, интересное путешествие почти гарантировано. — И отец согласился? Всё-таки отправлять дочь в такое путешествие… — Согласился. Потому как уверен в надёжности охраны, — послышался за спиной хрипловатый тихий голос. Алёна резко развернулась и обнаружила рядом с собой невысокого худощавого мужчину солидного возраста, о чём свидетельствовали морщины на лице. Да и начавшая редеть тёмная шевелюра служила ещё одним доказательством возраста. В целом, внешность мужчины казалась неприметной. Но это впечатление немедленно рассеялось, стоило Алёне встретиться с ним глазами. За свою короткую, но крайне бурную жизнь девушка уже повидала и людей, чьи взгляды излучали ярость и ненависть, даже нежити в мёртвые глазницы смотрела, но этот невысокий человек был совсем иным. Его чёрные глаза за один удар сердца разобрали сущность девушки на составные элементы, рассмотрели каждый, а после небрежно собрали обратно. Это ощущение, будто тебя видят насквозь, показалось Алёне очень неприятным. Она невольно передёрнула плечами, пытаясь стряхнуть его. — Я думал, знаменитая убийца вампиров будет несколько выше ростом, — произнёс Иван Семёнович. В том, что это был именно хозяин здешних мест, Алёна ни капельки не сомневалась. Вот только грозный статус не произвёл на неё ожидаемого, наверное, впечатления. Богатство и власть — эти материи нисколько не интересовали юную воительницу. Поэтому ответ девушки прозвучал смело и даже дерзко: — Да и вы тоже не смотритесь тем злыднем, каким вас описывают в газетах. За спиной послышался лёгкий смешок Терентия. Алёна похолодела, представив, что сейчас промышленник просто пошлёт подальше наглую пигалицу, и ей придётся расстаться с только-только обретённой любовью. Однако, Мясников расхохотался во весь голос. Просмеявшись, он вытер выступившие на глазах слёзы и проговорил: — Какая наглость, право слово! Давненько со мной так не разговаривали! Пожалуй, Нинель действительно будет полезно провести с тобой какое-то время. Может, хоть у тебя получится перевоспитать её. Отец невесты шагнул вплотную к Алёне, которую такое вторжение в личное пространство несколько насторожило. Приблизившись губами к уху, он прошептал девушке на ухо, чтобы слышала только она: — Не вздумай потакать её капризам! Не верь ласковым словам и улыбке! Нина — очень хитрая девчушка, вся в меня пошла! Следи за ней в оба глаза! Головой отвечаешь! Алёна кивнула, показывая, что правильно поняла отца. В словах Ивана Семёновича ничего необычного не было. Любой отец волнуется, отпуская дочь куда-то одну. Так что все эти грозные слова - всего лишь обычное отеческое напутствие. Через полчаса будущая невеста спустилась по ступенькам, села в карету, где к ней присоединилась Алёна, после чего их «свадебный кортеж» отправился в путь. Первый час путешествия стал для воительницы настоящим испытанием, не меньшим, чем сражение с мёртвым медведем. Нина тараторила и тараторила, рассказывая о себе, своей жизни, увлечениях. Поток информации лился из неё неостановимо, от него невозможно было отстраниться. Алёна пыталась первое время отмолчаться, сделать вид, что занята чем-то другим, но это только усугубило ситуацию. Стоило Нине увидеть, что её телохранитель не слушает, как она тут же переключилась с рассказов на вопросы. А рассказывать о своих злоключениях Алёна не хотела. Слишком уж свежи были воспоминания. Только вот объяснить это непоседливой и капризной невесте было делом практически невыполнимым. В общем, на второй час пути юная воительница сама была готова придушить свою подопечную. Чтобы хоть немного отвлечься, Алёна отодвинула занавеску и принялась смотреть в окно. Через пару минут в области обзора показалась фигура всадника. Даже со спины девушка мгновенно узнала Терентия. Сердце тут же забухало в груди, а кожа полыхнула пламенем. Это не осталось незамеченным Ниной. — Что там такое? Раздосадованная предательством собственного тела, не способном удержать кипящие внутри страсти без внешних проявлений, Алёна только пробурчала в ответ нечто невразумительное. Такая реакция только раззадорила дочку промышленника. Невеста высунулась в окно почти по пояс и уже через секунду вычислила причину смущения телохранительницы. Когда девица вернулась в карету, то в уставившихся на Алёну глазах блестело предвкушение большой тайны, которая уже готова была раскрыться. — Ты что, влюбилась в Терентия? У Алёны потемнело в глазах. Даже в мыслях она не позволяла себе произносить этого слова. Любовь. Какая-то внутренняя часть её знала, что именно это чувство вызывает все необычные реакции последнего дня, но признаться даже самой себе не хватало смелости. А тут эта пигалица так просто, прямо в лицо бросает его! Словно оно ничего не стоит, ничего не значит! — Влюбилась? Правда? Эх, как я тебе завидую! Последние слова стали ушатом ледяной воды, вылитом на горячую голову. Поднимающееся возмущение тут же сменилось растерянностью и даже неким ощущением вины. Словно отобрала конфетку у маленькой девочки. — Терентий, конечно, парень видный. Хотя характер у него, скажу сразу, не сахар. Это я тебе, как подруге говорю. Слышишь? Слишком серьёзно относится к работе. Постоянно пропадает где-то с поручениями папеньки, совсем не умеет отдыхать и расслабляться. Алёна кашлянула, не зная, что ответить на такие слова. Нина тут же переключилась на другую тему, посчитав, будто для воительницы неприятны такие не самые лестные слова в адрес избранника. — А мне вот не повезло. Я никогда в жизни не любила… Долгий протяжный вздох, на который Алёна просто не могла не отреагировать: — Совсем ни разу? — Не-а, — без особого, впрочем, огорчения, ответила невеста. — В книжках про любовь эту читала, от нянюшки слышала сказки всякие про принцев на конях белых. Но вот чтобы влюбиться самой… Ни единого разочка. — Увидишь жениха своего, в него и влюбишься, — попробовала неуклюже утешить девушку Алёна. — Он, должно быть, очень приятный мужчина. — Хулиган он и дурак! — вспылила Нина. — Думаешь, я его не знаю? Да мы с ним в детстве много времени провели вместе. Играли, пока отцы сделки свои деловые заключали. Сколько пакостей мне он сделал, даже не упомню! Один раз он мне в чай чернил добавил, представляешь? Алёна покачала головой. Она действительно не представляла. Нина же, видя такой ответ, завелась ещё сильнее: — Я потом несколько дней ходила с синими зубами и языком! Надо мной все смеялись! — Тогда почему ты согласилась на свадьбу? — Потому что вырваться из дома хотела! А свадьбы никакой не будет! Приеду, выскажу этому выскочке всё, что о нём думаю, да обратно поеду. А может, по дороге ещё и… Тут Нина неожиданно осеклась, как-то странно посмотрев на телохранительницу. Алёна насторожилась, но подопечная уже переключилась на другую тему. — Да что всё обо мне, да обо мне! Ты мне лучше скажи, на что это похоже? Любовь, она какая? Воительница сжала челюсти до боли. Снова начались эти выворачивающие душу вопросы. И избежать их в замкнутом пространстве кареты не представлялось возможности. Через пару часов сделали небольшую остановку. Выйдя из кареты, Алёна с огромным удовольствием потянулась и сделала несколько махов руками и наклонов, чтобы разогнать застоявшуюся кровь. Вокруг раскинулись бескрайние луга, лишь на востоке виднелся небольшой лесок. Такой простор будоражил воображение, отчего у юной воительницы даже несколько закружилась голова. Оглядываясь, девушка заметила, что четверо охранников скачут вперёди, уже почти достигнув горизонта. Нахмурившись, она быстро пересчитала людей вокруг. Так и есть, при них остался только Терентий, да ещё трое бойцов. — Не волнуйтесь, милая Алёна, — с улыбкой произнёс молодой красавец, заметив выражение лица девушки. — Я отправил ребят вперёд, чтобы они подготовили гостиницу к нашему приезду. Здесь места тихие, лихих людей не встречается, так что нам ничего не грозит. От улыбки и мягкого голоса Алёна совсем растаяла. Она и сама слабо понимала, зачем собран такой солидный охранный отряд. Вполне хватило бы её с Терентием. Они же совсем рядом со столицей, здесь и на самом деле всяким разбойникам не с руки баловать. Поймают и вздёрнут на ближайшей берёзе, чтобы другим неповадно было. Небольшой пикник, устроенный служанками, оставил в теле и душе приятную истому. Терентий находился в центре внимания, остроумные шутки и интересные истории так и сыпались из него. Даже капризная Нина, слегка дувшаяся поначалу, через несколько минут уже вовсю хохотала, падая на траву и размахивая руками. Глядя на такую непосредственность, Алёна снова испытала укол ревности. Сама она не умела так расслабляться. Привычка быть постоянно настороже стала частью натуры. И даже сейчас, находясь рядом с любимым, чувствуя его запах, слыша голос, видя его глаза, она не могла полностью отдаться страсти. Часть разума оставалась настороже, выискивая, вынюхивая возможные угрозы. Когда последние булочки были съедены, а молоко выпито, служанки быстро собрали скатерти, корзинки и другую утварь. Не прошло и пары минут, как они снова отправился в путь. Покачиваясь на мягких рессорах, Алёна ощутила подступающую сонливость. Пришлось напомнить себе о долге и обязанностях, чтобы удержаться и не закрыть глаза. Нина же не была озабочена подобными материями, поэтому просто откинулась на гору подушек, прикрыла веки и почти сразу задремала. Наступившая тишина стала настоящим благом, отчего на лице воительницы появилась широкая улыбка. Чтобы хоть немного занять себя, Алёна высунулась в окно и принялась следить за местами, мимо которых они проезжали. Хотя чаще всего взгляд девушки останавливался на скачущем впереди всаднике в белом плаще с золотой окантовкой. Терентий скакал с прямой спиной, выглядя при этом просто потрясающе. Казалось, будто он составляет одно целое с лошадью. Когда карета въехала в лесок, замеченный Алёной во время пикника, дорога разветвилась. Терентий поднял руку, махнув влево. Его воины, как и кучеры, управляющие каретой и бричкой, поняли его жест, свернув на левую дорогу. Терентий обернулся и обнаружил, что Алёна смотрит прямо на него. В глазах молодого человека мелькнула тень, а затем он улыбнулся и потянул на себя повод, притормаживая скакуна. Поравнявшись с каретой, он выровнял движение лошади со скоростью кареты и заговорил: — Мы выбрали более короткую дорогу. Вижу, Нина уже притомилась? Оно и понятно, такие длительные путешествия для неё в новинку. По этой дороге мы доберёмся до места почти на час быстрее. Будет, правда, одно сложное место, но думаю, мы справимся. — Что за сложное место? Алёну мало интересовали сложности, но другой возможности продлить беседу девушка не видела. — Небольшая низина рядом с болотом. После дождей там может быть немного грязновато. Не расстраивайся, если карета застрянет, мы её с моими воинами вытолкаем. Силы у нас хватит! Терентий пришпорил коня, снова занимая место во главе «кортежа». Алёна с некоторым разочарованием проследила этот манёвр. Но сделать ничего было нельзя. Не умела юная воительница флиртовать и вести ничего не значащие беседы, болтать о всяких пустяках. Такому Прохор её не учил, а другого наставника жизнь пока не предоставила. Огорчённая, Алёна вернулась в карету. Настроение, такое радужное минуту назад снова сменилось грустью и сумраком. Надувшись, девушка посмотрела на мирно сопящую Нину. Уж вот кто-кто, а эта разодетая девчушка не испытывала никаких проблем в общении с мужчинами! Они и сами наверняка так и липли к такой красотке! Эх, и почему ей природа не даровала красоты? Да ещё эти волосы дурацкого фиолетового цвета! Как только они доберутся до города, ей совершенно точно понадобится новая краска! Самая лучшая, самая модная, самая… Шум снаружи отвлёк от размышлений. Алёна снова высунулась и обнаружила, что они добрались до того самого «сложного места». Дорога спустилась в глубокую ложбину, с одной стороны поднимался крутой склон холма, а с другой — раскинулось болото, с редкими чахлыми кустиками. Сама же дорога действительно из твёрдой и почти ровной превратилась в жидкую вязкую массу, где, казалось, вообще невозможно было проехать. — Мы что, возвращаемся? — негромко спросила Алёна, чтобы не разбудить всё ещё дремлющую подопечную. — Нет, милая Алёна, — ответил Терентий, возвращающийся со своими воинами к карете. — Мы сейчас разберёмся с этим. Никакой проблемы, это просто грязь… Терентий улыбнулся широко, открыто, весело. Карие глаза лучились теплом. Алёна улыбнулась в ответ, потянувшись всем нутром, всем сердцем к любимому. Короткий свист. Мужчина дрогнул, а через миг нахмурил брови. Растерянная девушка чуть перевела взгляд и обнаружила, что из спины Терентия торчит стрела! Смысл случившегося никак не желал доходить до сознания воительницы. А между тем свист повторялся снова и снова. Смертельный ливень хлестал по дороге. Оказавшиеся на открытом пространстве, без всякой возможности спастись, охранники попадали с коней, нашпигованные стрелами. Только Терентий ещё держался, хотя красивое лицо уже наливалось бледностью. Блеск из карих глаз исчез, мужчина покачнулся и грузно упал в грязь. Алёна, всё ещё не способная двинуться, вцепилась судорожно сжавшимися пальцами в дверцу кареты. Любовь, только-только пробудившаяся в девичьем сердце, рухнула, разбиваясь тысячами острых жалящих осколков…
  4. Часть 6. «Живая ярость» Алёна стояла за широкими мужскими спинами и стеной щитов. В этот раз они решили повторить свою первоначальную тактику — выйти из ворот, держа защиту до последнего. Поодиночке у людей было маловато шансов. Только слаженно действуя, они могли рассчитывать на победу над нежитью. Девушка нервничала, поводя плечами и покачивая булавой. Со стороны это почти не было заметно, но будь сейчас рядом наставник, он бы точно понял, насколько его ученица возбуждена. «И отправил бы меня читать скучные «Жития праведников», чтобы успокоить ум. Жаль, что Прохора здесь нет. Его сила пригодилась бы. Вдруг я не справлюсь?» Волнение воительницы было оправдано целиком и полностью. План людей создавался, что называется «на коленке» и допускал слишком много «если». Стоит мертвякам начать действовать не по предусмотренному сценарию, всё полетит в тартарары. Особенно скользким был момент, связанный со Спехом. — Все готовы? — послышался негромкий голос Татьяны. Женщину, как она ни хотела, в передовой отряд не взяли. Правда для этого пришлось вмешаться самому Коновалову. Только его приказ несколько приструнил грозную женщину, которая, впрочем, не собиралась отсиживаться, взяв на себя роль поддержки со стены крепости. В эти же нервозные секунды перед началом боя она находилась рядом с бойцами, пытаясь всячески их поддержать и укрепить боевой дух. Нестройный хор мужских голосов ответил утвердительно. Тогда Татьяна окинула всех мужчин взглядом, задержавшись на мгновение на хрупкой фигуре Алёны, а затем зычно скомандовала: — Открыть ворота! Конечно, люди не планировали, что застанут нежить врасплох. Спех и при жизни не был идиотом, а уж после смерти и подавно. Поэтому, когда створки ворот заскрипели, открываясь, стена щитов двинулась сразу же, перекрывая расширяющийся проход. Никто не рассчитывал, что сегодня командира армии живых мертвецов остановят какие-то приказы. Люди шли в бой, из которого не было возможности отступить. Сегодня одна из сторон должна будет проиграть. И проигравшие умрут, окончательно и бесповоротно. У ворот их никто не ждал. Более того, покачивающиеся то тут, то там в поле зомби стояли на своих прежних местах, не выказывая даже тени тревоги. Даже Спех смотрел на появившийся отряд с ясно различимой иронией. — Чего это вы придумали, други? — лениво протянул он, не двигаясь с места и не давая сигнал своим слугам атаковать. — Сегодня у меня нет настроения играть с вами. — Зато у нас есть! — выкрикнула Алёна из-за спин щитоносцев. — Мы собираемся отрубить тебе голову! Как твоему хозяину этой ночью! После этих слов один из стоящих на стене воинов поднял отрубленную голову вампира. Увидевший её Спех расхохотался во весь голос. Просмеявшись, он ответил: — Хозяин? Это не мой хозяин. Этот недоумок — жалкая тень моего хозяина! Алёна усмехнулась. Как и предполагалось, Спех проговорился. Если раньше у некоторых ещё имелись сомнения в присутствии других вампиров поблизости, то теперь они развеялись без следа. — Найдём и его! — снова выкрикнула девушка. — Дай только время! На этот раз Спех больше не смеялся. Наоборот, он выглядел крайне серьёзным, даже суровым. — У вас нет времени. Лучше возвращайтесь обратно за стены. Иначе и день не проживёте. Последние слова прозвучали явной угрозой. Но в ответ Алёна выкрикнула не менее нагло и вызывающе, чем раньше: — Для мертвеца ты слишком много болтаешь! — Я мёртв уже не один день. И это сделало меня только сильнее… Спех ещё говорил, когда кусты за его спиной шевельнулись. Он осёкся, начав разворачиваться, но не успел. Со стены прозвучал зов охотничьего рога. Услышав этот сигнал, стена щитов рассыпалась. Люди кинулись прямо к мертвецам. Алёна бежала к Спеху. Он был той самой целью, упускать которую было никак нельзя. Вожак нежити уже сражался с троицей мохнатых убийц. Гибберлинги так и прыгали вокруг него, размахивая короткими, но от этого не менее опасными, клинками. Спех получил силу и скорость, которой у него не было при жизни, но против троих диверсантов этого было мало. Тем более, что гибберлинги только отвлекали внимание. Спех понял это, когда услышал топот шагов. Мёртвый воин начал разворачиваться к новой угрозе, но Алёна опередила его. Последние метры она не пробежала, а просто пролетела. Булава ударила точно в лицо Спеха, разбивая кости в мелкую крошку. Мертвеца подняло в воздух, а когда он упал, вся передняя часть головы стала кровавой кашей. — Помогите остальным!— выкрикнула Алёна. — Уверена, что справишься? — спросила Гедда, шмыгнув носом. — Живо! Спех уже поднимался на ноги. Кости его лица двигались, на глазах возвращаясь на прежние места. Покрытое кровью, шевелящееся образование, на котором ярко блестели белки глаз, представляло из себя жуткое зрелище. — Как ты посмела… Меня… Я тебя… Хриплый голос Спеха добавлял жути. Вот только Алёна была не из пугливых. Девушка усмехнулась, слегка пригнулась и скользящим шагом пошла вправо по кругу, обходя мертвеца, отрезая ему путь к возможному отступлению, если тот надумает сбежать. Хотя, учитывая ярость, так и брызжущую из Спеха, последнее было крайне маловероятным. Упускать Спеха было никак нельзя. Если вампиры слабели при дневном свете, то этот их прислужник, обладая разумом человека и силой живого мертвеца, разрушил бы весь остальной план. Необходимо уничтожить его, уничтожить здесь и сейчас! Пламя вспыхнуло в глубине зрачков Алёны. Вспыхнуло и выплеснулось наружу. Булава окуталась еле заметными языками пламени. Увидевший это Спех вздрогнул. Девушка могла бы поклясться, что у него мелькнула мысль сбежать. Но эта идея так и осталась нереализованной. Гордость, самоуверенность прежнего живого Спеха, никуда не делась. Он стал сильнее и не мог отступить. Не перед девчонкой. — Я убью тебя! — прохрипел мертвец. Метательные ножи, закреплённые в специальных ножнах на груди. Алёна знала, что Спех умеет обращаться с ними. Вот только предполагать и видеть наяву - совершенно разные вещи. Движения рук Спеха были быстрее света. Алёна даже не увидела момента броска, просто ощутила острую боль в левом плече и груди. Спех целил в сердце, но чутьё подсказало девушке чуть повернуться в последнее мгновение. Тем не менее, полученные раны дали понять воительнице, что затягивать схватку не стоит. Она ринулась вперёд, сокращая дистанцию, вступая в ближний бой. Булава чертила причудливые узоры, щит толкал. Алёна использовала весь арсенал доступных ей приёмов. Но Спех был быстр, невероятно быстр. Его клинки плели паутину защит и атак, непробиваемую для воительницы. Она же получала одну рану за другой. Пока порезы были неглубокими, но текущая из них кровь ослабляла девушку. — Ты простая смертная! Тебе никогда не победить меня! Никогда! Алёна улыбнулась, глядя на врага поверх кромки щита. Она не боялась, совсем не боялась. Азарт боя владел ею, сохраняя мысли кристально чистыми, а голову ясной. Да, первоначальная стратегия боя была выстроена неверно. Стоило подумать о подмоге, всё-таки один на один против такого чудовища — это слишком. С другой стороны, разве не к такому она готовилась? Разве не против подобных созданий она тренировала своё тело, отрабатывала приёмы? Разве… Лицо мёртвого отца встало перед девушкой. Она снова увидела, как наяву, эти жуткие, бессмысленные глаза мертвеца, одержимого неестественным голодом. И ярость вспыхнула испепеляющим ураганом. Девушка тут же собралась, превращая эмоцию в силу. И у неё это получилось. Очередной удар ножа в правый бок вызвал вспышку света. Спех отреагировал тут же. — Барьеры? Какая умная девочка. Вот только как долго ты сможешь их удерживать? Натиск мертвеца усилился. Алёна почти полностью ушла в оборону, лишь временами пытаясь огрызнуться. Зуд под кожей постепенно усиливался, сигнализируя о том, что накопленная в барьерах сила готова выплеснуться наружу. «Отложенный урон» всё равно оставался уроном. Витязь лишь покупал себе время для расправы с врагом при помощи барьеров, но вовсе не превращался в неуязвимого бойца. Жжение под кожей уже приближалось к болевому порогу. Сражающаяся на пределе сил, Алёна, даже подстёгнутая яростью, не могла на равных противостоять монстру-нежити. Но и сдаваться девушка не собиралась. Во время очередной атаки она приоткрылась сильнее, чем нужно. Спех тут же воспользовался промахом, сближаясь и нанося сильный удар в живот. Барьеры вспыхнули, уже и без того перенасыщенные сверх меры. Удары на тренировках Прохора, которые раньше казались Алёне излишне изматывающими, не могли сравниться с тем, что принёс ей этой бой. «Так и не успела отомстить. Найти того гада.» Девушка отступила на шаг, пытаясь восстановиться хоть немного, перевести дыхание, придумать план победы. Вот только Спех не собирался давать ей эту передышку. Он прыгнул к девушке, намереваясь убить её за пару ближайших секунд. Прыгнул и… застрял! Выросшие из земли корни опутали стопы Спеха, быстро поднимаясь по лодыжкам к бёдрам и выше. Вожак нежити зарычал, пытаясь вырваться, но у него ничего не вышло. Алёна не стала раздумывать о том, откуда взялась неожиданная помощь. Она просто кинулась вперёд, поднимая булаву для удара. Барьеры уже вот-вот должны были лопнуть, но Алёна выбросила эту мысль из головы. Она хотела убить врага, уничтожить его, стереть с лица земли! Булава опустилась на голову Спеха. Сильный удар, который должен закончить их противостояние. Алёна рассчитывала, что проломит череп, лишив на какое-то время нежить способности двигаться, а уж затем разобраться с ним окончательно. Вот только всё пошло по другому сценарию. Накопившая в барьерах сила требовала выхода, вызывая сильную боль. По какому-то странному наитию Алёна направила эту боль вместе с яростью прямо в бьющую руку. Со стороны это смотрелось так, будто световая волна вспыхнула, прокатившись по всему телу и перешла в булаву. Прямо в тот самый миг, когда та коснулась головы нежити. Череп просто взорвался. Не ожидавшая ничего подобного, девушка почувствовала, как что-то холодное и липкое плеснуло в лицо и глаза, попав и в раскрытый от крика рот. Вонь, горечь, затхлость и ещё десятки выворачивающих саму душу вкусов и запахов одновременно ударили по чувствам девушки. Противостоять такому она не смогла. Выронив булаву, Алёна упала на колени, извергая наружу завтрак. И даже когда всё съеденное вышло наружу, судороги не прекращались. Понадобилось минут пять, чтобы стереть всё с лица и прийти в себя, продолжая, впрочем, дышать ртом. — У тебя получилось. Ты молодец, Алёна. Она повернула голову, обнаружив рядом стоящего друида. Тот смотрел на неё с лёгкой улыбкой, напоминая в этот момент отца, гордого своей дочерью. — Как остальные? Надо помочь им. Девушка поднялась на ноги, нащупав рядом и подобрав булаву. Друид покачал головой, произнеся мягким голосом: — Всё в порядке. С остальными уже разобрались. — А волки? Они опасны и… — С ними тоже всё кончено. Тебе лучше вернуться в крепость. Нужно оказать помощь, залечить раны. — Чушь! Я в полном порядке! И могу сражаться дальше! Переслав улыбнулся, вздохнув, будто общался с неразумным ребёнком. — Хорошо. Вот, выпей это зелье. Оно остановит кровотечение и снимет боль. Не настоящее лечение, но на ближайшие часы этого хватит. Алёна послушно приняла терпкий настой, пахнущий разнотравьем. От него в желудке зародился жар, быстро разошедшийся по телу, заставляя мышцы напружиниваться, а нервы искрить электричеством. Возбуждение схлынуло уже спустя несколько секунд, оставив после себя бодрость и силу. Молодая воительница чувствовала себя способной свернуть горы. — Какая хорошая штука, — произнесла девушка, шумно выдохнув. — Дашь потом рецептик? — Его нельзя пить часто. Имеются последствия, и весьма неприятные. — Как всегда, — философски заключила девушка. — Что будем делать дальше? Отправляемся на охоту? Первый этап их безумного плана увенчался успехом. Когда Алёна с Переславом вернулись к остальным, оказалось, что потери ниже ожидаемых. Всего трое бойцов получили серьёзные раны, из-за которых не могли продолжать. Остальные же были готовы идти дальше, сражаться с вампирами. — Зомби вообще ничего не делали, так и стояли. А вот волки, когда к ним подошли, напали сами. Но мы с ними быстро разобрались, — рассказывал Фома, захлёбываясь от радости. — Давайте пойдём в лес, найдём этого проклятого некроманта! — Не спеши, — прервал его друид. — Идти на охоту без хорошего носа — дело заведомо проигрышное. Отойдите пока назад, не мешайте мне. Все послушно подчинились. Передышку использовали, чтобы произвести перекличку и проверить всё необходимое. Против вампиров собирались использовать освящённое оружие, сделанные из подручных материалов зажигательные бомбы и осиновые колья. Серебряного оружия сделать было просто не из чего. Второй этап плана — поиск вампиров — целиком находился в ведении друида. Тот уверил, что сумеет обнаружить кровососов. Остальные должны были следовать за ним и, при обнаружении логова, уничтожить их как можно скорее. Это было важно. Переслав чётко дал понять, что вампиры слабеют днём, но стоит ночной темноте опуститься на лес, у людей не будет ни одного шанса. — Как думаешь, кого он позовёт? — шептались между собой бойцы. — Волков или лисиц, наверное. У них нюх самый острый. — Нет, орлов или соколов! Знаешь, какое у них острое зрение? Вмиг всех разглядят! Споры продолжались ровно до тех пор, пока из зарослей не появилась вызванная Переславом «ищейка». Ею оказалась медведица! Чёрная туша вывалилась на открытое пространство, тут же огласив поляну громовым рёвом. Она была значительно меньше встреченного ранее медведя-самца, ставшего слугой некроманта, но всё равно оставалась внушительной. Перепуганные люди тут же направили на неё всё имеющееся у них оружие. Алёна же едва сдержалась, чтобы не рвануть к хищнику, так похожему на того монстра, что она сразила не так давно. — Спокойно! — выкрикнул друид, вставая между людьми и зверем. — Она на нашей стороне! И перестаньте уже размахивать оружием! Мне и так стоило больших трудов уговорить Снежинку помочь нам. — Снежинка? — с нервным смешком спросил Фома. — Какая же она Снежинка? Да она целый сугроб! — Хватит уже болтать! Опустите оружие! Друид, проследив, чтобы люди опустили оружие и несколько успокоились, повернулся к медведице. Он подошёл к ней, вытянул руки и положил ладони на морду зверя. Переслав подтянул к себе присмиревшую Снежинку, коснувшись своим лбом широкого лба зверя. Они замерли, словно близкие родственники, давно не видевшие друг друга, а теперь встретившиеся так внезапно. И Алёна замерла, следя за происходящим. На её глазах творилось невероятное — дикий зверь и человек общались. Общались, не произнося ни единого слова! Да и понимала ли медведица, выросшая в дикой чаще, что вообще такое человеческая речь? Вряд ли, поэтому друид и не пытался говорить с ней языком человека, выбрав нечто более древнее и более надёжное. От созерцания девушку отвлекли гибберлинги. Непоседливая троица увязалась с остальными, охотиться на «кровососов». И пока Переслав был занят, эти мохнатые занозы решили обсудить крайне важный вопрос. — Ты уже второму гаду череп раскрошила, Алёна! Это твоя фишка, да? — язвительно начал Игуль, пристроившийся справа. — Да ничего ты не понимаешь, настоящие витязи всем головы разбивают! Точно тебе говорю! — поддержал брата Твегги, появляясь слева. — Надо ей прозвище дать! Она же уже взрослая! У всех взрослых витязей прозвище есть! — внесла свою лепту Гедда. Девчушка встала впереди, завершая, таким образом, окружение юной воительницы. Растерянная Алёна только улыбнулась. Ответные слова ещё только пытались собраться в её голове в связную фразу, а гибберлинги уже вовсю развивали идею. — Алёна Мозги Всмятку! — Какие Всмятку? Алёна Безголовая! — Сам ты безголовый! Она очень даже умная! — Тогда… Тогда… Тогда… Обезглавливающая, во! — Крушительница Голов! — Не голов, а черепов! — Точно! Крушительница Черепов! — Хорошее прозвище! Мне нравится! — И мне нравится! — И мне! Троица залилась заливистым смехом, даже не попытавшись поинтересоваться мнением самой девушки по поводу нелепого прозвища. Гибберлинги, нашедшие забаву, уже оставили её, спеша поделиться с остальными только что придуманным прозвищем воительницы. Алёна только и могла, что с нарастающим отчаянием следить за их «походом». У неё не осталось сомнений, что уже завтра все будут называть её только Крушительницей. «Если у нас будет это завтра.» Друид отпустил медведицу. Медленно повернулся к тут же затихшим людям и тихим голосом сказал: — Идём. Держитесь сзади, и смотрите по сторонам. Некромант мог спрятать в чаще ещё слуг. Снежинка никого не заметила рядом, но мало ли… *** Лес изменился. Высокие ели, сосны, берёзы, мох под ногами - всё это было таким же, как и несколько дней назад. Но вот ощущения разительно отличались. Даже преследуемые по пятам разбойниками, они не чувствовали того липкого страха, что сейчас владел каждым из идущих по лесу. Алёна постоянно ощущала давление сзади. Казалось, будто враг стоит прямо за спиной, дышит в затылок. Приходилось сдерживаться, чтобы не вертеть ежесекундно головой. Судя по тому, как озирались остальные, ими владели схожие чувства. Только Переслав, вышагивающий рядом с медведицей, выглядел спокойным. — Как думаешь, сможет эта Снежинка найти кровососов? — прошептала Гедда. Гибберлинги, хоть и считались опытными следопытами, в этом походе шли вместе со всеми. Друид запретил удаляться и вести самостоятельные поиски. Слишком уж велик был риск. Гибберлинги на этот приказ обиделись и демонстративно дулись. Хотя Алёна в душе предполагала, что запрет их порадовал. Вряд ли пушистые диверсанты горели желанием столкнуться в чаще нос к носу с вампиром. Среди верных товарищей сражаться с жутким монстром как-то сподручнее. Девушка только пожала плечами. Она пыталась охватить взглядом сразу весь лес вокруг, и справа, и слева. Назад Алёна не оборачивалась, чтобы не дать своему страху взять верх. Опасность ждёт впереди, нечего оглядываться! — Я бы лучше взял волков. Они же на собак похожи, а? Охотники же с собаками ходят? — поинтересовался Игуль. — Тише! — прошипела Алёна, пытаясь приструнить гибберлингов. — Лучше по сторонам смотрите! Не хватало ещё пропустить мертвеца в спину! Гибби переглянулись, но замолчали. Дальнейший путь проходил в тишине. Страх разливался вокруг, заставляя руки крепче сжимать оружие. Никто не чувствовал себя готовым к тому, что они задумали. Через полчаса медведица остановилась и, плюхнувшись на зад, громким рыком возвестила о том, что не собирается идти дальше. Друид обернулся и всё стало понятно ещё до того, как он открыл рот. Тихий шёпот прозвучал в ушах оглушительным набатом: — Видите, тот холм с трухлявым деревом на вершине? «Охотники» дружно кивнули, после чего друид продолжил: — Где-то рядом с холмом или на его склоне находится первый вампир. А, может, и все здесь. В общем, смотрите в оба. Когда увидите логово, не пытайтесь убить его в одиночку, сразу зовите на помощь. Это понятно? Снова кивки. Переслав с некоторой неуверенностью осмотрел бойцов, но затем, вздохнув, махнул рукой, давая этим сигнал к поискам. Люди, разделившиеся на пары, начали расходиться веером, чтобы охватить большую площадь. Все знали, что нужно искать. Учитывая нелюбовь вампиров к солнечному свету, те должны были укрываться в каких-то подземных норах, пещерах или ямах, куда не проникают лучи дневного светила. Фома шагал в направлении холма вместе со своим напарником, Никитой. Худой, бородатый мужичонка обладал нечеловеческой выносливостью, что весьма ценилось в старательском деле. Никита постоянно вертел головой на длинной, тонкой шее, что делало его похожим на ощипанного петуха. — Смотри под ноги, — громко прошептал он, оглядываясь на Фому. - Там они прячутся, под землёй. Друид так сказал. Смотри! Фома едва сдержался, чтобы не огрызнуться. Болтливость напарника раздражала. Но Веслов понимал, что причина словесного поноса заключается в страхе. Он и сам едва держал себя в руках. Они поднимались медленно, шаря глазами по сторонам. Каждая кочка, каждое поваленное дерево казалось тем самым убежищем. Всякая тень скрывала в себе кровососа, всякие отблеск напоминал светящиеся красным злобные глаза. Руки, держащие копья, сжимались крепче, до боли в суставах. Фома посматривал на остальных, что шагали справа и слева. Большинство из них, за исключением разве нескольких, боялись до ужаса. Этот факт несколько снял напряжение, прояснив взор и позволив прыгающим мыслям хоть как-то связываться в предложения. Они уже добрались почти до середины склона, когда снизу послышался шум. Всё сразу замерли, сжав оружие ещё крепче. Забавно, но эти громкие на фоне давящей тишины звуки совсем развеяли ауру страха, владевшую Фомой. Он глубоко вздохнул и прошептал: — Взбираемся на холм! Оттуда всё видно. Если нашли кровососа, поможем! Быстро! Никита нервно кивнул и первым поспешил по склону. Взгляд его по-прежнему метался по сторонам, но уже не так внимательно, как минуту назад. Веслов следовал за ним буквально по пятам. Взобравшись на вершину, напарники остановились, вглядываясь в ту сторону, откуда был шум. Спустя несколько секунд среди разлапистых елей показался один из «охотников». Он махнул рукой, давая понять, что тревога ложная. Фома испытал облегчение и вместе с ним беспокойство. Облегчение, что не придётся рисковать жизнью прямо сейчас, сражаясь с жутким монстром. Беспокойство же оттого, что они могут натолкнуться на вампира сами. Веслов посмотрел по сторонам, ища лучший путь для спуска с холма. Склон везде казался слишком крутым, поэтому он решил обойти трухлявое дерево, венчающее холм, чтобы проверить путь за ним. Фома успел сделать всего один шаг, прежде чем его сковал смертельный ужас. Говорят, страх обостряет все чувства. Наверное, в этом есть доля истины. По крайней мере, Фома остановился именно потому, что почувствовал слабый запах. Даже не сам запах, а лишь его тень. В ту пресловутую ночь, когда вампир пробрался мимо него в спящее поселение, он чувствовал такой же. Фома застыл, понимая, что каким-то образом оказался совсем рядом с монстром. Скованное страхом тело не двигалось, лишь глаза метались из стороны в сторону, пытаясь найти логово. — Ты чего? — прошептал Никита, приближаясь к напарнику. — Случилось чего? Фома только пискнул в ответ. Не поняв подобной реакции, Никита сделал ещё один шаг. И тогда это случилось. Трухлявое дерево, толщиной метра полтора, с отсутствующей по причине дряхлости верхушкой, разлетелось мелкими щепками. Всё ещё неподвижный Фома увидел прямо перед собой худую безволосую фигуру с перепончатыми крыльями, раскрывшимися во всю ширь. Голова твари уже мало чем напоминала человеческую — нос приплюснутый, как у поросёнка, глаза большие и полностью чёрные, безгубый рот и целая пасть острых зубов с двумя длинными клыками! Вампир, они нашли логово вампира! И он парил в воздухе прямо перед ним! Грозный монстр внезапно взвизгнул, его крылья дрогнули и сложились. Фома не сразу понял, что причина заключается в солнечном свете. Вампир неловко плюхнулся в мох, покачнувшись и едва не упав носом прямо в застывшего воина, нанизавшись на копьё, что тот держал в руках. Справа раздался крик. Никита, который был чуть в стороне во время «явления» чудовища, не впал в ступор. Увидев вампира, парень сразу ринулся на него, держа копьё перед собой. Фома, будучи бывшим солдатом, вконец растерялся, увидев такую нелепую атаку. Вполне закономерно, Никита не сумел убить вампира. Наконечник копья лишь легко оцарапал бок повернувшегося монстра. Острые когти на пальцах прочертили глубокие кровавые линии по животу человека. Никита вскрикнул от жуткой боли, сразу выпустив оружие из рук и зажимая раны ладонями. Бессмысленный и глупый жест. Вампир прыгнул к несчастному, пасть его широко открылась. Фома понял, что сейчас напарника просто выпьют, как бутыль вина! Страх лопнул, вытесненный резко проснувшейся злостью и яростью. Фома сжал древко и ткнул копьём в чудовище. В отличие от неловкого Никиты, его удар был точен и силён. Острое жало прошло между рёбер, пробив лёгкое. Вампир взвизгнул, тут же забыв о жертве. Фома столкнулся взглядом с нежитью, но страх не вернулся. Веслов бурлил злостью и только сильнее надавил на копьё. Монстр дёрнулся, махнул рукой, но не достал. Фома усмехнулся, чувствуя нарастающее ликование. Как оказалось, рановато. Видя, что человека ему не достать, вампир схватился за древко, сжал когтистые пальцы и… просто сломал его! Оставшийся с бесполезным обломком в руках Фома на миг растерялся. В бою такое промедление обычно заканчивается гибелью. Вампир не напал. Он повернулся спиной и побежал прочь! Вид убегающего врага пробудил внутри Фомы настоящего демона. Забыв обо всём, он кинулся за ним. Догнав монстра, Веслов прыгнул на него, вбивая обломок копья в спину. Сцепившиеся враги покатились вниз по крутому склону, ломая кусты, ветки, выдирая из земли пучки травы. В какой-то момент всё это мельтешение и круговерть заставили Фому разжать пальцы и выпустить врага. Поэтому к подножию они скатились уже по отдельности. Веслов сумел встать не сразу, тело бунтовало против случившегося беспредела. Мир продолжать кружиться и вращаться, понадобилось полминуты, чтобы справиться с бунтом чувств и встать на ноги. Кипящий яростью воин направился на поиски раненого врага. Вампир лежал прямо в зарослях малины. Сломанные кусты ясно показывали маршрут падения. Фома притормозил, вглядываясь в неподвижную фигуру. Только сейчас мужчина осознал, что у него нет оружия, кроме небольшого топора на поясе. Последний он взял для того, чтобы отрубить голову у убитого вампира. Отрубить у мёртвого, а не сражаться им! Слева послышался шум. Сердце скакнуло к горлу. Фома сам не заметил, как выхватил топор и поднял его над головой. Таким его и обнаружил друид, подоспевший к месту шума первым. На то, чтобы разобраться в ситуации, хватило пары мгновений. — Молодец. Где напарник? Фома опустил топор, шумно выдохнув. Адреналин клокотал в крови, не давая успокоиться полностью. — Наверху, — ответил он, переведя немного дух. — Эта тварь… Ранила его. Сильно. Переслав посмотрел на вершину холма. Там появился один из охотников. Друид окликнул его: — Что с раненым? Спустя секунду прозвучал ответ: — Всё. Отошёл. Не дышит уже. Фома испытал укол ужаса. Ведь не будь Никита таким неумёхой или окажись он чуть трусливее, это его труп сейчас лежал бы наверху. Однако, у судьбы сегодня были другие планы. — У тебя есть горючая смесь? Фома кивнул. В заплечном мешке болталось пять склянок из толстого стекла, внутри которых колыхалась маслянистая жидкость. В её основе лежало земляное масло, к которому были сделаны некоторые добавки, заставляющие его вспыхнуть при контакте с воздухом. По сути, эти склянки представляли собой примитивные зажигательные бомбы. — Отруби твари голову и сожги тело. А потом догоняй нас. Друид огляделся и зычно крикнул: — Уходим дальше! Здесь больше никого нет! Фома нахмурился, не понимая, откуда у Переслава такая уверенность, но быстро сообразил, что это ему подсказала медведица. Та как раз в эти секунды вывалилась из кустов, призывно рыкнув своему другу-человеку. Она не приближалась к мёртвому вампиру, косясь на монстра и шумно дыша. Поднявшийся на некоторое время шум от того, что люди узнавали об убитом вампире, быстро стих. Фома остался один. Дрожь в руках никак не желала проходить, страх, отступивший на время, постепенно возвращался. Веслов покосился на лежащее тело. Почему-то ему не хотелось подходить к нему. Мысли прыгали, в какой-то миг переключившись на погибшего напарника. Фома вспомнил, что тот был старателем, а, значит, мог иметь при себе заначку. Такой хитрый парень, как Никита, наверняка таскал её с собой. И сейчас она была там, при нём! Фома сомневался недолго, секунд пять. Мёртвый вампир никуда не денется, а вот возможная прибыль жгла душу. Пошарить в карманах, найти заначку, спуститься, сжечь тело твари — и бегом за остальными. Хороший план, и думать даже нечего! Небольшой мешочек с золотым песком нашёлся в левой штанине, пришитый грубо, но прочно. Фома быстро отпорол его, спрятал за пазуху и поспешил к телу вампира. Радость пузырилась внутри. Ровно до того мига, как Веслов добрался до прохода в кустах. На искомом месте тела вампира не было! Когда Фома осознал этот факт, его бросило в холодный пот. Неужели кровосос ожил? И теперь подкрадывается со спины? Вертя головой во все стороны, с топором в руках, он медленно приблизился и обнаружил поломанные ветки, указывающие, что кто-то уполз в заросли. Едва сдерживаясь, чтобы не заорать, позвать на помощь, Фома медленно двинулся по следу. Благо идти по нему было не сложно — не только поломанные ветки, но и капли чёрной жидкости, заменяющей твари кровь, не позволяли уклониться в сторону. Фома так увлёкся следопытством, что едва не свалился в глубокий овраг. Взмахнув руками, чтобы удержать равновесие, Веслов обнаружил «добычу». Вампир лежал на дне, не шевелясь, всё с тем же обломком копья в груди. Вокруг колыхалось тёмное море крапивы. Представив, как она жжётся, Фома не рискнул спуститься вниз. К чему, если он прекрасно справиться и стоя наверху? Достав первую склянку, он прицелился и точно бросил снаряд. Пролетев по дуге, склянка упала прямо на грудь вампира, разбилась и вспыхнула ярким пламенем. Фома тут же отправил за первой «бомбой» ещё две. Пламя взметнулось так высоко, что Веслов даже стоя наверху, ощутил его жар. Понаблюдав за горением с минуту, Фома смачно плюнул в сторону костра, развернулся и поспешил за остальными. Первый успех окрылил людей, но за последующие два часа бесполезных поисков энтузиазм поутих. Только понимание того факта, что им не пережить ночь, если твари не сдохнут, поддерживало людей, толкая их на дальнейшие поиски. Они шли, обшаривая лес, выискивая жутких кровососов. Медведица в очередной раз «закапризничала», когда они вышли к голой скале, в которой виднелся чёрный зев пещеры. Переслав оглянулся на столпившихся людей. Ни у кого не было сомнений, что именно там прячется очередной кровосос или даже парочка. — Я пойду первой, — решительно прошептала Алёна. — Только у меня есть шанс пережить первые секунды нападения. А вы уж поскорее подключайтесь, когда начнётся. Девушка не успела войти в пещеру. Ей оставалось пройти шагов пять, когда оттуда навстречу вылетела тень, быстро обретающая очертания зубастого монстра. Алёна встретила противника щитом. От мощного удара тот раскололся, но выполнил главную цель — отвёл угрозу от воительницы. Она же ответным ударом сбила вампира с ног. Тот упал на траву, визжа от боли. Освящённое оружие, вкупе с солнечным светом, изрядно ослабили его. Раны не затягивались, и встать на ноги быстро не получалось. Алёна отбросила в сторону обломки бесполезного уже щита, готовая снова бить вампира, но тут заметила, как из земли выползают узловатые корни, быстро оплетая упавшего. Через пару секунд перед ней был плотный кокон, из которого торчала только клыкастая голова. Переслав встал рядом с девушкой. В его руках уже был большой топор, покрытый рунами. Друид с коротким выкриком опустил его точно на шею твари, одним ударом снимая голову с плеч. — Поджигайте тело! Двигаемся дальше — в пещере может быть ещё один! Алёна тут же поспешила дальше. У неё не осталось щита, но барьеры храмовника ничем не хуже. Учитывая её навыки, вряд ли кто-то другой лучше может справиться с разведкой. Внутри царила темнота. Зажегшийся в руках идущего позади неё факел несколько развеял тьму, но в этом нашлись и минусы. Пляшущие тени складывались в страшных чудовищ, отчего напряжение и страх только нарастали. Алёна двигалась вглубь скользящим шагом, стараясь делать это бесшумно. Смысла в этом особого не было. Если вампир прятался здесь, он уже знал о непрошеных гостях. Однако, такая походка преследовала, кроме скрытности, и другую цель. Она позволяла девушке находиться в боевой стойке почти каждый миг. Алёна заметила угрозу в последний момент. Очередная тень слева на стене, мимо которой она уже почти прошла, внезапно сгустилась, меняя очертания. Воительница тут же развернулась, нанося удар по широкой дуге. Шипастый шар прошёл половину пути и остановился. Замершая в напряжённой позе девушка увидела перед собой прекрасную эльфийку с чёрными, как ночь, глазами. Перворожденная улыбнулась, блеснув белоснежными зубами. Клыки, какие же они были острые и длинные. А тонкая кисть с изящными ноготочками держала шар булавы, не давая ему шевельнуться. — Зря ты пришла сюда, девочка. И друзей своих привела. Вы все здесь умрёте! Просвистевшая от входа стрела, выпущенная одним из «охотников», была перехвачена прямо в полёте небрежным движением. Но за этот эффектный жест вампирша тут же поплатилась. Алёна не стала пытаться вырвать булаву из хватки противника. Свободная левая рука просто выстрелила вперёд и вверх, вонзая короткое лезвие отцовского ножа прямо в правую глазницу эльфийки! Такого крика боли и ярости ни Алёна, ни кто-либо другой из людей никогда раньше не слышал. Девушке досталось сильнее всего, она выпустила нож и булаву, закрывая ладонями уши. Но даже так звук пробивался в голову, заставляя мозги в черепе буквально закипать, превращая всё тело в сплошной комок боли. Алёна упала на колени, из носа пошла кровь. Будь она одна, это стало бы последним воспоминанием в жизни. Переславу тоже сильно досталось, но друид сумел последним сознательным усилием вытащить из кармана крохотный зелёный шарик, который он тут же бросил в кричащую вампиршу. Бросок вышел не совсем удачным — шарик упал на камни у самых ног, не долетев считанных сантиметров. Вивьен брезгливо посмотрела на нелепый снаряд, затем подняла глаза на друида. В глазах эльфийки блеснуло пламя неутолимого голода. Она выбрала себе следующий сосуд для его утоления. Между тем шарик дрогнул, подпрыгнул и из него выстрелили тонкие изумрудные нити. Растение не обладало зрением, но безошибочно нашло ближайшее тело, могущее стать для него источником необходимого пропитания. Нити вонзились в ногу вампирши, прошли через кожу и с бешеной скоростью начали разрастаться внутри, пожирая пусть и мёртвую, но всё же органическую плоть. Вивьен оборвала свой оглушающий крик. Теперь её крик был наполнен болью, но перестал быть оружием. Опомнившиеся люди вставали на ноги, подбирали оружие. Все взгляды были устремлены на корчащуюся в судорогах эльфийку, которая на глазах зеленела, покрываясь тонкими лианами с крохотными листочками. — Не медлите, убейте её! — прохрипел друид, едва открыв глаза. — Сожгите тварь! Сразу полдюжины склянок полетели в цель. Алёна, едва успевшая опомниться, отшатнулась, когда в лицо пахнуло испепеляющим жаром. Она не удержалась от крика, отползая к противоположной стене и закрывая лицо руками. Пламя, в замкнутом пространстве пещеры загудело, будто в печи морозным вечером. Вампирша завопила, однако вопль быстро оборвался. Ещё один монстр оказался повержен. Отпраздновать победу не успели. Едва утих крик окончательно умершей вампирши, в глубине пещеры раздался ещё один. Грубый, мужской, он был переполнен яростью и гневом. — Ещё один кровосос! — выкрикнул Переслав. — Скорее, туда! Они опоздали. Как оказалось, из пещеры имелся ещё один выход. И последний вампир успел выбраться через него, скрывшись в чаще. Людям стало понятно, что их охота закончена. Даже если это был последний Повелитель Ночи, теперь поймать его не получится. Он наверняка уйдёт далеко, укроется до темноты. А потом вернётся к жалким смертным, позволившим себе смелость напасть на того, кто заведомо сильнее их. — Возвращаемся, — глухо произнёс друид. — Надо готовиться к битве. «Последней битве», — мелькнула в голове Алёны предательская мысль. — «Что мы можем противопоставить этой твари? Мы проиграли…» *** Створки ворот с пронзительным скрипом сошлись воедино. Стук от их столкновения заставил Алёну еле заметно вздрогнуть. Подавив желание обернуться, девушка шагнула вперёд. За спиной уже слышалось, как тяжёлый брус укладывают на скобы, окончательно запирая ворота, но она поспешила выбросить мысли об этом из головы. От вампира закрытые ворота не помогут. Он просто перелетит их. Вся надежда укрывшихся за стенами людей была связана с ней, совсем ещё юной воительницей. Алёна повела плечами, ощущая некоторую скованность, к которой никак не могла привыкнуть. Причин скованности было две. Первая — раны, полученные в дневной схватке, зажили не полностью. Переслав был опытным травником, но чудес совершать не умел. Вторая — тело девушки покрывала броня. Сделанная кузнецом из длинной кольчуги с закреплёнными на груди и животе пластинами, она давала призрачную надежду отразить хотя бы скользящие удары противника, оставляя за Алёной почти полную свободу движений. На этот раз Алёна шла без щита. Не только потому, что сломала один не так давно. Просто против вампира тот был практически бесполезен. Алёна сделала ставку на атакующий стиль, сознательно жертвуя собственной безопасностью. Оружие девушка тоже сменила. Причём здесь не по собственной воле, а под давлением остальных. Она упиралась до последнего, объясняла, что ей нельзя использовать ничего, кроме булавы. Однако, против аргумента, что вампир всё равно всех убьёт, возразить было нечего. Длинный полуторный меч с непонятной надписью на гарде «Верность» стал её оружием на этот последний бой. История его появления на прииске была покрыта мраком, последним владельцем была Татьяна, выигравшая клинок в кости год назад у наёмника, проездом побывавшего в Красной Горке. Меч был чудо как хорош. Булатная сталь, острое лезвие, истончающееся к острию. Идеальный баланс. Таким мечом не побрезговал бы сражаться и настоящий витязь, не то, что недоучившаяся девчушка. Алёна вздохнула, медленно шагая к площадке, которую они готовили весь остаток дня. Круг диаметром шагов тридцать расчистили от травы и выровняли, насколько возможно, по периметру расставили дюжину факелов, горящих весёлым пламенем. Настоящая арена для схватки один на один. — Наш единственный шанс — вызвать его на поединок. Сражаться с ним один на один, на свету, — говорил друид несколько часов назад. — И его противником должна быть ты. — Почему я? Назар очень силён и… — Назар кузнец, а ты воин. Воин умеет сражаться, даже если знает, что умрёт. Назар не сможет. Он просто выйдет в бой и умрёт. Ты же сможешь прожить достаточно долго. — Долго для чего? — Есть у меня одна идея… Девушка шла, держа меч в правой руке. Левая крепко сжимала небольшой мешок, горловину которого захлестнула алая лента. Алёна дошла до середины и остановилась. Солнце уже почти скрылось за горизонт, окрашивая небо в алый цвет. Кровавый закат — как это было символично! Девушка вздохнула, закрывая глаза и сосредотачиваясь. Вампир не придёт, пока не опустится ночь, так что пока можно заняться подготовкой. Когда темнота окончательно окутала своим саваном мир вокруг, Переслав дал знак. Назар поднял большой рог и поднёс его ко рту. Громкий протяжный звук разнёсся по округе. Когда его эхо стихло, Назар дунул снова. И снова. Рёв охотничьего рога звучал призывно, служа ясным сигналом для прячущегося во мраке кровососа. Алёна стояла, читая про себя молитвы. Слова древних текстов нанизывались одно за другим, как бусины чёток, неся успокоение и уверенность. Именно то, чего девушке сейчас не хватало. Она почти пропустила момент появления вампира. Лёгкий шорох едва не затерялся в шуме леса, треске горящих факелов и звуке рога. Девушка открыла глаза именно в тот момент, когда тёмная фигура пересекла линию факелов. Звук рога осёкся, резко обрываясь. Сразу же следом за ним прозвучал тихий хлопок тетивы, и стрела с горящим наконечником, описав крутую дугу, упала, втыкаясь в землю. Земляное масло, налитое по окружности арены, вспыхнуло в один миг, отрезая дуэлянтов от всего остального мира. Вампир, высокий бледный эльф, еле заметно усмехнулся, качая головой. — Как примитивно! Как по-человечески! Вызвать меня на бой. Неужели не нашлось никого более опытного, чем ты? В вашей крепости перевелись мужчины? Остались только трусы, прячущиеся за юбку? Алёна не стала отвечать. Она отпустила мешок, который держала в левой руке. Тот упал, лента развязалась, отчего предмет, спрятанный внутри, вывалился и покатился по земле. В этом круглом чёрном предмете практически невозможно было узнать голову прекрасной эльфийки. Огонь сжёг почти всю плоть, оставив лишь кости. Вампир прищурился, от улыбки не осталось и следа. Алёна же, усиливая эффект, пнула голову ногой, словно мяч для гоблинобола. Вампир оскалился, видя такие варварство и грубость. — Что ж, вижу, ты действительно готова умереть. Но не думай, что смерть будет быстрой и лёгкой! Я буду убивать тебя медленно и очень больно. Чтобы остальные видели и боялись! Я покажу им, что такое настоящий ужас! Девушка поняла, что время пришло. Левая рука скользнула к поясу, где висел небольшой пузырёк. Она сорвала его, подняла ко рту. Зубы сорвали пробку, после чего она одним глотком выпила содержимое. Друид предупреждал её о действии зелья, но это мало помогло. Алёне показалось, что она выпила раскалённый металл. Горло, пищевод и желудок превратились в горящие реки. Жар от них быстро растекался по всему телу. Мышцы напружинились, перед глазами заплясали разноцветные искры. Девушка помотала головой, разгоняя наваждение. Она подняла меч перед собой, расставляя ноги шире, чтобы стойка была более устойчивой. Всё это время эльф следил за ней, не отводя взгляда. — Похоже, ваш знахарь дал тебе усиливающее зелье? Думаешь, этого хватит? Такое пренебрежение раздражает. Позволь, я покажу тебе истинную силу повелителей ночи! Катерина следила за схваткой, как и остальные, с замиранием сердца. Юная журналистка уже давно перешагнула все пределы страха, которые, как ей казалось, у неё имелись. Днём, когда остальные занимались ареной и другими делами, она лихорадочно писала. Записывала всё, что видела, всё, что ей успели рассказать остальные. Чистые листы один за другим покрывались неровным, торопливым почерком. Когда она отложила перо, Катерина почувствовала некоторое облегчение. Взяв исписанные свитки, девушка спрятала их за алтарём, в тайнике, который ей показал священник. Когда поселение найдут люди, они без проблем обнаружат её записи. И мир узнает о том, что случилось. Сейчас молодая журналистка стояла на стене, наблюдая схватку Алёны с вампиром. Катерина всё ещё не совсем понимала, почему в качестве поединщика была выбрана именно она. Назар смотрелся намного более внушительно и опасно. Но своё мнение девушка оставила при себе, понимая, что другим виднее. Впрочем, первые минуты поединка показали, что опасения журналистки вовсе не лишены оснований. Вампир рванулся к Алёне так быстро, что Катерина даже глазом моргнуть не успела. Даже попытка защититься мечом не помогла. Вампир ударил воительницу в правое плечо. Так сильно, что её подбросило в воздух, закрутив штопором. Алёна тяжело упала на землю, меч приземлился в паре метров от неё с жалобным звоном. — Вставай! Поднимайся на ноги, смертная! Ты же сильная! От издевательского голоса и смеха вампира Катерина похолодела. Страх сковал её не хуже стального панциря. Она даже не могла вскрикнуть или отвести взгляд, став похожей на ледяное изваяние. Между тем, Алёна тяжело поднялась на ноги. Из уголка рта стекала тонкая струйка крови, кожа лица стала бледной, на ней выступили крупные капли пота. Она стояла, покачиваясь и шумно дыша. — Подбери своё оружие! Нападай! Ты же собиралась убить меня? Голыми руками тебе этого не сделать! Алёна обвела темнеющим взглядом площадку, нашла меч и подошла к нему. Она склонилась, чтобы подобрать клинок. Но едва кончики пальцев коснулись эфеса, как следующий удар откинул её назад. Воительница упала на землю совсем рядом с огненной стеной, едва не потеряв сознание от боли. Собрав остатки сил, Алёна приподнялась на руках, тряся головой. Туман перед глазами никак не желал исчезать, а мелькающих искр стало ещё больше. В довершение ко всему, живот крутило так, будто внутри её ворочался целый клубок змей. Состояние паршивое донельзя. Никогда ещё Алёна не чувствовала себя так плохо. — Что-то не помогает зелье. Тебе даже хуже стало. Не стоило доверять доморощенному деревенскому травнику. Что он может знать о настоящей магии? Девушка снова встала. Теперь её шатало так сильно, что вообще казалось чудом, как она умудряется не падать. Она ничего не видела, даже не понимала, где находится враг. Алёна повернулась в сторону голоса врага, поднимая руки перед грудью, словно заправский кабацкий драчун, у которого из оружия только собственные кулаки. — Серьёзно? Кулачный бой? Ха-ха, пожалуй, дам тебе шанс. Вампир чёрной молнией сблизился с девушкой, остановившись прямо перед ней. Алёна стояла, опустив голову. Она даже не заметила, как враг оказался вплотную, в пределах длины руки. — Бей же! Покажи свою силу! Девушка подняла голову. Мелькание цветных пятен перед глазами не исчезло, но теперь среди них она различила ненавистное бледное лицо. Увидела и тут же ударила, резко и мощно. Вернее, ей казалось, что удар был таким. На самом деле её замах был неловким и слабым. Вампир без усилий увернулся от него. И даже подхватил девушку под локоть, иначе та просто упала бы носом в грязь. Многие видевшие это не сумели сдержать разочарованного стона. — Что? Вы недовольны своей защитницей? — тут же вскинулся эльф. Его голос бурлил от ярости. Он явно вышел из себя. — Вы побоялись выйти против меня! Послали девчонку! Так будьте любезны, не нойте! Это вы послали её на смерть! — Нет, — прохрипела Алёна. — Меня никто не посылал. Я пришла сама. Вампир покачал головой. — Ты меня разочаровываешь, девочка. Я ожидал чего-то более… впечатляющего. Ты же готовилась к бою! Почему всё так нелепо? Алёна помотала головой. Теперь жар не просто плавил её тело, теперь он взялся за разум. Мысли путались, она чувствовала, как мир вокруг неё качается и кружится. Ещё немного и она просто потеряет сознание. «Нельзя. Держись, дура! Держись!» Девушка закусила губу, прокусив её. Вкус солёной крови несколько отрезвил, вытащил из пучины беспамятства, куда она почти провалилась. Обрадоваться успеху Алёна не успела. Ещё один удар вампира разорвал броню на груди, девушку отбросило, кубарем протащив по земле. На этот раз сил, чтобы подняться, у Алёны просто не осталось. — Значит, всё? Ты уже сдалась? Как печально… Вампир подошёл к лежащей девушке и одной рукой вздёрнул её в воздух. Алёна висела на вытянутой руке безвольной куклой, волосы растрепались и закрыли лицо. Эльф наклонил голову, словно любуясь беспомощностью жертвы, а после поднял свободную руку и отвел волосы с лица. Алёна с трудом разлепила слипшиеся от крови веки. Мутный невидящий взгляд с трудом сфокусировался на лице вампира, таком близком и таком страшном. — Пожалуй, я не буду выпивать тебя. Просто прокушу артерию и посмотрю, как ты истекаешь кровью. Алёна не слышала этих слов. Она вообще уже ничего не слышала. Зрение почти окончательно отключилось. Девушка сморгнула и дыхание её внезапно пресеклось. Мир прояснился, она отчётливо увидела полные мрака глаза, острые клыки. И всю эту мерзость окружала едва различимая зелёная дымка. Алёна посмотрела в сторону. Так и есть, теперь каждый предмет окружал этот необычный ореол. «Продержалась. Молодец.» Правая рука опустилась к поясу. Вампир, удивлённый неожиданной активностью жертвы, не препятствовал ей. Он следил за ней, как вивисектор наблюдает за бабочкой, что уже пришпилена булавкой и умирает, но ещё не знает об этом. — Ещё одно зелье? — протянул вампир, увидев, как пальцы нащупали крохотную склянку. Тонкое стекло хрустнуло под судорожно сжавшимися пальцами. Увидевший, как жидкость стекает по коже, падая каплями на сухую землю. Вампир расхохотался. — Ты ещё нелепей, чем я думал! Разбила последнюю надежду! Теперь тебя точно придётся убить… *** Двумя часами ранее, землянка Переслава. — Это зелье было придумано мной и… моей возлюбленной. В те времена мы были молоды и полны жажды познания. Мы заинтересовались некоторыми легендами о непобедимых воинах. И решили создать зелье, которое могло бы сделать легенду реальностью. Алёна слушала и кивала. Она мало верила в то, что какая-то выпитая дрянь может ей помочь, но была готова воспользоваться даже крохотным шансом. — Зелье состоит из двух компонентов. Первый — сильный яд. Очень сильный, но не смертельный. Он доведёт тебя почти до самого края. Тебе будет плохо, очень плохо. Ты должна выжить всё время, пока яд будет действовать. В какой-то момент ты почувствуешь улучшение состояние и увидишь «изумрудное сияние». — Что это ещё такое? — Зелёная дымка вокруг предметов. Этот эффект продлится всего несколько секунд. Ты должна успеть принять второе зелье. Если опоздаешь хоть немного, всё пропало. Понимаешь? Ты должна применить второй компонент вовремя! — Вряд ли во время боя у меня будет время выпить вторую склянку. Тем более, в столь короткий промежуток времени. — Выпить? Это и не потребуется. Достаточно, чтобы хоть одна капля зелья коснулась твоей кожи… Девушка уже не трепыхалась. Вампир открыл рот, обнажая клыки. Он чувствовал, как под тонкой кожей на шее пульсирует жилка. Кровь бежит по ней, всё быстрее и быстрее. Быстрее? Кровосос замер, не понимая, что случилось. Алёна подняла голову, посмотрев прямо в глаза монстра. Туман и беспомощность испарились из её взгляда. Теперь вампир видел там только пламя. Бушующее пламя бесконечной ярости. Ударить в живот. Разорвать когтями плоть, вырвать кишки. Мысль мелькнула, а рука устремилась к цели. Молниеносно, быстрее, чем может увидеть глаз смертного. Обычного смертного. Но Алёна перестала быть ею, став живой легендой. Ожившей яростью, у которой имелась всего одна цель. Когти врезались в кожу и сломались! Сократившиеся мышцы живота обрели прочность стали, превратившись в непробиваемый доспех. Вампир опешил, а в следующее мгновение его ударили в голову. Наблюдатели на стенах молча смотрели на происходящее прямо у них на глазах чудо. Истерзанная, втоптанная в грязь девушка исчезла. На её месте жил ураган уничтожения. Вампир едва успевал вставать на ноги, как Алёна уже оказывалась рядом с ним, нанося следующий удар. Голыми руками девушка ломала эльфу кости, разрывала мышцы пальцами, превратившимися в подобие когтей дикого зверя. Властелин жизни, повелитель ночи, превратился в жалкого щенка, которого рвал на тряпки матёрый волкодав. Несмотря на ярость в крови, сознание Алёны оставалось холодным и максимально сосредоточенным. Живя в невероятно ускоренном темпе, девушка не просто успевала наносить удары. Она «читала» каждое движение, каждое действие своего противника. Все те невероятные чудеса ловкости, которые проявлял вампир в начале схватке, теперь стали для неё детскими шалостями. Прямой в челюсть — зубы хрустят, и их осколки вылетают из разбитого рта. Теперь в живот, захватить руку, вывернуть сустав. Вампир взвизгнул, пытаясь вырваться, но не смог. Алёна напрягла мышцы и просто оторвала твари конечность. Эльф упал на землю, держась за сочащийся чёрной жидкостью обрубок. Алёна остановилась на мгновение, а затем плавным движением наклонилась, поднимая с земли меч! Все предыдущие атаки, все удары привели их в то самое место, где она обронила своё оружие. Вампир понял, что его не-жизнь закончится здесь и сейчас. Странное дело, но он не испытывал страха. Скорее, его эмоцию можно было назвать облегчением. Эльф поднял голову к небу, посмотрев на вышедшую из-за облаков луну. Её холодный свет струился, такой мягкий, такой манящий. Алёна направила силу в острый клинок. Булатное лезвие окуталось языками пламени. Воительница резко опустила клинок, разрубая шею, грудь, живот. Один удар — и вампир оказался разрублен надвое. Половинки тела упали на землю. Алёна подняла оружие к небу, закричав что есть силы. Ярость, кипящая в ней, изливалась в этом крике. И любой, кто его слышал, человек ли, зверь ли — всякий замер от страха, не желая стать жертвой этой ярости. Когда крик закончился, над лесом повисла тишина. Но это была обычная тишина, тайга очистилась от того зла, что пришло в её владения незваным. Лес вздохнул свободно, возвращаясь к своей привычной жизни… Послесловие Молодой заяц выбрался из кустов, где провёл ночь. Длинные уши вслушивались в звуки просыпающегося леса, нос втягивал запахи, выискивая среди них сигналы опасности. И нашёл один. Странный, никогда ранее не встреченный. Он был похож на дым от горящего леса, но чем-то отличался. Заяц, в другой ситуации уже убегавший бы со всех лап прочь, оставался на месте, продолжая вдыхать странный запах. Ветка в нескольких шагах громко хрустнула. Заяц вздрогнул, но не смог сдвинуться. Глаза зверька увидели черную руку, поднявшуюся над травой. Она опустилась, цепляясь за землю, а после подтянула за собой тело. Безногое, однорукое — оно выглядело нелепо и… страшно. Единственным белым пятном на голове неизвестного был глаз, горящий жаждой выжить. Этот глаз повернулся в глазнице, найдя зайца. Тот задрожал и медленно заковылял навстречу обгорелому монстру. А тот уже открывал рот, обнажая длинные клыки… Просмотреть полную запись
  5. Часть 6. «Живая ярость» Алёна стояла за широкими мужскими спинами и стеной щитов. В этот раз они решили повторить свою первоначальную тактику — выйти из ворот, держа защиту до последнего. Поодиночке у людей было маловато шансов. Только слаженно действуя, они могли рассчитывать на победу над нежитью. Девушка нервничала, поводя плечами и покачивая булавой. Со стороны это почти не было заметно, но будь сейчас рядом наставник, он бы точно понял, насколько его ученица возбуждена. «И отправил бы меня читать скучные «Жития праведников», чтобы успокоить ум. Жаль, что Прохора здесь нет. Его сила пригодилась бы. Вдруг я не справлюсь?» Волнение воительницы было оправдано целиком и полностью. План людей создавался, что называется «на коленке» и допускал слишком много «если». Стоит мертвякам начать действовать не по предусмотренному сценарию, всё полетит в тартарары. Особенно скользким был момент, связанный со Спехом. — Все готовы? — послышался негромкий голос Татьяны. Женщину, как она ни хотела, в передовой отряд не взяли. Правда для этого пришлось вмешаться самому Коновалову. Только его приказ несколько приструнил грозную женщину, которая, впрочем, не собиралась отсиживаться, взяв на себя роль поддержки со стены крепости. В эти же нервозные секунды перед началом боя она находилась рядом с бойцами, пытаясь всячески их поддержать и укрепить боевой дух. Нестройный хор мужских голосов ответил утвердительно. Тогда Татьяна окинула всех мужчин взглядом, задержавшись на мгновение на хрупкой фигуре Алёны, а затем зычно скомандовала: — Открыть ворота! Конечно, люди не планировали, что застанут нежить врасплох. Спех и при жизни не был идиотом, а уж после смерти и подавно. Поэтому, когда створки ворот заскрипели, открываясь, стена щитов двинулась сразу же, перекрывая расширяющийся проход. Никто не рассчитывал, что сегодня командира армии живых мертвецов остановят какие-то приказы. Люди шли в бой, из которого не было возможности отступить. Сегодня одна из сторон должна будет проиграть. И проигравшие умрут, окончательно и бесповоротно. У ворот их никто не ждал. Более того, покачивающиеся то тут, то там в поле зомби стояли на своих прежних местах, не выказывая даже тени тревоги. Даже Спех смотрел на появившийся отряд с ясно различимой иронией. — Чего это вы придумали, други? — лениво протянул он, не двигаясь с места и не давая сигнал своим слугам атаковать. — Сегодня у меня нет настроения играть с вами. — Зато у нас есть! — выкрикнула Алёна из-за спин щитоносцев. — Мы собираемся отрубить тебе голову! Как твоему хозяину этой ночью! После этих слов один из стоящих на стене воинов поднял отрубленную голову вампира. Увидевший её Спех расхохотался во весь голос. Просмеявшись, он ответил: — Хозяин? Это не мой хозяин. Этот недоумок — жалкая тень моего хозяина! Алёна усмехнулась. Как и предполагалось, Спех проговорился. Если раньше у некоторых ещё имелись сомнения в присутствии других вампиров поблизости, то теперь они развеялись без следа. — Найдём и его! — снова выкрикнула девушка. — Дай только время! На этот раз Спех больше не смеялся. Наоборот, он выглядел крайне серьёзным, даже суровым. — У вас нет времени. Лучше возвращайтесь обратно за стены. Иначе и день не проживёте. Последние слова прозвучали явной угрозой. Но в ответ Алёна выкрикнула не менее нагло и вызывающе, чем раньше: — Для мертвеца ты слишком много болтаешь! — Я мёртв уже не один день. И это сделало меня только сильнее… Спех ещё говорил, когда кусты за его спиной шевельнулись. Он осёкся, начав разворачиваться, но не успел. Со стены прозвучал зов охотничьего рога. Услышав этот сигнал, стена щитов рассыпалась. Люди кинулись прямо к мертвецам. Алёна бежала к Спеху. Он был той самой целью, упускать которую было никак нельзя. Вожак нежити уже сражался с троицей мохнатых убийц. Гибберлинги так и прыгали вокруг него, размахивая короткими, но от этого не менее опасными, клинками. Спех получил силу и скорость, которой у него не было при жизни, но против троих диверсантов этого было мало. Тем более, что гибберлинги только отвлекали внимание. Спех понял это, когда услышал топот шагов. Мёртвый воин начал разворачиваться к новой угрозе, но Алёна опередила его. Последние метры она не пробежала, а просто пролетела. Булава ударила точно в лицо Спеха, разбивая кости в мелкую крошку. Мертвеца подняло в воздух, а когда он упал, вся передняя часть головы стала кровавой кашей. — Помогите остальным!— выкрикнула Алёна. — Уверена, что справишься? — спросила Гедда, шмыгнув носом. — Живо! Спех уже поднимался на ноги. Кости его лица двигались, на глазах возвращаясь на прежние места. Покрытое кровью, шевелящееся образование, на котором ярко блестели белки глаз, представляло из себя жуткое зрелище. — Как ты посмела… Меня… Я тебя… Хриплый голос Спеха добавлял жути. Вот только Алёна была не из пугливых. Девушка усмехнулась, слегка пригнулась и скользящим шагом пошла вправо по кругу, обходя мертвеца, отрезая ему путь к возможному отступлению, если тот надумает сбежать. Хотя, учитывая ярость, так и брызжущую из Спеха, последнее было крайне маловероятным. Упускать Спеха было никак нельзя. Если вампиры слабели при дневном свете, то этот их прислужник, обладая разумом человека и силой живого мертвеца, разрушил бы весь остальной план. Необходимо уничтожить его, уничтожить здесь и сейчас! Пламя вспыхнуло в глубине зрачков Алёны. Вспыхнуло и выплеснулось наружу. Булава окуталась еле заметными языками пламени. Увидевший это Спех вздрогнул. Девушка могла бы поклясться, что у него мелькнула мысль сбежать. Но эта идея так и осталась нереализованной. Гордость, самоуверенность прежнего живого Спеха, никуда не делась. Он стал сильнее и не мог отступить. Не перед девчонкой. — Я убью тебя! — прохрипел мертвец. Метательные ножи, закреплённые в специальных ножнах на груди. Алёна знала, что Спех умеет обращаться с ними. Вот только предполагать и видеть наяву - совершенно разные вещи. Движения рук Спеха были быстрее света. Алёна даже не увидела момента броска, просто ощутила острую боль в левом плече и груди. Спех целил в сердце, но чутьё подсказало девушке чуть повернуться в последнее мгновение. Тем не менее, полученные раны дали понять воительнице, что затягивать схватку не стоит. Она ринулась вперёд, сокращая дистанцию, вступая в ближний бой. Булава чертила причудливые узоры, щит толкал. Алёна использовала весь арсенал доступных ей приёмов. Но Спех был быстр, невероятно быстр. Его клинки плели паутину защит и атак, непробиваемую для воительницы. Она же получала одну рану за другой. Пока порезы были неглубокими, но текущая из них кровь ослабляла девушку. — Ты простая смертная! Тебе никогда не победить меня! Никогда! Алёна улыбнулась, глядя на врага поверх кромки щита. Она не боялась, совсем не боялась. Азарт боя владел ею, сохраняя мысли кристально чистыми, а голову ясной. Да, первоначальная стратегия боя была выстроена неверно. Стоило подумать о подмоге, всё-таки один на один против такого чудовища — это слишком. С другой стороны, разве не к такому она готовилась? Разве не против подобных созданий она тренировала своё тело, отрабатывала приёмы? Разве… Лицо мёртвого отца встало перед девушкой. Она снова увидела, как наяву, эти жуткие, бессмысленные глаза мертвеца, одержимого неестественным голодом. И ярость вспыхнула испепеляющим ураганом. Девушка тут же собралась, превращая эмоцию в силу. И у неё это получилось. Очередной удар ножа в правый бок вызвал вспышку света. Спех отреагировал тут же. — Барьеры? Какая умная девочка. Вот только как долго ты сможешь их удерживать? Натиск мертвеца усилился. Алёна почти полностью ушла в оборону, лишь временами пытаясь огрызнуться. Зуд под кожей постепенно усиливался, сигнализируя о том, что накопленная в барьерах сила готова выплеснуться наружу. «Отложенный урон» всё равно оставался уроном. Витязь лишь покупал себе время для расправы с врагом при помощи барьеров, но вовсе не превращался в неуязвимого бойца. Жжение под кожей уже приближалось к болевому порогу. Сражающаяся на пределе сил, Алёна, даже подстёгнутая яростью, не могла на равных противостоять монстру-нежити. Но и сдаваться девушка не собиралась. Во время очередной атаки она приоткрылась сильнее, чем нужно. Спех тут же воспользовался промахом, сближаясь и нанося сильный удар в живот. Барьеры вспыхнули, уже и без того перенасыщенные сверх меры. Удары на тренировках Прохора, которые раньше казались Алёне излишне изматывающими, не могли сравниться с тем, что принёс ей этой бой. «Так и не успела отомстить. Найти того гада.» Девушка отступила на шаг, пытаясь восстановиться хоть немного, перевести дыхание, придумать план победы. Вот только Спех не собирался давать ей эту передышку. Он прыгнул к девушке, намереваясь убить её за пару ближайших секунд. Прыгнул и… застрял! Выросшие из земли корни опутали стопы Спеха, быстро поднимаясь по лодыжкам к бёдрам и выше. Вожак нежити зарычал, пытаясь вырваться, но у него ничего не вышло. Алёна не стала раздумывать о том, откуда взялась неожиданная помощь. Она просто кинулась вперёд, поднимая булаву для удара. Барьеры уже вот-вот должны были лопнуть, но Алёна выбросила эту мысль из головы. Она хотела убить врага, уничтожить его, стереть с лица земли! Булава опустилась на голову Спеха. Сильный удар, который должен закончить их противостояние. Алёна рассчитывала, что проломит череп, лишив на какое-то время нежить способности двигаться, а уж затем разобраться с ним окончательно. Вот только всё пошло по другому сценарию. Накопившая в барьерах сила требовала выхода, вызывая сильную боль. По какому-то странному наитию Алёна направила эту боль вместе с яростью прямо в бьющую руку. Со стороны это смотрелось так, будто световая волна вспыхнула, прокатившись по всему телу и перешла в булаву. Прямо в тот самый миг, когда та коснулась головы нежити. Череп просто взорвался. Не ожидавшая ничего подобного, девушка почувствовала, как что-то холодное и липкое плеснуло в лицо и глаза, попав и в раскрытый от крика рот. Вонь, горечь, затхлость и ещё десятки выворачивающих саму душу вкусов и запахов одновременно ударили по чувствам девушки. Противостоять такому она не смогла. Выронив булаву, Алёна упала на колени, извергая наружу завтрак. И даже когда всё съеденное вышло наружу, судороги не прекращались. Понадобилось минут пять, чтобы стереть всё с лица и прийти в себя, продолжая, впрочем, дышать ртом. — У тебя получилось. Ты молодец, Алёна. Она повернула голову, обнаружив рядом стоящего друида. Тот смотрел на неё с лёгкой улыбкой, напоминая в этот момент отца, гордого своей дочерью. — Как остальные? Надо помочь им. Девушка поднялась на ноги, нащупав рядом и подобрав булаву. Друид покачал головой, произнеся мягким голосом: — Всё в порядке. С остальными уже разобрались. — А волки? Они опасны и… — С ними тоже всё кончено. Тебе лучше вернуться в крепость. Нужно оказать помощь, залечить раны. — Чушь! Я в полном порядке! И могу сражаться дальше! Переслав улыбнулся, вздохнув, будто общался с неразумным ребёнком. — Хорошо. Вот, выпей это зелье. Оно остановит кровотечение и снимет боль. Не настоящее лечение, но на ближайшие часы этого хватит. Алёна послушно приняла терпкий настой, пахнущий разнотравьем. От него в желудке зародился жар, быстро разошедшийся по телу, заставляя мышцы напружиниваться, а нервы искрить электричеством. Возбуждение схлынуло уже спустя несколько секунд, оставив после себя бодрость и силу. Молодая воительница чувствовала себя способной свернуть горы. — Какая хорошая штука, — произнесла девушка, шумно выдохнув. — Дашь потом рецептик? — Его нельзя пить часто. Имеются последствия, и весьма неприятные. — Как всегда, — философски заключила девушка. — Что будем делать дальше? Отправляемся на охоту? Первый этап их безумного плана увенчался успехом. Когда Алёна с Переславом вернулись к остальным, оказалось, что потери ниже ожидаемых. Всего трое бойцов получили серьёзные раны, из-за которых не могли продолжать. Остальные же были готовы идти дальше, сражаться с вампирами. — Зомби вообще ничего не делали, так и стояли. А вот волки, когда к ним подошли, напали сами. Но мы с ними быстро разобрались, — рассказывал Фома, захлёбываясь от радости. — Давайте пойдём в лес, найдём этого проклятого некроманта! — Не спеши, — прервал его друид. — Идти на охоту без хорошего носа — дело заведомо проигрышное. Отойдите пока назад, не мешайте мне. Все послушно подчинились. Передышку использовали, чтобы произвести перекличку и проверить всё необходимое. Против вампиров собирались использовать освящённое оружие, сделанные из подручных материалов зажигательные бомбы и осиновые колья. Серебряного оружия сделать было просто не из чего. Второй этап плана — поиск вампиров — целиком находился в ведении друида. Тот уверил, что сумеет обнаружить кровососов. Остальные должны были следовать за ним и, при обнаружении логова, уничтожить их как можно скорее. Это было важно. Переслав чётко дал понять, что вампиры слабеют днём, но стоит ночной темноте опуститься на лес, у людей не будет ни одного шанса. — Как думаешь, кого он позовёт? — шептались между собой бойцы. — Волков или лисиц, наверное. У них нюх самый острый. — Нет, орлов или соколов! Знаешь, какое у них острое зрение? Вмиг всех разглядят! Споры продолжались ровно до тех пор, пока из зарослей не появилась вызванная Переславом «ищейка». Ею оказалась медведица! Чёрная туша вывалилась на открытое пространство, тут же огласив поляну громовым рёвом. Она была значительно меньше встреченного ранее медведя-самца, ставшего слугой некроманта, но всё равно оставалась внушительной. Перепуганные люди тут же направили на неё всё имеющееся у них оружие. Алёна же едва сдержалась, чтобы не рвануть к хищнику, так похожему на того монстра, что она сразила не так давно. — Спокойно! — выкрикнул друид, вставая между людьми и зверем. — Она на нашей стороне! И перестаньте уже размахивать оружием! Мне и так стоило больших трудов уговорить Снежинку помочь нам. — Снежинка? — с нервным смешком спросил Фома. — Какая же она Снежинка? Да она целый сугроб! — Хватит уже болтать! Опустите оружие! Друид, проследив, чтобы люди опустили оружие и несколько успокоились, повернулся к медведице. Он подошёл к ней, вытянул руки и положил ладони на морду зверя. Переслав подтянул к себе присмиревшую Снежинку, коснувшись своим лбом широкого лба зверя. Они замерли, словно близкие родственники, давно не видевшие друг друга, а теперь встретившиеся так внезапно. И Алёна замерла, следя за происходящим. На её глазах творилось невероятное — дикий зверь и человек общались. Общались, не произнося ни единого слова! Да и понимала ли медведица, выросшая в дикой чаще, что вообще такое человеческая речь? Вряд ли, поэтому друид и не пытался говорить с ней языком человека, выбрав нечто более древнее и более надёжное. От созерцания девушку отвлекли гибберлинги. Непоседливая троица увязалась с остальными, охотиться на «кровососов». И пока Переслав был занят, эти мохнатые занозы решили обсудить крайне важный вопрос. — Ты уже второму гаду череп раскрошила, Алёна! Это твоя фишка, да? — язвительно начал Игуль, пристроившийся справа. — Да ничего ты не понимаешь, настоящие витязи всем головы разбивают! Точно тебе говорю! — поддержал брата Твегги, появляясь слева. — Надо ей прозвище дать! Она же уже взрослая! У всех взрослых витязей прозвище есть! — внесла свою лепту Гедда. Девчушка встала впереди, завершая, таким образом, окружение юной воительницы. Растерянная Алёна только улыбнулась. Ответные слова ещё только пытались собраться в её голове в связную фразу, а гибберлинги уже вовсю развивали идею. — Алёна Мозги Всмятку! — Какие Всмятку? Алёна Безголовая! — Сам ты безголовый! Она очень даже умная! — Тогда… Тогда… Тогда… Обезглавливающая, во! — Крушительница Голов! — Не голов, а черепов! — Точно! Крушительница Черепов! — Хорошее прозвище! Мне нравится! — И мне нравится! — И мне! Троица залилась заливистым смехом, даже не попытавшись поинтересоваться мнением самой девушки по поводу нелепого прозвища. Гибберлинги, нашедшие забаву, уже оставили её, спеша поделиться с остальными только что придуманным прозвищем воительницы. Алёна только и могла, что с нарастающим отчаянием следить за их «походом». У неё не осталось сомнений, что уже завтра все будут называть её только Крушительницей. «Если у нас будет это завтра.» Друид отпустил медведицу. Медленно повернулся к тут же затихшим людям и тихим голосом сказал: — Идём. Держитесь сзади, и смотрите по сторонам. Некромант мог спрятать в чаще ещё слуг. Снежинка никого не заметила рядом, но мало ли… *** Лес изменился. Высокие ели, сосны, берёзы, мох под ногами - всё это было таким же, как и несколько дней назад. Но вот ощущения разительно отличались. Даже преследуемые по пятам разбойниками, они не чувствовали того липкого страха, что сейчас владел каждым из идущих по лесу. Алёна постоянно ощущала давление сзади. Казалось, будто враг стоит прямо за спиной, дышит в затылок. Приходилось сдерживаться, чтобы не вертеть ежесекундно головой. Судя по тому, как озирались остальные, ими владели схожие чувства. Только Переслав, вышагивающий рядом с медведицей, выглядел спокойным. — Как думаешь, сможет эта Снежинка найти кровососов? — прошептала Гедда. Гибберлинги, хоть и считались опытными следопытами, в этом походе шли вместе со всеми. Друид запретил удаляться и вести самостоятельные поиски. Слишком уж велик был риск. Гибберлинги на этот приказ обиделись и демонстративно дулись. Хотя Алёна в душе предполагала, что запрет их порадовал. Вряд ли пушистые диверсанты горели желанием столкнуться в чаще нос к носу с вампиром. Среди верных товарищей сражаться с жутким монстром как-то сподручнее. Девушка только пожала плечами. Она пыталась охватить взглядом сразу весь лес вокруг, и справа, и слева. Назад Алёна не оборачивалась, чтобы не дать своему страху взять верх. Опасность ждёт впереди, нечего оглядываться! — Я бы лучше взял волков. Они же на собак похожи, а? Охотники же с собаками ходят? — поинтересовался Игуль. — Тише! — прошипела Алёна, пытаясь приструнить гибберлингов. — Лучше по сторонам смотрите! Не хватало ещё пропустить мертвеца в спину! Гибби переглянулись, но замолчали. Дальнейший путь проходил в тишине. Страх разливался вокруг, заставляя руки крепче сжимать оружие. Никто не чувствовал себя готовым к тому, что они задумали. Через полчаса медведица остановилась и, плюхнувшись на зад, громким рыком возвестила о том, что не собирается идти дальше. Друид обернулся и всё стало понятно ещё до того, как он открыл рот. Тихий шёпот прозвучал в ушах оглушительным набатом: — Видите, тот холм с трухлявым деревом на вершине? «Охотники» дружно кивнули, после чего друид продолжил: — Где-то рядом с холмом или на его склоне находится первый вампир. А, может, и все здесь. В общем, смотрите в оба. Когда увидите логово, не пытайтесь убить его в одиночку, сразу зовите на помощь. Это понятно? Снова кивки. Переслав с некоторой неуверенностью осмотрел бойцов, но затем, вздохнув, махнул рукой, давая этим сигнал к поискам. Люди, разделившиеся на пары, начали расходиться веером, чтобы охватить большую площадь. Все знали, что нужно искать. Учитывая нелюбовь вампиров к солнечному свету, те должны были укрываться в каких-то подземных норах, пещерах или ямах, куда не проникают лучи дневного светила. Фома шагал в направлении холма вместе со своим напарником, Никитой. Худой, бородатый мужичонка обладал нечеловеческой выносливостью, что весьма ценилось в старательском деле. Никита постоянно вертел головой на длинной, тонкой шее, что делало его похожим на ощипанного петуха. — Смотри под ноги, — громко прошептал он, оглядываясь на Фому. - Там они прячутся, под землёй. Друид так сказал. Смотри! Фома едва сдержался, чтобы не огрызнуться. Болтливость напарника раздражала. Но Веслов понимал, что причина словесного поноса заключается в страхе. Он и сам едва держал себя в руках. Они поднимались медленно, шаря глазами по сторонам. Каждая кочка, каждое поваленное дерево казалось тем самым убежищем. Всякая тень скрывала в себе кровососа, всякие отблеск напоминал светящиеся красным злобные глаза. Руки, держащие копья, сжимались крепче, до боли в суставах. Фома посматривал на остальных, что шагали справа и слева. Большинство из них, за исключением разве нескольких, боялись до ужаса. Этот факт несколько снял напряжение, прояснив взор и позволив прыгающим мыслям хоть как-то связываться в предложения. Они уже добрались почти до середины склона, когда снизу послышался шум. Всё сразу замерли, сжав оружие ещё крепче. Забавно, но эти громкие на фоне давящей тишины звуки совсем развеяли ауру страха, владевшую Фомой. Он глубоко вздохнул и прошептал: — Взбираемся на холм! Оттуда всё видно. Если нашли кровососа, поможем! Быстро! Никита нервно кивнул и первым поспешил по склону. Взгляд его по-прежнему метался по сторонам, но уже не так внимательно, как минуту назад. Веслов следовал за ним буквально по пятам. Взобравшись на вершину, напарники остановились, вглядываясь в ту сторону, откуда был шум. Спустя несколько секунд среди разлапистых елей показался один из «охотников». Он махнул рукой, давая понять, что тревога ложная. Фома испытал облегчение и вместе с ним беспокойство. Облегчение, что не придётся рисковать жизнью прямо сейчас, сражаясь с жутким монстром. Беспокойство же оттого, что они могут натолкнуться на вампира сами. Веслов посмотрел по сторонам, ища лучший путь для спуска с холма. Склон везде казался слишком крутым, поэтому он решил обойти трухлявое дерево, венчающее холм, чтобы проверить путь за ним. Фома успел сделать всего один шаг, прежде чем его сковал смертельный ужас. Говорят, страх обостряет все чувства. Наверное, в этом есть доля истины. По крайней мере, Фома остановился именно потому, что почувствовал слабый запах. Даже не сам запах, а лишь его тень. В ту пресловутую ночь, когда вампир пробрался мимо него в спящее поселение, он чувствовал такой же. Фома застыл, понимая, что каким-то образом оказался совсем рядом с монстром. Скованное страхом тело не двигалось, лишь глаза метались из стороны в сторону, пытаясь найти логово. — Ты чего? — прошептал Никита, приближаясь к напарнику. — Случилось чего? Фома только пискнул в ответ. Не поняв подобной реакции, Никита сделал ещё один шаг. И тогда это случилось. Трухлявое дерево, толщиной метра полтора, с отсутствующей по причине дряхлости верхушкой, разлетелось мелкими щепками. Всё ещё неподвижный Фома увидел прямо перед собой худую безволосую фигуру с перепончатыми крыльями, раскрывшимися во всю ширь. Голова твари уже мало чем напоминала человеческую — нос приплюснутый, как у поросёнка, глаза большие и полностью чёрные, безгубый рот и целая пасть острых зубов с двумя длинными клыками! Вампир, они нашли логово вампира! И он парил в воздухе прямо перед ним! Грозный монстр внезапно взвизгнул, его крылья дрогнули и сложились. Фома не сразу понял, что причина заключается в солнечном свете. Вампир неловко плюхнулся в мох, покачнувшись и едва не упав носом прямо в застывшего воина, нанизавшись на копьё, что тот держал в руках. Справа раздался крик. Никита, который был чуть в стороне во время «явления» чудовища, не впал в ступор. Увидев вампира, парень сразу ринулся на него, держа копьё перед собой. Фома, будучи бывшим солдатом, вконец растерялся, увидев такую нелепую атаку. Вполне закономерно, Никита не сумел убить вампира. Наконечник копья лишь легко оцарапал бок повернувшегося монстра. Острые когти на пальцах прочертили глубокие кровавые линии по животу человека. Никита вскрикнул от жуткой боли, сразу выпустив оружие из рук и зажимая раны ладонями. Бессмысленный и глупый жест. Вампир прыгнул к несчастному, пасть его широко открылась. Фома понял, что сейчас напарника просто выпьют, как бутыль вина! Страх лопнул, вытесненный резко проснувшейся злостью и яростью. Фома сжал древко и ткнул копьём в чудовище. В отличие от неловкого Никиты, его удар был точен и силён. Острое жало прошло между рёбер, пробив лёгкое. Вампир взвизгнул, тут же забыв о жертве. Фома столкнулся взглядом с нежитью, но страх не вернулся. Веслов бурлил злостью и только сильнее надавил на копьё. Монстр дёрнулся, махнул рукой, но не достал. Фома усмехнулся, чувствуя нарастающее ликование. Как оказалось, рановато. Видя, что человека ему не достать, вампир схватился за древко, сжал когтистые пальцы и… просто сломал его! Оставшийся с бесполезным обломком в руках Фома на миг растерялся. В бою такое промедление обычно заканчивается гибелью. Вампир не напал. Он повернулся спиной и побежал прочь! Вид убегающего врага пробудил внутри Фомы настоящего демона. Забыв обо всём, он кинулся за ним. Догнав монстра, Веслов прыгнул на него, вбивая обломок копья в спину. Сцепившиеся враги покатились вниз по крутому склону, ломая кусты, ветки, выдирая из земли пучки травы. В какой-то момент всё это мельтешение и круговерть заставили Фому разжать пальцы и выпустить врага. Поэтому к подножию они скатились уже по отдельности. Веслов сумел встать не сразу, тело бунтовало против случившегося беспредела. Мир продолжать кружиться и вращаться, понадобилось полминуты, чтобы справиться с бунтом чувств и встать на ноги. Кипящий яростью воин направился на поиски раненого врага. Вампир лежал прямо в зарослях малины. Сломанные кусты ясно показывали маршрут падения. Фома притормозил, вглядываясь в неподвижную фигуру. Только сейчас мужчина осознал, что у него нет оружия, кроме небольшого топора на поясе. Последний он взял для того, чтобы отрубить голову у убитого вампира. Отрубить у мёртвого, а не сражаться им! Слева послышался шум. Сердце скакнуло к горлу. Фома сам не заметил, как выхватил топор и поднял его над головой. Таким его и обнаружил друид, подоспевший к месту шума первым. На то, чтобы разобраться в ситуации, хватило пары мгновений. — Молодец. Где напарник? Фома опустил топор, шумно выдохнув. Адреналин клокотал в крови, не давая успокоиться полностью. — Наверху, — ответил он, переведя немного дух. — Эта тварь… Ранила его. Сильно. Переслав посмотрел на вершину холма. Там появился один из охотников. Друид окликнул его: — Что с раненым? Спустя секунду прозвучал ответ: — Всё. Отошёл. Не дышит уже. Фома испытал укол ужаса. Ведь не будь Никита таким неумёхой или окажись он чуть трусливее, это его труп сейчас лежал бы наверху. Однако, у судьбы сегодня были другие планы. — У тебя есть горючая смесь? Фома кивнул. В заплечном мешке болталось пять склянок из толстого стекла, внутри которых колыхалась маслянистая жидкость. В её основе лежало земляное масло, к которому были сделаны некоторые добавки, заставляющие его вспыхнуть при контакте с воздухом. По сути, эти склянки представляли собой примитивные зажигательные бомбы. — Отруби твари голову и сожги тело. А потом догоняй нас. Друид огляделся и зычно крикнул: — Уходим дальше! Здесь больше никого нет! Фома нахмурился, не понимая, откуда у Переслава такая уверенность, но быстро сообразил, что это ему подсказала медведица. Та как раз в эти секунды вывалилась из кустов, призывно рыкнув своему другу-человеку. Она не приближалась к мёртвому вампиру, косясь на монстра и шумно дыша. Поднявшийся на некоторое время шум от того, что люди узнавали об убитом вампире, быстро стих. Фома остался один. Дрожь в руках никак не желала проходить, страх, отступивший на время, постепенно возвращался. Веслов покосился на лежащее тело. Почему-то ему не хотелось подходить к нему. Мысли прыгали, в какой-то миг переключившись на погибшего напарника. Фома вспомнил, что тот был старателем, а, значит, мог иметь при себе заначку. Такой хитрый парень, как Никита, наверняка таскал её с собой. И сейчас она была там, при нём! Фома сомневался недолго, секунд пять. Мёртвый вампир никуда не денется, а вот возможная прибыль жгла душу. Пошарить в карманах, найти заначку, спуститься, сжечь тело твари — и бегом за остальными. Хороший план, и думать даже нечего! Небольшой мешочек с золотым песком нашёлся в левой штанине, пришитый грубо, но прочно. Фома быстро отпорол его, спрятал за пазуху и поспешил к телу вампира. Радость пузырилась внутри. Ровно до того мига, как Веслов добрался до прохода в кустах. На искомом месте тела вампира не было! Когда Фома осознал этот факт, его бросило в холодный пот. Неужели кровосос ожил? И теперь подкрадывается со спины? Вертя головой во все стороны, с топором в руках, он медленно приблизился и обнаружил поломанные ветки, указывающие, что кто-то уполз в заросли. Едва сдерживаясь, чтобы не заорать, позвать на помощь, Фома медленно двинулся по следу. Благо идти по нему было не сложно — не только поломанные ветки, но и капли чёрной жидкости, заменяющей твари кровь, не позволяли уклониться в сторону. Фома так увлёкся следопытством, что едва не свалился в глубокий овраг. Взмахнув руками, чтобы удержать равновесие, Веслов обнаружил «добычу». Вампир лежал на дне, не шевелясь, всё с тем же обломком копья в груди. Вокруг колыхалось тёмное море крапивы. Представив, как она жжётся, Фома не рискнул спуститься вниз. К чему, если он прекрасно справиться и стоя наверху? Достав первую склянку, он прицелился и точно бросил снаряд. Пролетев по дуге, склянка упала прямо на грудь вампира, разбилась и вспыхнула ярким пламенем. Фома тут же отправил за первой «бомбой» ещё две. Пламя взметнулось так высоко, что Веслов даже стоя наверху, ощутил его жар. Понаблюдав за горением с минуту, Фома смачно плюнул в сторону костра, развернулся и поспешил за остальными. Первый успех окрылил людей, но за последующие два часа бесполезных поисков энтузиазм поутих. Только понимание того факта, что им не пережить ночь, если твари не сдохнут, поддерживало людей, толкая их на дальнейшие поиски. Они шли, обшаривая лес, выискивая жутких кровососов. Медведица в очередной раз «закапризничала», когда они вышли к голой скале, в которой виднелся чёрный зев пещеры. Переслав оглянулся на столпившихся людей. Ни у кого не было сомнений, что именно там прячется очередной кровосос или даже парочка. — Я пойду первой, — решительно прошептала Алёна. — Только у меня есть шанс пережить первые секунды нападения. А вы уж поскорее подключайтесь, когда начнётся. Девушка не успела войти в пещеру. Ей оставалось пройти шагов пять, когда оттуда навстречу вылетела тень, быстро обретающая очертания зубастого монстра. Алёна встретила противника щитом. От мощного удара тот раскололся, но выполнил главную цель — отвёл угрозу от воительницы. Она же ответным ударом сбила вампира с ног. Тот упал на траву, визжа от боли. Освящённое оружие, вкупе с солнечным светом, изрядно ослабили его. Раны не затягивались, и встать на ноги быстро не получалось. Алёна отбросила в сторону обломки бесполезного уже щита, готовая снова бить вампира, но тут заметила, как из земли выползают узловатые корни, быстро оплетая упавшего. Через пару секунд перед ней был плотный кокон, из которого торчала только клыкастая голова. Переслав встал рядом с девушкой. В его руках уже был большой топор, покрытый рунами. Друид с коротким выкриком опустил его точно на шею твари, одним ударом снимая голову с плеч. — Поджигайте тело! Двигаемся дальше — в пещере может быть ещё один! Алёна тут же поспешила дальше. У неё не осталось щита, но барьеры храмовника ничем не хуже. Учитывая её навыки, вряд ли кто-то другой лучше может справиться с разведкой. Внутри царила темнота. Зажегшийся в руках идущего позади неё факел несколько развеял тьму, но в этом нашлись и минусы. Пляшущие тени складывались в страшных чудовищ, отчего напряжение и страх только нарастали. Алёна двигалась вглубь скользящим шагом, стараясь делать это бесшумно. Смысла в этом особого не было. Если вампир прятался здесь, он уже знал о непрошеных гостях. Однако, такая походка преследовала, кроме скрытности, и другую цель. Она позволяла девушке находиться в боевой стойке почти каждый миг. Алёна заметила угрозу в последний момент. Очередная тень слева на стене, мимо которой она уже почти прошла, внезапно сгустилась, меняя очертания. Воительница тут же развернулась, нанося удар по широкой дуге. Шипастый шар прошёл половину пути и остановился. Замершая в напряжённой позе девушка увидела перед собой прекрасную эльфийку с чёрными, как ночь, глазами. Перворожденная улыбнулась, блеснув белоснежными зубами. Клыки, какие же они были острые и длинные. А тонкая кисть с изящными ноготочками держала шар булавы, не давая ему шевельнуться. — Зря ты пришла сюда, девочка. И друзей своих привела. Вы все здесь умрёте! Просвистевшая от входа стрела, выпущенная одним из «охотников», была перехвачена прямо в полёте небрежным движением. Но за этот эффектный жест вампирша тут же поплатилась. Алёна не стала пытаться вырвать булаву из хватки противника. Свободная левая рука просто выстрелила вперёд и вверх, вонзая короткое лезвие отцовского ножа прямо в правую глазницу эльфийки! Такого крика боли и ярости ни Алёна, ни кто-либо другой из людей никогда раньше не слышал. Девушке досталось сильнее всего, она выпустила нож и булаву, закрывая ладонями уши. Но даже так звук пробивался в голову, заставляя мозги в черепе буквально закипать, превращая всё тело в сплошной комок боли. Алёна упала на колени, из носа пошла кровь. Будь она одна, это стало бы последним воспоминанием в жизни. Переславу тоже сильно досталось, но друид сумел последним сознательным усилием вытащить из кармана крохотный зелёный шарик, который он тут же бросил в кричащую вампиршу. Бросок вышел не совсем удачным — шарик упал на камни у самых ног, не долетев считанных сантиметров. Вивьен брезгливо посмотрела на нелепый снаряд, затем подняла глаза на друида. В глазах эльфийки блеснуло пламя неутолимого голода. Она выбрала себе следующий сосуд для его утоления. Между тем шарик дрогнул, подпрыгнул и из него выстрелили тонкие изумрудные нити. Растение не обладало зрением, но безошибочно нашло ближайшее тело, могущее стать для него источником необходимого пропитания. Нити вонзились в ногу вампирши, прошли через кожу и с бешеной скоростью начали разрастаться внутри, пожирая пусть и мёртвую, но всё же органическую плоть. Вивьен оборвала свой оглушающий крик. Теперь её крик был наполнен болью, но перестал быть оружием. Опомнившиеся люди вставали на ноги, подбирали оружие. Все взгляды были устремлены на корчащуюся в судорогах эльфийку, которая на глазах зеленела, покрываясь тонкими лианами с крохотными листочками. — Не медлите, убейте её! — прохрипел друид, едва открыв глаза. — Сожгите тварь! Сразу полдюжины склянок полетели в цель. Алёна, едва успевшая опомниться, отшатнулась, когда в лицо пахнуло испепеляющим жаром. Она не удержалась от крика, отползая к противоположной стене и закрывая лицо руками. Пламя, в замкнутом пространстве пещеры загудело, будто в печи морозным вечером. Вампирша завопила, однако вопль быстро оборвался. Ещё один монстр оказался повержен. Отпраздновать победу не успели. Едва утих крик окончательно умершей вампирши, в глубине пещеры раздался ещё один. Грубый, мужской, он был переполнен яростью и гневом. — Ещё один кровосос! — выкрикнул Переслав. — Скорее, туда! Они опоздали. Как оказалось, из пещеры имелся ещё один выход. И последний вампир успел выбраться через него, скрывшись в чаще. Людям стало понятно, что их охота закончена. Даже если это был последний Повелитель Ночи, теперь поймать его не получится. Он наверняка уйдёт далеко, укроется до темноты. А потом вернётся к жалким смертным, позволившим себе смелость напасть на того, кто заведомо сильнее их. — Возвращаемся, — глухо произнёс друид. — Надо готовиться к битве. «Последней битве», — мелькнула в голове Алёны предательская мысль. — «Что мы можем противопоставить этой твари? Мы проиграли…» *** Створки ворот с пронзительным скрипом сошлись воедино. Стук от их столкновения заставил Алёну еле заметно вздрогнуть. Подавив желание обернуться, девушка шагнула вперёд. За спиной уже слышалось, как тяжёлый брус укладывают на скобы, окончательно запирая ворота, но она поспешила выбросить мысли об этом из головы. От вампира закрытые ворота не помогут. Он просто перелетит их. Вся надежда укрывшихся за стенами людей была связана с ней, совсем ещё юной воительницей. Алёна повела плечами, ощущая некоторую скованность, к которой никак не могла привыкнуть. Причин скованности было две. Первая — раны, полученные в дневной схватке, зажили не полностью. Переслав был опытным травником, но чудес совершать не умел. Вторая — тело девушки покрывала броня. Сделанная кузнецом из длинной кольчуги с закреплёнными на груди и животе пластинами, она давала призрачную надежду отразить хотя бы скользящие удары противника, оставляя за Алёной почти полную свободу движений. На этот раз Алёна шла без щита. Не только потому, что сломала один не так давно. Просто против вампира тот был практически бесполезен. Алёна сделала ставку на атакующий стиль, сознательно жертвуя собственной безопасностью. Оружие девушка тоже сменила. Причём здесь не по собственной воле, а под давлением остальных. Она упиралась до последнего, объясняла, что ей нельзя использовать ничего, кроме булавы. Однако, против аргумента, что вампир всё равно всех убьёт, возразить было нечего. Длинный полуторный меч с непонятной надписью на гарде «Верность» стал её оружием на этот последний бой. История его появления на прииске была покрыта мраком, последним владельцем была Татьяна, выигравшая клинок в кости год назад у наёмника, проездом побывавшего в Красной Горке. Меч был чудо как хорош. Булатная сталь, острое лезвие, истончающееся к острию. Идеальный баланс. Таким мечом не побрезговал бы сражаться и настоящий витязь, не то, что недоучившаяся девчушка. Алёна вздохнула, медленно шагая к площадке, которую они готовили весь остаток дня. Круг диаметром шагов тридцать расчистили от травы и выровняли, насколько возможно, по периметру расставили дюжину факелов, горящих весёлым пламенем. Настоящая арена для схватки один на один. — Наш единственный шанс — вызвать его на поединок. Сражаться с ним один на один, на свету, — говорил друид несколько часов назад. — И его противником должна быть ты. — Почему я? Назар очень силён и… — Назар кузнец, а ты воин. Воин умеет сражаться, даже если знает, что умрёт. Назар не сможет. Он просто выйдет в бой и умрёт. Ты же сможешь прожить достаточно долго. — Долго для чего? — Есть у меня одна идея… Девушка шла, держа меч в правой руке. Левая крепко сжимала небольшой мешок, горловину которого захлестнула алая лента. Алёна дошла до середины и остановилась. Солнце уже почти скрылось за горизонт, окрашивая небо в алый цвет. Кровавый закат — как это было символично! Девушка вздохнула, закрывая глаза и сосредотачиваясь. Вампир не придёт, пока не опустится ночь, так что пока можно заняться подготовкой. Когда темнота окончательно окутала своим саваном мир вокруг, Переслав дал знак. Назар поднял большой рог и поднёс его ко рту. Громкий протяжный звук разнёсся по округе. Когда его эхо стихло, Назар дунул снова. И снова. Рёв охотничьего рога звучал призывно, служа ясным сигналом для прячущегося во мраке кровососа. Алёна стояла, читая про себя молитвы. Слова древних текстов нанизывались одно за другим, как бусины чёток, неся успокоение и уверенность. Именно то, чего девушке сейчас не хватало. Она почти пропустила момент появления вампира. Лёгкий шорох едва не затерялся в шуме леса, треске горящих факелов и звуке рога. Девушка открыла глаза именно в тот момент, когда тёмная фигура пересекла линию факелов. Звук рога осёкся, резко обрываясь. Сразу же следом за ним прозвучал тихий хлопок тетивы, и стрела с горящим наконечником, описав крутую дугу, упала, втыкаясь в землю. Земляное масло, налитое по окружности арены, вспыхнуло в один миг, отрезая дуэлянтов от всего остального мира. Вампир, высокий бледный эльф, еле заметно усмехнулся, качая головой. — Как примитивно! Как по-человечески! Вызвать меня на бой. Неужели не нашлось никого более опытного, чем ты? В вашей крепости перевелись мужчины? Остались только трусы, прячущиеся за юбку? Алёна не стала отвечать. Она отпустила мешок, который держала в левой руке. Тот упал, лента развязалась, отчего предмет, спрятанный внутри, вывалился и покатился по земле. В этом круглом чёрном предмете практически невозможно было узнать голову прекрасной эльфийки. Огонь сжёг почти всю плоть, оставив лишь кости. Вампир прищурился, от улыбки не осталось и следа. Алёна же, усиливая эффект, пнула голову ногой, словно мяч для гоблинобола. Вампир оскалился, видя такие варварство и грубость. — Что ж, вижу, ты действительно готова умереть. Но не думай, что смерть будет быстрой и лёгкой! Я буду убивать тебя медленно и очень больно. Чтобы остальные видели и боялись! Я покажу им, что такое настоящий ужас! Девушка поняла, что время пришло. Левая рука скользнула к поясу, где висел небольшой пузырёк. Она сорвала его, подняла ко рту. Зубы сорвали пробку, после чего она одним глотком выпила содержимое. Друид предупреждал её о действии зелья, но это мало помогло. Алёне показалось, что она выпила раскалённый металл. Горло, пищевод и желудок превратились в горящие реки. Жар от них быстро растекался по всему телу. Мышцы напружинились, перед глазами заплясали разноцветные искры. Девушка помотала головой, разгоняя наваждение. Она подняла меч перед собой, расставляя ноги шире, чтобы стойка была более устойчивой. Всё это время эльф следил за ней, не отводя взгляда. — Похоже, ваш знахарь дал тебе усиливающее зелье? Думаешь, этого хватит? Такое пренебрежение раздражает. Позволь, я покажу тебе истинную силу повелителей ночи! Катерина следила за схваткой, как и остальные, с замиранием сердца. Юная журналистка уже давно перешагнула все пределы страха, которые, как ей казалось, у неё имелись. Днём, когда остальные занимались ареной и другими делами, она лихорадочно писала. Записывала всё, что видела, всё, что ей успели рассказать остальные. Чистые листы один за другим покрывались неровным, торопливым почерком. Когда она отложила перо, Катерина почувствовала некоторое облегчение. Взяв исписанные свитки, девушка спрятала их за алтарём, в тайнике, который ей показал священник. Когда поселение найдут люди, они без проблем обнаружат её записи. И мир узнает о том, что случилось. Сейчас молодая журналистка стояла на стене, наблюдая схватку Алёны с вампиром. Катерина всё ещё не совсем понимала, почему в качестве поединщика была выбрана именно она. Назар смотрелся намного более внушительно и опасно. Но своё мнение девушка оставила при себе, понимая, что другим виднее. Впрочем, первые минуты поединка показали, что опасения журналистки вовсе не лишены оснований. Вампир рванулся к Алёне так быстро, что Катерина даже глазом моргнуть не успела. Даже попытка защититься мечом не помогла. Вампир ударил воительницу в правое плечо. Так сильно, что её подбросило в воздух, закрутив штопором. Алёна тяжело упала на землю, меч приземлился в паре метров от неё с жалобным звоном. — Вставай! Поднимайся на ноги, смертная! Ты же сильная! От издевательского голоса и смеха вампира Катерина похолодела. Страх сковал её не хуже стального панциря. Она даже не могла вскрикнуть или отвести взгляд, став похожей на ледяное изваяние. Между тем, Алёна тяжело поднялась на ноги. Из уголка рта стекала тонкая струйка крови, кожа лица стала бледной, на ней выступили крупные капли пота. Она стояла, покачиваясь и шумно дыша. — Подбери своё оружие! Нападай! Ты же собиралась убить меня? Голыми руками тебе этого не сделать! Алёна обвела темнеющим взглядом площадку, нашла меч и подошла к нему. Она склонилась, чтобы подобрать клинок. Но едва кончики пальцев коснулись эфеса, как следующий удар откинул её назад. Воительница упала на землю совсем рядом с огненной стеной, едва не потеряв сознание от боли. Собрав остатки сил, Алёна приподнялась на руках, тряся головой. Туман перед глазами никак не желал исчезать, а мелькающих искр стало ещё больше. В довершение ко всему, живот крутило так, будто внутри её ворочался целый клубок змей. Состояние паршивое донельзя. Никогда ещё Алёна не чувствовала себя так плохо. — Что-то не помогает зелье. Тебе даже хуже стало. Не стоило доверять доморощенному деревенскому травнику. Что он может знать о настоящей магии? Девушка снова встала. Теперь её шатало так сильно, что вообще казалось чудом, как она умудряется не падать. Она ничего не видела, даже не понимала, где находится враг. Алёна повернулась в сторону голоса врага, поднимая руки перед грудью, словно заправский кабацкий драчун, у которого из оружия только собственные кулаки. — Серьёзно? Кулачный бой? Ха-ха, пожалуй, дам тебе шанс. Вампир чёрной молнией сблизился с девушкой, остановившись прямо перед ней. Алёна стояла, опустив голову. Она даже не заметила, как враг оказался вплотную, в пределах длины руки. — Бей же! Покажи свою силу! Девушка подняла голову. Мелькание цветных пятен перед глазами не исчезло, но теперь среди них она различила ненавистное бледное лицо. Увидела и тут же ударила, резко и мощно. Вернее, ей казалось, что удар был таким. На самом деле её замах был неловким и слабым. Вампир без усилий увернулся от него. И даже подхватил девушку под локоть, иначе та просто упала бы носом в грязь. Многие видевшие это не сумели сдержать разочарованного стона. — Что? Вы недовольны своей защитницей? — тут же вскинулся эльф. Его голос бурлил от ярости. Он явно вышел из себя. — Вы побоялись выйти против меня! Послали девчонку! Так будьте любезны, не нойте! Это вы послали её на смерть! — Нет, — прохрипела Алёна. — Меня никто не посылал. Я пришла сама. Вампир покачал головой. — Ты меня разочаровываешь, девочка. Я ожидал чего-то более… впечатляющего. Ты же готовилась к бою! Почему всё так нелепо? Алёна помотала головой. Теперь жар не просто плавил её тело, теперь он взялся за разум. Мысли путались, она чувствовала, как мир вокруг неё качается и кружится. Ещё немного и она просто потеряет сознание. «Нельзя. Держись, дура! Держись!» Девушка закусила губу, прокусив её. Вкус солёной крови несколько отрезвил, вытащил из пучины беспамятства, куда она почти провалилась. Обрадоваться успеху Алёна не успела. Ещё один удар вампира разорвал броню на груди, девушку отбросило, кубарем протащив по земле. На этот раз сил, чтобы подняться, у Алёны просто не осталось. — Значит, всё? Ты уже сдалась? Как печально… Вампир подошёл к лежащей девушке и одной рукой вздёрнул её в воздух. Алёна висела на вытянутой руке безвольной куклой, волосы растрепались и закрыли лицо. Эльф наклонил голову, словно любуясь беспомощностью жертвы, а после поднял свободную руку и отвел волосы с лица. Алёна с трудом разлепила слипшиеся от крови веки. Мутный невидящий взгляд с трудом сфокусировался на лице вампира, таком близком и таком страшном. — Пожалуй, я не буду выпивать тебя. Просто прокушу артерию и посмотрю, как ты истекаешь кровью. Алёна не слышала этих слов. Она вообще уже ничего не слышала. Зрение почти окончательно отключилось. Девушка сморгнула и дыхание её внезапно пресеклось. Мир прояснился, она отчётливо увидела полные мрака глаза, острые клыки. И всю эту мерзость окружала едва различимая зелёная дымка. Алёна посмотрела в сторону. Так и есть, теперь каждый предмет окружал этот необычный ореол. «Продержалась. Молодец.» Правая рука опустилась к поясу. Вампир, удивлённый неожиданной активностью жертвы, не препятствовал ей. Он следил за ней, как вивисектор наблюдает за бабочкой, что уже пришпилена булавкой и умирает, но ещё не знает об этом. — Ещё одно зелье? — протянул вампир, увидев, как пальцы нащупали крохотную склянку. Тонкое стекло хрустнуло под судорожно сжавшимися пальцами. Увидевший, как жидкость стекает по коже, падая каплями на сухую землю. Вампир расхохотался. — Ты ещё нелепей, чем я думал! Разбила последнюю надежду! Теперь тебя точно придётся убить… *** Двумя часами ранее, землянка Переслава. — Это зелье было придумано мной и… моей возлюбленной. В те времена мы были молоды и полны жажды познания. Мы заинтересовались некоторыми легендами о непобедимых воинах. И решили создать зелье, которое могло бы сделать легенду реальностью. Алёна слушала и кивала. Она мало верила в то, что какая-то выпитая дрянь может ей помочь, но была готова воспользоваться даже крохотным шансом. — Зелье состоит из двух компонентов. Первый — сильный яд. Очень сильный, но не смертельный. Он доведёт тебя почти до самого края. Тебе будет плохо, очень плохо. Ты должна выжить всё время, пока яд будет действовать. В какой-то момент ты почувствуешь улучшение состояние и увидишь «изумрудное сияние». — Что это ещё такое? — Зелёная дымка вокруг предметов. Этот эффект продлится всего несколько секунд. Ты должна успеть принять второе зелье. Если опоздаешь хоть немного, всё пропало. Понимаешь? Ты должна применить второй компонент вовремя! — Вряд ли во время боя у меня будет время выпить вторую склянку. Тем более, в столь короткий промежуток времени. — Выпить? Это и не потребуется. Достаточно, чтобы хоть одна капля зелья коснулась твоей кожи… Девушка уже не трепыхалась. Вампир открыл рот, обнажая клыки. Он чувствовал, как под тонкой кожей на шее пульсирует жилка. Кровь бежит по ней, всё быстрее и быстрее. Быстрее? Кровосос замер, не понимая, что случилось. Алёна подняла голову, посмотрев прямо в глаза монстра. Туман и беспомощность испарились из её взгляда. Теперь вампир видел там только пламя. Бушующее пламя бесконечной ярости. Ударить в живот. Разорвать когтями плоть, вырвать кишки. Мысль мелькнула, а рука устремилась к цели. Молниеносно, быстрее, чем может увидеть глаз смертного. Обычного смертного. Но Алёна перестала быть ею, став живой легендой. Ожившей яростью, у которой имелась всего одна цель. Когти врезались в кожу и сломались! Сократившиеся мышцы живота обрели прочность стали, превратившись в непробиваемый доспех. Вампир опешил, а в следующее мгновение его ударили в голову. Наблюдатели на стенах молча смотрели на происходящее прямо у них на глазах чудо. Истерзанная, втоптанная в грязь девушка исчезла. На её месте жил ураган уничтожения. Вампир едва успевал вставать на ноги, как Алёна уже оказывалась рядом с ним, нанося следующий удар. Голыми руками девушка ломала эльфу кости, разрывала мышцы пальцами, превратившимися в подобие когтей дикого зверя. Властелин жизни, повелитель ночи, превратился в жалкого щенка, которого рвал на тряпки матёрый волкодав. Несмотря на ярость в крови, сознание Алёны оставалось холодным и максимально сосредоточенным. Живя в невероятно ускоренном темпе, девушка не просто успевала наносить удары. Она «читала» каждое движение, каждое действие своего противника. Все те невероятные чудеса ловкости, которые проявлял вампир в начале схватке, теперь стали для неё детскими шалостями. Прямой в челюсть — зубы хрустят, и их осколки вылетают из разбитого рта. Теперь в живот, захватить руку, вывернуть сустав. Вампир взвизгнул, пытаясь вырваться, но не смог. Алёна напрягла мышцы и просто оторвала твари конечность. Эльф упал на землю, держась за сочащийся чёрной жидкостью обрубок. Алёна остановилась на мгновение, а затем плавным движением наклонилась, поднимая с земли меч! Все предыдущие атаки, все удары привели их в то самое место, где она обронила своё оружие. Вампир понял, что его не-жизнь закончится здесь и сейчас. Странное дело, но он не испытывал страха. Скорее, его эмоцию можно было назвать облегчением. Эльф поднял голову к небу, посмотрев на вышедшую из-за облаков луну. Её холодный свет струился, такой мягкий, такой манящий. Алёна направила силу в острый клинок. Булатное лезвие окуталось языками пламени. Воительница резко опустила клинок, разрубая шею, грудь, живот. Один удар — и вампир оказался разрублен надвое. Половинки тела упали на землю. Алёна подняла оружие к небу, закричав что есть силы. Ярость, кипящая в ней, изливалась в этом крике. И любой, кто его слышал, человек ли, зверь ли — всякий замер от страха, не желая стать жертвой этой ярости. Когда крик закончился, над лесом повисла тишина. Но это была обычная тишина, тайга очистилась от того зла, что пришло в её владения незваным. Лес вздохнул свободно, возвращаясь к своей привычной жизни… Послесловие Молодой заяц выбрался из кустов, где провёл ночь. Длинные уши вслушивались в звуки просыпающегося леса, нос втягивал запахи, выискивая среди них сигналы опасности. И нашёл один. Странный, никогда ранее не встреченный. Он был похож на дым от горящего леса, но чем-то отличался. Заяц, в другой ситуации уже убегавший бы со всех лап прочь, оставался на месте, продолжая вдыхать странный запах. Ветка в нескольких шагах громко хрустнула. Заяц вздрогнул, но не смог сдвинуться. Глаза зверька увидели черную руку, поднявшуюся над травой. Она опустилась, цепляясь за землю, а после подтянула за собой тело. Безногое, однорукое — оно выглядело нелепо и… страшно. Единственным белым пятном на голове неизвестного был глаз, горящий жаждой выжить. Этот глаз повернулся в глазнице, найдя зайца. Тот задрожал и медленно заковылял навстречу обгорелому монстру. А тот уже открывал рот, обнажая длинные клыки…
  6. Часть 5. «Повелитель ночи» Штурм укрепления длился три часа почти без перерывов. Получив не только многочисленное, но и более качественное подкрепление, нежить, возглавляемая «новым» Спехом, перешла к активным действиям. Алёна успела подняться обратно на стену, прежде чем стая волков-нежити добралась до ворот, рядом с которыми догорал труп медведя. Щёлкающие пасти и горящие зелёным глаза остались внизу. В первые минуты людям даже казалось, что они находятся в безопасности. В конце концов, волки не обладали крыльями и перелететь через высокие стены просто не могли. Вот только прибывшие мертвецы оказались вооружены. И когда их нестройные, шатающиеся фигуры, одетые в грязные и рваные одежды, добрались до ворот, то в деревянную преграду застучали топоры, мечи, ножи, копья и другое разномастное оружие. Стоящие на стенах люди быстро поняли, что всё кардинально изменилось. Отсидеться за крепкими стенами не получится. На прииске не имелось запасов камней и горящей смолы, чтобы обрушить их на головы осаждающих. Последняя и вовсе была более опасна для укрепления, поэтому никто даже не попытался бы воспользоваться ею. Пришлось организовать вылазку. Держа перед собой как боевые, так и наскоро сколоченные из досок щиты, после предварительно проведённой «бомбардировки» каменными обломками со стен, осаждённые вышли единым строем, чтобы оттеснить нежить. Столкновение вышло крайне жестоким и кровопролитным. Охранники были хорошими бойцами, но они не имели подготовки к бою в строю. Каждый из них умело обращался с оружием, вот только прикрывать бок товарища обучен не был. Поэтому, когда волки, рыча и капая мутной слюной из раскрытых пастей, прыгнули на стену щитов, та не устояла. Всего пара человек покачнулись, открывая бреши, но и этого оказалось достаточно. Серые тени прыгнули, оказываясь прямо среди не готовых к этому людей. Когти и клыки рвали тела, а ответные удары были слабыми и несогласованными. Судьба осады повисла на волоске. Через несколько секунд монстры, возвращённые нечестивым искусством к не-жизни, ворвутся через открытые ворота, начав резню. Но тут в дело вступил Назар. Длинные светлые волосы, обычно забранные лентой в аккуратный хвост, растрепались. Могучий кузнец, обнажённый по пояс, с огромным молотом в руках — Назар походил не на человека, а на могучее божество, вышедшее из глубин пламени, чтобы карать нечестивых. Всего несколько взмахов оружием — и первый волк пал с раздробленной в кашу головой, второй улетел в ров с переломанными рёбрами, а третий и вовсе приземлился на торчащий острый частокол, словно кусок мяса на шампур. Вот только строй был уже разорван. Мертвецы смешались с живыми, пытаясь их уничтожить. Воля некроманта гнала вперёд, не считаясь ни с чем. Крики, звон оружия, рычание — всё смешалось в одну жуткую какофонию. Кровь лилась рекой, защитники прииска падали, оплачивая жизнями время, чтобы перестроиться и дать полноценный отпор. Как же в эти минуты не хватало опытного Игната! Уж он бы сумел превратить толпу бойцов в слаженную команду. Но ветеран пал смертью храбрых, поэтому и приходилось компенсировать нехватку опыта и навыков геройством. Алёна раздавала удары булавой направо-налево, круша черепа, ноги, руки — всё, до чего дотягивалась. Её освящённое оружие карало мертвецов, но даже его было недостаточно. Они должны были проиграть. Мертвецы почти сломили сопротивление, когда прозвучал громкий свист. Нежить тут же прекратила сражаться, принявшись отступать от ворот. Люди, замершие от неожиданности, преследовать врага не стали. Только подобрали раненых и убитых, вернулись в поселение и закрыли за собой ворота. — Видели, видели? — подскочили к израненным, уставшим бойцам гибберлинги. — Он их сам отозвал, ему никто не приказывал! — О чём ты? — несколько резко спросила Алёна. Девушку ещё потряхивало после боя, адреналин не давал мышцам расслабиться, толкая к немедленным действиям, движениям. Да и мозг ещё толком не перестроился на восприятие нормального мира, где не нужно рассчитывать смертельные угрозы. — Спех же! Мы следили за ним! И за лесом тоже! Хотели некроманта увидеть, чтобы подстрелить! Но там нет никого, в зарослях! Спех сам управляет мертвяками! — Уверены? — спросил спустившийся со стены купец. — В этих зарослях можно полк солдат спрятать так, что никто не заметит. — Конечно, уверены! Мы же следопыты, а не городские пижоны! Никого там нет! Спех сам командует! Алёна слушала перепалку, а сознание уже пыталось найти способ, как можно использовать полученную информацию. В то, что некромантом был Спех, девушка не верила. Будь это так, они бы знали. Нет, его поставили командиром, каким-то образом передав ему бразды управления. Так или иначе, если убить Спеха, то... — Убить его надобно! Тогда и мертвяки перестанут лезть! — выкрикнул Игуль, словно подслушав мысли девушки. — Легко сказать — убить. Как ты через нежить прорвёшься? Вон их как много! — угрюмо прорычал Назар. Кузнец выглядел жутко. Весь обляпанный мозгами и кровью, он походил на древнего демона, жаждущего черепов и жертвоприношений. — Стрелой его, да и всё. Что у нас, стрелков нет совсем? — поддержал брата Твегги. — Не уверена, что стрела поможет, — возразила Алёна. — Видели, как он выглядит? Думаю, Спех уже перестал быть человеком, каким мы его знали раньше. — Да уж, такому стрела, что медведю булавка, — поддержал девушку Коновалов, тяжело вздыхая. — Но пробовать надо. Второй такой штурм ворота не выдержат. Однако, приказа стрелять купец отдать не успел. Спех, которому, видимо, надоело смотреть на закрытые ворота, прокричал: — Чего затихли и спрятались, как псы трусливые? Или перевелись у вас бойцы удалые да храбрые? Не дождавшись ответа, Спех снова прокричал: — Я не хочу заканчивать всё вот так. Что ни говори, а в прошлой жизни вы относились ко мне неплохо. Так что я даю вам шанс. Слышите? Предлагаю устроить бой. Мой боец против одного из вас! Посмотрим, кто сильнее! Алёна, едва услышав такое, тут же буквально взлетела на стену. Верёвка, привязанная ею раньше, ещё оставалась над воротами. Она схватилась за неё, готовая спуститься вниз, но окрик вожака нежити остановил девушку: — Стой, красавица! Ты в боях не участвуешь. Видел я, на что ты способна. Супротив тебя только я могу выйти, а мне пока что-то не очень хочется. Пусть кто-то другой покажет силушку свою. — Боишься меня, страхолюдина? Никто больше не спустится! Я приду за твоей головой! — выкрикнула в ответ воительница. Но теперь её горячий порыв остановил уже купец. Он положил ладонь на плечо, мягко говоря: — Не горячись. Если этой твари хочется поиграть, пусть поиграет. У нас есть бойцы, которые смогут выстоять против мертвеца. — Вы что, будете ему потворствовать? Чтобы он издевался над нами и...? — Остынь. Летус сейчас идёт за подмогой. Не забывай о некроманте. Мы сами с ним не справимся, а вот когда вернётся эльф, тогда уж... Нам надо просто потянуть время. Алёна проглотила обидные слова, готовые уже сорваться с языка. В доводах Коновалова имелся определённый резон. Алёна уступила давлению, заглушая голос ярости в собственной душе. Первым на бой вышел Назар. Разгорячённый короткой схваткой кузнец кипел нерастраченной силой и злостью. Огромный молот в его руках казался почти игрушечным, невесомым, так легко он перекидывал его с одной руки на другую. Увидев гиганта, Спех широко усмехнулся, обнажив острые, как у щуки, зубы. — Против тебя сложно найти достойного соперника, — начал он, оглядывая гиганта. — Хотя есть один подходящий. Берёг его для более поздних времён, но что уж теперь... Встречайте старого знакомого! Вот тут уж Алёна не сдержалась. Привыкшая держать себя в руках воительница стиснула зубы и прошипела грязное ругательство. Стоящий рядом купец вскинул брови, но предусмотрительно промолчал. Слишком уж много злости плескалось в карих глазах. Не хотелось ему быть тем, на кого она выплеснется. На открытое пространство вышел Наум. Отрубленная голова была грубо пришита суконными нитками, что, впрочем, ничуть не снижало угрожающего вида. Скорее уж наоборот. На этот раз гигант не был закрыт бронёй, но, учитывая поразительную устойчивость мертвецов к ранам и увечьям, отсутствие её ничего не меняло. Таким же незначительным, в сравнении с тем самым, смертельным, боем была и смена оружия. Лишившийся молниевого молота, Наум-мертвец вооружился массивной палицей, сделанной из небольшого деревца, у которого грубо обломали ветви. Получившееся в результате оружие, хоть и выглядело неказисто, вполне было способно размолотить в кровавую кашу любого смертного. Противники вполне стоили друг друга. — Надо было сжечь его тело! — прошипела Алёна, неотрывно следя сузившимися в щёлку глазами за грузно шагающим мертвяком. — Знали бы, где упасть... — задумчиво произнёс купец. — Кузнецу тяжко придётся, но, думаю, сдюжит. А пока стоит позаботиться о раненых. Коновалов принялся спускаться по лестнице, оставляя Алёну в одиночестве. Он не отдал девушке приказа помогать внизу, поэтому она решила остаться. Так или иначе, нового сражения с нежитью не избежать, поэтому стоило присмотреться к противнику, изучить повадки, найти слабые места. Девушка сжала кулаки до боли, стиснула зубы. Ей требовалось немало сил и воли, чтобы оставаться на месте. Между тем, Назар решительно шагал вперёд. Кузнец нисколько не беспокоился за свою жизнь, уходя от спасительных ворот. Да и успел бы он укрыться за ними в случае какой неожиданной подлости? Вряд ли. Так что бравада имела под собой определённый смысл. Мёртвый гигант с палицей, подчиняясь еле заметному жесту Спеха, двинулся навстречу. Два гиганта сошлись почти в центре поляны. Со стороны это походило на бой поединщиков, коих выставляют от каждой армии перед большой сечей. Про таких рассказывают в легендах. И пусть даже нынешние армии были немногочисленными, градуса напряжения у зрителей это не снижало ни на йоту. Назар, мерно шагающий навстречу противнику, в последний момент резко ускорился, срываясь на бег. Молот описал широкую дугу и... врезался в подставленную палицу. Оживлённый громила почти не потерял скорости и сноровки. А взятое у природы оружие устояло перед выкованным руками человека. Началась битва гигантов. Могучие удары сыпались с обеих сторон, рык и рёв разносились над поляной, ярость человека пыталась победить холодное упорство мертвеца. Первые минуты казалось, будто силы равны. Ни один из соперников не мог нанести сколько-нибудь серьёзную травму. Лишь несколько мелких царапин у кузнеца, да пара ушибов у зомби, на которые тот не обратил ни малейшего внимания. Однако, у Наума имелось одно важное преимущество - он не ведал усталости. Кузнец же, пусть и обладал внушительными физическими данными, неутомимым вовсе не был. Наблюдающие за упорной схваткой зрители дружно ахнули, когда молот в его руках дрогнул, отбивая очередной удар. Назар покачнулся, лишь слегка приоткрывая бок, но мертвецу этого хватило. Сучковатая дубина с треском врезалась в бок, сбивая кузнеца с ног. Назар прокатился по траве, но молот из рук не выпустил. Зомби шагал к нему, готовый окончательно разобраться с живым. Кузнец просто не успевал встать. Алёна тут же вспомнила уроки Прохора. Но Назар не проходил такого обучения! Что он может сделать в такой ситуации? Он уже почти обречён! Девушка еле слышно простонала, смиряясь с гибелью могучего союзника. Кузнец валялся на земле, беспомощно следя за мертвецом. Наум же приблизился вплотную, поднял дубину к небу и резко опустил. Мощный удар, которым можно дробить камни. Что уж говорить о хрупкой человеческой плоти! Назар увернулся. Он перекатился в сторону в самый последний миг. Дубина нежити врезалась в землю, разбрасывая в стороны комья размером в кулак. Кузнец же вскочил, словно подброшенный пружиной. Назар ухватился руками за шею противника и, отклонив на миг голову назад, в следующий ударил со всего размаха лбом прямо в переносицу зомби. Хруст ломающихся костей услышали все, кто стоял на стене. Будь на месте Наума живой человек, такой удар совершенно точно выбил бы из него дух, а, возможно, и жизнь. Мёртвое, однако, не способно умереть вновь, но сила удара поколебала монстра. Мертвец отшатнулся, мотая головой. Он выглядел, как тот, кто сбит с толку, ошеломлён, не понимает, где находится. Назар не стал ждать, пока противник придёт в себя. Кузнец подхватил с травы выроненный молот и ударил. Точно так же, как незадолго до этого мертвец — сверху вниз. Вот только зомби не успел увернуться. Каким бы крепким ни был череп Наума, но удар опытного кузнеца выдержать ему было не суждено. Голова мертвеца будто взорвалась изнутри, осколки костей и брызги мозгов разлетелись на несколько метров. Обезглавленное тело постояло пару секунд, а после плашмя рухнуло вниз. — Браво! Отличный бой! Поздравляю с победой, — язвительно заметил Спех, демонстративно хлопая в ладоши. — Что ж, можешь возвращаться. Ты заслужил право прожить ещё один день. Кто следующий? Вопрос вожак нежити выкрикнул, обращаясь к зрителям на стенах. Вот только кузнец не собирался так просто уходить. — Я буду сражаться дальше! — выкрикнул Назар. Спех рассмеялся. В этом звуке не слышалось даже нотки эмоций. Так может смеяться камень, если у него вдруг откроется такая способность. — Нет. Ты уйдёшь. Мы договорились на бой. Ты выиграл. Теперь уходи. Пусть теперь другой проверит свою силушку. Он замолчал на несколько секунд, наблюдая за действиями кузнеца. Затем медленно произнося слова, спросил: — Ты хочешь нарушить этот договор? Напасть на меня? Наблюдатели на стене затаили дыхание. Если Назар атакует Спеха, то нежить точно встанет на защиту хозяина. Каким бы сильным ни был кузнец, против армии нежити ему не выстоять. А укрывшиеся за стеной люди не успеют прийти на помощь. Да и если успеют, что будет дальше? Спех точно отправит своих подчинённых на штурм. Всё закончится! Все умрут! Вероятно, подобные мысли появились и в голове кузнеца. Назар глухо прорычал что-то нечленораздельное, после чего плюнул под ноги и, развернувшись, демонстративно забросил молот на плечо и зашагал к воротам. Спех некоторое время следил за ним, после чего снова выкрикнул: — Так что, кто следующий? Желающий нашёлся, пусть и не сразу. Один за другим люди выходили на сражение против мертвецов. Кому-то доставался обычный зомби, другим же приходилось противостоять волкам. И далеко не каждый живой одерживал верх. Будь это соревнование, смертные, возможно, и одержали бы победу по очкам. Но тот фарс, что разворачивался перед воротами, никак не влиял на ситуацию. Пародия на гладиаторские бои развлекала только Спеха. Для людей же бои один на один просто добавляли столь необходимое время. Алёна следила за схватками, переживая каждое поражение и облегчённо вздыхая, когда человеку удавалось одержать верх. Она чувствовала свою бесполезность, не в силах ничего предпринять для того, чтобы помочь. Между тем, ещё одна девушка, наоборот, нашла себе полезное занятие. Катерина, наблюдавшая за первым столкновением со стены, тут же ринулась по ступенькам, когда оно завершилось. Едва не переломав себе ноги, она слетела вниз и натолкнулась на окровавленных воинов, которые только-только успели войти через закрывающиеся ворота. Война — грязное дело. Катерине казалось, что она уже поняла смысл этой фразы после всех пережитых в тайге событий. Но сейчас, нос к носу столкнувшись в вырвавшимися из ада воинами, внезапно осознала, насколько наивны были её предыдущие представления. Видя перед собой безвольные, окровавленные тела тех, кто ещё минуту назад дышал, говорил, о чём-то мечтал, верил, видя сочащиеся кровью раны и бледные лица раненых, Катерина мысленно сжалась от ледяного ужаса, сковавшего её. — Скорее! Раненых тащите в общий зал! Мне нужна горячая вода и чистые тряпки для перевязки! Живо-живо! Громовой, зычный голос Татьяны развеял иллюзию, овладевшую юной журналисткой. Слова женщины были обращены не к ней, но девушка сама не сознавая, что делает, шагнула вперёд, подхватывая раненого бородача, зажимающего левый разодранный бок. — Держись, дяденька! Я помогу! Мужчина неожиданно тяжело навалился на неё. Катерина покачнулась, но устояла. Стиснув зубы, вцепившись в руку раненого, она потащила неподъёмный груз по улице. Путь показался Катерине вечностью. Последние десять шагов она вообще перестала соображать, держась только на упрямстве и на неведомо откуда взявшихся крохах силы. Она переставляла ноги, слыша только шумное дыхание, вырывающееся из её собственной груди да бешено колотящееся сердце. Когда тяжесть неожиданно исчезла, девушка не сразу сообразила, что происходит. Она подняла опущенную голову, обнаружив, что её раненого забрали мужчины. Журналистка на дрожащих от перенапряжения ногах прислонилась к стене дома, пытаясь перевести дух. Дверь открылась, оттуда пахнуло жуткой смесью запахов крови, смерти и пота. Девушка, закрывшая глаза, отчетливо услышала в шуме, царящем внутри импровизированного лазарета: — Почему никто не промывает раны? Вы что, собираетесь просто стоять здесь и глазами хлопать? И снова голос старосты прииска подхлестнул Катерину. Усталость пропала, энергия и силы хлынули в девушку из ниоткуда. Открыв глаза, она решительно вошла внутрь. Быстро окинув взглядом помещение, Катерина нашла таз с водой, уже приготовленный для омовения, тряпку и раненого. Шагнувший было к нему мужчина внезапно для себя самого оказался оттеснён в сторону. Девчушка схватила кусок ткани, смочила и принялась промывать рану. — Чего стоишь, истукан? — услышал ошеломлённый воин. — Тащи другого раненого! Нечего хлебалом тут щёлкать! Закрыв рот, мужчина кивнул и кинулся на улицу. Внутри же вовсю кипела работа. Две женщины, превратившиеся в медсестёр, пытались спасти тех, в ком ещё держалась жизнь… Когда солнце начало опускаться к деревьям, Спех, до этого момента спокойно наблюдавший за схватками и отпускавший язвительные комментарии, обернулся к зарослям. Стоящим на стене людям ничего не было видно, но для командующего нежитью это явно было не так. — На сегодня наши бои закончены! Отдыхайте, восстанавливайте силы. Увидимся завтра! После этих прощальных слов Спех скрылся в зарослях. Исчез без следа, а вот мертвецы остались. Те, что сохраняли целостность. И среди них четверо волков. Слабая надежда, что ночью может открыться свободный выход из крепости, угасла сразу. Рисковать выходить в атаку против нежити ночью никому не хотелось. Тем более, что теперь сдерживающего фактора в виде вожака, способного остановить мертвецов, не было. А значит, нежить будет рвать живых без остановки. — Стража остаётся на стенах, остальные идут ужинать и спать! Завтра будет тяжёлый день! — зычно скомандовал Коновалов. Купец старался держаться уверенно и спокойно, хотя внутри всё дрожало от ужаса. Он не видел перспектив выживания. Все те, кто находился внутри высокого деревянного частокола, были обречены на смерть. Расходились все в подавленном настроении. Ушедший за подмогой эльф вернется нескоро. Вряд ли Спех будет «развлекаться» с живыми так долго. Уныние и отчаяние повисли над прииском. Никто не улыбался, даже разговоры, едва начавшись, почти сразу затихали. Единственное место, где было хоть какое-то подобие оптимизма, находилось в лазарете. Татьяна успевала везде. Она разговаривала с ранеными, поправляла повязки, вливала лечебные настои, где силой, а где уговорами. Она успевала везде. Катерина, записавшая себя в добровольные помощницы и медсестры, могла только дивиться такой энергии и выносливости. Сама девушка едва держалась на ногах. День вымотал её до предела. Единственное, чего хотелось — найти укромный уголок, свернуться в клубок, закрыть глаза и провалиться в сон. Но для этого следовало сначала позаботиться о всех раненых. Катерина стиснула зубы и поспешила на помощь Татьяне. *** Ночь опустилась резко, словно в небесах задёрнули занавес. Вокруг поселения сразу стало темно. Даже свет факелов почти ничего не менял. Стоящие на страже зомби стали чёрными тенями, едва различимыми со стен. Хотя никто из оставленных на страже людей и не хотел разглядывать мертвецов. Только чувство долга и инстинкт самосохранения заставляли коситься на покачивающихся зомби, одновременно обшаривая взглядом заросли вокруг поселения. Фома Веслов, которому выпала стража в районе полуночи, конечно, был не рад такому назначению. Сегодня до него не дошла очередь сражаться с мертвецами, но даже наблюдения за другими вызывали у него нешуточный страх. Фома не сомневался, что завтра ему придётся выйти на бой. И это пугало буквально до ужаса. Веслов гнал от себя сонливость, пытаясь найти какой-нибудь приемлемый выход из ситуации. Будучи игроком по натуре, он даже подумывал устроить пари с кем-нибудь из охраны или старателей, чтобы тот выступил вместо него. Однако, у этой идеи имелся существенный изъян — азарт в Фоме не сочетался с удачей. Скорее уж, наоборот, он чаще проигрывал даже в ничего не стоящих спорах, а уж в настолько важных… «Что же делать? Может, попробовать сбежать отсюда? Доберусь до людей, расскажу о мертвецах. Нельзя же надеяться только на эльфа? Чем больше будет гонцов, тем выше шансы…» Поглощённый размышлениями, Фома несколько отвлёкся от своей основной задачи — следить за окрестностями. И когда вынырнул из собственных мыслей, не сразу осознал, что изменилось. Воздух за левым плечом еле заметно колыхнулся, отчего сердце сразу бухнуло в пятки. Ужас сковал мужчину, на лбу выступила испарина. — Ты действительно не очень-то умный, — прошелестело в левом ухе. — Не дёргайся и не кричи — будешь жить. Ты же хочешь жить? Фома кивнул, но затем, сообразив, что этого жеста может оказаться недостаточно, прохрипел пересохшим горлом: — Да. Хочу. — Отлично. Просто не поднимай тревогу. И тогда, возможно, останешься в живых. Понял меня? Веслов мелко-мелко закивал, ощущая, как ледяной ком в сердце разрастается. Он уже даже говорить от страха не мог, не то чтобы оказать сопротивление. Неизвестный враг негромко хмыкнул, а затем исчез! Фома не сразу понял, что остался один. Долгие десять или двадцать секунд он просто стоял, не в силах пошевелиться. Когда же страх, наконец, разжал свои ледяные когти, он обернулся, опасаясь увидеть перед собой морду жуткого монстра. Конечно, никого рядом не было. Страх ещё таял ледяной глыбой в животе, тогда как в голове уже замелькали мысли. Как поступить? Забить тревогу, сообщив о проникновении неизвестной угрозы внутрь крепости? Или же промолчать, спасая свою шкуру? Представив первый вариант в голове, Фома вообразил, как будет оправдываться перед Коноваловым за то, что пропустил врага, что поднял тревогу поздно. Да и найдут ли нарушителя вообще? Он ведь двигался настолько тихо и незаметно. Да уж, остальные могут посчитать Веслова обычным трусом, боящимся любой тени. Второй вариант, в свою очередь, давал надежду на благоприятный исход. Фома видел силу нежити, а слова неизвестного, пусть и нельзя было им верить безоговорочно, всё же давали шанс выжить во всей этой заварушке. «Так и поступлю. Буду стоять дальше. Скажем, что я просто ничего и никого не заметил. Смотрел в другую сторону и не увидел мелькнувшей тени. Может же такое быть? Конечно, может...» Успокаивая себя такими мыслями, Фома вернулся к обязанностям стража. Вглядываясь в темноту, он напряжённо стоял на вышке. Ему постоянно чудилось, будто за спиной сейчас появится тень, которая снова заговорит с ним. Или даже убьёт. Дрожа от страха, Веслов молился святым Покровителям, чтобы поскорее взошло солнце. Незримая тень скользнула со стены вглубь спящего поселения. Она перебежала открытое пространство и, не снижая скорости, взлетела по стене, остановившись лишь на коньке. Сидящий на корточках, сгорбившийся, втянувший голову в плечи неизвестный чем-то походил на нахохлившуюся птицу, устроившуюся на ветке. Но это сравнение было крайне далеко от реальности. Тень выпрямилась, а после быстрой молнией понеслась по крышам. Цель была обозначена заранее, поэтому медлить не имело смысла. Ночь, к сожалению, не длится вечно, поэтому не следовало терять драгоценное время зря. Нужный дом нашёлся легко. Запахи трав, спирта и крови вели не хуже указателей в городах. Незваный гость устроился на соседней крыше, но расстояние не было преградой. Тень застыла, ожидая благоприятного момента. Дверь приоткрылась, выпуская наружу новую волну запахов. Металлический привкус крови, казалось, остался на губах. Жажда колыхнулась внутри, покрывая мир багровой вуалью. Одним могучим прыжком нарушитель перемахнул через улицу, приземлившись прямо на пороге начавшей открываться двери. Схватив за ручку, он дёрнул её на себя, открывая шире. На пороге, за дверью, никого не оказалось, но эта неправильность прошла мимо сознания. Цель была слишком близка, желание схватить её стало нестерпимым. Сени оказались преодолены за один прыжок. Вторая дверь, ведущая в жилые комнаты, распахнулась с жутким грохотом. Стоящая в центре, между койками с ранеными, Катерина так и застыла соляным столпом с тазом горячей воды в руках. Её голубые глаза просветлели от нахлынувшего ужаса. Страх просто парализовал девушку. Существо, бывшее некоторое время назад Еремеем, чувствовало этот страх. Для него он был сродни острой приправе к блюду. Страх и ужас смертных были не менее желанными для вампира, чем их кровь. Еремей специально остановился на секунду, чтобы девчонка успела разглядеть его перед своей смертью. Наслаждение пронизывало вампира, мышцы трепетали, а багровый туман в голове стал более густым. Именно эта эйфория и сыграла злую шутку. Когда за спиной легонько скрипнула половица, Еремей обернулся, но даже его сверхъестественной скорости не хватило для того, чтобы избежать нападения. Зелёные плети выстрелили со всех сторон, пронзая, хватая, опутывая вампира. Тот рванулся изо всех сил. Несколько живых «верёвок» лопнули, распространяя в воздухе острый пряный запах, на сломах их выступил белёсый сок. Вот только плетей было слишком много. И каждая из них снабжена острыми шипами, глубоко вонзившимися в пленённого монстра. Вампир взревел, не оставляя попыток освободиться. — Вот значит, кто прятался в лесной чаще. Это о тебе предупреждал меня лес. Друид, устроивший ловушку для незваного гостя, вышел из-за спины обездвиженного вампира, посмотрев тому в глаза. Лицо Переслава выражало только одну эмоцию — отвращение. — Кто это такой? — еле слышно выдохнула Катерина. — Да, кто это? — более громким голосом повторила вопрос Татьяна. Идею устроить из лазарета ловушку для неведомого монстра она сначала восприняла в штыки, но друид сумел убедить, что другого варианта просто не существует. Теперь же предводительница старателей вглядывалась в чужака, пытаясь понять, куда всех их привела затеянная служителем Природы авантюра. Выглядел пойманный жутко. В облике бывшего Еремея оставалось ещё очень много от человека, включая одежду. Однако, имелись и некоторые отличия. Бледная кожа, острые клыки, которые никак не могли принадлежать канийцу или хадаганцу, и, самое главное — глаза. Карие при жизни, они стали абсолютно чёрными. Небольшой кружок зрачка, ранее размещавшийся в центре радужной оболочки, расширился до невозможности, затопив чернотой всю видимую область глаза. Одного мимолётного взгляда в эти глаза хватало, чтобы даже в самом храбром сердце появился страх. — Это создание называют кровососом. Или вампиром, если вам ближе научное название. — Он не человек? — удивлённо спросила Катерина. — Уже нет. Тот, кем он был раньше, умер. Эта же тварь противна самой жизни, её не должно быть под солнцем Сарнаута! — Как его убить? — спросила уже Татьяна. Пришедшая в себя женщина переключилась на более насущные вопросы. Путы друида держали вампира крепко, но не оставлять же его здесь навсегда? — Кровососы крайне сильны и невероятно быстры. Несмотря на то, что они пьют кровь живых, сами они лишены этой живительной жидкости. В их жилах нет даже капли крови. Раны, нанесённые обычным оружием, заживают очень быстро. Поэтому в прямой схватке, да ещё ночью, даже ветерану не выстоять против него. — Мы поняли тебя, Переслав! Как убить его? — прервала лекцию Татьяна. Она повысила голос, добавив в него гневные нотки. Друид ухмыльнулся, но предпочёл не испытывать и дальше терпение женщины. Он ответил спокойно и деловито: — Есть разные способы: отрубить голову, сжечь... Говорят, что эти твари крайне чувствительны к серебру и солнечному свету. Но я не уверен, что серебряное оружие и свет могут убить их. Скорее всего, они просто ослабляют вампиров. Ещё я читал о том, что помогает осиновый кол, забитый в сердце. — И что выберем? — снова прервала его Татьяна. — Отрубим голову, а тело сожжём. Наилучший вариант. Услышав приговор, Еремей задёргался сильнее. Хриплое рычание, которое он издавал после своего пленения, сменилось рокочущими звуками, в которых люди сумели различить слова: — Вы все сдохнете! Владычица придёт за вами! Она выпьет всю вашу кровь до последней капли! Вы все умрёте! Все умрёте! Друид подошёл к нему, глядя прямо в глаза. Он был человеком, и чувствовал страх, глядя в их бездонную пустоту. Но одновременно Переслав был и тем, кто слышал голос Природы, чувствовал биение пульса всех живых существ. Тварь, что стояла перед ним, была противна всему живому. Её нужно было уничтожить. Истребить без следа! — Все умирают, — философски отозвался друид, когда вампир захлебнулся проклятьями. — Но наши души попадут в лучший мир, а вот что будет с тобой? Острый топор ударил в шею, одним движением отделив голову от тела. И сразу же из окружающего крепость леса раздался громкий вопль, в котором смешались боль и ярость. — Огонь! Зажигайте огонь! — проревел приказ Коновалов. Купец не слишком верил в слова друида о неведомом зле. И когда тот предложил устроить ловушку, откровенно высмеял идею. Переславу пришлось пообещать, что он вступит в бой с нежитью, если ловушка не сработает и никто не явится. Теперь же, слыша жуткие звуки, купец понял, что тот был прав. Факелы на стенах вспыхнули ярче, разгоняя ночной мрак. Поселение осветилось, будто уже наступило утро. Вооружённые люди высыпали на улицу, спросонья мало что понимая. Лишь несколько бойцов были предупреждены заранее, остальные же пребывали в неведении. Друид настоял на секретности, не зная наверняка, нет ли предателя внутри их рядов. Они ждали нового нападения всю ночь, стоя на стенах и вглядываясь в темноту. Только когда восток начал светлеть, люди вздохнули свободнее. Они уже знали, что вампиры не переносят солнечный свет. А значит, они проживут ещё какое-то время. По крайней мере, до следующей ночи. Военный совет собрался в домике священника. Это было единственное место, где можно было не беспокоиться о том, что их подслушают. Выставив часовых, Коновалов встал из-за стола, оглядывая «советников». В их число входила Татьяна, её муж, Переслав, Алёна и Катерина. Последнюю назвать советником было трудно, но провести совет без настырной журналистки всё равно было нельзя. Так что пришлось пригласить. — Что будем дальше делать, други? — спросил купец, убедившись, что все слушают и готовы к разговору. — Надо найти остальных, — тут же отозвался друид. — Есть ещё вампиры? — испуганно спросила Катерина. Девушка ещё не до конца пришла в себя после сыгранной роли «жертвы», поэтому её рука, держащая перо над пергаментом, ощутимо дрожала. — Да. Пойманный нами был новообращённым. Помните его слова о «Владычице»? Это наверняка его хозяйка. Вампирша, что обратила его. Нам нужно найти её логово и расправиться с ней. — Прямо сейчас? — спросила купец. — Да. Ночью нам против вампира не выстоять. Идти надо днём. Иначе до завтрашнего утра не доживёт никто. — Вы забываете об одной проблеме, — вступила в беседу Алёна. — За воротами нас ждёт армия нежити. — Я помню, — ответил друид, переведя взгляд на девушку. — Придётся убить их всех. — Это шутка такая, Переслав?— возмущённо воскликнула Татьяна. — Ты что, не знаешь, чего нам стоило вчерашнее сражение? Если мы выйдем в поле, то нас просто уничтожат! Друид скривился, словно проглотил горькую пилюлю, но ответил ровным тоном: — У нас просто нет выбора. Мы дадим последний бой. Или умрём жалкими трусами, прячась в домах. — Почему бы нам не спрятаться? — спросил Коновалов. — Летус ушёл за помощью и… — Никуда он не ушёл, — прервал купца друид. — Я уже говорил, ночью вампиры намного сильнее любого человека. И даже эльфу не уйти от них. Я почти уверен, что ваш друг уже мёртв. Или тоже обращён, как… Разговор на некоторое время прервался. Каждый думал об уже сказанном. Никому не хотелось выходить на бой с мертвецами, все пытались придумать иной выход. Пытались, но не находили. — Это безумие, — первой прервала молчание Татьяна. — Нежить за стенами просто убьёт нас! Вчера мы выжили только потому, что этот Спех играл с нами. Но сегодня… — Сегодня на вашей стороне буду сражаться я. И святой отец, — произнёс Переслав. Агафон, скромно сидящий в дальнем углу, при последних словах друида удивлённо вскинул брови и привстал со стула. — Что я могу? — робко спросил он. — Я же не воитель какой. Да и вера моя… — Именно ваша вера и нужна сейчас, святой отец, — решительно заговорил Переслав. — Мы с вами расходимся во многом, но одно я знаю точно: лучшее оружие против мёртвых — Свет. Вы можете благословить наше оружие, стрелы, копья и мечи, чтобы они разили нежить. — Верно! — поддержала друида Алёна. — Благословенное оружие — то, что надо против нежити! Священник неуверенно кивнул, смущаясь под скрестившимися на нём взглядами. — Решено! — подвёл итог совета купец. — Тогда начнём готовиться к битве! Времени у нас в обрез! Вопреки опасениям, Спех не повёл свою свору мертвецов на штурм с первыми лучами солнца. Вожак нежити появился рано, но просто занял свою обычную позицию на краю чащи. На этот раз он не призывал ни к каким дуэлям или боям для потехи, а лишь хмуро следил за мелькающими над краем стены головами защитников. Судя по всему, «хозяин» Спеха запретил ему проявлять самодеятельность и убивать наглых смертных. Это играло на руку защитникам, которые могли вступить в бой на своих условиях. Приготовления кипели, в поселении царила лихорадочная суета. Конечно, мало кому понравился предложенный начальством план, но понимание, что в противном случае они всё равно умрут, только уже без единого шанса, подстёгивал даже самых трусливых. Фома так и не признался в своей слабости. Когда через некоторое время после беседы с «тенью» поднялся шум, он опасался самого худшего. А уж после выхода друида, показавшего всем отрубленную голову монстра и принявшегося рассказывать о нём, страх разоблачения стал нестерпимым. К невероятному удивлению Веслова, никаких обвинений не последовало. Все подумали, что вампир применил свои способности, незаметно проскользнув мимо охранников. Несмотря на это, чувство вины жгло грудь мужчины, заставляя его работать с невероятным усердием. — Спокойнее, Фома! Зашибёшь же! — крикнула ему Татьяна, когда он едва не сбил с ног журналистку, таща на спине мешок с паклей. — Не спеши, без тебя не начнут! Веслов только сильнее наклонил голову и быстро пробежал мимо. Смотреть на предводительницу не было сил, стыд и вина душили не хуже удавки, наброшенной на шею...
  7. Часть 5. «Повелитель ночи» Штурм укрепления длился три часа почти без перерывов. Получив не только многочисленное, но и более качественное подкрепление, нежить, возглавляемая «новым» Спехом, перешла к активным действиям. Алёна успела подняться обратно на стену, прежде чем стая волков-нежити добралась до ворот, рядом с которыми догорал труп медведя. Щёлкающие пасти и горящие зелёным глаза остались внизу. В первые минуты людям даже казалось, что они находятся в безопасности. В конце концов, волки не обладали крыльями и перелететь через высокие стены просто не могли. Вот только прибывшие мертвецы оказались вооружены. И когда их нестройные, шатающиеся фигуры, одетые в грязные и рваные одежды, добрались до ворот, то в деревянную преграду застучали топоры, мечи, ножи, копья и другое разномастное оружие. Стоящие на стенах люди быстро поняли, что всё кардинально изменилось. Отсидеться за крепкими стенами не получится. На прииске не имелось запасов камней и горящей смолы, чтобы обрушить их на головы осаждающих. Последняя и вовсе была более опасна для укрепления, поэтому никто даже не попытался бы воспользоваться ею. Пришлось организовать вылазку. Держа перед собой как боевые, так и наскоро сколоченные из досок щиты, после предварительно проведённой «бомбардировки» каменными обломками со стен, осаждённые вышли единым строем, чтобы оттеснить нежить. Столкновение вышло крайне жестоким и кровопролитным. Охранники были хорошими бойцами, но они не имели подготовки к бою в строю. Каждый из них умело обращался с оружием, вот только прикрывать бок товарища обучен не был. Поэтому, когда волки, рыча и капая мутной слюной из раскрытых пастей, прыгнули на стену щитов, та не устояла. Всего пара человек покачнулись, открывая бреши, но и этого оказалось достаточно. Серые тени прыгнули, оказываясь прямо среди не готовых к этому людей. Когти и клыки рвали тела, а ответные удары были слабыми и несогласованными. Судьба осады повисла на волоске. Через несколько секунд монстры, возвращённые нечестивым искусством к не-жизни, ворвутся через открытые ворота, начав резню. Но тут в дело вступил Назар. Длинные светлые волосы, обычно забранные лентой в аккуратный хвост, растрепались. Могучий кузнец, обнажённый по пояс, с огромным молотом в руках — Назар походил не на человека, а на могучее божество, вышедшее из глубин пламени, чтобы карать нечестивых. Всего несколько взмахов оружием — и первый волк пал с раздробленной в кашу головой, второй улетел в ров с переломанными рёбрами, а третий и вовсе приземлился на торчащий острый частокол, словно кусок мяса на шампур. Вот только строй был уже разорван. Мертвецы смешались с живыми, пытаясь их уничтожить. Воля некроманта гнала вперёд, не считаясь ни с чем. Крики, звон оружия, рычание — всё смешалось в одну жуткую какофонию. Кровь лилась рекой, защитники прииска падали, оплачивая жизнями время, чтобы перестроиться и дать полноценный отпор. Как же в эти минуты не хватало опытного Игната! Уж он бы сумел превратить толпу бойцов в слаженную команду. Но ветеран пал смертью храбрых, поэтому и приходилось компенсировать нехватку опыта и навыков геройством. Алёна раздавала удары булавой направо-налево, круша черепа, ноги, руки — всё, до чего дотягивалась. Её освящённое оружие карало мертвецов, но даже его было недостаточно. Они должны были проиграть. Мертвецы почти сломили сопротивление, когда прозвучал громкий свист. Нежить тут же прекратила сражаться, принявшись отступать от ворот. Люди, замершие от неожиданности, преследовать врага не стали. Только подобрали раненых и убитых, вернулись в поселение и закрыли за собой ворота. — Видели, видели? — подскочили к израненным, уставшим бойцам гибберлинги. — Он их сам отозвал, ему никто не приказывал! — О чём ты? — несколько резко спросила Алёна. Девушку ещё потряхивало после боя, адреналин не давал мышцам расслабиться, толкая к немедленным действиям, движениям. Да и мозг ещё толком не перестроился на восприятие нормального мира, где не нужно рассчитывать смертельные угрозы. — Спех же! Мы следили за ним! И за лесом тоже! Хотели некроманта увидеть, чтобы подстрелить! Но там нет никого, в зарослях! Спех сам управляет мертвяками! — Уверены? — спросил спустившийся со стены купец. — В этих зарослях можно полк солдат спрятать так, что никто не заметит. — Конечно, уверены! Мы же следопыты, а не городские пижоны! Никого там нет! Спех сам командует! Алёна слушала перепалку, а сознание уже пыталось найти способ, как можно использовать полученную информацию. В то, что некромантом был Спех, девушка не верила. Будь это так, они бы знали. Нет, его поставили командиром, каким-то образом передав ему бразды управления. Так или иначе, если убить Спеха, то... — Убить его надобно! Тогда и мертвяки перестанут лезть! — выкрикнул Игуль, словно подслушав мысли девушки. — Легко сказать — убить. Как ты через нежить прорвёшься? Вон их как много! — угрюмо прорычал Назар. Кузнец выглядел жутко. Весь обляпанный мозгами и кровью, он походил на древнего демона, жаждущего черепов и жертвоприношений. — Стрелой его, да и всё. Что у нас, стрелков нет совсем? — поддержал брата Твегги. — Не уверена, что стрела поможет, — возразила Алёна. — Видели, как он выглядит? Думаю, Спех уже перестал быть человеком, каким мы его знали раньше. — Да уж, такому стрела, что медведю булавка, — поддержал девушку Коновалов, тяжело вздыхая. — Но пробовать надо. Второй такой штурм ворота не выдержат. Однако, приказа стрелять купец отдать не успел. Спех, которому, видимо, надоело смотреть на закрытые ворота, прокричал: — Чего затихли и спрятались, как псы трусливые? Или перевелись у вас бойцы удалые да храбрые? Не дождавшись ответа, Спех снова прокричал: — Я не хочу заканчивать всё вот так. Что ни говори, а в прошлой жизни вы относились ко мне неплохо. Так что я даю вам шанс. Слышите? Предлагаю устроить бой. Мой боец против одного из вас! Посмотрим, кто сильнее! Алёна, едва услышав такое, тут же буквально взлетела на стену. Верёвка, привязанная ею раньше, ещё оставалась над воротами. Она схватилась за неё, готовая спуститься вниз, но окрик вожака нежити остановил девушку: — Стой, красавица! Ты в боях не участвуешь. Видел я, на что ты способна. Супротив тебя только я могу выйти, а мне пока что-то не очень хочется. Пусть кто-то другой покажет силушку свою. — Боишься меня, страхолюдина? Никто больше не спустится! Я приду за твоей головой! — выкрикнула в ответ воительница. Но теперь её горячий порыв остановил уже купец. Он положил ладонь на плечо, мягко говоря: — Не горячись. Если этой твари хочется поиграть, пусть поиграет. У нас есть бойцы, которые смогут выстоять против мертвеца. — Вы что, будете ему потворствовать? Чтобы он издевался над нами и...? — Остынь. Летус сейчас идёт за подмогой. Не забывай о некроманте. Мы сами с ним не справимся, а вот когда вернётся эльф, тогда уж... Нам надо просто потянуть время. Алёна проглотила обидные слова, готовые уже сорваться с языка. В доводах Коновалова имелся определённый резон. Алёна уступила давлению, заглушая голос ярости в собственной душе. Первым на бой вышел Назар. Разгорячённый короткой схваткой кузнец кипел нерастраченной силой и злостью. Огромный молот в его руках казался почти игрушечным, невесомым, так легко он перекидывал его с одной руки на другую. Увидев гиганта, Спех широко усмехнулся, обнажив острые, как у щуки, зубы. — Против тебя сложно найти достойного соперника, — начал он, оглядывая гиганта. — Хотя есть один подходящий. Берёг его для более поздних времён, но что уж теперь... Встречайте старого знакомого! Вот тут уж Алёна не сдержалась. Привыкшая держать себя в руках воительница стиснула зубы и прошипела грязное ругательство. Стоящий рядом купец вскинул брови, но предусмотрительно промолчал. Слишком уж много злости плескалось в карих глазах. Не хотелось ему быть тем, на кого она выплеснется. На открытое пространство вышел Наум. Отрубленная голова была грубо пришита суконными нитками, что, впрочем, ничуть не снижало угрожающего вида. Скорее уж наоборот. На этот раз гигант не был закрыт бронёй, но, учитывая поразительную устойчивость мертвецов к ранам и увечьям, отсутствие её ничего не меняло. Таким же незначительным, в сравнении с тем самым, смертельным, боем была и смена оружия. Лишившийся молниевого молота, Наум-мертвец вооружился массивной палицей, сделанной из небольшого деревца, у которого грубо обломали ветви. Получившееся в результате оружие, хоть и выглядело неказисто, вполне было способно размолотить в кровавую кашу любого смертного. Противники вполне стоили друг друга. — Надо было сжечь его тело! — прошипела Алёна, неотрывно следя сузившимися в щёлку глазами за грузно шагающим мертвяком. — Знали бы, где упасть... — задумчиво произнёс купец. — Кузнецу тяжко придётся, но, думаю, сдюжит. А пока стоит позаботиться о раненых. Коновалов принялся спускаться по лестнице, оставляя Алёну в одиночестве. Он не отдал девушке приказа помогать внизу, поэтому она решила остаться. Так или иначе, нового сражения с нежитью не избежать, поэтому стоило присмотреться к противнику, изучить повадки, найти слабые места. Девушка сжала кулаки до боли, стиснула зубы. Ей требовалось немало сил и воли, чтобы оставаться на месте. Между тем, Назар решительно шагал вперёд. Кузнец нисколько не беспокоился за свою жизнь, уходя от спасительных ворот. Да и успел бы он укрыться за ними в случае какой неожиданной подлости? Вряд ли. Так что бравада имела под собой определённый смысл. Мёртвый гигант с палицей, подчиняясь еле заметному жесту Спеха, двинулся навстречу. Два гиганта сошлись почти в центре поляны. Со стороны это походило на бой поединщиков, коих выставляют от каждой армии перед большой сечей. Про таких рассказывают в легендах. И пусть даже нынешние армии были немногочисленными, градуса напряжения у зрителей это не снижало ни на йоту. Назар, мерно шагающий навстречу противнику, в последний момент резко ускорился, срываясь на бег. Молот описал широкую дугу и... врезался в подставленную палицу. Оживлённый громила почти не потерял скорости и сноровки. А взятое у природы оружие устояло перед выкованным руками человека. Началась битва гигантов. Могучие удары сыпались с обеих сторон, рык и рёв разносились над поляной, ярость человека пыталась победить холодное упорство мертвеца. Первые минуты казалось, будто силы равны. Ни один из соперников не мог нанести сколько-нибудь серьёзную травму. Лишь несколько мелких царапин у кузнеца, да пара ушибов у зомби, на которые тот не обратил ни малейшего внимания. Однако, у Наума имелось одно важное преимущество - он не ведал усталости. Кузнец же, пусть и обладал внушительными физическими данными, неутомимым вовсе не был. Наблюдающие за упорной схваткой зрители дружно ахнули, когда молот в его руках дрогнул, отбивая очередной удар. Назар покачнулся, лишь слегка приоткрывая бок, но мертвецу этого хватило. Сучковатая дубина с треском врезалась в бок, сбивая кузнеца с ног. Назар прокатился по траве, но молот из рук не выпустил. Зомби шагал к нему, готовый окончательно разобраться с живым. Кузнец просто не успевал встать. Алёна тут же вспомнила уроки Прохора. Но Назар не проходил такого обучения! Что он может сделать в такой ситуации? Он уже почти обречён! Девушка еле слышно простонала, смиряясь с гибелью могучего союзника. Кузнец валялся на земле, беспомощно следя за мертвецом. Наум же приблизился вплотную, поднял дубину к небу и резко опустил. Мощный удар, которым можно дробить камни. Что уж говорить о хрупкой человеческой плоти! Назар увернулся. Он перекатился в сторону в самый последний миг. Дубина нежити врезалась в землю, разбрасывая в стороны комья размером в кулак. Кузнец же вскочил, словно подброшенный пружиной. Назар ухватился руками за шею противника и, отклонив на миг голову назад, в следующий ударил со всего размаха лбом прямо в переносицу зомби. Хруст ломающихся костей услышали все, кто стоял на стене. Будь на месте Наума живой человек, такой удар совершенно точно выбил бы из него дух, а, возможно, и жизнь. Мёртвое, однако, не способно умереть вновь, но сила удара поколебала монстра. Мертвец отшатнулся, мотая головой. Он выглядел, как тот, кто сбит с толку, ошеломлён, не понимает, где находится. Назар не стал ждать, пока противник придёт в себя. Кузнец подхватил с травы выроненный молот и ударил. Точно так же, как незадолго до этого мертвец — сверху вниз. Вот только зомби не успел увернуться. Каким бы крепким ни был череп Наума, но удар опытного кузнеца выдержать ему было не суждено. Голова мертвеца будто взорвалась изнутри, осколки костей и брызги мозгов разлетелись на несколько метров. Обезглавленное тело постояло пару секунд, а после плашмя рухнуло вниз. — Браво! Отличный бой! Поздравляю с победой, — язвительно заметил Спех, демонстративно хлопая в ладоши. — Что ж, можешь возвращаться. Ты заслужил право прожить ещё один день. Кто следующий? Вопрос вожак нежити выкрикнул, обращаясь к зрителям на стенах. Вот только кузнец не собирался так просто уходить. — Я буду сражаться дальше! — выкрикнул Назар. Спех рассмеялся. В этом звуке не слышалось даже нотки эмоций. Так может смеяться камень, если у него вдруг откроется такая способность. — Нет. Ты уйдёшь. Мы договорились на бой. Ты выиграл. Теперь уходи. Пусть теперь другой проверит свою силушку. Он замолчал на несколько секунд, наблюдая за действиями кузнеца. Затем медленно произнося слова, спросил: — Ты хочешь нарушить этот договор? Напасть на меня? Наблюдатели на стене затаили дыхание. Если Назар атакует Спеха, то нежить точно встанет на защиту хозяина. Каким бы сильным ни был кузнец, против армии нежити ему не выстоять. А укрывшиеся за стеной люди не успеют прийти на помощь. Да и если успеют, что будет дальше? Спех точно отправит своих подчинённых на штурм. Всё закончится! Все умрут! Вероятно, подобные мысли появились и в голове кузнеца. Назар глухо прорычал что-то нечленораздельное, после чего плюнул под ноги и, развернувшись, демонстративно забросил молот на плечо и зашагал к воротам. Спех некоторое время следил за ним, после чего снова выкрикнул: — Так что, кто следующий? Желающий нашёлся, пусть и не сразу. Один за другим люди выходили на сражение против мертвецов. Кому-то доставался обычный зомби, другим же приходилось противостоять волкам. И далеко не каждый живой одерживал верх. Будь это соревнование, смертные, возможно, и одержали бы победу по очкам. Но тот фарс, что разворачивался перед воротами, никак не влиял на ситуацию. Пародия на гладиаторские бои развлекала только Спеха. Для людей же бои один на один просто добавляли столь необходимое время. Алёна следила за схватками, переживая каждое поражение и облегчённо вздыхая, когда человеку удавалось одержать верх. Она чувствовала свою бесполезность, не в силах ничего предпринять для того, чтобы помочь. Между тем, ещё одна девушка, наоборот, нашла себе полезное занятие. Катерина, наблюдавшая за первым столкновением со стены, тут же ринулась по ступенькам, когда оно завершилось. Едва не переломав себе ноги, она слетела вниз и натолкнулась на окровавленных воинов, которые только-только успели войти через закрывающиеся ворота. Война — грязное дело. Катерине казалось, что она уже поняла смысл этой фразы после всех пережитых в тайге событий. Но сейчас, нос к носу столкнувшись в вырвавшимися из ада воинами, внезапно осознала, насколько наивны были её предыдущие представления. Видя перед собой безвольные, окровавленные тела тех, кто ещё минуту назад дышал, говорил, о чём-то мечтал, верил, видя сочащиеся кровью раны и бледные лица раненых, Катерина мысленно сжалась от ледяного ужаса, сковавшего её. — Скорее! Раненых тащите в общий зал! Мне нужна горячая вода и чистые тряпки для перевязки! Живо-живо! Громовой, зычный голос Татьяны развеял иллюзию, овладевшую юной журналисткой. Слова женщины были обращены не к ней, но девушка сама не сознавая, что делает, шагнула вперёд, подхватывая раненого бородача, зажимающего левый разодранный бок. — Держись, дяденька! Я помогу! Мужчина неожиданно тяжело навалился на неё. Катерина покачнулась, но устояла. Стиснув зубы, вцепившись в руку раненого, она потащила неподъёмный груз по улице. Путь показался Катерине вечностью. Последние десять шагов она вообще перестала соображать, держась только на упрямстве и на неведомо откуда взявшихся крохах силы. Она переставляла ноги, слыша только шумное дыхание, вырывающееся из её собственной груди да бешено колотящееся сердце. Когда тяжесть неожиданно исчезла, девушка не сразу сообразила, что происходит. Она подняла опущенную голову, обнаружив, что её раненого забрали мужчины. Журналистка на дрожащих от перенапряжения ногах прислонилась к стене дома, пытаясь перевести дух. Дверь открылась, оттуда пахнуло жуткой смесью запахов крови, смерти и пота. Девушка, закрывшая глаза, отчетливо услышала в шуме, царящем внутри импровизированного лазарета: — Почему никто не промывает раны? Вы что, собираетесь просто стоять здесь и глазами хлопать? И снова голос старосты прииска подхлестнул Катерину. Усталость пропала, энергия и силы хлынули в девушку из ниоткуда. Открыв глаза, она решительно вошла внутрь. Быстро окинув взглядом помещение, Катерина нашла таз с водой, уже приготовленный для омовения, тряпку и раненого. Шагнувший было к нему мужчина внезапно для себя самого оказался оттеснён в сторону. Девчушка схватила кусок ткани, смочила и принялась промывать рану. — Чего стоишь, истукан? — услышал ошеломлённый воин. — Тащи другого раненого! Нечего хлебалом тут щёлкать! Закрыв рот, мужчина кивнул и кинулся на улицу. Внутри же вовсю кипела работа. Две женщины, превратившиеся в медсестёр, пытались спасти тех, в ком ещё держалась жизнь… Когда солнце начало опускаться к деревьям, Спех, до этого момента спокойно наблюдавший за схватками и отпускавший язвительные комментарии, обернулся к зарослям. Стоящим на стене людям ничего не было видно, но для командующего нежитью это явно было не так. — На сегодня наши бои закончены! Отдыхайте, восстанавливайте силы. Увидимся завтра! После этих прощальных слов Спех скрылся в зарослях. Исчез без следа, а вот мертвецы остались. Те, что сохраняли целостность. И среди них четверо волков. Слабая надежда, что ночью может открыться свободный выход из крепости, угасла сразу. Рисковать выходить в атаку против нежити ночью никому не хотелось. Тем более, что теперь сдерживающего фактора в виде вожака, способного остановить мертвецов, не было. А значит, нежить будет рвать живых без остановки. — Стража остаётся на стенах, остальные идут ужинать и спать! Завтра будет тяжёлый день! — зычно скомандовал Коновалов. Купец старался держаться уверенно и спокойно, хотя внутри всё дрожало от ужаса. Он не видел перспектив выживания. Все те, кто находился внутри высокого деревянного частокола, были обречены на смерть. Расходились все в подавленном настроении. Ушедший за подмогой эльф вернется нескоро. Вряд ли Спех будет «развлекаться» с живыми так долго. Уныние и отчаяние повисли над прииском. Никто не улыбался, даже разговоры, едва начавшись, почти сразу затихали. Единственное место, где было хоть какое-то подобие оптимизма, находилось в лазарете. Татьяна успевала везде. Она разговаривала с ранеными, поправляла повязки, вливала лечебные настои, где силой, а где уговорами. Она успевала везде. Катерина, записавшая себя в добровольные помощницы и медсестры, могла только дивиться такой энергии и выносливости. Сама девушка едва держалась на ногах. День вымотал её до предела. Единственное, чего хотелось — найти укромный уголок, свернуться в клубок, закрыть глаза и провалиться в сон. Но для этого следовало сначала позаботиться о всех раненых. Катерина стиснула зубы и поспешила на помощь Татьяне. *** Ночь опустилась резко, словно в небесах задёрнули занавес. Вокруг поселения сразу стало темно. Даже свет факелов почти ничего не менял. Стоящие на страже зомби стали чёрными тенями, едва различимыми со стен. Хотя никто из оставленных на страже людей и не хотел разглядывать мертвецов. Только чувство долга и инстинкт самосохранения заставляли коситься на покачивающихся зомби, одновременно обшаривая взглядом заросли вокруг поселения. Фома Веслов, которому выпала стража в районе полуночи, конечно, был не рад такому назначению. Сегодня до него не дошла очередь сражаться с мертвецами, но даже наблюдения за другими вызывали у него нешуточный страх. Фома не сомневался, что завтра ему придётся выйти на бой. И это пугало буквально до ужаса. Веслов гнал от себя сонливость, пытаясь найти какой-нибудь приемлемый выход из ситуации. Будучи игроком по натуре, он даже подумывал устроить пари с кем-нибудь из охраны или старателей, чтобы тот выступил вместо него. Однако, у этой идеи имелся существенный изъян — азарт в Фоме не сочетался с удачей. Скорее уж, наоборот, он чаще проигрывал даже в ничего не стоящих спорах, а уж в настолько важных… «Что же делать? Может, попробовать сбежать отсюда? Доберусь до людей, расскажу о мертвецах. Нельзя же надеяться только на эльфа? Чем больше будет гонцов, тем выше шансы…» Поглощённый размышлениями, Фома несколько отвлёкся от своей основной задачи — следить за окрестностями. И когда вынырнул из собственных мыслей, не сразу осознал, что изменилось. Воздух за левым плечом еле заметно колыхнулся, отчего сердце сразу бухнуло в пятки. Ужас сковал мужчину, на лбу выступила испарина. — Ты действительно не очень-то умный, — прошелестело в левом ухе. — Не дёргайся и не кричи — будешь жить. Ты же хочешь жить? Фома кивнул, но затем, сообразив, что этого жеста может оказаться недостаточно, прохрипел пересохшим горлом: — Да. Хочу. — Отлично. Просто не поднимай тревогу. И тогда, возможно, останешься в живых. Понял меня? Веслов мелко-мелко закивал, ощущая, как ледяной ком в сердце разрастается. Он уже даже говорить от страха не мог, не то чтобы оказать сопротивление. Неизвестный враг негромко хмыкнул, а затем исчез! Фома не сразу понял, что остался один. Долгие десять или двадцать секунд он просто стоял, не в силах пошевелиться. Когда же страх, наконец, разжал свои ледяные когти, он обернулся, опасаясь увидеть перед собой морду жуткого монстра. Конечно, никого рядом не было. Страх ещё таял ледяной глыбой в животе, тогда как в голове уже замелькали мысли. Как поступить? Забить тревогу, сообщив о проникновении неизвестной угрозы внутрь крепости? Или же промолчать, спасая свою шкуру? Представив первый вариант в голове, Фома вообразил, как будет оправдываться перед Коноваловым за то, что пропустил врага, что поднял тревогу поздно. Да и найдут ли нарушителя вообще? Он ведь двигался настолько тихо и незаметно. Да уж, остальные могут посчитать Веслова обычным трусом, боящимся любой тени. Второй вариант, в свою очередь, давал надежду на благоприятный исход. Фома видел силу нежити, а слова неизвестного, пусть и нельзя было им верить безоговорочно, всё же давали шанс выжить во всей этой заварушке. «Так и поступлю. Буду стоять дальше. Скажем, что я просто ничего и никого не заметил. Смотрел в другую сторону и не увидел мелькнувшей тени. Может же такое быть? Конечно, может...» Успокаивая себя такими мыслями, Фома вернулся к обязанностям стража. Вглядываясь в темноту, он напряжённо стоял на вышке. Ему постоянно чудилось, будто за спиной сейчас появится тень, которая снова заговорит с ним. Или даже убьёт. Дрожа от страха, Веслов молился святым Покровителям, чтобы поскорее взошло солнце. Незримая тень скользнула со стены вглубь спящего поселения. Она перебежала открытое пространство и, не снижая скорости, взлетела по стене, остановившись лишь на коньке. Сидящий на корточках, сгорбившийся, втянувший голову в плечи неизвестный чем-то походил на нахохлившуюся птицу, устроившуюся на ветке. Но это сравнение было крайне далеко от реальности. Тень выпрямилась, а после быстрой молнией понеслась по крышам. Цель была обозначена заранее, поэтому медлить не имело смысла. Ночь, к сожалению, не длится вечно, поэтому не следовало терять драгоценное время зря. Нужный дом нашёлся легко. Запахи трав, спирта и крови вели не хуже указателей в городах. Незваный гость устроился на соседней крыше, но расстояние не было преградой. Тень застыла, ожидая благоприятного момента. Дверь приоткрылась, выпуская наружу новую волну запахов. Металлический привкус крови, казалось, остался на губах. Жажда колыхнулась внутри, покрывая мир багровой вуалью. Одним могучим прыжком нарушитель перемахнул через улицу, приземлившись прямо на пороге начавшей открываться двери. Схватив за ручку, он дёрнул её на себя, открывая шире. На пороге, за дверью, никого не оказалось, но эта неправильность прошла мимо сознания. Цель была слишком близка, желание схватить её стало нестерпимым. Сени оказались преодолены за один прыжок. Вторая дверь, ведущая в жилые комнаты, распахнулась с жутким грохотом. Стоящая в центре, между койками с ранеными, Катерина так и застыла соляным столпом с тазом горячей воды в руках. Её голубые глаза просветлели от нахлынувшего ужаса. Страх просто парализовал девушку. Существо, бывшее некоторое время назад Еремеем, чувствовало этот страх. Для него он был сродни острой приправе к блюду. Страх и ужас смертных были не менее желанными для вампира, чем их кровь. Еремей специально остановился на секунду, чтобы девчонка успела разглядеть его перед своей смертью. Наслаждение пронизывало вампира, мышцы трепетали, а багровый туман в голове стал более густым. Именно эта эйфория и сыграла злую шутку. Когда за спиной легонько скрипнула половица, Еремей обернулся, но даже его сверхъестественной скорости не хватило для того, чтобы избежать нападения. Зелёные плети выстрелили со всех сторон, пронзая, хватая, опутывая вампира. Тот рванулся изо всех сил. Несколько живых «верёвок» лопнули, распространяя в воздухе острый пряный запах, на сломах их выступил белёсый сок. Вот только плетей было слишком много. И каждая из них снабжена острыми шипами, глубоко вонзившимися в пленённого монстра. Вампир взревел, не оставляя попыток освободиться. — Вот значит, кто прятался в лесной чаще. Это о тебе предупреждал меня лес. Друид, устроивший ловушку для незваного гостя, вышел из-за спины обездвиженного вампира, посмотрев тому в глаза. Лицо Переслава выражало только одну эмоцию — отвращение. — Кто это такой? — еле слышно выдохнула Катерина. — Да, кто это? — более громким голосом повторила вопрос Татьяна. Идею устроить из лазарета ловушку для неведомого монстра она сначала восприняла в штыки, но друид сумел убедить, что другого варианта просто не существует. Теперь же предводительница старателей вглядывалась в чужака, пытаясь понять, куда всех их привела затеянная служителем Природы авантюра. Выглядел пойманный жутко. В облике бывшего Еремея оставалось ещё очень много от человека, включая одежду. Однако, имелись и некоторые отличия. Бледная кожа, острые клыки, которые никак не могли принадлежать канийцу или хадаганцу, и, самое главное — глаза. Карие при жизни, они стали абсолютно чёрными. Небольшой кружок зрачка, ранее размещавшийся в центре радужной оболочки, расширился до невозможности, затопив чернотой всю видимую область глаза. Одного мимолётного взгляда в эти глаза хватало, чтобы даже в самом храбром сердце появился страх. — Это создание называют кровососом. Или вампиром, если вам ближе научное название. — Он не человек? — удивлённо спросила Катерина. — Уже нет. Тот, кем он был раньше, умер. Эта же тварь противна самой жизни, её не должно быть под солнцем Сарнаута! — Как его убить? — спросила уже Татьяна. Пришедшая в себя женщина переключилась на более насущные вопросы. Путы друида держали вампира крепко, но не оставлять же его здесь навсегда? — Кровососы крайне сильны и невероятно быстры. Несмотря на то, что они пьют кровь живых, сами они лишены этой живительной жидкости. В их жилах нет даже капли крови. Раны, нанесённые обычным оружием, заживают очень быстро. Поэтому в прямой схватке, да ещё ночью, даже ветерану не выстоять против него. — Мы поняли тебя, Переслав! Как убить его? — прервала лекцию Татьяна. Она повысила голос, добавив в него гневные нотки. Друид ухмыльнулся, но предпочёл не испытывать и дальше терпение женщины. Он ответил спокойно и деловито: — Есть разные способы: отрубить голову, сжечь... Говорят, что эти твари крайне чувствительны к серебру и солнечному свету. Но я не уверен, что серебряное оружие и свет могут убить их. Скорее всего, они просто ослабляют вампиров. Ещё я читал о том, что помогает осиновый кол, забитый в сердце. — И что выберем? — снова прервала его Татьяна. — Отрубим голову, а тело сожжём. Наилучший вариант. Услышав приговор, Еремей задёргался сильнее. Хриплое рычание, которое он издавал после своего пленения, сменилось рокочущими звуками, в которых люди сумели различить слова: — Вы все сдохнете! Владычица придёт за вами! Она выпьет всю вашу кровь до последней капли! Вы все умрёте! Все умрёте! Друид подошёл к нему, глядя прямо в глаза. Он был человеком, и чувствовал страх, глядя в их бездонную пустоту. Но одновременно Переслав был и тем, кто слышал голос Природы, чувствовал биение пульса всех живых существ. Тварь, что стояла перед ним, была противна всему живому. Её нужно было уничтожить. Истребить без следа! — Все умирают, — философски отозвался друид, когда вампир захлебнулся проклятьями. — Но наши души попадут в лучший мир, а вот что будет с тобой? Острый топор ударил в шею, одним движением отделив голову от тела. И сразу же из окружающего крепость леса раздался громкий вопль, в котором смешались боль и ярость. — Огонь! Зажигайте огонь! — проревел приказ Коновалов. Купец не слишком верил в слова друида о неведомом зле. И когда тот предложил устроить ловушку, откровенно высмеял идею. Переславу пришлось пообещать, что он вступит в бой с нежитью, если ловушка не сработает и никто не явится. Теперь же, слыша жуткие звуки, купец понял, что тот был прав. Факелы на стенах вспыхнули ярче, разгоняя ночной мрак. Поселение осветилось, будто уже наступило утро. Вооружённые люди высыпали на улицу, спросонья мало что понимая. Лишь несколько бойцов были предупреждены заранее, остальные же пребывали в неведении. Друид настоял на секретности, не зная наверняка, нет ли предателя внутри их рядов. Они ждали нового нападения всю ночь, стоя на стенах и вглядываясь в темноту. Только когда восток начал светлеть, люди вздохнули свободнее. Они уже знали, что вампиры не переносят солнечный свет. А значит, они проживут ещё какое-то время. По крайней мере, до следующей ночи. Военный совет собрался в домике священника. Это было единственное место, где можно было не беспокоиться о том, что их подслушают. Выставив часовых, Коновалов встал из-за стола, оглядывая «советников». В их число входила Татьяна, её муж, Переслав, Алёна и Катерина. Последнюю назвать советником было трудно, но провести совет без настырной журналистки всё равно было нельзя. Так что пришлось пригласить. — Что будем дальше делать, други? — спросил купец, убедившись, что все слушают и готовы к разговору. — Надо найти остальных, — тут же отозвался друид. — Есть ещё вампиры? — испуганно спросила Катерина. Девушка ещё не до конца пришла в себя после сыгранной роли «жертвы», поэтому её рука, держащая перо над пергаментом, ощутимо дрожала. — Да. Пойманный нами был новообращённым. Помните его слова о «Владычице»? Это наверняка его хозяйка. Вампирша, что обратила его. Нам нужно найти её логово и расправиться с ней. — Прямо сейчас? — спросила купец. — Да. Ночью нам против вампира не выстоять. Идти надо днём. Иначе до завтрашнего утра не доживёт никто. — Вы забываете об одной проблеме, — вступила в беседу Алёна. — За воротами нас ждёт армия нежити. — Я помню, — ответил друид, переведя взгляд на девушку. — Придётся убить их всех. — Это шутка такая, Переслав?— возмущённо воскликнула Татьяна. — Ты что, не знаешь, чего нам стоило вчерашнее сражение? Если мы выйдем в поле, то нас просто уничтожат! Друид скривился, словно проглотил горькую пилюлю, но ответил ровным тоном: — У нас просто нет выбора. Мы дадим последний бой. Или умрём жалкими трусами, прячась в домах. — Почему бы нам не спрятаться? — спросил Коновалов. — Летус ушёл за помощью и… — Никуда он не ушёл, — прервал купца друид. — Я уже говорил, ночью вампиры намного сильнее любого человека. И даже эльфу не уйти от них. Я почти уверен, что ваш друг уже мёртв. Или тоже обращён, как… Разговор на некоторое время прервался. Каждый думал об уже сказанном. Никому не хотелось выходить на бой с мертвецами, все пытались придумать иной выход. Пытались, но не находили. — Это безумие, — первой прервала молчание Татьяна. — Нежить за стенами просто убьёт нас! Вчера мы выжили только потому, что этот Спех играл с нами. Но сегодня… — Сегодня на вашей стороне буду сражаться я. И святой отец, — произнёс Переслав. Агафон, скромно сидящий в дальнем углу, при последних словах друида удивлённо вскинул брови и привстал со стула. — Что я могу? — робко спросил он. — Я же не воитель какой. Да и вера моя… — Именно ваша вера и нужна сейчас, святой отец, — решительно заговорил Переслав. — Мы с вами расходимся во многом, но одно я знаю точно: лучшее оружие против мёртвых — Свет. Вы можете благословить наше оружие, стрелы, копья и мечи, чтобы они разили нежить. — Верно! — поддержала друида Алёна. — Благословенное оружие — то, что надо против нежити! Священник неуверенно кивнул, смущаясь под скрестившимися на нём взглядами. — Решено! — подвёл итог совета купец. — Тогда начнём готовиться к битве! Времени у нас в обрез! Вопреки опасениям, Спех не повёл свою свору мертвецов на штурм с первыми лучами солнца. Вожак нежити появился рано, но просто занял свою обычную позицию на краю чащи. На этот раз он не призывал ни к каким дуэлям или боям для потехи, а лишь хмуро следил за мелькающими над краем стены головами защитников. Судя по всему, «хозяин» Спеха запретил ему проявлять самодеятельность и убивать наглых смертных. Это играло на руку защитникам, которые могли вступить в бой на своих условиях. Приготовления кипели, в поселении царила лихорадочная суета. Конечно, мало кому понравился предложенный начальством план, но понимание, что в противном случае они всё равно умрут, только уже без единого шанса, подстёгивал даже самых трусливых. Фома так и не признался в своей слабости. Когда через некоторое время после беседы с «тенью» поднялся шум, он опасался самого худшего. А уж после выхода друида, показавшего всем отрубленную голову монстра и принявшегося рассказывать о нём, страх разоблачения стал нестерпимым. К невероятному удивлению Веслова, никаких обвинений не последовало. Все подумали, что вампир применил свои способности, незаметно проскользнув мимо охранников. Несмотря на это, чувство вины жгло грудь мужчины, заставляя его работать с невероятным усердием. — Спокойнее, Фома! Зашибёшь же! — крикнула ему Татьяна, когда он едва не сбил с ног журналистку, таща на спине мешок с паклей. — Не спеши, без тебя не начнут! Веслов только сильнее наклонил голову и быстро пробежал мимо. Смотреть на предводительницу не было сил, стыд и вина душили не хуже удавки, наброшенной на шею... Просмотреть полную запись
  8. Часть 4. «Прииск» Оплот цивилизации в сердце изумрудной тайги встретил их радостными возгласами. Несмотря на то, что обитателей прииска насчитывалось всего десятка три, шуму они создавали на добрую сотню. Шагавшая в голове каравана рядом с купцом Катерина поначалу даже испугалась, когда через открывшиеся ворота им навстречу хлынула толпа встречающих. Чумазые, одетые в грубые рабочие одежды, они сильно походили на дикарей, какими их описывают в бульварных романах. Страх быстро ушёл, когда девушка разглядела широкие улыбки на лицах, но сердце ещё долго не могло успокоиться, продолжая бешено стучать в груди. — Добро пожаловать в Белоозеро, господин Коновалов! — прозвучал низкий вибрирующий голос гордо вышагивающего старосты. Широкоплечая фигура, крупные, грубые черты лица, словно вытесанные из камня. Катерине понадобилось секунд пять, чтобы осознать принадлежность старосты к женскому полу. — И я рад тебя видеть, Татьяна! Как дела идут? Мужички не балуют? «Мужички» только расхохотались. Мало кто из них мог сравниться с предводительницей в размерах. А то, что она обладала немалой силой, ни у кого из прибывших сомнений не вызывало. — У меня не забалуешь! Враз в холодный погреб отправлю! — Уж ты-то можешь… За такой нехитрой перепалкой караван втянулся в поселение. Несмотря на явную радость от встречи, ни о какой расслабленности речь не шла. Как только последняя лошадка, груженая поклажей, оказалась внутри, ворота тут же закрыли. Да и дозорный, хоть и косился внутрь, всё равно оставался на башне, наблюдая за окрестностями. Видимо, такое рвение не являлось делом нормальным, потому что купец нахмурился и уже серьёзным голосом спросил: — Случилось чего? Неужели лихоимцы завелись в окрестных лесах? Татьяна покачала головой, но карие глаза потемнели. — Это всё Переслав. Чудится ему нехорошее последние дни. Говорит, тьма пришла в лес. Владимир кивнул и спросил: — А где он сейчас? Нам сейчас помощь целителя ох как надобна! Девицу из охраны ранили серьёзно, да ещё один охранник с животом мается всю дорогу. — Переслав с утра ещё ушёл. Грозился вернуться к обеду. А за ранеными присмотрят. Где они у вас? Уже несколько оправившаяся Алёна шагнула вперёд, а вот Спех почему-то не спешил откликаться. По каравану прокатилась волна шепотков, люди вертели головами, спрашивали друг друга, пожимали плечами. — В чём дело? Где Спех? – зычно крикнул Коновалов. — Не знаем. Рядом шагал, кажется. А сейчас нету. Нестройные голоса караванщиков один за другим подтверждали факт пропажи. Каждый помнил Спеха, вышедшего из лагеря, но где-то к середине перехода он пропал с глаз. — Я отправлю за ним пару своих ребят, - деловито проговорила Татьяна. – Найдут и доставят в лучшем виде. А Переславу сейчас ворона отправлю. Птица его быстро отыщет. Пойдём, девица, в хату его. Как звать тебя? — Алёна. Девушка послушно зашагала следом за широкоплечей женщиной, не забывая посматривать по сторонам. Она повидала за свою короткую жизнь не так много поселений, поэтому прииск сумел её удивить. Прежде всего, все дома были большими. Никаких крохотных избушек или отдельных сооружений. Длинные здания, укрытые тесовой крышей. Узкие окошки-бойницы, тяжёлые двери. С первого взгляда они все казались одинаковыми, но Алёна уже понимала, что одни предназначены для людей, а другие — для припасов или скотины. Всё было общим, всё принадлежало всем. Единственным исключением оказался маленький деревянный храм с пристроенным к нему домишком. Копающийся на грядках рядом невысокий мужичок с куцей седой бородкой выпрямился, увидев их, близоруко прищурился и приветливо помахал рукой. — Это ваш священник? — спросила Алёна. Вопрос был риторическим, всё и так было понятно. Но ответ девушку несколько удивил. — Муж это мой. Агафоном кличут. Малохольный маленько, да чудной. За что люблю, непонятно. Алёна покосилась на Татьяну. Несмотря на грубоватый смысл слов, она уловила в голосе не вяжущиеся с брутальным обликом женщины нотки теплоты и… слабости? Девушка помотала головой, отметая непрошенные мысли. — Вот и пришли. Здесь Переслав живёт. Зайди внутрь, посиди там. Токмо не трогай ничего, друид дюже этого не любит. Дом последователя Природы оказался ещё одним удивительным местом в поселении. Переслав не стал рубить деревья и строить избу, как остальные. Он просто выкопал землянку! Подобно зверю, что роет нору, дабы укрыться от холода и хищников. Дверь в землянку была настолько маленькой, что даже невысокой девушке пришлось пригнуть голову, чтобы войти внутрь. Алёна ожидала увидеть крохотную тёмную комнату, стены которой будут завешаны пучками трав и шкурами зверей. Действительность же снова показала ей, насколько мало она знает о мире. Вырытая землянка оказалась большой, если не сказать огромной. Травы и шкуры присутствовали, но вовсе не закрывали стены целиком. Главная их часть была отдана под гобелены. Сотканные с большой любовью и мастерством, они все изображали сцены дикой природы. Онемев от изумления, девушка остановилась в центре и заворожено любовалась вышитыми картинами. Могучий олень, вышедший из зарослей на поляну. Ветвистые рога усеивали мелкие золотые цветы, от которых исходило волшебное сияние. Серебряный лебедь, плавающий в небольшом озере с радужным водопадом на заднем плане. Троица волчат, играющих на песчаном берегу реки, под присмотром волчицы, положившей голову на лапы и щурящейся под лучами солнца. Каждый образ был не просто идеально точным, он словно бы жил! Жил где-то там, за тонкой плоскостью полотна. Алёна жадно пожирала гобелены глазами, ожидая в душе, что изображённые на них вот-вот шевельнутся, посмотрят на неё в ответ. Девушка утратила всякую связь с реальностью, полностью погрузившись в грёзы. И, находясь в этом состоянии, Алёна разглядела последний гобелен, который не был заметен от входа. Она обнаружила его только пройдя несколько шагов вглубь. В отличии от остальных он был вышит не столь мастерски. Здесь не чувствовалось жизни, но имелось нечто другое. Красивое женское лицо, изображённое на гобелене, светилось любовью. Любовь переполняла изумрудные глаза, пунцовые губы, золотые волосы — каждую чёрточку лица. Из транса её вырвал хриплый крик вороны. Алёна встрепенулась, выпадая в реальность. Она обернулась ко входу и обнаружила вернувшегося хозяина, на плече которого и восседала, недовольно нахохлившись, крикливая птица. Друид выглядел вполне себе типично. По крайней мере, именно так в мыслях представляла служителя Природы Алёна. Высокий мужчина, узкое лицо с чёрными провалами глаз под густыми бровями, длинные седые волосы заплетены в косички, лежащие на груди. Которая, кстати, была прикрыта одеянием из медвежьей шкуры. Разве что бороды у друида не обнаружилось, гладко выбритые щеки и подбородок несколько выбивались из образа. — Её звали Белава. Она вышила эти гобелены. Все, кроме того, где изображена сама. Глухой, дребезжащий голос, исходящий будто из глубокой пустой бочки, а не от человека, которого созерцали глаза девушки. Между тем друид продолжал: — Она была моей жизнью. Рядом с ней зацветали цветы, а дикие звери становились тихими и смирными, брали еду с рук. Даже солнце светило ярче! Типичные слова типичного влюблённого. Алёна могла бы просто пропустить их мимо ушей, принимая за любовную слепоту. Но она видела гобелены. Создавшая их никак не могла быть обычной девушкой. — Алёна, верно? Девушка молча кивнула, не зная, как разговаривать с этим странным дядькой. Выразить ему сочувствие? Или проигнорировать эту его исповедь? Для столь юной особы, какой была Алёна Калинова, выбор являлся невероятно сложным. Видимо, растерянность, отображавшаяся на лице, была воспринята друидом превратно. — Меня зовут Переслав. Я вроде здешнего лекаря. Тебя ведь для этого сюда послали, подлечиться? — Да. Извините, что я здесь без спроса, но Татьяна сказала, чтобы я зашла внутрь и… — Не извиняйся. Давай-ка, снимай с себя всё, посмотрим, что можно сделать. В первые мгновения в ответ на слова друида в душе девушки поднялась волна протеста и возмущения. С какой это стати она станет раздеваться перед ним? Он же мужчина и… И вообще она хорошо себя чувствует! Пусть даст отвар какой укрепляющий или мазь там. Зачем какие-то осмотры? Друид, уже прошедший вглубь своего жилища и принявшийся копаться в своих закромах, обернулся. Обнаружив, что гостья всё так же продолжает стоять столбом и не реагирует на указания, поторопил её. Слова прорвали плотину вежливости, которая и без того уже с трудом удерживала рвущееся наружу возмущение. — Я не собираюсь раздеваться! У меня всё в порядке! Дайте какой-нибудь отвар и всё! Выпалив эти слова, девушка сжала кулаки, готовая настоять на своём. Если понадобится, она силой выбьет из этого мужлана нужные лекарства. Но друид, подняв брови, смотрел на неё несколько секунд. После чего оглушительно расхохотался. Смех подействовал на Алёну отрезвляюще. Она тут же поняла, насколько глупо и по-детски ведёт себя. Переслав же не просто какой-то мужчина, а лекарь! И его просьба преследовала только одну цель — помочь ей. Смутившись, девушка пробормотала: — Полностью раздеваться? Друид вытер выступившие слёзы и помотал головой. — Нет. Сорочку можешь оставить. Вещи можешь сложить на лавку рядом. Всё ещё испытывая некоторое смущение, Алёна принялась разоблачаться. Она аккуратно сняла все предметы одежды, оставшись в одной белой сорочке. Хотя та была белой только по названию. Путешествие явно не пошло ей на пользу, оставив множество пятен и разрезов. Тем не менее, сорочка всё ещё прикрывала тело, пусть и не так хорошо, как хотелось бы юной деве. Друид подошёл к ней, внимательно проводя взглядом от макушки до пят и обратно. В тёмных глазах не было и следа плотского желания, но Алёна чувствовала, будто обжигающая волна жара катится по телу, следуя этому взгляду. Девушка хотела было поднять руки, скрестив их на груди, но Переслав опередил её, приказав: — Не шевелись! Повелительные нотки в голосе заставили замереть. Друид остановился в шаге от неё, а затем медленным, скользящим шагом принялся обходить девушку по кругу. Его руки поднялись, пальцы почти касались тела юной воительницы, но именно почти. Тем не менее, Алёна чувствовала, как под кожей начинают бегать колючие шарики мурашек. Обойдя девушку, Переслав остановился перед ней. Только сейчас Алёна заметила, что глаза мужчины были закрыты всё время исследования. — У тебя сильные ушибы, пара треснувших рёбер, несколько внутренних кровотечений. В обычное время я бы предложил постельный режим, мази и особые отвары. Через две недели ты была бы здорова. Однако… У нас очень мало времени. Зло пришло в наши леса. И оно становится всё ближе с каждым часом. Алёна выслушала слова о непонятном «зле» с определённым скептицизмом. Она знала, что разбойники следуют за ней. Но они не были злом. Просто заблудшие, слабые люди, падкие на наживу. Их сила только в количестве и внезапности. — Так что тебя ждёт ускоренный курс лечения! Не скажу, что всё в нём будет приятно, но на ноги мы тебя поставим уже к завтрашнему дню. Алёна успела даже немного испугаться, но это было совершенно зря. Чудодейственным лечебным средством друида оказалась обыкновенная баня! Хотя вряд ли к тому месту, куда привёл девушку Переслав, вряд ли можно было применить слово «обыкновенная». Прежде всего, размеры бани позволяли в ней мыться сразу десятку человек без особых проблем. Алёна вспомнила, что такие называются «общественными». Впрочем, сейчас в бане находились только три девушки. Мужчины должны были идти следующими. Даже сама по себе баня исцеляла многие недуги. Переслав же заставил Алёну взять с собой специальный травяной настой для «пара» и мазь, которую следовало нанести на разгорячённое тело. В сочетании с недюжинным мастерством Татьяны в обращении с пихтовым вениками, Алёна действительно прошла через целую череду испытаний. Обжигающий пар, холодная вода, дурманящие ароматы неизвестных трав… В какой-то момент девушка утратила всякую связь с миром. Проблемы, болячки и напряжение, владевшие её вниманием и телом все последние дни, растворились без следа. Шелуха слезла, как старая кожа со змеи, обнажив истинную сущность девушки. Алёна блаженствовала, ощущая расслабление в каждой мышце, каждой связке, каждой косточке. Даже разум, обычно забитый всякими мыслями, превратился в почти идеальный чистый лист. — Выпей. Только до самого конца. Алёна приняла большую кружку, заполненную травяным отваром, из рук Татьяны. Могучая женщина раскраснелась, глаза её блестели. Теперь она больше походила на мать большого семейства, а не на грозного предводителя заброшенного глубоко в тайге поселения, где все остальные обитатели — мужчины. — Что это? — с трудом шевеля языком, произнесла Алёна. — Пей без разговоров! — Да, пей, — поддержала Татьяну Катерина. Журналистка тоже находилась в крайне благодушном состоянии. Её хрупкое тело сдалось под напором жара уже довольно давно. Девчушка уже не возвращалась в парную, отсиживаясь в предбаннике, не в силах преодолеть расслабленность. — Хорошо. Но если что, с вас спрошу! — грозно нахмурив брови, буркнула Алёна. Правда, уже через секунду девушка прыснула со смеху. Катерина и Татьяна присоединились к веселью. Алёна пила отвар, болтая о всяких пустяках и слушая рассказы подруг (именно подругами она считала сейчас Татьяну да и эту выскочку тоже). Болтала до тех самых пор, пока не уронила голову на стол, громко захрапев. Едва это случилось, Татьяна мгновенно посерьёзнела. — Одевайся, подруга, — обратилась она к Катерине. — Надо донести её до койки. Катерина с трудом успокоилась. На то, чтобы собраться, одеться и подхватить под руки беспробудно спящую воительницу понадобилось минут пять. Только после этого мужчинам было разрешено зайти в баню. Едва не озверевшие от почти двухчасового ожидания, они гуртом завалились в парную, негромко ворча, что женщины выпустили весь пар. Алёну уложили на мягкую перину, укрыв одеялом. Девушка крепко спала, видя прекрасные сны, где она снова была маленькой девочкой, а рядом были мама и папа, с улыбкой наблюдающие за любимым чадом… Стоящий на вышке часовой поёжился от холодного ветра. В эти предутренние часы как никогда хотелось спать, что в сочетании с выпитым пивом давало поистине сокрушительный эффект. Захар пытался сопротивляться до последнего, но в конечном итоге сдался. Поставив «дежурное» копьё поудобнее, чтобы использовать его в качестве опоры, он прислонился к нему щекой и прикрыл глаза. Всего на мгновение, как показалось, но открыв глаза снова, Захар заметил светлеющую полоску неба над восточным краем леса. Прошло уже час или два! Похолодев от ужаса, он быстро окинул взглядом прилегающую территорию. Ровная поляна, избавленная от деревьев, просматривалась насквозь. Над травой струился туман, густой, похожий на молоко. Но не это привлекло внимание Захара. Он сразу обнаружил на поляне то, чего там раньше не было. На осознание факта ушла секунда, по истечении которой часовой бросил копьё и, подхватив подвешенный на верёвке молоток, со всей мочи принялся бить в набат. Звон разнёсся над спящей деревней, вырывая всех из сладких объятий сна. — Откуда они только взялись? И почему именно сейчас? — проворчал купец, едва не вывихнув челюсть от мощного зевка. Взъерошенные волосы, помятое лицо, неряшливо заправленная одежда - каждая деталь облика Коновалова буквально кричала о том, что его разбудили против воли. Впрочем, остальные люди, стоящие на стенах поселения, мало чем от него отличались. Только один человек выглядел так, словно бы не был поднят по тревоге прямо посреди ночи. — Кто же их знает? Спрашивать бесполезно, — ответил Игнат. Предводитель отряда охраны щеголял воронёной кольчугой и островерхим шлемом. Опоясанный мечом, со щитом, заброшенным за спину, он был олицетворением настоящего воина, готового к смертельной схватке. — Ты что скажешь, повелитель зверей? — обратился купец к подошедшему друиду. — Это и есть твоё зло? Переслав с хмурым лицом помотал головой. Его глаза пристально смотрели на причину переполоха, не отвлекаясь ни на мгновение. — Нет. То, что я чувствую, намного хуже. Хотя появление этих… тварей вполне может быть следствием. — Это не твари, — заговорил Игнат с усмешкой. — Самые обычные мертвяки. Или, как их называют городские умники, зомби. Туман над лесом уже рассеялся, поэтому разглядеть неведомо откуда взявшихся мертвецов не представляло никакого труда. Семь мужчин, одетых в рваные лохмотья, перемазанных грязью и мусором, стояли перед частоколом. Они походили бы на статуи, если бы не подёргивания, которые непроизвольно возникали у них с периодичностью в минуту. Кроме того, вокруг статуй обычно не клубятся с противным жужжанием рои мух. Выглядели мертвецы крайне отвратительно, находясь на последних этапах разложения. Только один сохранил подобие лица, остальные уже вовсю скалились черепами, на которых с трудом держались последние клоки волос. Никакого оружия у зомби не было видно. Хотя ни у кого данный факт особой радости не вызвал. — Что делать-то будем? — снова спросил купец. — Подождём, пока уйдут? — Не уйдут. Мертвецы чувствуют живых. И если нашли, то будут преследовать, пока не сожрут, — отозвался Игнат. — Значит, надо с ними разобраться! Какие предложения? Раздражение в голосе купца достигло апогея. Поэтому охранник не стал больше медлить, спокойно принявшись излагать свой план. Выслушав его, Коновалов посмотрел на друида. Тот всё так же стоял и следил за мёртвыми. — Сработает? Переслав пожал плечами, но ответил: — Должно сработать. Мертвяки медлительные, так что, если не геройствовать, то риск невысокий. — Приступай, — помедлив секунду, приказал купец. — А я пойду перекушу. Что-то от вида этих ваших зомбей аппетит разыгрался. Кстати, где наша героиня? — Спит, — тут же ответил друид. — Спит? Она что, не слышала… — Я дал ей отвар. Она проспит ещё до завтрашнего утра, самое малое, — ответил Переслав. Увидев недоумение на лице Коновалова, он продолжил: — Вы сами приказали поставить её на ноги как можно скорее. Это самый быстрый способ. И будить раньше времени не советую. Толку от неё сейчас не будет никакого. — Без неё справимся. Делов-то! — прервал намечающийся спор Игнат. — Пойду, соберу людей. План был простым и понятным. Пятеро мужчин вышли из открывшихся ворот, вооружённые длинными рогатинами. Сам Игнат шёл с большим топором, держа его наготове. Зомби распределялись по поляне неравномерно. Четверо остановились под самыми стенами, а троица стояла в некотором отдалении, всего на несколько шагов выйдя из чащи. Вполне закономерно, что решено было в первую очередь расправиться с ближайшими. — Начнём с этого! Если остальные начнут реагировать, придержите их! Без геройства! Двое с рогатинами направились к ближайшему зомби. Он уже пролежал в земле так долго, что его не узнали бы и близкие родственники. Тем не менее, почуяв живых, мертвец зашевелился, поднимая руки и шатающейся походкой направился к ним. Но люди оказались быстрее и сноровистее. Они повалили зомби на траву, прижав рогатинами. Игнат же занёс топор и несколькими умелыми ударами принялся расчленять тело. Десять секунд спустя вместо опасного зомби на траве лежали только безопасные руки, ноги, голова и туловище, сваленные в одну кучу. Не участвовавшая в расправе троица успешно удерживала на расстоянии остальных зомби. Те пытались приблизиться, но их валили на землю одного за другим. Пока один мертвец вставал, люди успевали разобраться с остальными. Наблюдающие за процессом со стены торжествующе закричали, поднимая вверх оружие. Игнат довольно усмехнулся, направляясь к следующему зомби. Воин не задавался вопросом, откуда взялись мертвецы и почему пришли к прииску. У него была задача, и он выполнял её, профессионально и чётко. Первые четыре мертвеца пали частями тела без всяких проблем. Если с первым всё прошло достаточно нервно, то к четвёртому всё уже шло по накатанной. — Осторожно! — охладил горячие головы Игнат. — Не спешите! Оставшиеся мертвецы стояли чуть в отдалении. И по неведомой причине не спешили приближаться. Они даже словно бы не заметили жестокой расправы со своими «коллегами». Крайнов протёр тряпкой лезвие топора, насторожено оглядывая оставшихся противников. Те продолжали дёргаться, но не двигались с места. Это казалось необычным. Холодок страха скользнул по спине, отчего захотелось передёрнуть плечами. Но Игнат уже не первый раз сталкивался с опасностью. И даже против живых мертвецов ему воевать приходилось. Правда, в тот раз ему и товарищам противостоял некромант, управлявший марионетками, а не как сейчас… Крайнов подавил приступ страха, заставляя себя собраться. — Действуем осторожно! Без геройства! Сначала крайний слева! Отряд снова разделился. Держа топор, Игнат мягким шагом двигался следом за своей парой загонщиков с рогатинами. Те обходили группу мертвецов, стараясь подойти с дальней стороны. Так, чтобы остальные зомби не напали раньше времени. Первым в бой вступил Тимофей. Покачав перед лицом мертвеца острием рогатины, отчего тот взмахнул руками, сделав неловкий шаг к угрозе, он резко опустил оружие и ударил противника под коленом. Зомби, издав негромкий хрюкающий звук, завалился вперёд, ткнувшись в траву носом. Напарник, которого звали Митюней, тут же подскочил ближе, вонзая рогатину в землю. Правая рука мертвеца оказалась в ловушке. Тимофей поддержал товарища, похожим образом обездвижив левую длань. Мертвец зарычал, елозя по земле и пытаясь подняться на ноги, но у него ничего не вышло. — Ваш черёд, мастер! — весело воскликнул Тимофей, обернувшись к Игнату. — Мы его крепко держим! Эта улыбка оставалась на лице молодого парня до самого последнего мига жизни. Кусты в нескольких шагах за его спиной затрещали, и оттуда вырвалось нечто чёрное и очень быстрое. Широченная когтистая лапа ударила наотмашь, начисто снеся половину черепа. Лишённое головы тело упало следом, всего через секунду. Небольшое время, но как много за него случилось событий! Митюня, увидевший смерть приятеля, открыл рот и громко заорал. Крик оборвался уже через миг, когда убийца нанёс второй удар, разодравший молодому парню грудь, и отшвырнувший уже мёртвое тело на несколько метров. Игнат не тратил время на пустые крики и причитания. Опытный воин, он среагировал быстрее, чем осознал, что видят его глаза. Топор описал сверкающую дугу, погрузившись в её конце в тело неведомого монстра. Тот вздрогнул и замер. Не монстр. Игнат выпустил рукоять топора, даже не пытаясь выдернуть оружие. Рука скользнула к поясу, пальцы сомкнулись на рукояти верного меча. — Бегите! Бегите сейчас же! Крайнов обнажил клинок, расставляя ноги шире. Меч поднялся, его острие уставилось прямо на противника. Тот повернул голову и глухой, пробирающий до костей, рык разнёсся над поляной. Перед Игнатом стоял, гордо возвышаясь на могучих лапах, похожих на стволы вековых деревьев, хозяин леса, владыка боров и чащ. Медведь. Огромный зверь, чей рост, поднимись он на задние лапы, превысил бы весьма немаленький рост воина раза в полтора. Покрытое густой, жёсткой чёрной шерстью тело бугрилось мышцами, когти походили на длинные острые ножи, клыки были готовы рвать и крошить всё, до чего дотянется пасть. Но все эти подробности могли вызвать страх. Страх, с которым воин умел бороться, умел взять его под контроль, превратить в оружие победы. А вот настоящий ужас вцепился холодными клыками в сердце, когда Крайнов увидел глаза зверя. Маленькие карие глаза медведя, которыми он мог похвастаться при жизни, исчезли. Теперь в глазницах полыхало изумрудное пламя, заполнившее их полностью. Медведь был мёртвым! Он тоже был нежитью, только, в отличие от неповоротливых и крайне неуклюжих зомби, сохранил и даже приумножил присущие ему при жизни силу и скорость. Игнат не знал, услышали ли его крик остальные бойцы. И выполнили ли они приказ. Всё внимание воина, до самой последней крупицы, сосредоточилось на противнике. Ужас никуда не делся, но впитавшиеся с кровью и потом навыки и рефлексы продолжали управлять телом. Сознание воина замёрзло, не в силах примириться с фактом скорой смерти. Игнат знал, что не выйдет из схватки с чудовищем победителем. Знал, но не мог сбежать или сдаться. Когда-то, будучи ещё молодым и зелёным юнцом, только-только попавшим в армию, он мечтал умереть героем, на поле брани. Тогда он сильно обижался на сержантов, которые высмеивали эту его мечту. Сейчас Игнат понимал их, как никогда раньше. Нет ничего хорошего в смерти на поле боя. Вообще ничего хорошего в смерти нет и быть не может! Крайнов, глядя в глаза мёртвого медведя, ощутил в сердце острую жажду жизни. Жизни, срок которой подошёл к концу. — Давай, тварь. Нападай. Хриплый, незнакомый голос. Игнат даже не поверил, что это он сам произнёс. Медведь приоткрыл пасть, тонкая струйка слюны потянулась к траве. Зверь рыкнул и рванулся к человеку. Без всякого разгона или подготовки. Он просто стоял на месте, а теперь уже нёсся во весь опор! И снова рефлексы сработали раньше разума. Игнат шагнул в сторону, нанося рубящий удар по шее промахнувшегося на считанные сантиметры монстра. Отточенная сталь оставила глубокую рану, откуда выступила густая зеленовато-чёрная маслянистая жидкость. Медведь даже не обратил внимания на серьёзное ранение. Его лапа ударила вбок, сбивая человека с ног. Игната кубарем протащило по траве. Когда воин поднялся на ноги, щит уже перекочевал со спины в левую руку. — Давай! Нападай на меня! Я твой противник! Теперь Игнат видел, что его последний приказ был услышан. Подчинённые улепётывали со всех ног, уже почти добравшись до ворот. Воин улыбнулся, чувствуя гордость за осознание того факта, что он выполнил свой долг. Выполнил до конца. «Теперь и умирать не страшно.» — Чего ждёшь, тупая скотина?!? Медведь повернул морду, глядя на убегающих людей. Учитывая его невероятную скорость, он мог бы догнать их. Догнать и ворваться в поселение до того, как находящиеся внутри закроют ворота. Как только Игнат понял это, то среагировал молниеносно. Он рванулся вперёд, не заботясь о собственной защите, желая только одного — задержать монстра, замедлить его. Медведь не мог проигнорировать такую явную угрозу. Массивная туша развернулась резко и мощно. Но Игнат уже видел, на что способен противник и сумел подстроиться. Удар когтистой лапы пришёлся на подставленный щит, а меч рубанул по ней со всей имеющейся у воина силой. И перерубил её начисто! Радость от успеха на миг сбила боевой настрой. Этого оказалось достаточным, чтобы привести к смерти. Будь медведь живым, потеря конечности наверняка заставила бы его задуматься или даже совсем отступить. Вот только зверь уже давно забыл об эмоциях, став послушным орудием некроманта. Поэтому ответная атака последовала незамедлительно. Игнат упал, щедро орошая молодую, зелёную траву свежей кровью. Синие, как небо, глаза в последний раз посмотрели на плывущие в вышине облака, на солнечные лучи, пробивающиеся между ветвями деревьев. Посмотрели и закрылись навсегда. — Проклятье! Откуда в здешней глуши взялся некромант, да ещё такой могущественный? Вопрос купца относился к разряду риторических. И без того каждому было понятно, что повелитель нежити пришёл сюда за золотом. Именно драгоценный металл был единственной стоящей причиной во всём этом царстве тайги на многие вёрсты вокруг. — Сделай что-нибудь! Ты же друид! — крикнул Коновалов, переключая внимание на Переслава. Тот покачал головой, прежде чем ответить. — Я не обладаю властью над смертью. Я служу Природе. — Плевать, кому ты служишь! Разберись с медведем! После убийства Игната мёртвый хозяин тайги подошёл к воротам, остановившись в нескольких шагах. И с тех пор, уже на протяжении часа, стоял неподвижно. Зомби же, наоборот, двигались очень даже активно. Они подобрали останки своих порубленных товарищей и утащили их в лесную чащу. После чего вернулись на поляну. Как часовые на пост. Или как надзиратели, следящие за пленниками, запертыми в клетке. Именно пленниками и стали все обитатели крепости в глубине тайги. После быстрой и жестокой расправы над Игнатом ни у одной горячей головы не появилось желания попробовать вступить в схватку с чудовищем. — Убить то, что уже мертво, не в моих силах. Магия, управляющая медведем, чужда Природе. Я здесь бессилен. — Тогда что нам делать? Ждать, пока некроманту надоест держать нас всех в страхе? — Я не знаю, — ответил друид, развернувшись, чтобы уйти. — Мне нужно кое-что сделать. Простите меня. После этих слов Переслав просто спустился по лестнице и направился к своему жилищу. Возмущённому до крайности купцу только и оставалось, что следить за его спиной. Выругавшись, Коновалов обвёл взглядом остальных. Каждый, кто встречался с ним взглядом, поспешно отводил глаза. Каждый, кроме Катерины. Девочка-журналистка, ставшая свидетельницей кровавой бойни, находилась в состоянии шока. Её расширенные глаза, бледная кожа, сжатые в кулаки пальчики - всё кричало о переживаемом ужасе. Увидевший девушку купец испытал укол вины. Ему следовало оставить девицу в Красной Горке. Плевать на последствия, плевать на всё! Её гибель теперь будет на его совести! — Пойдёмте, милая. У Татьяны где-то припрятана самогонка. Вам она сейчас будет как нельзя кстати. «Как и мне самому.» Импровизированный военный совет, где собрались почти все свободные жители поселения, продолжался несколько часов. Дебаты то затихали, то разгорались. Особенно рьяно проявлял себя Назар, кузнец-молотобоец, огромный широкоплечий детина с густой русой копной волос и перебитым в молодости носом. Он рвался в бой с медведем, похваляясь, что разорвёт его голыми руками. Только холодный тон Татьяны удерживал горячую голову от подобного безумства. В итоге сошлись на том, что нужно отправить гонца на «большую землю», чтобы тот привёл подмогу. Вполне ожидаемо, что в качестве посланца выступил Летус. Никто не мог бы сравниться с ним в знании леса, а уж лёгкостью шага он и подавно оставлял всех других претендентов далеко позади. Идти эльф решил ночью, здраво предположив, что некромант устроится на отдых, а оставшиеся без присмотра хозяина мертвецы не заметят разведчика. В разговорах, кроме спящей Алёны, не участвовал и Переслав. Друид, переполняемый дурными предчувствиями, вернулся в свою землянку, чтобы провести древний ритуал слияния с Природой. Это должно было прояснить голову, и найти, наконец, источник истинной угрозы. Ароматные струйки дыма тонкими лентами поднимались к потолку, расплываясь тонким слоем. Переслав сидел у алтаря, сделанного из старого пня, чья потрескавшаяся кора создавала иллюзию сурового лица. Друид вдыхал дым, сосредотачиваясь на образе, который видели глаза. Изгибы коры извивались, заставляя образ оживать. — Мать-Природа, дай мне сил! Укажи своему заблудшему чаду путь в тумане, что окружает его! Освободи мой дух! Направь меня! Переслав раз за разом повторял слова, впадая в транс. Пока в один прекрасный момент его дух не выскользнул из тела, воспаряя. Незримой тенью он скользнул за пределы крепости. Над тайгой уже сгущались сумерки, но для духа темнота не имела значения. Он видел сквозь неё ничуть не хуже, чем днём. Будь у Переслава больше силы, друид бы и дальше изучал окрестности в форме духа. Но служитель Природы не обладал неисчерпаемыми запасами магии. Друиду требовалось тело, куда он сможет переселиться. Живое создание, которое на время станет его глазами и ушами. Переслав опустился ниже, выискивая подходящую оболочку. И почти сразу нашёл её. Сова, сидящая на ветвях, даже не успела сообразить, когда её разум потух, сменяясь человеческим. Секунда ушла на то, чтобы освоиться, после чего Переслав бесшумно взлетел, осматривая мир вокруг. Теперь темнота окончательно перестала быть проблемой. В довершение к этому, палитра звуков тоже значительно расширилась. Друид видел и слышал намного больше, чем обычный человек. Теперь у него имелись все необходимые инструменты, чтобы обнаружить Зло, прячущееся в тенях. Сова скользнула к крепости, намереваясь найти некроманта. Каким бы опытным он ни был, но следы наверняка оставил. Переслав найдёт их, а потом укажет остальным на то место, где прячется их враг. Вылетев из чащи, друид тут же заметил тень, мелькнувшую над частоколом. Поднявшись выше, он разглядел эльфа, который быстрым ужом скользнул в заросли. Не знавший о планах остальных, друид всё же решил проследить за посланцем. Просто для того, чтобы убедиться в том, что всё будет в порядке. Сова опустилась ниже, бесшумно скользя между ветвями. Эльф находился где-то впереди. Ещё пара мгновений, и остроухий окажется в зоне видимости. Резкий рывок вернул Переслава к действительности. От неожиданности перехода друид даже повалился на спину. Крупные капли пота катились по лицу, дыхание клокотало в груди. Но не усталость физического тела волновала сейчас друида. Он пытался понять, что именно случилось. Нет, причина как раз была понятна — сову убили, после чего дух тут же вернулся в первоначальную оболочку. Но кто убил её? Летус? Нет, эльфу не было причины расправляться с птахой. Друид был абсолютно уверен в том, что остроухий не обладает магическим даром, чтобы ощутить чужое присутствие в пернатом тельце. Кто же тогда? Некромант? Ещё более бредовое предположение. Смерть не даёт своим последователям таких талантов, чтобы различать свободных зверей и птиц от «сосудов духа». Предчувствия приближающейся катастрофы стали сильнее. Более того, теперь Переслав был абсолютно уверен в том, что неведомое Зло не собирается никого выпускать живым. А значит, следовало готовиться к смертельной схватке. Вытерев пот со лба, друид поднялся на ноги и шагнул к одному из гобеленов. Там, где за тяжёлой расшитой золотыми нитями тканью размещалась крохотная ниша. А в ней - хранился главный секрет Переслава. Там он спрятал своё прошлое. То, от которого пытался сбежать в чащу, то, которое пытался забыть все эти годы… Тем временем эльф бежал по тёмному лесу. Острое зрение перворожденного позволяло ему различать детали обстановки вокруг, пусть и не так хорошо, как днём, но всё же вполне достаточно. Лук Летус забросил за спину, не планируя вступать в прямые столкновения ни с нежитью, ни с её повелителем. Его задачей было незаметно пройти через кольцо осады и вызвать помощь. Сейчас, удалившись от крепости уже на пару сотен шагов, эльф считал первую задачу выполненной. Ровно до того мига, как чутьё на опасность, полоснувшее по нервам, не заставило броситься в сторону. Метательный нож с глухим стуком вонзился в ствол дерева, рядом с которым миг назад находился Летус. Не подскажи ему чутьё, он был бы уже мёртв. Эльф перекатился и встал на ноги, обнажив кинжал. Доставать лук и накладывать стрелу было глупо. Противник застал его врасплох, что говорило о его высокой квалификации. — Куда же ты так спешишь, дорогой родственник? — послышался тихий, шелестящий голос. — Не соблаговолишь ли остановиться и поговорить со мной? Тёмная фигура появилась в нескольких шагах от замершего эльфа. Летус не спешил отзываться, всё ещё находясь в некотором ступоре. — Мой слуга не промахнётся второй раз. А мне бы не хотелось проливать кровь этой чудесной ночью. Тем более, что на её запах могут прийти мои более несдержанные друзья. Лунный свет обрисовал незнакомца, её свет коснулся бледной кожи, длинных золотых волос, уложенных в высокую причёску, нелепую в чаще леса, и на острых клыках, мелькнувших за узкими губами. Летус мысленно взвыл, уже понимая, что попался в ловушку, из которой не было выхода… Алёна проснулась рано утром. Солнце едва поднялось над морем тайги, когда карие глаза открылись, встречая наступающий день. Молодое тело, порядком навалявшееся на пуховой перине, требовало действий, стремилось вырваться из мягких объятий, устремиться к горизонту, чтобы познавать мир. Девушка села, обнаружив рядом с кроватью свою одежду и оружие. В комнате никого больше не было, как и в соседней. Об этом свидетельствовала тишина. Переполненная пузырьками радости, лопающимися внутри, Алёна быстро оделась и вышла на улицу. Она ожидала обнаружить просыпающуюся крепость, привычную бытовую суету утра. Вместо этого улица была пустынна, а редкие звуки, что она слышала, несли в себе скрытую угрозу. Подавив зарождающееся беспокойство, Алёна быстрым шагом направилась к воротам крепости. Именно оттуда доносился шум. Там она получит ответы на свои вопросы о том, что происходит. — Выспалась, соня? — встретил её хмурый Коновалов. Купец выглядел неважно, даже будто постарел на несколько лет. Не понимающая ничего девушка сделала ещё шаг, поднимаясь по лестнице на стену. Взгляд её скользнул в сторону, упал на поляну и… — Что это такое? — вырвались из её уст слова изумления и страха. Алёна смотрела на стоящих вокруг крепости мертвецов, не веря своим глазам. Когда же взгляд обнаружил медведя, страх и вовсе едва не превратился в ужас. — Как бы тебе рассказать покороче? Понимаешь, вчера утром… Девушка слушала рассказ Коновалова, одновременно пытаясь совладать с захлёстывающими её эмоциями. С первых дней своего обучения у Прохора она расспрашивала его о мертвецах и тех, кто повелевает ими. Старый священник старался увиливать от подобных разговоров, объясняя это тем, что такие противники ей не по зубам, что только опытный витязь может выйти на бой против нежити. Но упрямство всё же изредка брало верх. Несмотря на все разговоры Прохора о прощении, Алёна не отказалась от своей мести. Её главным врагом был некромант, поэтому следовало подготовиться, узнать о служителях Смерти всё, что только возможно. И она сумела узнать достаточно у старого наставника. — Летус отправился за помощью, а мы… Мы пока сидим за стенами и ждём. — Чего ждёте? Надо расправиться с нежитью и всё! — Ты плохо слушала меня, девочка? Этот монстр разорвал Игната за пару секунд! Ни у кого из людей нет ни одного шанса против такого чудовища! Кроме того, некромант прячется рядом. Если мы… — Никогда. Не называйте. Меня. Девочкой! Алёна перевела горящий яростью взгляд на купца. Тот осёкся, ощутив, как холодная струйка пота стекает по позвоночнику. Он внезапно осознал, как могла эта хрупкая девчушка расправиться с громилой, с ног до головы закованным в броню. Таких глаз не бывает у обычных людей. «Она безумная! Полностью сумасшедшая!» Девушка прищурилась, беря ярость под контроль. Когда она заговорила снова, голос уже звучал холодно и ровно: — Мне нужно ламповое масло. И хороший стрелок на стене. Спрашивать, что именно намеревалась сделать Алёна, купец не стал. И без того было понятно, что девушка решила разобраться с нежитью. Коновалов вздохнул и просто махнул рукой, примиряясь с самоуправством подчинённой. У измученного событиями и переживаниями последних дней купца просто не осталось ни сил, ни желания настаивать на своём главенстве. Алёна же, несмотря на горячность в разговоре с купцом, вовсе не собиралась сломя голову бросаться в бой с медведем-нежитью. Нет, она планировала подготовиться максимально тщательно и только потом перейти к прямому столкновению. Первым делом она направила свои стопы к церквушке, где заправлял супруг Татьяны. Дойдя до неё, она принялась высматривать Агафона. Не найдя его снаружи, девушка вошла в храм. Тот встретил её привычными ароматами ладана и горящего воска. Алёна на секунду прикрыла глаза, подстраиваясь под сумрак церкви. Когда она подняла веки, раздался тихий голос: — Что тебе нужно, дочь моя? Ты ищешь в храме утешения? Алёна посмотрела на сухонького священника, стоящего у алтаря. Вблизи супруг Татьяны выглядел ещё более безобидным. Именно про таких говорят «мухи не обидит». Но девушка знала, насколько обманчивым бывает внешность. И совершенно точно представляла себе настоящую силу священника. — Нет, отче. Мне нужно ваше благословление. Она склонила голову, опускаясь на колено и протягивая вперёд булаву, держа её горизонтально обеими руками. Агафон, близоруко прищурился, делая шаг навстречу. Ему ещё было непонятно, что именно просит девушка. — Твари, возвращённые к нечестивому подобию жизни, стоят у наших стен! Они попирают заветы церкви истинного Света! Их нужно вернуть туда, откуда их вызвал презренный слуга Смерти! Теперь Агафон понял, к чему клонит Алёна. И, видя перед собой хрупкую девушку, сделал то, что обычно делали в такой ситуации другие мужчины - попытался её отговорить. — Пусть мужчины защищают нашу крепость, дева. Их силы будет достаточно, чтобы… — Я — воин Света, отче! И я прошу вашего благословения на бой с нечестивыми тварями! Алёна подняла голову, встречаясь взглядом со священником. Тот тут же поперхнулся проповедью, понимая, что отговорить упрямицу не выйдет. Вздохнув, он кивнул девушке. — Хорошо, дочь моя. Я сделаю то, что ты просишь. Склони голову перед ликами святых, что смотрят на тебя, ибо они видят душу твою насквозь. Отринь все страхи свои, оставь за порогом все сомнения… Священник ронял в тишину храма слова молитвы. Алёна, слушая их, успокаивалась всё более, обретая столь необходимый для предстоящей битвы покой и сосредоточенность. Катерина поднималась на стену. Ночь прошла беспокойно, девушку мучали кошмары. Хотя, даже после пробуждения, страх никуда не делся. Образы растерзанных медведем людей так и стояли перед глазами. С трудом заставив себя проглотить несколько ложек холодной каши, запив её травяным настоем, она вышла на улицу. Ноги сами понесли её к воротам. Страх тёк по венам, но девушка не собиралась ему поддаваться. Она упрямо шагала к цели. Катерина поднялась на стену, намереваясь предложить свои услуги, но уже почти на самом верху столкнулась с одним из защитников. Тот грубо отодвинул девушку, пробурчав что-то нелицеприятное про девиц, мешающихся под ногами. Катерина проглотила обиду, отойдя в сторону. Сейчас идея о том, чтобы прийти на помощь защитникам казалась ей такой глупой. Действительно, что она могла сделать? Даже драться толком не умела! — Не обижайся на него, он просто боится, — послышался голос Татьяны за спиной. — Боится? — неверяще спросила Катерина, повернувшись к старосте. — Да. Только он мужчина, и ему нельзя показывать страх. Вот и срывается на других. Не обижайся. Девушка хотела было задать ещё вопрос, но тут заметила поднявшуюся на стену Алёну. Та была одета в броню, в руке держала булаву, а за спиной виднелся щит. На поясе были подвешено несколько склянок. Воительница о чём-то спорила с лучником, имени которого Катерина не знала. — Она тоже боится, — сказала Татьяна. — Кто? Алёна? Ты, наверное, шутишь! Она же, кажется, собирается биться с медведем! Могучая глава прииска покачала головой. В этом движении просматривалось что-то материнское. — Страх ведом всякому, что живёт и дышит. Токмо мёртвые не испытывают его. Но для одних живущих страх — это гири, не позволяющие сдвинуться с места, а для других — гора, на которую нужно взобраться и стать лучше, чем прежде. Для этой девочки верно именно второе. — А для меня? Татьяна улыбнулась. — Тебе решать. — Но что я могу сделать? Я не умею сражаться, не умею даже меч в руках держать! — Зато ты умеешь кое-что другое. Ты можешь смотреть и запоминать. И потом, когда всё закончится, ты расскажешь хорошую историю. Историю, которая станет настоящей легендой. Катерина ощутила, как парализующий страх, владевший её телом последние дни, внезапно разжал когти при этих словах. Она совсем забыла, для чего прибыла в эту глушь, кем она себя считала до прибытия в тайгу. И теперь… — Я сделаю это. Я напишу легенду! Алёна несколько раз дёрнула верёвку, проверяя её крепость и надёжность узла. На самом деле эти действия были лишними. Девушке просто не хотелось спускаться. Какой бы несгибаемой и суровой воительницей она ни выглядела в глазах окружающих, на самом деле она всё ещё во многом оставалась обычной девчонкой. «Хватит! Ты ждала этого! Готовилась к этому! Это начало твоей мести! Возьми себя в руки!» Несколько быстрых вдохов-выдохов - и она решительно схватилась за верёвку, быстро соскользнув по ней на землю, прямо на площадку перед воротами в поселение. Едва ноги коснулись твёрдой поверхности, девушка тут же отпустила верёвку, чётким движением подхватывая булаву, которую перед спуском подвесила к запястью за кожаную петлю. Алёна была готова к атаке уже через мгновение после спуска. Предосторожность оказалась излишней. Медведь-нежить, лежащий на земле в полутора десятках шагов, даже голову не поднял. Девушка замерла на миг, плавно снимая со спины щит и перекидывая его на руку. После чего, пригнувшись, на полусогнутых ногах, держа обитый железными пластинами круг перед собой, принялась приближаться к противнику, медленно и осторожно. Алёна знала, что медведь быстр. Ей рассказали об этом, да и тот факт, что тварь сумела разобраться с Игнатом, подтверждал это. Но знать с чужих слов и увидеть своими глазами — две большие разницы. Дюжину шагов между ними медведь преодолел всего в два прыжка, причём первый он сделал прямо из лежачего положения, без всякой подготовки и предварительной раскачки. Не будь у Алёны вколоченных суровыми тренировками рефлексов, она умерла бы уже в первые секунды боя. Определённую роль сыграл и факт отрубленной правой передней лапы, которую некромант так и не удосужился вернуть на место своей марионетке. Прыжки, хоть и остались быстрыми, но неотразимая смертельная грация из них исчезла. Она шагнула в сторону, уходя от широкого замаха когтистой лапы. Булава описала дугу — и стальной шар врезался прямо в висок медведя! Удар девушки вышел несколько смазанным, ей не удалось вложить в него всю массу тела, но даже такой произвёл невероятный эффект. Голова медведя дёрнулась в сторону, а он сам утратил подвижность, тяжело рухнув на землю, пропахав своей тушей глубокую борозду. На голове зверя расплывалось тёмное пятно. Булава, пропитанная святой магией, оставила глубокую рану. И, в отличие от других, нанесённых обычным оружием, эта рана не спешила затягиваться. Монстр лежал неподвижно, но Алёна не собиралась бездумно бросаться на добивание. Девушка перевела дух, успокаивая дрожь в мышцах. Она осторожно шагнула к лежащему монстру, внимательно следя за мельчайшими движениями с его стороны. Негромкий хлопок — и стрела с горящим наконечником вонзилась в тушу зверя, дрожа оперением. Алёна вскинула голову, находя взглядом стрелка. Тот смотрел на неё с растерянным видом. Проглотив готовые сорваться с языка ругательства, Алёна выдохнула и крикнула: — Стрелять только по моему приказу! И без самодеятельности! После утвердительного кивка девушка снова переключила всё внимание на противника, приближаясь ещё на один крохотный шажок. На этот раз осторожность сработала, как надо. Когда медведь резким рывком поднялся на лапы, разворачиваясь в сторону девушки, Алёна уже была готова. Она легко уклонилась от замаха, пропуская острые когти всего в нескольких сантиметрах от тела. А булава в её руке ударила прямо по локтевому суставу зверя, двигаясь в противоход! Удар получился сильным до безобразия. У воительницы даже запястье на миг онемело. Но отпрыгнуть назад девушка не забыла. Вовремя! Зубы медведя клацнули, хватая только пустоту. Алёне даже на миг показалось, будто в мёртвых глазницах сверкнуло раздражение юркостью жертвы. Следующие пару десятков секунд продолжался этот странный танец. Медведь кидался на девушку, двигаясь неловко, неуклюже, а Алёна наносила удар за ударом по лапам зверя. Била снова и снова, пока после очередного, особенно удачного попадания, не услышала тот самый, заветный, давно ожидаемый звук. Громкий хруст ломающейся кости услышала не только девушка, но и наблюдатели на стене. Медведь, промахнувшийся в очередной раз, неуклюже завалился на бок, когда сломанная лапа, на которую он попытался опереться, подломилась под его весом. Обрадованные крики прозвучали слаще победных фанфар. Алёна подавила рвущуюся наружу эйфорию, заставляя себя сохранять концентрацию и собранность. Бой ещё не был выигран, она прошла лишь часть пути до победы. Подвесив булаву на пояс, девушка сорвала склянку. Маленький стеклянный сосуд, содержащий в себе то, что должно было поставить окончательную точку в противостоянии живого и мёртвого. Девушка размахнулась и бросила пузырёк прямо в оскаленную морду медведя. Тот попал прямо в нос и разбился, расплёскивая содержимое по голове нежити. — Сейчас! — заорала девушка во всё горло. На этот раз стрелок не подвёл. Метко пущенная стрела подожгла разлившееся по шерсти масло, превращая голову монстра в факел! Медведь заревел, но не от боли, а от ярости. Алёна же не остановилась, наслаждаясь триумфом. Девушка быстро двигалась по кругу, в центре которого находился медведь и забрасывала его склянками с ламповым маслом. Пламя охватило зверя целиком, он пытался подняться на лапы, напасть на противницу, но его попытки были уже агонией. Когда последние подёргивания со стороны медведя прекратились, Алёна довольно вскинула сжатые кулаки к небу, издав победный клич. Её переполняла радость победы и гордость за свой успех. Она повернулась, окидывая взглядом пространство перед крепостью. Осталось всего несколько зомби. С ними она расправится без проблем! Она не сразу услышала новый звук, раздавшийся из чащи. Лишь когда оттуда показался человек, одетый в длинный плащ с надвинутым на голову капюшоном, хлопающий в ладоши, Алёна выделила его среди радостных криков. Вскоре и остальные заметили нового персонажа. Через несколько секунд наступила полная тишина. - Какой отличный бой! Спасибо за представление, милая Алёна! Я на самом деле восхищён твоим мастерством и смекалкой! Голос звучал глухо, но странно знакомо. Девушка нахмурилась, пытаясь вспомнить его владельца. Вот только тот решил не ждать, пока его узнают. Подняв руки, он скинул капюшон, открывая лицо. Дружный вздох стал ответом на это простое движение. Перед застывшими от удивления людьми стоял их хороший знакомый — Спех. И прежде не слишком привлекательное, лицо его стало совсем отталкивающим. Кожа посерела, глаза запали ещё глубже, даже золотая коса поблёкла, словно подёрнувшись пеплом. Охранник перестал быть человеком, став кем-то другим. — Скучали по мне, а? Не очень, если так быстро свернули поиски. Даже сутки не искали. Да вы даже не вспоминали обо мне, правда? — Спех, — произнесла Алёна, не в силах поверить тому, что видели глаза. — Что случилось? Что с тобой? Ты… заболел? Охранник расхохотался, услышав последний вопрос девушки. — Заболел? Вовсе нет! Я чувствую себя просто отлично! Лучше, чем когда-либо в своей прежней, жалкой жизни! Я стал намного сильнее, чем раньше! Спех замолчал, глядя на бывших товарищей. — Впрочем, это всё не имеет значения. Вы справились с медведем — это, конечно, хорошо. Но что вы будете делать с ними? Спех театрально развёл руки в стороны. И, повинуясь этому жесту, из чащи выступили новые враги. Два десятка зомби, отличающихся от прежних тем, что эти держали в руках оружие. Но самое страшное было в другом — лес исторг из себя целую стаю волков! Серые хищники, в чьих глазах светилось то самое изумрудное пламя, что совсем недавно погасло в медвежьих глазницах. Алёна облизала пересохшие губы и перехватила удобнее булаву. Похоже, смертельный бой, в котором она уже мнила себя победительницей, на самом деле только-только начинался…
  9. Часть 4. «Прииск» Оплот цивилизации в сердце изумрудной тайги встретил их радостными возгласами. Несмотря на то, что обитателей прииска насчитывалось всего десятка три, шуму они создавали на добрую сотню. Шагавшая в голове каравана рядом с купцом Катерина поначалу даже испугалась, когда через открывшиеся ворота им навстречу хлынула толпа встречающих. Чумазые, одетые в грубые рабочие одежды, они сильно походили на дикарей, какими их описывают в бульварных романах. Страх быстро ушёл, когда девушка разглядела широкие улыбки на лицах, но сердце ещё долго не могло успокоиться, продолжая бешено стучать в груди. — Добро пожаловать в Белоозеро, господин Коновалов! — прозвучал низкий вибрирующий голос гордо вышагивающего старосты. Широкоплечая фигура, крупные, грубые черты лица, словно вытесанные из камня. Катерине понадобилось секунд пять, чтобы осознать принадлежность старосты к женскому полу. — И я рад тебя видеть, Татьяна! Как дела идут? Мужички не балуют? «Мужички» только расхохотались. Мало кто из них мог сравниться с предводительницей в размерах. А то, что она обладала немалой силой, ни у кого из прибывших сомнений не вызывало. — У меня не забалуешь! Враз в холодный погреб отправлю! — Уж ты-то можешь… За такой нехитрой перепалкой караван втянулся в поселение. Несмотря на явную радость от встречи, ни о какой расслабленности речь не шла. Как только последняя лошадка, груженая поклажей, оказалась внутри, ворота тут же закрыли. Да и дозорный, хоть и косился внутрь, всё равно оставался на башне, наблюдая за окрестностями. Видимо, такое рвение не являлось делом нормальным, потому что купец нахмурился и уже серьёзным голосом спросил: — Случилось чего? Неужели лихоимцы завелись в окрестных лесах? Татьяна покачала головой, но карие глаза потемнели. — Это всё Переслав. Чудится ему нехорошее последние дни. Говорит, тьма пришла в лес. Владимир кивнул и спросил: — А где он сейчас? Нам сейчас помощь целителя ох как надобна! Девицу из охраны ранили серьёзно, да ещё один охранник с животом мается всю дорогу. — Переслав с утра ещё ушёл. Грозился вернуться к обеду. А за ранеными присмотрят. Где они у вас? Уже несколько оправившаяся Алёна шагнула вперёд, а вот Спех почему-то не спешил откликаться. По каравану прокатилась волна шепотков, люди вертели головами, спрашивали друг друга, пожимали плечами. — В чём дело? Где Спех? – зычно крикнул Коновалов. — Не знаем. Рядом шагал, кажется. А сейчас нету. Нестройные голоса караванщиков один за другим подтверждали факт пропажи. Каждый помнил Спеха, вышедшего из лагеря, но где-то к середине перехода он пропал с глаз. — Я отправлю за ним пару своих ребят, - деловито проговорила Татьяна. – Найдут и доставят в лучшем виде. А Переславу сейчас ворона отправлю. Птица его быстро отыщет. Пойдём, девица, в хату его. Как звать тебя? — Алёна. Девушка послушно зашагала следом за широкоплечей женщиной, не забывая посматривать по сторонам. Она повидала за свою короткую жизнь не так много поселений, поэтому прииск сумел её удивить. Прежде всего, все дома были большими. Никаких крохотных избушек или отдельных сооружений. Длинные здания, укрытые тесовой крышей. Узкие окошки-бойницы, тяжёлые двери. С первого взгляда они все казались одинаковыми, но Алёна уже понимала, что одни предназначены для людей, а другие — для припасов или скотины. Всё было общим, всё принадлежало всем. Единственным исключением оказался маленький деревянный храм с пристроенным к нему домишком. Копающийся на грядках рядом невысокий мужичок с куцей седой бородкой выпрямился, увидев их, близоруко прищурился и приветливо помахал рукой. — Это ваш священник? — спросила Алёна. Вопрос был риторическим, всё и так было понятно. Но ответ девушку несколько удивил. — Муж это мой. Агафоном кличут. Малохольный маленько, да чудной. За что люблю, непонятно. Алёна покосилась на Татьяну. Несмотря на грубоватый смысл слов, она уловила в голосе не вяжущиеся с брутальным обликом женщины нотки теплоты и… слабости? Девушка помотала головой, отметая непрошенные мысли. — Вот и пришли. Здесь Переслав живёт. Зайди внутрь, посиди там. Токмо не трогай ничего, друид дюже этого не любит. Дом последователя Природы оказался ещё одним удивительным местом в поселении. Переслав не стал рубить деревья и строить избу, как остальные. Он просто выкопал землянку! Подобно зверю, что роет нору, дабы укрыться от холода и хищников. Дверь в землянку была настолько маленькой, что даже невысокой девушке пришлось пригнуть голову, чтобы войти внутрь. Алёна ожидала увидеть крохотную тёмную комнату, стены которой будут завешаны пучками трав и шкурами зверей. Действительность же снова показала ей, насколько мало она знает о мире. Вырытая землянка оказалась большой, если не сказать огромной. Травы и шкуры присутствовали, но вовсе не закрывали стены целиком. Главная их часть была отдана под гобелены. Сотканные с большой любовью и мастерством, они все изображали сцены дикой природы. Онемев от изумления, девушка остановилась в центре и заворожено любовалась вышитыми картинами. Могучий олень, вышедший из зарослей на поляну. Ветвистые рога усеивали мелкие золотые цветы, от которых исходило волшебное сияние. Серебряный лебедь, плавающий в небольшом озере с радужным водопадом на заднем плане. Троица волчат, играющих на песчаном берегу реки, под присмотром волчицы, положившей голову на лапы и щурящейся под лучами солнца. Каждый образ был не просто идеально точным, он словно бы жил! Жил где-то там, за тонкой плоскостью полотна. Алёна жадно пожирала гобелены глазами, ожидая в душе, что изображённые на них вот-вот шевельнутся, посмотрят на неё в ответ. Девушка утратила всякую связь с реальностью, полностью погрузившись в грёзы. И, находясь в этом состоянии, Алёна разглядела последний гобелен, который не был заметен от входа. Она обнаружила его только пройдя несколько шагов вглубь. В отличии от остальных он был вышит не столь мастерски. Здесь не чувствовалось жизни, но имелось нечто другое. Красивое женское лицо, изображённое на гобелене, светилось любовью. Любовь переполняла изумрудные глаза, пунцовые губы, золотые волосы — каждую чёрточку лица. Из транса её вырвал хриплый крик вороны. Алёна встрепенулась, выпадая в реальность. Она обернулась ко входу и обнаружила вернувшегося хозяина, на плече которого и восседала, недовольно нахохлившись, крикливая птица. Друид выглядел вполне себе типично. По крайней мере, именно так в мыслях представляла служителя Природы Алёна. Высокий мужчина, узкое лицо с чёрными провалами глаз под густыми бровями, длинные седые волосы заплетены в косички, лежащие на груди. Которая, кстати, была прикрыта одеянием из медвежьей шкуры. Разве что бороды у друида не обнаружилось, гладко выбритые щеки и подбородок несколько выбивались из образа. — Её звали Белава. Она вышила эти гобелены. Все, кроме того, где изображена сама. Глухой, дребезжащий голос, исходящий будто из глубокой пустой бочки, а не от человека, которого созерцали глаза девушки. Между тем друид продолжал: — Она была моей жизнью. Рядом с ней зацветали цветы, а дикие звери становились тихими и смирными, брали еду с рук. Даже солнце светило ярче! Типичные слова типичного влюблённого. Алёна могла бы просто пропустить их мимо ушей, принимая за любовную слепоту. Но она видела гобелены. Создавшая их никак не могла быть обычной девушкой. — Алёна, верно? Девушка молча кивнула, не зная, как разговаривать с этим странным дядькой. Выразить ему сочувствие? Или проигнорировать эту его исповедь? Для столь юной особы, какой была Алёна Калинова, выбор являлся невероятно сложным. Видимо, растерянность, отображавшаяся на лице, была воспринята друидом превратно. — Меня зовут Переслав. Я вроде здешнего лекаря. Тебя ведь для этого сюда послали, подлечиться? — Да. Извините, что я здесь без спроса, но Татьяна сказала, чтобы я зашла внутрь и… — Не извиняйся. Давай-ка, снимай с себя всё, посмотрим, что можно сделать. В первые мгновения в ответ на слова друида в душе девушки поднялась волна протеста и возмущения. С какой это стати она станет раздеваться перед ним? Он же мужчина и… И вообще она хорошо себя чувствует! Пусть даст отвар какой укрепляющий или мазь там. Зачем какие-то осмотры? Друид, уже прошедший вглубь своего жилища и принявшийся копаться в своих закромах, обернулся. Обнаружив, что гостья всё так же продолжает стоять столбом и не реагирует на указания, поторопил её. Слова прорвали плотину вежливости, которая и без того уже с трудом удерживала рвущееся наружу возмущение. — Я не собираюсь раздеваться! У меня всё в порядке! Дайте какой-нибудь отвар и всё! Выпалив эти слова, девушка сжала кулаки, готовая настоять на своём. Если понадобится, она силой выбьет из этого мужлана нужные лекарства. Но друид, подняв брови, смотрел на неё несколько секунд. После чего оглушительно расхохотался. Смех подействовал на Алёну отрезвляюще. Она тут же поняла, насколько глупо и по-детски ведёт себя. Переслав же не просто какой-то мужчина, а лекарь! И его просьба преследовала только одну цель — помочь ей. Смутившись, девушка пробормотала: — Полностью раздеваться? Друид вытер выступившие слёзы и помотал головой. — Нет. Сорочку можешь оставить. Вещи можешь сложить на лавку рядом. Всё ещё испытывая некоторое смущение, Алёна принялась разоблачаться. Она аккуратно сняла все предметы одежды, оставшись в одной белой сорочке. Хотя та была белой только по названию. Путешествие явно не пошло ей на пользу, оставив множество пятен и разрезов. Тем не менее, сорочка всё ещё прикрывала тело, пусть и не так хорошо, как хотелось бы юной деве. Друид подошёл к ней, внимательно проводя взглядом от макушки до пят и обратно. В тёмных глазах не было и следа плотского желания, но Алёна чувствовала, будто обжигающая волна жара катится по телу, следуя этому взгляду. Девушка хотела было поднять руки, скрестив их на груди, но Переслав опередил её, приказав: — Не шевелись! Повелительные нотки в голосе заставили замереть. Друид остановился в шаге от неё, а затем медленным, скользящим шагом принялся обходить девушку по кругу. Его руки поднялись, пальцы почти касались тела юной воительницы, но именно почти. Тем не менее, Алёна чувствовала, как под кожей начинают бегать колючие шарики мурашек. Обойдя девушку, Переслав остановился перед ней. Только сейчас Алёна заметила, что глаза мужчины были закрыты всё время исследования. — У тебя сильные ушибы, пара треснувших рёбер, несколько внутренних кровотечений. В обычное время я бы предложил постельный режим, мази и особые отвары. Через две недели ты была бы здорова. Однако… У нас очень мало времени. Зло пришло в наши леса. И оно становится всё ближе с каждым часом. Алёна выслушала слова о непонятном «зле» с определённым скептицизмом. Она знала, что разбойники следуют за ней. Но они не были злом. Просто заблудшие, слабые люди, падкие на наживу. Их сила только в количестве и внезапности. — Так что тебя ждёт ускоренный курс лечения! Не скажу, что всё в нём будет приятно, но на ноги мы тебя поставим уже к завтрашнему дню. Алёна успела даже немного испугаться, но это было совершенно зря. Чудодейственным лечебным средством друида оказалась обыкновенная баня! Хотя вряд ли к тому месту, куда привёл девушку Переслав, вряд ли можно было применить слово «обыкновенная». Прежде всего, размеры бани позволяли в ней мыться сразу десятку человек без особых проблем. Алёна вспомнила, что такие называются «общественными». Впрочем, сейчас в бане находились только три девушки. Мужчины должны были идти следующими. Даже сама по себе баня исцеляла многие недуги. Переслав же заставил Алёну взять с собой специальный травяной настой для «пара» и мазь, которую следовало нанести на разгорячённое тело. В сочетании с недюжинным мастерством Татьяны в обращении с пихтовым вениками, Алёна действительно прошла через целую череду испытаний. Обжигающий пар, холодная вода, дурманящие ароматы неизвестных трав… В какой-то момент девушка утратила всякую связь с миром. Проблемы, болячки и напряжение, владевшие её вниманием и телом все последние дни, растворились без следа. Шелуха слезла, как старая кожа со змеи, обнажив истинную сущность девушки. Алёна блаженствовала, ощущая расслабление в каждой мышце, каждой связке, каждой косточке. Даже разум, обычно забитый всякими мыслями, превратился в почти идеальный чистый лист. — Выпей. Только до самого конца. Алёна приняла большую кружку, заполненную травяным отваром, из рук Татьяны. Могучая женщина раскраснелась, глаза её блестели. Теперь она больше походила на мать большого семейства, а не на грозного предводителя заброшенного глубоко в тайге поселения, где все остальные обитатели — мужчины. — Что это? — с трудом шевеля языком, произнесла Алёна. — Пей без разговоров! — Да, пей, — поддержала Татьяну Катерина. Журналистка тоже находилась в крайне благодушном состоянии. Её хрупкое тело сдалось под напором жара уже довольно давно. Девчушка уже не возвращалась в парную, отсиживаясь в предбаннике, не в силах преодолеть расслабленность. — Хорошо. Но если что, с вас спрошу! — грозно нахмурив брови, буркнула Алёна. Правда, уже через секунду девушка прыснула со смеху. Катерина и Татьяна присоединились к веселью. Алёна пила отвар, болтая о всяких пустяках и слушая рассказы подруг (именно подругами она считала сейчас Татьяну да и эту выскочку тоже). Болтала до тех самых пор, пока не уронила голову на стол, громко захрапев. Едва это случилось, Татьяна мгновенно посерьёзнела. — Одевайся, подруга, — обратилась она к Катерине. — Надо донести её до койки. Катерина с трудом успокоилась. На то, чтобы собраться, одеться и подхватить под руки беспробудно спящую воительницу понадобилось минут пять. Только после этого мужчинам было разрешено зайти в баню. Едва не озверевшие от почти двухчасового ожидания, они гуртом завалились в парную, негромко ворча, что женщины выпустили весь пар. Алёну уложили на мягкую перину, укрыв одеялом. Девушка крепко спала, видя прекрасные сны, где она снова была маленькой девочкой, а рядом были мама и папа, с улыбкой наблюдающие за любимым чадом… Стоящий на вышке часовой поёжился от холодного ветра. В эти предутренние часы как никогда хотелось спать, что в сочетании с выпитым пивом давало поистине сокрушительный эффект. Захар пытался сопротивляться до последнего, но в конечном итоге сдался. Поставив «дежурное» копьё поудобнее, чтобы использовать его в качестве опоры, он прислонился к нему щекой и прикрыл глаза. Всего на мгновение, как показалось, но открыв глаза снова, Захар заметил светлеющую полоску неба над восточным краем леса. Прошло уже час или два! Похолодев от ужаса, он быстро окинул взглядом прилегающую территорию. Ровная поляна, избавленная от деревьев, просматривалась насквозь. Над травой струился туман, густой, похожий на молоко. Но не это привлекло внимание Захара. Он сразу обнаружил на поляне то, чего там раньше не было. На осознание факта ушла секунда, по истечении которой часовой бросил копьё и, подхватив подвешенный на верёвке молоток, со всей мочи принялся бить в набат. Звон разнёсся над спящей деревней, вырывая всех из сладких объятий сна. — Откуда они только взялись? И почему именно сейчас? — проворчал купец, едва не вывихнув челюсть от мощного зевка. Взъерошенные волосы, помятое лицо, неряшливо заправленная одежда - каждая деталь облика Коновалова буквально кричала о том, что его разбудили против воли. Впрочем, остальные люди, стоящие на стенах поселения, мало чем от него отличались. Только один человек выглядел так, словно бы не был поднят по тревоге прямо посреди ночи. — Кто же их знает? Спрашивать бесполезно, — ответил Игнат. Предводитель отряда охраны щеголял воронёной кольчугой и островерхим шлемом. Опоясанный мечом, со щитом, заброшенным за спину, он был олицетворением настоящего воина, готового к смертельной схватке. — Ты что скажешь, повелитель зверей? — обратился купец к подошедшему друиду. — Это и есть твоё зло? Переслав с хмурым лицом помотал головой. Его глаза пристально смотрели на причину переполоха, не отвлекаясь ни на мгновение. — Нет. То, что я чувствую, намного хуже. Хотя появление этих… тварей вполне может быть следствием. — Это не твари, — заговорил Игнат с усмешкой. — Самые обычные мертвяки. Или, как их называют городские умники, зомби. Туман над лесом уже рассеялся, поэтому разглядеть неведомо откуда взявшихся мертвецов не представляло никакого труда. Семь мужчин, одетых в рваные лохмотья, перемазанных грязью и мусором, стояли перед частоколом. Они походили бы на статуи, если бы не подёргивания, которые непроизвольно возникали у них с периодичностью в минуту. Кроме того, вокруг статуй обычно не клубятся с противным жужжанием рои мух. Выглядели мертвецы крайне отвратительно, находясь на последних этапах разложения. Только один сохранил подобие лица, остальные уже вовсю скалились черепами, на которых с трудом держались последние клоки волос. Никакого оружия у зомби не было видно. Хотя ни у кого данный факт особой радости не вызвал. — Что делать-то будем? — снова спросил купец. — Подождём, пока уйдут? — Не уйдут. Мертвецы чувствуют живых. И если нашли, то будут преследовать, пока не сожрут, — отозвался Игнат. — Значит, надо с ними разобраться! Какие предложения? Раздражение в голосе купца достигло апогея. Поэтому охранник не стал больше медлить, спокойно принявшись излагать свой план. Выслушав его, Коновалов посмотрел на друида. Тот всё так же стоял и следил за мёртвыми. — Сработает? Переслав пожал плечами, но ответил: — Должно сработать. Мертвяки медлительные, так что, если не геройствовать, то риск невысокий. — Приступай, — помедлив секунду, приказал купец. — А я пойду перекушу. Что-то от вида этих ваших зомбей аппетит разыгрался. Кстати, где наша героиня? — Спит, — тут же ответил друид. — Спит? Она что, не слышала… — Я дал ей отвар. Она проспит ещё до завтрашнего утра, самое малое, — ответил Переслав. Увидев недоумение на лице Коновалова, он продолжил: — Вы сами приказали поставить её на ноги как можно скорее. Это самый быстрый способ. И будить раньше времени не советую. Толку от неё сейчас не будет никакого. — Без неё справимся. Делов-то! — прервал намечающийся спор Игнат. — Пойду, соберу людей. План был простым и понятным. Пятеро мужчин вышли из открывшихся ворот, вооружённые длинными рогатинами. Сам Игнат шёл с большим топором, держа его наготове. Зомби распределялись по поляне неравномерно. Четверо остановились под самыми стенами, а троица стояла в некотором отдалении, всего на несколько шагов выйдя из чащи. Вполне закономерно, что решено было в первую очередь расправиться с ближайшими. — Начнём с этого! Если остальные начнут реагировать, придержите их! Без геройства! Двое с рогатинами направились к ближайшему зомби. Он уже пролежал в земле так долго, что его не узнали бы и близкие родственники. Тем не менее, почуяв живых, мертвец зашевелился, поднимая руки и шатающейся походкой направился к ним. Но люди оказались быстрее и сноровистее. Они повалили зомби на траву, прижав рогатинами. Игнат же занёс топор и несколькими умелыми ударами принялся расчленять тело. Десять секунд спустя вместо опасного зомби на траве лежали только безопасные руки, ноги, голова и туловище, сваленные в одну кучу. Не участвовавшая в расправе троица успешно удерживала на расстоянии остальных зомби. Те пытались приблизиться, но их валили на землю одного за другим. Пока один мертвец вставал, люди успевали разобраться с остальными. Наблюдающие за процессом со стены торжествующе закричали, поднимая вверх оружие. Игнат довольно усмехнулся, направляясь к следующему зомби. Воин не задавался вопросом, откуда взялись мертвецы и почему пришли к прииску. У него была задача, и он выполнял её, профессионально и чётко. Первые четыре мертвеца пали частями тела без всяких проблем. Если с первым всё прошло достаточно нервно, то к четвёртому всё уже шло по накатанной. — Осторожно! — охладил горячие головы Игнат. — Не спешите! Оставшиеся мертвецы стояли чуть в отдалении. И по неведомой причине не спешили приближаться. Они даже словно бы не заметили жестокой расправы со своими «коллегами». Крайнов протёр тряпкой лезвие топора, насторожено оглядывая оставшихся противников. Те продолжали дёргаться, но не двигались с места. Это казалось необычным. Холодок страха скользнул по спине, отчего захотелось передёрнуть плечами. Но Игнат уже не первый раз сталкивался с опасностью. И даже против живых мертвецов ему воевать приходилось. Правда, в тот раз ему и товарищам противостоял некромант, управлявший марионетками, а не как сейчас… Крайнов подавил приступ страха, заставляя себя собраться. — Действуем осторожно! Без геройства! Сначала крайний слева! Отряд снова разделился. Держа топор, Игнат мягким шагом двигался следом за своей парой загонщиков с рогатинами. Те обходили группу мертвецов, стараясь подойти с дальней стороны. Так, чтобы остальные зомби не напали раньше времени. Первым в бой вступил Тимофей. Покачав перед лицом мертвеца острием рогатины, отчего тот взмахнул руками, сделав неловкий шаг к угрозе, он резко опустил оружие и ударил противника под коленом. Зомби, издав негромкий хрюкающий звук, завалился вперёд, ткнувшись в траву носом. Напарник, которого звали Митюней, тут же подскочил ближе, вонзая рогатину в землю. Правая рука мертвеца оказалась в ловушке. Тимофей поддержал товарища, похожим образом обездвижив левую длань. Мертвец зарычал, елозя по земле и пытаясь подняться на ноги, но у него ничего не вышло. — Ваш черёд, мастер! — весело воскликнул Тимофей, обернувшись к Игнату. — Мы его крепко держим! Эта улыбка оставалась на лице молодого парня до самого последнего мига жизни. Кусты в нескольких шагах за его спиной затрещали, и оттуда вырвалось нечто чёрное и очень быстрое. Широченная когтистая лапа ударила наотмашь, начисто снеся половину черепа. Лишённое головы тело упало следом, всего через секунду. Небольшое время, но как много за него случилось событий! Митюня, увидевший смерть приятеля, открыл рот и громко заорал. Крик оборвался уже через миг, когда убийца нанёс второй удар, разодравший молодому парню грудь, и отшвырнувший уже мёртвое тело на несколько метров. Игнат не тратил время на пустые крики и причитания. Опытный воин, он среагировал быстрее, чем осознал, что видят его глаза. Топор описал сверкающую дугу, погрузившись в её конце в тело неведомого монстра. Тот вздрогнул и замер. Не монстр. Игнат выпустил рукоять топора, даже не пытаясь выдернуть оружие. Рука скользнула к поясу, пальцы сомкнулись на рукояти верного меча. — Бегите! Бегите сейчас же! Крайнов обнажил клинок, расставляя ноги шире. Меч поднялся, его острие уставилось прямо на противника. Тот повернул голову и глухой, пробирающий до костей, рык разнёсся над поляной. Перед Игнатом стоял, гордо возвышаясь на могучих лапах, похожих на стволы вековых деревьев, хозяин леса, владыка боров и чащ. Медведь. Огромный зверь, чей рост, поднимись он на задние лапы, превысил бы весьма немаленький рост воина раза в полтора. Покрытое густой, жёсткой чёрной шерстью тело бугрилось мышцами, когти походили на длинные острые ножи, клыки были готовы рвать и крошить всё, до чего дотянется пасть. Но все эти подробности могли вызвать страх. Страх, с которым воин умел бороться, умел взять его под контроль, превратить в оружие победы. А вот настоящий ужас вцепился холодными клыками в сердце, когда Крайнов увидел глаза зверя. Маленькие карие глаза медведя, которыми он мог похвастаться при жизни, исчезли. Теперь в глазницах полыхало изумрудное пламя, заполнившее их полностью. Медведь был мёртвым! Он тоже был нежитью, только, в отличие от неповоротливых и крайне неуклюжих зомби, сохранил и даже приумножил присущие ему при жизни силу и скорость. Игнат не знал, услышали ли его крик остальные бойцы. И выполнили ли они приказ. Всё внимание воина, до самой последней крупицы, сосредоточилось на противнике. Ужас никуда не делся, но впитавшиеся с кровью и потом навыки и рефлексы продолжали управлять телом. Сознание воина замёрзло, не в силах примириться с фактом скорой смерти. Игнат знал, что не выйдет из схватки с чудовищем победителем. Знал, но не мог сбежать или сдаться. Когда-то, будучи ещё молодым и зелёным юнцом, только-только попавшим в армию, он мечтал умереть героем, на поле брани. Тогда он сильно обижался на сержантов, которые высмеивали эту его мечту. Сейчас Игнат понимал их, как никогда раньше. Нет ничего хорошего в смерти на поле боя. Вообще ничего хорошего в смерти нет и быть не может! Крайнов, глядя в глаза мёртвого медведя, ощутил в сердце острую жажду жизни. Жизни, срок которой подошёл к концу. — Давай, тварь. Нападай. Хриплый, незнакомый голос. Игнат даже не поверил, что это он сам произнёс. Медведь приоткрыл пасть, тонкая струйка слюны потянулась к траве. Зверь рыкнул и рванулся к человеку. Без всякого разгона или подготовки. Он просто стоял на месте, а теперь уже нёсся во весь опор! И снова рефлексы сработали раньше разума. Игнат шагнул в сторону, нанося рубящий удар по шее промахнувшегося на считанные сантиметры монстра. Отточенная сталь оставила глубокую рану, откуда выступила густая зеленовато-чёрная маслянистая жидкость. Медведь даже не обратил внимания на серьёзное ранение. Его лапа ударила вбок, сбивая человека с ног. Игната кубарем протащило по траве. Когда воин поднялся на ноги, щит уже перекочевал со спины в левую руку. — Давай! Нападай на меня! Я твой противник! Теперь Игнат видел, что его последний приказ был услышан. Подчинённые улепётывали со всех ног, уже почти добравшись до ворот. Воин улыбнулся, чувствуя гордость за осознание того факта, что он выполнил свой долг. Выполнил до конца. «Теперь и умирать не страшно.» — Чего ждёшь, тупая скотина?!? Медведь повернул морду, глядя на убегающих людей. Учитывая его невероятную скорость, он мог бы догнать их. Догнать и ворваться в поселение до того, как находящиеся внутри закроют ворота. Как только Игнат понял это, то среагировал молниеносно. Он рванулся вперёд, не заботясь о собственной защите, желая только одного — задержать монстра, замедлить его. Медведь не мог проигнорировать такую явную угрозу. Массивная туша развернулась резко и мощно. Но Игнат уже видел, на что способен противник и сумел подстроиться. Удар когтистой лапы пришёлся на подставленный щит, а меч рубанул по ней со всей имеющейся у воина силой. И перерубил её начисто! Радость от успеха на миг сбила боевой настрой. Этого оказалось достаточным, чтобы привести к смерти. Будь медведь живым, потеря конечности наверняка заставила бы его задуматься или даже совсем отступить. Вот только зверь уже давно забыл об эмоциях, став послушным орудием некроманта. Поэтому ответная атака последовала незамедлительно. Игнат упал, щедро орошая молодую, зелёную траву свежей кровью. Синие, как небо, глаза в последний раз посмотрели на плывущие в вышине облака, на солнечные лучи, пробивающиеся между ветвями деревьев. Посмотрели и закрылись навсегда. — Проклятье! Откуда в здешней глуши взялся некромант, да ещё такой могущественный? Вопрос купца относился к разряду риторических. И без того каждому было понятно, что повелитель нежити пришёл сюда за золотом. Именно драгоценный металл был единственной стоящей причиной во всём этом царстве тайги на многие вёрсты вокруг. — Сделай что-нибудь! Ты же друид! — крикнул Коновалов, переключая внимание на Переслава. Тот покачал головой, прежде чем ответить. — Я не обладаю властью над смертью. Я служу Природе. — Плевать, кому ты служишь! Разберись с медведем! После убийства Игната мёртвый хозяин тайги подошёл к воротам, остановившись в нескольких шагах. И с тех пор, уже на протяжении часа, стоял неподвижно. Зомби же, наоборот, двигались очень даже активно. Они подобрали останки своих порубленных товарищей и утащили их в лесную чащу. После чего вернулись на поляну. Как часовые на пост. Или как надзиратели, следящие за пленниками, запертыми в клетке. Именно пленниками и стали все обитатели крепости в глубине тайги. После быстрой и жестокой расправы над Игнатом ни у одной горячей головы не появилось желания попробовать вступить в схватку с чудовищем. — Убить то, что уже мертво, не в моих силах. Магия, управляющая медведем, чужда Природе. Я здесь бессилен. — Тогда что нам делать? Ждать, пока некроманту надоест держать нас всех в страхе? — Я не знаю, — ответил друид, развернувшись, чтобы уйти. — Мне нужно кое-что сделать. Простите меня. После этих слов Переслав просто спустился по лестнице и направился к своему жилищу. Возмущённому до крайности купцу только и оставалось, что следить за его спиной. Выругавшись, Коновалов обвёл взглядом остальных. Каждый, кто встречался с ним взглядом, поспешно отводил глаза. Каждый, кроме Катерины. Девочка-журналистка, ставшая свидетельницей кровавой бойни, находилась в состоянии шока. Её расширенные глаза, бледная кожа, сжатые в кулаки пальчики - всё кричало о переживаемом ужасе. Увидевший девушку купец испытал укол вины. Ему следовало оставить девицу в Красной Горке. Плевать на последствия, плевать на всё! Её гибель теперь будет на его совести! — Пойдёмте, милая. У Татьяны где-то припрятана самогонка. Вам она сейчас будет как нельзя кстати. «Как и мне самому.» Импровизированный военный совет, где собрались почти все свободные жители поселения, продолжался несколько часов. Дебаты то затихали, то разгорались. Особенно рьяно проявлял себя Назар, кузнец-молотобоец, огромный широкоплечий детина с густой русой копной волос и перебитым в молодости носом. Он рвался в бой с медведем, похваляясь, что разорвёт его голыми руками. Только холодный тон Татьяны удерживал горячую голову от подобного безумства. В итоге сошлись на том, что нужно отправить гонца на «большую землю», чтобы тот привёл подмогу. Вполне ожидаемо, что в качестве посланца выступил Летус. Никто не мог бы сравниться с ним в знании леса, а уж лёгкостью шага он и подавно оставлял всех других претендентов далеко позади. Идти эльф решил ночью, здраво предположив, что некромант устроится на отдых, а оставшиеся без присмотра хозяина мертвецы не заметят разведчика. В разговорах, кроме спящей Алёны, не участвовал и Переслав. Друид, переполняемый дурными предчувствиями, вернулся в свою землянку, чтобы провести древний ритуал слияния с Природой. Это должно было прояснить голову, и найти, наконец, источник истинной угрозы. Ароматные струйки дыма тонкими лентами поднимались к потолку, расплываясь тонким слоем. Переслав сидел у алтаря, сделанного из старого пня, чья потрескавшаяся кора создавала иллюзию сурового лица. Друид вдыхал дым, сосредотачиваясь на образе, который видели глаза. Изгибы коры извивались, заставляя образ оживать. — Мать-Природа, дай мне сил! Укажи своему заблудшему чаду путь в тумане, что окружает его! Освободи мой дух! Направь меня! Переслав раз за разом повторял слова, впадая в транс. Пока в один прекрасный момент его дух не выскользнул из тела, воспаряя. Незримой тенью он скользнул за пределы крепости. Над тайгой уже сгущались сумерки, но для духа темнота не имела значения. Он видел сквозь неё ничуть не хуже, чем днём. Будь у Переслава больше силы, друид бы и дальше изучал окрестности в форме духа. Но служитель Природы не обладал неисчерпаемыми запасами магии. Друиду требовалось тело, куда он сможет переселиться. Живое создание, которое на время станет его глазами и ушами. Переслав опустился ниже, выискивая подходящую оболочку. И почти сразу нашёл её. Сова, сидящая на ветвях, даже не успела сообразить, когда её разум потух, сменяясь человеческим. Секунда ушла на то, чтобы освоиться, после чего Переслав бесшумно взлетел, осматривая мир вокруг. Теперь темнота окончательно перестала быть проблемой. В довершение к этому, палитра звуков тоже значительно расширилась. Друид видел и слышал намного больше, чем обычный человек. Теперь у него имелись все необходимые инструменты, чтобы обнаружить Зло, прячущееся в тенях. Сова скользнула к крепости, намереваясь найти некроманта. Каким бы опытным он ни был, но следы наверняка оставил. Переслав найдёт их, а потом укажет остальным на то место, где прячется их враг. Вылетев из чащи, друид тут же заметил тень, мелькнувшую над частоколом. Поднявшись выше, он разглядел эльфа, который быстрым ужом скользнул в заросли. Не знавший о планах остальных, друид всё же решил проследить за посланцем. Просто для того, чтобы убедиться в том, что всё будет в порядке. Сова опустилась ниже, бесшумно скользя между ветвями. Эльф находился где-то впереди. Ещё пара мгновений, и остроухий окажется в зоне видимости. Резкий рывок вернул Переслава к действительности. От неожиданности перехода друид даже повалился на спину. Крупные капли пота катились по лицу, дыхание клокотало в груди. Но не усталость физического тела волновала сейчас друида. Он пытался понять, что именно случилось. Нет, причина как раз была понятна — сову убили, после чего дух тут же вернулся в первоначальную оболочку. Но кто убил её? Летус? Нет, эльфу не было причины расправляться с птахой. Друид был абсолютно уверен в том, что остроухий не обладает магическим даром, чтобы ощутить чужое присутствие в пернатом тельце. Кто же тогда? Некромант? Ещё более бредовое предположение. Смерть не даёт своим последователям таких талантов, чтобы различать свободных зверей и птиц от «сосудов духа». Предчувствия приближающейся катастрофы стали сильнее. Более того, теперь Переслав был абсолютно уверен в том, что неведомое Зло не собирается никого выпускать живым. А значит, следовало готовиться к смертельной схватке. Вытерев пот со лба, друид поднялся на ноги и шагнул к одному из гобеленов. Там, где за тяжёлой расшитой золотыми нитями тканью размещалась крохотная ниша. А в ней - хранился главный секрет Переслава. Там он спрятал своё прошлое. То, от которого пытался сбежать в чащу, то, которое пытался забыть все эти годы… Тем временем эльф бежал по тёмному лесу. Острое зрение перворожденного позволяло ему различать детали обстановки вокруг, пусть и не так хорошо, как днём, но всё же вполне достаточно. Лук Летус забросил за спину, не планируя вступать в прямые столкновения ни с нежитью, ни с её повелителем. Его задачей было незаметно пройти через кольцо осады и вызвать помощь. Сейчас, удалившись от крепости уже на пару сотен шагов, эльф считал первую задачу выполненной. Ровно до того мига, как чутьё на опасность, полоснувшее по нервам, не заставило броситься в сторону. Метательный нож с глухим стуком вонзился в ствол дерева, рядом с которым миг назад находился Летус. Не подскажи ему чутьё, он был бы уже мёртв. Эльф перекатился и встал на ноги, обнажив кинжал. Доставать лук и накладывать стрелу было глупо. Противник застал его врасплох, что говорило о его высокой квалификации. — Куда же ты так спешишь, дорогой родственник? — послышался тихий, шелестящий голос. — Не соблаговолишь ли остановиться и поговорить со мной? Тёмная фигура появилась в нескольких шагах от замершего эльфа. Летус не спешил отзываться, всё ещё находясь в некотором ступоре. — Мой слуга не промахнётся второй раз. А мне бы не хотелось проливать кровь этой чудесной ночью. Тем более, что на её запах могут прийти мои более несдержанные друзья. Лунный свет обрисовал незнакомца, её свет коснулся бледной кожи, длинных золотых волос, уложенных в высокую причёску, нелепую в чаще леса, и на острых клыках, мелькнувших за узкими губами. Летус мысленно взвыл, уже понимая, что попался в ловушку, из которой не было выхода… Алёна проснулась рано утром. Солнце едва поднялось над морем тайги, когда карие глаза открылись, встречая наступающий день. Молодое тело, порядком навалявшееся на пуховой перине, требовало действий, стремилось вырваться из мягких объятий, устремиться к горизонту, чтобы познавать мир. Девушка села, обнаружив рядом с кроватью свою одежду и оружие. В комнате никого больше не было, как и в соседней. Об этом свидетельствовала тишина. Переполненная пузырьками радости, лопающимися внутри, Алёна быстро оделась и вышла на улицу. Она ожидала обнаружить просыпающуюся крепость, привычную бытовую суету утра. Вместо этого улица была пустынна, а редкие звуки, что она слышала, несли в себе скрытую угрозу. Подавив зарождающееся беспокойство, Алёна быстрым шагом направилась к воротам крепости. Именно оттуда доносился шум. Там она получит ответы на свои вопросы о том, что происходит. — Выспалась, соня? — встретил её хмурый Коновалов. Купец выглядел неважно, даже будто постарел на несколько лет. Не понимающая ничего девушка сделала ещё шаг, поднимаясь по лестнице на стену. Взгляд её скользнул в сторону, упал на поляну и… — Что это такое? — вырвались из её уст слова изумления и страха. Алёна смотрела на стоящих вокруг крепости мертвецов, не веря своим глазам. Когда же взгляд обнаружил медведя, страх и вовсе едва не превратился в ужас. — Как бы тебе рассказать покороче? Понимаешь, вчера утром… Девушка слушала рассказ Коновалова, одновременно пытаясь совладать с захлёстывающими её эмоциями. С первых дней своего обучения у Прохора она расспрашивала его о мертвецах и тех, кто повелевает ими. Старый священник старался увиливать от подобных разговоров, объясняя это тем, что такие противники ей не по зубам, что только опытный витязь может выйти на бой против нежити. Но упрямство всё же изредка брало верх. Несмотря на все разговоры Прохора о прощении, Алёна не отказалась от своей мести. Её главным врагом был некромант, поэтому следовало подготовиться, узнать о служителях Смерти всё, что только возможно. И она сумела узнать достаточно у старого наставника. — Летус отправился за помощью, а мы… Мы пока сидим за стенами и ждём. — Чего ждёте? Надо расправиться с нежитью и всё! — Ты плохо слушала меня, девочка? Этот монстр разорвал Игната за пару секунд! Ни у кого из людей нет ни одного шанса против такого чудовища! Кроме того, некромант прячется рядом. Если мы… — Никогда. Не называйте. Меня. Девочкой! Алёна перевела горящий яростью взгляд на купца. Тот осёкся, ощутив, как холодная струйка пота стекает по позвоночнику. Он внезапно осознал, как могла эта хрупкая девчушка расправиться с громилой, с ног до головы закованным в броню. Таких глаз не бывает у обычных людей. «Она безумная! Полностью сумасшедшая!» Девушка прищурилась, беря ярость под контроль. Когда она заговорила снова, голос уже звучал холодно и ровно: — Мне нужно ламповое масло. И хороший стрелок на стене. Спрашивать, что именно намеревалась сделать Алёна, купец не стал. И без того было понятно, что девушка решила разобраться с нежитью. Коновалов вздохнул и просто махнул рукой, примиряясь с самоуправством подчинённой. У измученного событиями и переживаниями последних дней купца просто не осталось ни сил, ни желания настаивать на своём главенстве. Алёна же, несмотря на горячность в разговоре с купцом, вовсе не собиралась сломя голову бросаться в бой с медведем-нежитью. Нет, она планировала подготовиться максимально тщательно и только потом перейти к прямому столкновению. Первым делом она направила свои стопы к церквушке, где заправлял супруг Татьяны. Дойдя до неё, она принялась высматривать Агафона. Не найдя его снаружи, девушка вошла в храм. Тот встретил её привычными ароматами ладана и горящего воска. Алёна на секунду прикрыла глаза, подстраиваясь под сумрак церкви. Когда она подняла веки, раздался тихий голос: — Что тебе нужно, дочь моя? Ты ищешь в храме утешения? Алёна посмотрела на сухонького священника, стоящего у алтаря. Вблизи супруг Татьяны выглядел ещё более безобидным. Именно про таких говорят «мухи не обидит». Но девушка знала, насколько обманчивым бывает внешность. И совершенно точно представляла себе настоящую силу священника. — Нет, отче. Мне нужно ваше благословление. Она склонила голову, опускаясь на колено и протягивая вперёд булаву, держа её горизонтально обеими руками. Агафон, близоруко прищурился, делая шаг навстречу. Ему ещё было непонятно, что именно просит девушка. — Твари, возвращённые к нечестивому подобию жизни, стоят у наших стен! Они попирают заветы церкви истинного Света! Их нужно вернуть туда, откуда их вызвал презренный слуга Смерти! Теперь Агафон понял, к чему клонит Алёна. И, видя перед собой хрупкую девушку, сделал то, что обычно делали в такой ситуации другие мужчины - попытался её отговорить. — Пусть мужчины защищают нашу крепость, дева. Их силы будет достаточно, чтобы… — Я — воин Света, отче! И я прошу вашего благословения на бой с нечестивыми тварями! Алёна подняла голову, встречаясь взглядом со священником. Тот тут же поперхнулся проповедью, понимая, что отговорить упрямицу не выйдет. Вздохнув, он кивнул девушке. — Хорошо, дочь моя. Я сделаю то, что ты просишь. Склони голову перед ликами святых, что смотрят на тебя, ибо они видят душу твою насквозь. Отринь все страхи свои, оставь за порогом все сомнения… Священник ронял в тишину храма слова молитвы. Алёна, слушая их, успокаивалась всё более, обретая столь необходимый для предстоящей битвы покой и сосредоточенность. Катерина поднималась на стену. Ночь прошла беспокойно, девушку мучали кошмары. Хотя, даже после пробуждения, страх никуда не делся. Образы растерзанных медведем людей так и стояли перед глазами. С трудом заставив себя проглотить несколько ложек холодной каши, запив её травяным настоем, она вышла на улицу. Ноги сами понесли её к воротам. Страх тёк по венам, но девушка не собиралась ему поддаваться. Она упрямо шагала к цели. Катерина поднялась на стену, намереваясь предложить свои услуги, но уже почти на самом верху столкнулась с одним из защитников. Тот грубо отодвинул девушку, пробурчав что-то нелицеприятное про девиц, мешающихся под ногами. Катерина проглотила обиду, отойдя в сторону. Сейчас идея о том, чтобы прийти на помощь защитникам казалась ей такой глупой. Действительно, что она могла сделать? Даже драться толком не умела! — Не обижайся на него, он просто боится, — послышался голос Татьяны за спиной. — Боится? — неверяще спросила Катерина, повернувшись к старосте. — Да. Только он мужчина, и ему нельзя показывать страх. Вот и срывается на других. Не обижайся. Девушка хотела было задать ещё вопрос, но тут заметила поднявшуюся на стену Алёну. Та была одета в броню, в руке держала булаву, а за спиной виднелся щит. На поясе были подвешено несколько склянок. Воительница о чём-то спорила с лучником, имени которого Катерина не знала. — Она тоже боится, — сказала Татьяна. — Кто? Алёна? Ты, наверное, шутишь! Она же, кажется, собирается биться с медведем! Могучая глава прииска покачала головой. В этом движении просматривалось что-то материнское. — Страх ведом всякому, что живёт и дышит. Токмо мёртвые не испытывают его. Но для одних живущих страх — это гири, не позволяющие сдвинуться с места, а для других — гора, на которую нужно взобраться и стать лучше, чем прежде. Для этой девочки верно именно второе. — А для меня? Татьяна улыбнулась. — Тебе решать. — Но что я могу сделать? Я не умею сражаться, не умею даже меч в руках держать! — Зато ты умеешь кое-что другое. Ты можешь смотреть и запоминать. И потом, когда всё закончится, ты расскажешь хорошую историю. Историю, которая станет настоящей легендой. Катерина ощутила, как парализующий страх, владевший её телом последние дни, внезапно разжал когти при этих словах. Она совсем забыла, для чего прибыла в эту глушь, кем она себя считала до прибытия в тайгу. И теперь… — Я сделаю это. Я напишу легенду! Алёна несколько раз дёрнула верёвку, проверяя её крепость и надёжность узла. На самом деле эти действия были лишними. Девушке просто не хотелось спускаться. Какой бы несгибаемой и суровой воительницей она ни выглядела в глазах окружающих, на самом деле она всё ещё во многом оставалась обычной девчонкой. «Хватит! Ты ждала этого! Готовилась к этому! Это начало твоей мести! Возьми себя в руки!» Несколько быстрых вдохов-выдохов - и она решительно схватилась за верёвку, быстро соскользнув по ней на землю, прямо на площадку перед воротами в поселение. Едва ноги коснулись твёрдой поверхности, девушка тут же отпустила верёвку, чётким движением подхватывая булаву, которую перед спуском подвесила к запястью за кожаную петлю. Алёна была готова к атаке уже через мгновение после спуска. Предосторожность оказалась излишней. Медведь-нежить, лежащий на земле в полутора десятках шагов, даже голову не поднял. Девушка замерла на миг, плавно снимая со спины щит и перекидывая его на руку. После чего, пригнувшись, на полусогнутых ногах, держа обитый железными пластинами круг перед собой, принялась приближаться к противнику, медленно и осторожно. Алёна знала, что медведь быстр. Ей рассказали об этом, да и тот факт, что тварь сумела разобраться с Игнатом, подтверждал это. Но знать с чужих слов и увидеть своими глазами — две большие разницы. Дюжину шагов между ними медведь преодолел всего в два прыжка, причём первый он сделал прямо из лежачего положения, без всякой подготовки и предварительной раскачки. Не будь у Алёны вколоченных суровыми тренировками рефлексов, она умерла бы уже в первые секунды боя. Определённую роль сыграл и факт отрубленной правой передней лапы, которую некромант так и не удосужился вернуть на место своей марионетке. Прыжки, хоть и остались быстрыми, но неотразимая смертельная грация из них исчезла. Она шагнула в сторону, уходя от широкого замаха когтистой лапы. Булава описала дугу — и стальной шар врезался прямо в висок медведя! Удар девушки вышел несколько смазанным, ей не удалось вложить в него всю массу тела, но даже такой произвёл невероятный эффект. Голова медведя дёрнулась в сторону, а он сам утратил подвижность, тяжело рухнув на землю, пропахав своей тушей глубокую борозду. На голове зверя расплывалось тёмное пятно. Булава, пропитанная святой магией, оставила глубокую рану. И, в отличие от других, нанесённых обычным оружием, эта рана не спешила затягиваться. Монстр лежал неподвижно, но Алёна не собиралась бездумно бросаться на добивание. Девушка перевела дух, успокаивая дрожь в мышцах. Она осторожно шагнула к лежащему монстру, внимательно следя за мельчайшими движениями с его стороны. Негромкий хлопок — и стрела с горящим наконечником вонзилась в тушу зверя, дрожа оперением. Алёна вскинула голову, находя взглядом стрелка. Тот смотрел на неё с растерянным видом. Проглотив готовые сорваться с языка ругательства, Алёна выдохнула и крикнула: — Стрелять только по моему приказу! И без самодеятельности! После утвердительного кивка девушка снова переключила всё внимание на противника, приближаясь ещё на один крохотный шажок. На этот раз осторожность сработала, как надо. Когда медведь резким рывком поднялся на лапы, разворачиваясь в сторону девушки, Алёна уже была готова. Она легко уклонилась от замаха, пропуская острые когти всего в нескольких сантиметрах от тела. А булава в её руке ударила прямо по локтевому суставу зверя, двигаясь в противоход! Удар получился сильным до безобразия. У воительницы даже запястье на миг онемело. Но отпрыгнуть назад девушка не забыла. Вовремя! Зубы медведя клацнули, хватая только пустоту. Алёне даже на миг показалось, будто в мёртвых глазницах сверкнуло раздражение юркостью жертвы. Следующие пару десятков секунд продолжался этот странный танец. Медведь кидался на девушку, двигаясь неловко, неуклюже, а Алёна наносила удар за ударом по лапам зверя. Била снова и снова, пока после очередного, особенно удачного попадания, не услышала тот самый, заветный, давно ожидаемый звук. Громкий хруст ломающейся кости услышала не только девушка, но и наблюдатели на стене. Медведь, промахнувшийся в очередной раз, неуклюже завалился на бок, когда сломанная лапа, на которую он попытался опереться, подломилась под его весом. Обрадованные крики прозвучали слаще победных фанфар. Алёна подавила рвущуюся наружу эйфорию, заставляя себя сохранять концентрацию и собранность. Бой ещё не был выигран, она прошла лишь часть пути до победы. Подвесив булаву на пояс, девушка сорвала склянку. Маленький стеклянный сосуд, содержащий в себе то, что должно было поставить окончательную точку в противостоянии живого и мёртвого. Девушка размахнулась и бросила пузырёк прямо в оскаленную морду медведя. Тот попал прямо в нос и разбился, расплёскивая содержимое по голове нежити. — Сейчас! — заорала девушка во всё горло. На этот раз стрелок не подвёл. Метко пущенная стрела подожгла разлившееся по шерсти масло, превращая голову монстра в факел! Медведь заревел, но не от боли, а от ярости. Алёна же не остановилась, наслаждаясь триумфом. Девушка быстро двигалась по кругу, в центре которого находился медведь и забрасывала его склянками с ламповым маслом. Пламя охватило зверя целиком, он пытался подняться на лапы, напасть на противницу, но его попытки были уже агонией. Когда последние подёргивания со стороны медведя прекратились, Алёна довольно вскинула сжатые кулаки к небу, издав победный клич. Её переполняла радость победы и гордость за свой успех. Она повернулась, окидывая взглядом пространство перед крепостью. Осталось всего несколько зомби. С ними она расправится без проблем! Она не сразу услышала новый звук, раздавшийся из чащи. Лишь когда оттуда показался человек, одетый в длинный плащ с надвинутым на голову капюшоном, хлопающий в ладоши, Алёна выделила его среди радостных криков. Вскоре и остальные заметили нового персонажа. Через несколько секунд наступила полная тишина. - Какой отличный бой! Спасибо за представление, милая Алёна! Я на самом деле восхищён твоим мастерством и смекалкой! Голос звучал глухо, но странно знакомо. Девушка нахмурилась, пытаясь вспомнить его владельца. Вот только тот решил не ждать, пока его узнают. Подняв руки, он скинул капюшон, открывая лицо. Дружный вздох стал ответом на это простое движение. Перед застывшими от удивления людьми стоял их хороший знакомый — Спех. И прежде не слишком привлекательное, лицо его стало совсем отталкивающим. Кожа посерела, глаза запали ещё глубже, даже золотая коса поблёкла, словно подёрнувшись пеплом. Охранник перестал быть человеком, став кем-то другим. — Скучали по мне, а? Не очень, если так быстро свернули поиски. Даже сутки не искали. Да вы даже не вспоминали обо мне, правда? — Спех, — произнесла Алёна, не в силах поверить тому, что видели глаза. — Что случилось? Что с тобой? Ты… заболел? Охранник расхохотался, услышав последний вопрос девушки. — Заболел? Вовсе нет! Я чувствую себя просто отлично! Лучше, чем когда-либо в своей прежней, жалкой жизни! Я стал намного сильнее, чем раньше! Спех замолчал, глядя на бывших товарищей. — Впрочем, это всё не имеет значения. Вы справились с медведем — это, конечно, хорошо. Но что вы будете делать с ними? Спех театрально развёл руки в стороны. И, повинуясь этому жесту, из чащи выступили новые враги. Два десятка зомби, отличающихся от прежних тем, что эти держали в руках оружие. Но самое страшное было в другом — лес исторг из себя целую стаю волков! Серые хищники, в чьих глазах светилось то самое изумрудное пламя, что совсем недавно погасло в медвежьих глазницах. Алёна облизала пересохшие губы и перехватила удобнее булаву. Похоже, смертельный бой, в котором она уже мнила себя победительницей, на самом деле только-только начинался… Просмотреть полную запись
  10. Часть 3. «Враг моего врага» Мир двигался и раскачивался. Это не было его нормальным поведением. Несмотря на это, никакого беспокойства в душе не появлялось. Странным образом, Алёна вообще не волновалась. Ею владело благодушие и лень. Даже глаза открывать не хотелось. Хотя… «Надо посмотреть, где я нахожусь. Если в море, то…» Мысль о том, что она может находиться на море, которого никогда в своей жизни не видела, породила первое желание - открыть глаза и оглядеться. Алёна с трудом разлепила веки. Зрение никак не желало фокусироваться, отчего девушка различала только зелёные и голубые пятна, проплывающие мимо. «Странное небо… Не замечала раньше, что оно может быть таким… Или мы в Астрале?» Алёна попыталась прислушаться, чтобы разобраться в происходящем. Но беспорядочный шум, накатывающий волнами, никак не собирался распадаться на составляющие. Так что слух тоже подвёл девушку, не предоставив нужной информации. Пришлось напрячь память, выцарапывая из тумана, который в ней клубился, воспоминания о последних событиях. Она подписалась охранять караван, потом плыла по реке, а затем… Бой со стальным гигантом. Воспоминание вспыхнуло ярким метеором, который подхватило трепещущее сознание и вытащило его в жестокую реальность. Боль, прятавшаяся в дальних уголках разума, поспешила следом. Её атака была столь неожиданной, что Алёна не смогла удержаться от стона. Этот звук сразу привёл к переменам. Во-первых, мир перестал качаться. А во-вторых, беспорядочный шум, наконец, соизволил разделиться на понятные звуки. — С тобой всё в порядке? Алёна, ты слышишь меня? Воительница не сразу поняла, кому принадлежит этот тонкий мелодичный голосок. Понадобилась почти секунда, чтобы соединить его с образом блондинки, той красавицы, что навязалась к ним в караван. Писательница, вернее, журналистка. Воскресив в памяти полученный в общении с Катериной опыт, Алёна поняла, что придётся отвечать. Иначе будет только хуже. — Слышу… Что… Где… — Она очнулась! – закричала во весь голос журналистка. Открытые глаза Алёны зафиксировали перемещение разноцветных пятен – рыжее исчезло, а на смену ему пришло тёмное. — Слышишь меня, подруга? Хорошо, что ты очнулась, а то мы уже начали волноваться. Эльф. Летус, это его голос! Значит, он выжил! И остальные тоже! — Отдохни немного. Нам до привала ещё пару часов топать. Там и поговорим толком. Алёна послушно кивнула, закрывая глаза. Она практически сразу провалилась в беспокойный сон. Катерина, наблюдавшая за разговором чуть в стороне, скривилась в недовольной гримасе. И почему этой замарашке столько внимания? Разве она заслужила? На самом деле, в глубине души она признавала заслуги Алёны. Вот только собственное превращение из первой красавицы, по движению мизинца которой все (или почти все) мужчины начинали суетиться вокруг, в буквально невидимку, на кого почти не обращают внимания, изрядно раздражало, даже бесило! Катерина с младых ногтей познала свою власть над представителями противоположного пола. И дело было даже не в богатстве и могуществе отца, хотя это тоже вносило определённую лепту. Главным всё же была именно внешность. Будучи совсем маленькой девочкой, она без проблем вертела взрослыми, которые буквально «таяли» от одного взгляда на милую кроху. Взрослея, Катерина изменила и способ воздействия на окружающих. Едва наметились первые её признаки превращения из ребёнка в девушку, как любой встреченный мужчина начинал истекать слюной. Первыми жертвами взрослеющей девицы стали учителя. Красотка вертела ими, как хотела. Единственным мужчиной, способным сохранять хоть какой-то рассудок рядом с Катериной, стал отец. Его стальная воля и тяжёлый нрав усмиряли буйство и хулиганский характер подростка. Отец заменил всех учителей-мужчин на старых дев, бледных и невзрачных и, вместе с тем, крайне занудных. Это событие стало началом негласной войны между отцом и дочерью. Надо сказать, что полной и окончательной победы в этом конфликте ни одна из сторон так и не одержала. Отец пытался запереть строптивую девицу «в башне» правил и условностей, а Катерина изыскивала всё новые и новые способы сбежать из душной клетки родительской любви. В общем, к совершеннолетию девушка уже порядком потрепала родителям нервы. Те и рады были бы сплавить чадо в руки порядочного супруга, но ветреный нрав и острый язык не оставляли никаких шансов на благополучный исход сватовства. Тем более, что за абы кого выдавать любимую дочь отец не собирался. Найденный выход в виде определения Катерины в штат газеты был мерой временной и не слишком успешной, если учесть, куда её занесло. Разумеется, господин Гиляй ни сном, ни духом не ведал, что дочурка забралась в такую глухомань. Катерина вздохнула, вспомнив своё беззаботное прошлое. Но затем некстати подвернувшийся под ногу камень ушиб мизинец, отчего девушка раздражённо зашипела, возвращаясь к настоящему. События после вчерашнего пробуждения изрядно потрепали всегдашний оптимизм и девичью самонадеянность Катерины. До момента, когда она открыла глаза и, поднявшись на ноги, увидела сваленных в кучу мёртвых бандитов, девушка считала россказни купца и охранников простыми страшилками, предназначенными для маленьких детей. Чтобы те сидели дома и держались за материнскую юбку. Но стоило воочию увидеть разбойников, как выстроенный розовый замок фантазий о жизни развеялся без следа. Реальность оказалась грязной и жестокой. Шок превратил говорливую, самоуверенную девицу в скромную и тихую серую мышку. Катерина совсем забыла о трюках, с помощью которых вертела мужчинами. Страх вымыл из головы всё лишнее, оставив только одно желание – выжить. Ещё одно важное событие случилось в тот день, когда Катерина увидела мертвецов и услышала рассказ о схватке. Она познала зависть. Именно зависть. Девица, к которой Катерина относилась со снисхождением и даже некоторой жалостью, оказалась неожиданно сильной и полностью готовой к реальной жизни. Она не только защитила себя, но и спасла всю экспедицию. Этот поступок сразу изменил отношение окружающих к Алёне. Из обычной охранницы она в одночасье стала всеобщей любимицей. Теперь молодой журналистке только и оставалось, что идти вместе со всеми, размышляя о несправедливости жизни. Катерина даже не осознавала, что, благодаря случившемуся, сбылась её давняя мечта — признание способностей, невзирая на внешность. Вечером отряд остановился на привал. Обустроив лагерь и поужинав, все занялись своими делами, а Летус приступил к процедуре пробуждения Алёны. Эльф уже почти полностью восстановился, но в разведку не ходил, посвятив всё время уходу за девушкой. Всю заботу о сборе сведений взяли на себя гибберлинги. Никто, даже Коновалов, не возражал. Каждый понимал, что проблема с напавшими на них разбойниками не решена окончательно, а значит, в ближайшее время таланты молодой воительницы окажутся как нельзя кстати. Очнувшись, Алёна тут же приступила к расспросам. Сил двигаться не осталось, но терзавшее любопытство необходимо было удовлетворить в кратчайшие сроки. — Ты просто упала в обморок. Мы со Спехом обошли лагерь, но больше разбойников не нашли. Через несколько минут появилась семейка. — Где они были? — Разбирались с разбойниками. Эти ребята не слишком любят воевать лицом к лицу. Кстати, это именно они разобрались с теми последними стрелками. Девушка прикрыла веки, переваривая информацию. Значит, гибберлинги вовсе не струсили, как она думала в начале. Они напали на врага со спины. Вздохнув, Алёна открыла глаза и спросила: — Всех убили? — Нет, — ответил эльф, покачав головой. — Один точно ушёл. Семейка побоялась преследовать его. А позже... Времени уже не было, да и смысла тоже. Летус помолчал несколько секунд, после чего продолжил: — Яд подмешал Ратай. Его не было среди спящих. Да и позже не появился. Так что… — Надо было убить его раньше! — вспыльчиво выкрикнула девушка. — Убить? О чём ты? — Он напал на меня в лесу. За пару дней до этого. Разозлился за то, что я заняла место Наума. Эльф помолчал несколько секунд, переваривая информацию. — Отдохни. Завтра к утру мы доберёмся до прииска. Там тебя подлечат, а потом… Летус снова замолчал, отчего Алёна, чувствуя разлившееся в воздухе напряжение, не выдержала и поторопила его: — Что будет потом? — Потом мы будем думать, как разобраться с остальными разбойниками. Понимаешь, на нас напала только часть банды. Должны быть и другие. И они смогут найти прииск по нашим следам. После чего… Ты понимаешь… — Они не позволят нам вернуться к людям живыми. — Да. Или они, или мы. Третьего варианта не существует. Алёна отступила. Закрыв глаза, девушка пыталась уложить в памяти полученные сведения. Результат ей не нравился, но… «Справедливости не существует. Её придумали слабаки, пытающиеся оправдать собственные слабости и бездействие. Хочешь справедливости — добейся её сама. Только ты творишь свою судьбу и больше никто.» Добрые слова наставника. Прохор не любил ходить вокруг да около, предпочитая говорить в лоб именно то, что думал. Когда у него появлялось желание говорить, разумеется. Алёна улыбнулась, вспомнив дни, проведённые на крохотном аллоде. Сейчас они воспринимались как абсолютно счастливые и беззаботные. «Хватит! Чего расклеилась, девочка? Ты же хотела этого — настоящей жизни, настоящих приключений! Вот и получай!» — Помоги мне сесть, — произнесла она, приняв решение. Эльф выполнил просьбу. Девушка несколько секунд посидела, сражаясь с головокружением. Скрестив ноги, Алёна положила руки ладонями вверх и, выпрямив спину, закрыла глаза. Летус хмыкнул и пробормотал: — Никогда не видел, чтобы так молились. — Это не молитва, — отозвалась девушка. — Я собираюсь вылечить себя. Эльф открыл было рот, чтобы продолжить расспросы, но передумал. Судя по всему, Алёна знала, что делает. Значит, мешать ей не стоит. Летус достал гитару и принялся наигрывать мелодию. В любом случае, оставлять девушку одну он не собирался. Пока воительница не восстановит силы, для него не существовало другой задачи, кроме как заботиться о ней. Алёна и на самом деле не собиралась молиться. Разумеется, вера в церковь и святых Покровителей была частью её жизни. Но сейчас она не собиралась просить помощи у высших сил. Девушка планировала воспользоваться своими собственными талантами. Свет в её теле, благодаря которому она стала витязем, мог не только калечить, но и лечить. Правда, последнее удавалось Алёне с большим трудом, но выбирать не приходилось. Девушка сосредоточилась, меняя направление потоков, концентрируя их в местах, больше всего пострадавших в последней схватке… *** В нескольких километрах от лагеря купца Коновалова... Костёр весело потрескивал горящими ветками, но это ничуть не улучшало настроения сидящих вокруг него людей. Один из них, Ратай, пошуровал длинной веткой в углях, заставляя искры взметнуться выше. Бывшего охранника переполняли мрачные мысли. И в каждой из них была эта наглая девица, из-за которой всё пошло кувырком. Чем дольше размышлял Ратай о превратностях судьбы, тем больше распалял себя. Он уже не так хотел заполучить золото, обещанное ему за предательство, как увидеть смерть рыжеволосой. Остальные разбойники переживали не меньше. Обещанная вожаком лёгкая нажива обернулась почти полным провалом. Их банда не только уменьшилась вдвое, но и потеряла эффект неожиданности. Теперь оставалось только ждать подходящего момента или… Или уходить ни с чем. Впрочем, второй вариант был крайне маловероятен. Вожак не любил отступать. — Как думаешь, что Ботинок решит? Когда нападать будем? Ратай, к которому был обращён вопрос, посмотрел на собеседника. Низкорослый, пузатый, он откликался на подходящее ему прозвище Пузырь. — Не будем нападать. Караван дойдёт до прииска. Если и соберёмся, то на обратном пути, — ответил он после некоторого раздумья. — Нехорошо, — произнёс Пузырь. — На прииске тоже охрана есть. Значит, отбивать золото будет сложнее. — Заткнись ты! И без твоих замечаний уже тошно! — Ладно-ладно. Я же просто спросил, для поддержания беседы. Над поляной снова сгустилась гнетущая тишина. Ратай, выплеснув раздражение, несколько успокоился, хотя мысли о том, как будет убивать Алёну всё ещё гуляли в его голове. Он планировал будущее, ещё не зная, что жить ему осталось совсем недолго. Его убийца лежала в сотне метров, на холме, укрывшись за поваленным деревом. Узкое лицо эльфийки чем-то неуловимо напоминало мордочку лисицы. Милой и очень хитрой лисицы, если быть точным. Лиловые волосы уложены в причудливую высокую причёску, а бордовый костюм для верховой езды с золотой шнуровкой и вовсе смотрелся сногсшибательно. Высокие сапоги плотно облегали изящные икры. И вся эта красота в таёжной глуши! Смотрелось просто невероятно. Даже грязь, привычный спутник любого путешественника в здешних краях, боялась касаться такой красоты. Эльфийку звали Вивьен ди Грандер. Даже по высоким стандартам перворожденных она была незаурядной красавицей. Она успела разбить не одну сотню мужских сердец, погубила десятки молодых и горячих поклонников, сражавшихся ради её мимолётного внимания на дуэлях. Вся эта светская суета прекратилась, когда Вивьен повстречала того, кто оказался иммунен к чарам её красоты. Квентин ди Фройс, суровый и никогда не улыбающийся, повстречался на одном из бесконечных балов. Повстречался и забылся бы, если бы не холодный взгляд, брошенный в сторону красавицы. Вивьен восприняла такое равнодушие как оскорбление. Молодой юнец, жаждущий внимания, немедленно вызвал на дуэль Квентина. Тот всё с тем же равнодушием согласился. Красавица следила за схваткой, желая увидеть обидчика мёртвым. Но тот оказался опытным бойцом и расправился с юнцом меньше, чем за минуту. Увидев это, Вивьен поклялась, что заставит наглеца заплатить. Он влюбится в неё без памяти и будет умолять! Умолять, стоя на коленях! Надо ли говорить, что её план по соблазнению с треском провалился? Хищница стала жертвой. Вивьен даже моргнуть не успела, как влюбилась по уши. Всюду тенью следовала за ним и, когда Квентин сделал ей неожиданное предложение, не сомневалась ни мгновения. Она стала его супругой. Не по древним традициям, записанным в покрытых плесенью книгах. Не по законам, придуманным правителями Верховных Домов. Она стала супругой, выпив глоток крови Квентина из кубка. Вивьен стала вампиром. Добровольно и полностью отдавая отчёт, на что идёт. Только так можно было стать частью жизни Квентина, стать той, что всегда будет рядом с ним. Далеко позади остался родной дом, балы и веселье. Вампирам нет места среди высокородных, мечтающих лишь о Красоте. Став изгоями, супруги ушли в земли свободной Лиги. Скрываясь и прячась, они искали своё место в огромном мире. Но, как оказалось, без денег ничего не поделаешь. Поэтому они сейчас и таились в тайге. Золото купца Коновалова должно будет стать фундаментом, основой их будущего королевства. Королевства, где они будут править как боги. — Они не нападут. Слишком мало их осталось, чтобы вступать в открытый бой с охраной каравана. Слова эльфийки прозвучали еле слышно, но тот, кто притаился рядом с ней, обладал слухом, которому могли позавидовать и совы. Квентин не шевельнулся, ответив ей так же тихо: — Да. Пришло время взять дело в свои руки. Убей их. Мёртвыми они будут более полезны. — Убить всех или… — Не хватило одного гуля? Хочешь завести ещё парочку? Вивьен улыбнулась, но отрицательно покачала головой. — Нет. Хочу, чтобы наша семья пополнилась новыми членами. Среди этих отбросов есть парочка вполне достойных. Квентин думал почти минуту, наблюдая за пытающимися согреться у костров людьми. — Хорошо. Я согласен. Но они будут подчиняться тебе. Ты обратишь их своей кровью. — Как прикажешь, супруг мой. Квентин помедлил и скомандовал: — Начинай сейчас. В палатку главаря не суйся. Я с ним сам разберусь. Первой жертвой стал разбойник по имени Орислав. Отойдя от лагеря на десяток шагов по малой нужде, он не успел даже ничего понять. Переход от жизни к смерти произошёл молниеносно. Перед ним просто мелькнула тень, после чего огонь жизни в нём погас. Стоящий на страже Лучезар, подслеповатый полный разбойник, услышал возню в кустах, но, зная, что туда отправился приятель, не обратил внимания. Поэтому, когда перед ним внезапно появилось бледное лицо с огромными бездонными глазами, клубящимися мраком, на секунду оцепенел. Непреодолимая сила вздёрнула голову вверх, открывая шею, а затем острая боль плеснула кипятком, предвещая смерть. Несколько секунд слышались лишь тихие хлюпающие звуки. Когда тело разбойника осело на землю, в нём уже не осталось ни капли жизни. Эльфийка же, убрав языком рубиновую каплю крови с уголка рта, неслышимой тенью снова скрылась во мраке. Ещё два часовых умерли так же бесшумно, прежде чем сидящие у костров заподозрили неладное. Но ещё до того, как неясное подозрение переросло в уверенность, Вивьен перешла к прямому нападению. Разбойников было десятка полтора, многие из них имели при себе оружие, но у них не было ни одного шанса. Их расслабленность, неготовность с ходу действовать вместе, согласованно, подписала работникам ножа и топора смертельный приговор. Эльфийка двигалась с грацией, присущей всем представителям её вида, но с намного большей скоростью. А уж о силе и говорить не приходилось. Одному из разбойников Вивьен небрежным движением просто оторвала голову, чего в своей прежней жизни она сделать не смогла бы ни при каких условиях. Крики ужаса разносились над поляной не дольше минуты, после чего затихли. Вивьен остановилась, оглядывая дело рук своих. Квентин находился в центральной палатке, наслаждался обществом главаря и его подружки. «Надо же, взять с собой на дело девицу! Каким надо быть человеком для подобной глупости? Впрочем, хоть повеселился перед смертью. А где же мои избранники? Я же не убила их нечаянно?» Вивьен перешагнула через окровавленное тело и склонилась над корчащимся от боли человеком, отброшенным в сторону от остальных. — Больно? Никакой участливости, жалости или других эмоций в голосе эльфийки нельзя было различить. Холодный, равнодушный вопрос, на который ответ, по большому счёту, и не требовался. Впрочем, умирающий всё-таки собрался с силами и выплюнул из себя грязное ругательство. Тень улыбки скользнула по губам эльфийки. — Значит, больно. Я могу освободить тебя от этой боли. И не только от боли. От всех слабостей, которые у тебя имеются. Я сделаю тебя сильным, быстрым и очень, очень опасным. Слабый хрип, перемежаемый кашлем и бульканьем вытекающей крови. Но Вивьен поняла, о чём её спросил человек. — Цена? Самая малость — ты станешь моим рабом. Будешь делать то, что я тебе прикажу. Вечная служба. Так что скажешь? На этот раз сил не хватило даже на хрип. Глаза человека подёрнулись дымкой, он уже был готов уйти из жизни. Видя это, эльфийка присела и ткнула наманикюренным пальчиком в рану. Громкий крик разнёсся над поляной. Раненый вернулся в сознание, вырванный обратно в тело. — Согласен? Или сдохнешь здесь, в мучениях, как вшивая собака? — Со... Согла... сен. Вивьен кивнула и склонилась ниже, вытягивая руку. Маленький ножичек сверкнул в лунном свете, оставив тонкий след на запястье. Густая, тёмная, почти чёрная кровь выступила из раны. Эльфийка поднесла руку к губам мужчины. — Выпей мою кровь. Прими Дар, что я вручаю тебе! Забудь о слабостях смертной плоти! Стань истинным владыкой ночи! *** Катерина сидела у костра и психовала. Рядом с ней суетился Тимофей, худой караванщик, чьей обязанностью было присматривать за лошадьми. Первые дни он даже говорить с ней боялся, да и сама девушка игнорировала невзрачного мужчину. Теперь же, чувствуя нехватку внимания, она позволила Тимофею ухаживать за собой. Правда, даже этот мужичонка постоянно отвлекался, глядя на застывшую в неподвижной позе воительницу. Бурля от непривычной для себя ревности, Катерина нагнетала в себе раздражение, прокручивая мысли в бесконечной карусели, из которой не было выхода. «И что они нашли в этой пигалице? Ну, спасла она всех и что? Памятник ей поставить? Её же никто не знает и никогда знать не будет!» Последняя мысль почему-то застряла, кружась и никак не желая растворяться. Девушка пыталась переключить внимание, но не могла даже сосредоточиться на еде, постоянно возвращаясь к назойливой прилипшей мысли. «Да у неё же просто нет будущего! Пройдёт неделя-другая и о ней все забудут! А вот мои истории…» Пазл сложился. Красавица выпрямилась, застыв с отсутствующим взглядом. Мозг девушки лихорадочно работал, оформляя пришедшую только сейчас идею. Эта авантюра с золотым прииском была затеяна молодой журналисткой не только для того, чтобы позлить отца. Главная причина заключалась в другом — Катерина остро жаждала признания своих талантов. Но как можно стать известным журналистом, если все темы твоих материалов крутятся вокруг новой выставки картин да очередного скандала в каком-нибудь благородном семействе великой Лиги? Без хорошей истории не бывает хорошего журналиста. Вот только отец по-прежнему считал Катерину маленькой девочкой, которую нужно отгораживать от жестокого мира. Катерина резко встала, совершенно по-другому глядя на Алёну. Эта неприметная девушка станет её первым героем! Она, Катерина Гиляй, расскажет всей Лиге о юной героине, о её бесстрашии перед лицом страшного врага! Это будет настоящая история! Это будет… Это будет… — Это будет настоящая легенда, — прошептала Катерина. — Что вы сказали? — тут же спросил её Тимофей. — Ничего. Впрочем, ты же знаешь о том, что случилось в лагере во время нападения? — Когда Алёна спасла всех? — Да. Расскажи мне всё в подробностях. Мужчина широко улыбнулся, окончательно расцветая. Расправив плечи, он начал говорить. Его история была пересказом пересказа истории свидетелей случившегося, семейки и эльфа. И уже сильно не походила на реальность, став больше похожей на легенду о мифической древней воительнице. Но Катерину это волновало мало. Ей нужна была основа, скелет будущей великой истории. А для этого легенда подходила как нельзя кстати. Сама же виновница уже дошла до нужного уровня концентрации. И это сразу привело к переменам. Присматривающий за девушкой Летус первым обратил внимание на изменения. Сначала это было еле заметное свечение вокруг Алёны. Эльф заметил его только благодаря острому зрению да быстро сгущающимся сумеркам. Еле видимый ореол постепенно набирал силу. Когда сияние уже стало заметным для глаз обычных людей, произошла следующая метаморфоза. Свет начал собираться в более яркие сгустки. Это было сродни образованию росы из утреннего тумана. Эльф едва дышал, наблюдая за невероятным зрелищем. Если в первые мгновения он решил, что сгустки напоминают собой капли, то чуть позже он поменял мнение. Они походили на снежинки! Плоские, разной формы, эти световые образования действительно больше походили на снег. Их становилось больше, но они не образовывали сплошного покрова на теле девушки. Присмотревшись, Летус решил, что уловил закономерность. «Снежинки» собирались в тех местах, которые пострадали серьёзнее. Когда новые перестали появляться, произошла новая перемена. «Снежинки» оторвались от тела и начали подниматься вверх! Медленно и плавно, они воспаряли над головой Алёны, объединяясь в пушистое облачко. Волшебное сияние превращало девушку в какую-то неземную нимфу, в кого-то мистического и непостижимого. К этому моменту уже все в лагере заметили происходящее. Разговоры стихли, люди, как заворожённые, смотрели за происходящим на их глазах чудом. Слабый звук, похожий одновременно на гудение, жужжание пчёл и пение зародился в тишине. Летус не сразу понял, что его издаёт Алёна. Она не размыкала губ, поэтому разделить его на составляющие было невозможно. Звук становился громче, и это снова вызвало перемену. Облачко над головой заискрилось, по нему забегали разноцветные всполохи. А затем из него вытянулись длинные лучи, которые, изогнувшись, заключили сидящую девушку в светящуюся сферу. Это шар принялся пульсировать, разгораясь и угасая почти до предела видимости. Словно бы сердце, бьющееся в груди. Уже не только люди, но и сама природа замерла в ожидании развязки. Шар вспыхнул ярким, ослепительным светом. Вспыхнул – и раскрылся разноцветными лепестками. Алёна оказалась в сердце чудесного радужного цветка с двенадцатью лепестками. Цветок продержался несколько секунд, а после просто растворился, не оставив после себя и следа. Лишь сидящая девушка с закрытыми глазами осталась у костра. Алёна подняла веки и обнаружила замерший от изумления лагерь, смотрящий на неё во все глаза. Девушка неловко улыбнулась и произнесла: — Что-то не так? Вы чего это…? Простой вопрос развеял чары, окутавшие лагерь. Внезапно каждый осознал, что у него есть свои дела. Вновь возобновились разговоры, обычная жизнь походников на отдыхе. Только Летус придвинулся ближе и осторожно спросил: — Что это было сейчас? Какая-то магия? Алёна нахмурилась, пытаясь сообразить, о чём её спрашивает эльф. Затем, после некоторых раздумий, ответила: — Нет. Это одна… техника. Прохор, мой наставник, научил меня ей. Сказал, что ею нужно воспользоваться, если придётся быстро залечить раны. Сложная и длительная по времени, но… А в чём дело? Эльф покачал головой. — Ни в чём. Значит, тебе стало лучше? — Ага. Прямо сейчас, конечно, драться не смогу, но вот выспавшись – вполне. — Тогда не стоит тратить время. Мы выходим рано утром. В голосе Летуса послышались отеческие нотки, мягкие и одновременно строгие. Алёна улыбнулась, но спорить не стала. Её и саму уже клонило в сон. Но, прежде чем она успела ответить, взгляд девушки зацепился за сгорбленную фигуру, которая вошла в лагерь. Человек был одет в длинный плащ, а голова скрывалась под надвинутым капюшоном, так, что лица было не разглядеть. — Кто это такой? — Это Спех, – ответил Летус. — Спех? Но что с ним? — Стало хуже после той ночи. Ты же помнишь, что он траванулся в таверне перед прибытием сюда? После сонной ухи ситуация стала много хуже. Он постоянно кашляет и часто бегает в кусты. Никто не знает, что с ним такое. — Надо ему помочь! — Поможем, Алёна. На прииске есть хороший знахарь. Он разберётся, что со Спехом. Ему надо просто пережить эту ночь. Как и всем нам. Алёна лукаво улыбнулась. Эльф продолжал играть роль заботливого отца. — Хорошо, папочка. Спокойной ночи. Эльф опешил от возмущения, но, прежде чем ему удалось подобрать достойный ответ, девушка уже легла, свернувшись калачиком, и уснула. Пришлось забыть о возмущении. Летус покачал головой и проворчал: — Папочка… Да я слишком молод, чтобы становиться отцом! Мне всего-то сорок пять! Я ещё не нагулялся! Рассвет отряд встретил уже в пути. Несмотря на усталость, и кони, и люди ускоряли шаг, предчувствуя скорый отдых, надёжную крышу над головой и хорошую еду. Впрочем, самым главным для любого в купеческом караване сейчас была безопасность. Стены укрепления защитят от разбойников, которые прятались где-то в чаще. Прииск открылся неожиданно. Они карабкались в гору, продираясь через заросли, а когда вышли на гребень, то перед ними раскинулась неглубокая ложбина с лазурным блюдцем небольшого озера. На берегу его весело блестела свежей древесиной небольшая крепостица. Она была срублена на холме, а лес вокруг вырубили, оставив открытое пространство. В сочетании со рвом и высоким частоколом это обеспечивало высокую надёжность. Ни один враг не мог бы незаметно подобраться к крепости. При условии бдительных стражей на стенах, разумеется. Стоящий на вышке дозорный заметил их и тут же забил в набат. Звон разнёсся над лесом, всполошив птиц, которые, поднявшись в воздух, заполнили собой небо. — Вот это и есть мой прииск, уважаемая Катерина! — весело крикнул купец. — Как вам, нравится? Молодая журналистка кивнула. Она вертела головой, пытаясь запечатлеть в памяти как саму крепость, так и местность вокруг. Слова будущей статьи весело толкались в голове, готовые немедленно прыгнуть на пергамент. Передёрнув плечами от нетерпения, девушка перевела взгляд своих голубых глаз на купца и с улыбкой спросила: — Чего же мы ждём? Давайте пойдём! Я хочу увидеть всё вблизи, своими глазами! Коновалов оглушительно расхохотался, давая сигнал двигаться дальше. Он и сам хотел поскорее оказаться в своих владениях. Караван с весёлыми криками, храпом лошадей и другими, сопутствующими передвижению по лесу, звуками потянулся к прииску. Туда, где, как всем им казалось, их ждала безопасность и покой.
  11. Часть 3. «Враг моего врага» Мир двигался и раскачивался. Это не было его нормальным поведением. Несмотря на это, никакого беспокойства в душе не появлялось. Странным образом, Алёна вообще не волновалась. Ею владело благодушие и лень. Даже глаза открывать не хотелось. Хотя… «Надо посмотреть, где я нахожусь. Если в море, то…» Мысль о том, что она может находиться на море, которого никогда в своей жизни не видела, породила первое желание - открыть глаза и оглядеться. Алёна с трудом разлепила веки. Зрение никак не желало фокусироваться, отчего девушка различала только зелёные и голубые пятна, проплывающие мимо. «Странное небо… Не замечала раньше, что оно может быть таким… Или мы в Астрале?» Алёна попыталась прислушаться, чтобы разобраться в происходящем. Но беспорядочный шум, накатывающий волнами, никак не собирался распадаться на составляющие. Так что слух тоже подвёл девушку, не предоставив нужной информации. Пришлось напрячь память, выцарапывая из тумана, который в ней клубился, воспоминания о последних событиях. Она подписалась охранять караван, потом плыла по реке, а затем… Бой со стальным гигантом. Воспоминание вспыхнуло ярким метеором, который подхватило трепещущее сознание и вытащило его в жестокую реальность. Боль, прятавшаяся в дальних уголках разума, поспешила следом. Её атака была столь неожиданной, что Алёна не смогла удержаться от стона. Этот звук сразу привёл к переменам. Во-первых, мир перестал качаться. А во-вторых, беспорядочный шум, наконец, соизволил разделиться на понятные звуки. — С тобой всё в порядке? Алёна, ты слышишь меня? Воительница не сразу поняла, кому принадлежит этот тонкий мелодичный голосок. Понадобилась почти секунда, чтобы соединить его с образом блондинки, той красавицы, что навязалась к ним в караван. Писательница, вернее, журналистка. Воскресив в памяти полученный в общении с Катериной опыт, Алёна поняла, что придётся отвечать. Иначе будет только хуже. — Слышу… Что… Где… — Она очнулась! – закричала во весь голос журналистка. Открытые глаза Алёны зафиксировали перемещение разноцветных пятен – рыжее исчезло, а на смену ему пришло тёмное. — Слышишь меня, подруга? Хорошо, что ты очнулась, а то мы уже начали волноваться. Эльф. Летус, это его голос! Значит, он выжил! И остальные тоже! — Отдохни немного. Нам до привала ещё пару часов топать. Там и поговорим толком. Алёна послушно кивнула, закрывая глаза. Она практически сразу провалилась в беспокойный сон. Катерина, наблюдавшая за разговором чуть в стороне, скривилась в недовольной гримасе. И почему этой замарашке столько внимания? Разве она заслужила? На самом деле, в глубине души она признавала заслуги Алёны. Вот только собственное превращение из первой красавицы, по движению мизинца которой все (или почти все) мужчины начинали суетиться вокруг, в буквально невидимку, на кого почти не обращают внимания, изрядно раздражало, даже бесило! Катерина с младых ногтей познала свою власть над представителями противоположного пола. И дело было даже не в богатстве и могуществе отца, хотя это тоже вносило определённую лепту. Главным всё же была именно внешность. Будучи совсем маленькой девочкой, она без проблем вертела взрослыми, которые буквально «таяли» от одного взгляда на милую кроху. Взрослея, Катерина изменила и способ воздействия на окружающих. Едва наметились первые её признаки превращения из ребёнка в девушку, как любой встреченный мужчина начинал истекать слюной. Первыми жертвами взрослеющей девицы стали учителя. Красотка вертела ими, как хотела. Единственным мужчиной, способным сохранять хоть какой-то рассудок рядом с Катериной, стал отец. Его стальная воля и тяжёлый нрав усмиряли буйство и хулиганский характер подростка. Отец заменил всех учителей-мужчин на старых дев, бледных и невзрачных и, вместе с тем, крайне занудных. Это событие стало началом негласной войны между отцом и дочерью. Надо сказать, что полной и окончательной победы в этом конфликте ни одна из сторон так и не одержала. Отец пытался запереть строптивую девицу «в башне» правил и условностей, а Катерина изыскивала всё новые и новые способы сбежать из душной клетки родительской любви. В общем, к совершеннолетию девушка уже порядком потрепала родителям нервы. Те и рады были бы сплавить чадо в руки порядочного супруга, но ветреный нрав и острый язык не оставляли никаких шансов на благополучный исход сватовства. Тем более, что за абы кого выдавать любимую дочь отец не собирался. Найденный выход в виде определения Катерины в штат газеты был мерой временной и не слишком успешной, если учесть, куда её занесло. Разумеется, господин Гиляй ни сном, ни духом не ведал, что дочурка забралась в такую глухомань. Катерина вздохнула, вспомнив своё беззаботное прошлое. Но затем некстати подвернувшийся под ногу камень ушиб мизинец, отчего девушка раздражённо зашипела, возвращаясь к настоящему. События после вчерашнего пробуждения изрядно потрепали всегдашний оптимизм и девичью самонадеянность Катерины. До момента, когда она открыла глаза и, поднявшись на ноги, увидела сваленных в кучу мёртвых бандитов, девушка считала россказни купца и охранников простыми страшилками, предназначенными для маленьких детей. Чтобы те сидели дома и держались за материнскую юбку. Но стоило воочию увидеть разбойников, как выстроенный розовый замок фантазий о жизни развеялся без следа. Реальность оказалась грязной и жестокой. Шок превратил говорливую, самоуверенную девицу в скромную и тихую серую мышку. Катерина совсем забыла о трюках, с помощью которых вертела мужчинами. Страх вымыл из головы всё лишнее, оставив только одно желание – выжить. Ещё одно важное событие случилось в тот день, когда Катерина увидела мертвецов и услышала рассказ о схватке. Она познала зависть. Именно зависть. Девица, к которой Катерина относилась со снисхождением и даже некоторой жалостью, оказалась неожиданно сильной и полностью готовой к реальной жизни. Она не только защитила себя, но и спасла всю экспедицию. Этот поступок сразу изменил отношение окружающих к Алёне. Из обычной охранницы она в одночасье стала всеобщей любимицей. Теперь молодой журналистке только и оставалось, что идти вместе со всеми, размышляя о несправедливости жизни. Катерина даже не осознавала, что, благодаря случившемуся, сбылась её давняя мечта — признание способностей, невзирая на внешность. Вечером отряд остановился на привал. Обустроив лагерь и поужинав, все занялись своими делами, а Летус приступил к процедуре пробуждения Алёны. Эльф уже почти полностью восстановился, но в разведку не ходил, посвятив всё время уходу за девушкой. Всю заботу о сборе сведений взяли на себя гибберлинги. Никто, даже Коновалов, не возражал. Каждый понимал, что проблема с напавшими на них разбойниками не решена окончательно, а значит, в ближайшее время таланты молодой воительницы окажутся как нельзя кстати. Очнувшись, Алёна тут же приступила к расспросам. Сил двигаться не осталось, но терзавшее любопытство необходимо было удовлетворить в кратчайшие сроки. — Ты просто упала в обморок. Мы со Спехом обошли лагерь, но больше разбойников не нашли. Через несколько минут появилась семейка. — Где они были? — Разбирались с разбойниками. Эти ребята не слишком любят воевать лицом к лицу. Кстати, это именно они разобрались с теми последними стрелками. Девушка прикрыла веки, переваривая информацию. Значит, гибберлинги вовсе не струсили, как она думала в начале. Они напали на врага со спины. Вздохнув, Алёна открыла глаза и спросила: — Всех убили? — Нет, — ответил эльф, покачав головой. — Один точно ушёл. Семейка побоялась преследовать его. А позже... Времени уже не было, да и смысла тоже. Летус помолчал несколько секунд, после чего продолжил: — Яд подмешал Ратай. Его не было среди спящих. Да и позже не появился. Так что… — Надо было убить его раньше! — вспыльчиво выкрикнула девушка. — Убить? О чём ты? — Он напал на меня в лесу. За пару дней до этого. Разозлился за то, что я заняла место Наума. Эльф помолчал несколько секунд, переваривая информацию. — Отдохни. Завтра к утру мы доберёмся до прииска. Там тебя подлечат, а потом… Летус снова замолчал, отчего Алёна, чувствуя разлившееся в воздухе напряжение, не выдержала и поторопила его: — Что будет потом? — Потом мы будем думать, как разобраться с остальными разбойниками. Понимаешь, на нас напала только часть банды. Должны быть и другие. И они смогут найти прииск по нашим следам. После чего… Ты понимаешь… — Они не позволят нам вернуться к людям живыми. — Да. Или они, или мы. Третьего варианта не существует. Алёна отступила. Закрыв глаза, девушка пыталась уложить в памяти полученные сведения. Результат ей не нравился, но… «Справедливости не существует. Её придумали слабаки, пытающиеся оправдать собственные слабости и бездействие. Хочешь справедливости — добейся её сама. Только ты творишь свою судьбу и больше никто.» Добрые слова наставника. Прохор не любил ходить вокруг да около, предпочитая говорить в лоб именно то, что думал. Когда у него появлялось желание говорить, разумеется. Алёна улыбнулась, вспомнив дни, проведённые на крохотном аллоде. Сейчас они воспринимались как абсолютно счастливые и беззаботные. «Хватит! Чего расклеилась, девочка? Ты же хотела этого — настоящей жизни, настоящих приключений! Вот и получай!» — Помоги мне сесть, — произнесла она, приняв решение. Эльф выполнил просьбу. Девушка несколько секунд посидела, сражаясь с головокружением. Скрестив ноги, Алёна положила руки ладонями вверх и, выпрямив спину, закрыла глаза. Летус хмыкнул и пробормотал: — Никогда не видел, чтобы так молились. — Это не молитва, — отозвалась девушка. — Я собираюсь вылечить себя. Эльф открыл было рот, чтобы продолжить расспросы, но передумал. Судя по всему, Алёна знала, что делает. Значит, мешать ей не стоит. Летус достал гитару и принялся наигрывать мелодию. В любом случае, оставлять девушку одну он не собирался. Пока воительница не восстановит силы, для него не существовало другой задачи, кроме как заботиться о ней. Алёна и на самом деле не собиралась молиться. Разумеется, вера в церковь и святых Покровителей была частью её жизни. Но сейчас она не собиралась просить помощи у высших сил. Девушка планировала воспользоваться своими собственными талантами. Свет в её теле, благодаря которому она стала витязем, мог не только калечить, но и лечить. Правда, последнее удавалось Алёне с большим трудом, но выбирать не приходилось. Девушка сосредоточилась, меняя направление потоков, концентрируя их в местах, больше всего пострадавших в последней схватке… *** В нескольких километрах от лагеря купца Коновалова... Костёр весело потрескивал горящими ветками, но это ничуть не улучшало настроения сидящих вокруг него людей. Один из них, Ратай, пошуровал длинной веткой в углях, заставляя искры взметнуться выше. Бывшего охранника переполняли мрачные мысли. И в каждой из них была эта наглая девица, из-за которой всё пошло кувырком. Чем дольше размышлял Ратай о превратностях судьбы, тем больше распалял себя. Он уже не так хотел заполучить золото, обещанное ему за предательство, как увидеть смерть рыжеволосой. Остальные разбойники переживали не меньше. Обещанная вожаком лёгкая нажива обернулась почти полным провалом. Их банда не только уменьшилась вдвое, но и потеряла эффект неожиданности. Теперь оставалось только ждать подходящего момента или… Или уходить ни с чем. Впрочем, второй вариант был крайне маловероятен. Вожак не любил отступать. — Как думаешь, что Ботинок решит? Когда нападать будем? Ратай, к которому был обращён вопрос, посмотрел на собеседника. Низкорослый, пузатый, он откликался на подходящее ему прозвище Пузырь. — Не будем нападать. Караван дойдёт до прииска. Если и соберёмся, то на обратном пути, — ответил он после некоторого раздумья. — Нехорошо, — произнёс Пузырь. — На прииске тоже охрана есть. Значит, отбивать золото будет сложнее. — Заткнись ты! И без твоих замечаний уже тошно! — Ладно-ладно. Я же просто спросил, для поддержания беседы. Над поляной снова сгустилась гнетущая тишина. Ратай, выплеснув раздражение, несколько успокоился, хотя мысли о том, как будет убивать Алёну всё ещё гуляли в его голове. Он планировал будущее, ещё не зная, что жить ему осталось совсем недолго. Его убийца лежала в сотне метров, на холме, укрывшись за поваленным деревом. Узкое лицо эльфийки чем-то неуловимо напоминало мордочку лисицы. Милой и очень хитрой лисицы, если быть точным. Лиловые волосы уложены в причудливую высокую причёску, а бордовый костюм для верховой езды с золотой шнуровкой и вовсе смотрелся сногсшибательно. Высокие сапоги плотно облегали изящные икры. И вся эта красота в таёжной глуши! Смотрелось просто невероятно. Даже грязь, привычный спутник любого путешественника в здешних краях, боялась касаться такой красоты. Эльфийку звали Вивьен ди Грандер. Даже по высоким стандартам перворожденных она была незаурядной красавицей. Она успела разбить не одну сотню мужских сердец, погубила десятки молодых и горячих поклонников, сражавшихся ради её мимолётного внимания на дуэлях. Вся эта светская суета прекратилась, когда Вивьен повстречала того, кто оказался иммунен к чарам её красоты. Квентин ди Фройс, суровый и никогда не улыбающийся, повстречался на одном из бесконечных балов. Повстречался и забылся бы, если бы не холодный взгляд, брошенный в сторону красавицы. Вивьен восприняла такое равнодушие как оскорбление. Молодой юнец, жаждущий внимания, немедленно вызвал на дуэль Квентина. Тот всё с тем же равнодушием согласился. Красавица следила за схваткой, желая увидеть обидчика мёртвым. Но тот оказался опытным бойцом и расправился с юнцом меньше, чем за минуту. Увидев это, Вивьен поклялась, что заставит наглеца заплатить. Он влюбится в неё без памяти и будет умолять! Умолять, стоя на коленях! Надо ли говорить, что её план по соблазнению с треском провалился? Хищница стала жертвой. Вивьен даже моргнуть не успела, как влюбилась по уши. Всюду тенью следовала за ним и, когда Квентин сделал ей неожиданное предложение, не сомневалась ни мгновения. Она стала его супругой. Не по древним традициям, записанным в покрытых плесенью книгах. Не по законам, придуманным правителями Верховных Домов. Она стала супругой, выпив глоток крови Квентина из кубка. Вивьен стала вампиром. Добровольно и полностью отдавая отчёт, на что идёт. Только так можно было стать частью жизни Квентина, стать той, что всегда будет рядом с ним. Далеко позади остался родной дом, балы и веселье. Вампирам нет места среди высокородных, мечтающих лишь о Красоте. Став изгоями, супруги ушли в земли свободной Лиги. Скрываясь и прячась, они искали своё место в огромном мире. Но, как оказалось, без денег ничего не поделаешь. Поэтому они сейчас и таились в тайге. Золото купца Коновалова должно будет стать фундаментом, основой их будущего королевства. Королевства, где они будут править как боги. — Они не нападут. Слишком мало их осталось, чтобы вступать в открытый бой с охраной каравана. Слова эльфийки прозвучали еле слышно, но тот, кто притаился рядом с ней, обладал слухом, которому могли позавидовать и совы. Квентин не шевельнулся, ответив ей так же тихо: — Да. Пришло время взять дело в свои руки. Убей их. Мёртвыми они будут более полезны. — Убить всех или… — Не хватило одного гуля? Хочешь завести ещё парочку? Вивьен улыбнулась, но отрицательно покачала головой. — Нет. Хочу, чтобы наша семья пополнилась новыми членами. Среди этих отбросов есть парочка вполне достойных. Квентин думал почти минуту, наблюдая за пытающимися согреться у костров людьми. — Хорошо. Я согласен. Но они будут подчиняться тебе. Ты обратишь их своей кровью. — Как прикажешь, супруг мой. Квентин помедлил и скомандовал: — Начинай сейчас. В палатку главаря не суйся. Я с ним сам разберусь. Первой жертвой стал разбойник по имени Орислав. Отойдя от лагеря на десяток шагов по малой нужде, он не успел даже ничего понять. Переход от жизни к смерти произошёл молниеносно. Перед ним просто мелькнула тень, после чего огонь жизни в нём погас. Стоящий на страже Лучезар, подслеповатый полный разбойник, услышал возню в кустах, но, зная, что туда отправился приятель, не обратил внимания. Поэтому, когда перед ним внезапно появилось бледное лицо с огромными бездонными глазами, клубящимися мраком, на секунду оцепенел. Непреодолимая сила вздёрнула голову вверх, открывая шею, а затем острая боль плеснула кипятком, предвещая смерть. Несколько секунд слышались лишь тихие хлюпающие звуки. Когда тело разбойника осело на землю, в нём уже не осталось ни капли жизни. Эльфийка же, убрав языком рубиновую каплю крови с уголка рта, неслышимой тенью снова скрылась во мраке. Ещё два часовых умерли так же бесшумно, прежде чем сидящие у костров заподозрили неладное. Но ещё до того, как неясное подозрение переросло в уверенность, Вивьен перешла к прямому нападению. Разбойников было десятка полтора, многие из них имели при себе оружие, но у них не было ни одного шанса. Их расслабленность, неготовность с ходу действовать вместе, согласованно, подписала работникам ножа и топора смертельный приговор. Эльфийка двигалась с грацией, присущей всем представителям её вида, но с намного большей скоростью. А уж о силе и говорить не приходилось. Одному из разбойников Вивьен небрежным движением просто оторвала голову, чего в своей прежней жизни она сделать не смогла бы ни при каких условиях. Крики ужаса разносились над поляной не дольше минуты, после чего затихли. Вивьен остановилась, оглядывая дело рук своих. Квентин находился в центральной палатке, наслаждался обществом главаря и его подружки. «Надо же, взять с собой на дело девицу! Каким надо быть человеком для подобной глупости? Впрочем, хоть повеселился перед смертью. А где же мои избранники? Я же не убила их нечаянно?» Вивьен перешагнула через окровавленное тело и склонилась над корчащимся от боли человеком, отброшенным в сторону от остальных. — Больно? Никакой участливости, жалости или других эмоций в голосе эльфийки нельзя было различить. Холодный, равнодушный вопрос, на который ответ, по большому счёту, и не требовался. Впрочем, умирающий всё-таки собрался с силами и выплюнул из себя грязное ругательство. Тень улыбки скользнула по губам эльфийки. — Значит, больно. Я могу освободить тебя от этой боли. И не только от боли. От всех слабостей, которые у тебя имеются. Я сделаю тебя сильным, быстрым и очень, очень опасным. Слабый хрип, перемежаемый кашлем и бульканьем вытекающей крови. Но Вивьен поняла, о чём её спросил человек. — Цена? Самая малость — ты станешь моим рабом. Будешь делать то, что я тебе прикажу. Вечная служба. Так что скажешь? На этот раз сил не хватило даже на хрип. Глаза человека подёрнулись дымкой, он уже был готов уйти из жизни. Видя это, эльфийка присела и ткнула наманикюренным пальчиком в рану. Громкий крик разнёсся над поляной. Раненый вернулся в сознание, вырванный обратно в тело. — Согласен? Или сдохнешь здесь, в мучениях, как вшивая собака? — Со... Согла... сен. Вивьен кивнула и склонилась ниже, вытягивая руку. Маленький ножичек сверкнул в лунном свете, оставив тонкий след на запястье. Густая, тёмная, почти чёрная кровь выступила из раны. Эльфийка поднесла руку к губам мужчины. — Выпей мою кровь. Прими Дар, что я вручаю тебе! Забудь о слабостях смертной плоти! Стань истинным владыкой ночи! *** Катерина сидела у костра и психовала. Рядом с ней суетился Тимофей, худой караванщик, чьей обязанностью было присматривать за лошадьми. Первые дни он даже говорить с ней боялся, да и сама девушка игнорировала невзрачного мужчину. Теперь же, чувствуя нехватку внимания, она позволила Тимофею ухаживать за собой. Правда, даже этот мужичонка постоянно отвлекался, глядя на застывшую в неподвижной позе воительницу. Бурля от непривычной для себя ревности, Катерина нагнетала в себе раздражение, прокручивая мысли в бесконечной карусели, из которой не было выхода. «И что они нашли в этой пигалице? Ну, спасла она всех и что? Памятник ей поставить? Её же никто не знает и никогда знать не будет!» Последняя мысль почему-то застряла, кружась и никак не желая растворяться. Девушка пыталась переключить внимание, но не могла даже сосредоточиться на еде, постоянно возвращаясь к назойливой прилипшей мысли. «Да у неё же просто нет будущего! Пройдёт неделя-другая и о ней все забудут! А вот мои истории…» Пазл сложился. Красавица выпрямилась, застыв с отсутствующим взглядом. Мозг девушки лихорадочно работал, оформляя пришедшую только сейчас идею. Эта авантюра с золотым прииском была затеяна молодой журналисткой не только для того, чтобы позлить отца. Главная причина заключалась в другом — Катерина остро жаждала признания своих талантов. Но как можно стать известным журналистом, если все темы твоих материалов крутятся вокруг новой выставки картин да очередного скандала в каком-нибудь благородном семействе великой Лиги? Без хорошей истории не бывает хорошего журналиста. Вот только отец по-прежнему считал Катерину маленькой девочкой, которую нужно отгораживать от жестокого мира. Катерина резко встала, совершенно по-другому глядя на Алёну. Эта неприметная девушка станет её первым героем! Она, Катерина Гиляй, расскажет всей Лиге о юной героине, о её бесстрашии перед лицом страшного врага! Это будет настоящая история! Это будет… Это будет… — Это будет настоящая легенда, — прошептала Катерина. — Что вы сказали? — тут же спросил её Тимофей. — Ничего. Впрочем, ты же знаешь о том, что случилось в лагере во время нападения? — Когда Алёна спасла всех? — Да. Расскажи мне всё в подробностях. Мужчина широко улыбнулся, окончательно расцветая. Расправив плечи, он начал говорить. Его история была пересказом пересказа истории свидетелей случившегося, семейки и эльфа. И уже сильно не походила на реальность, став больше похожей на легенду о мифической древней воительнице. Но Катерину это волновало мало. Ей нужна была основа, скелет будущей великой истории. А для этого легенда подходила как нельзя кстати. Сама же виновница уже дошла до нужного уровня концентрации. И это сразу привело к переменам. Присматривающий за девушкой Летус первым обратил внимание на изменения. Сначала это было еле заметное свечение вокруг Алёны. Эльф заметил его только благодаря острому зрению да быстро сгущающимся сумеркам. Еле видимый ореол постепенно набирал силу. Когда сияние уже стало заметным для глаз обычных людей, произошла следующая метаморфоза. Свет начал собираться в более яркие сгустки. Это было сродни образованию росы из утреннего тумана. Эльф едва дышал, наблюдая за невероятным зрелищем. Если в первые мгновения он решил, что сгустки напоминают собой капли, то чуть позже он поменял мнение. Они походили на снежинки! Плоские, разной формы, эти световые образования действительно больше походили на снег. Их становилось больше, но они не образовывали сплошного покрова на теле девушки. Присмотревшись, Летус решил, что уловил закономерность. «Снежинки» собирались в тех местах, которые пострадали серьёзнее. Когда новые перестали появляться, произошла новая перемена. «Снежинки» оторвались от тела и начали подниматься вверх! Медленно и плавно, они воспаряли над головой Алёны, объединяясь в пушистое облачко. Волшебное сияние превращало девушку в какую-то неземную нимфу, в кого-то мистического и непостижимого. К этому моменту уже все в лагере заметили происходящее. Разговоры стихли, люди, как заворожённые, смотрели за происходящим на их глазах чудом. Слабый звук, похожий одновременно на гудение, жужжание пчёл и пение зародился в тишине. Летус не сразу понял, что его издаёт Алёна. Она не размыкала губ, поэтому разделить его на составляющие было невозможно. Звук становился громче, и это снова вызвало перемену. Облачко над головой заискрилось, по нему забегали разноцветные всполохи. А затем из него вытянулись длинные лучи, которые, изогнувшись, заключили сидящую девушку в светящуюся сферу. Это шар принялся пульсировать, разгораясь и угасая почти до предела видимости. Словно бы сердце, бьющееся в груди. Уже не только люди, но и сама природа замерла в ожидании развязки. Шар вспыхнул ярким, ослепительным светом. Вспыхнул – и раскрылся разноцветными лепестками. Алёна оказалась в сердце чудесного радужного цветка с двенадцатью лепестками. Цветок продержался несколько секунд, а после просто растворился, не оставив после себя и следа. Лишь сидящая девушка с закрытыми глазами осталась у костра. Алёна подняла веки и обнаружила замерший от изумления лагерь, смотрящий на неё во все глаза. Девушка неловко улыбнулась и произнесла: — Что-то не так? Вы чего это…? Простой вопрос развеял чары, окутавшие лагерь. Внезапно каждый осознал, что у него есть свои дела. Вновь возобновились разговоры, обычная жизнь походников на отдыхе. Только Летус придвинулся ближе и осторожно спросил: — Что это было сейчас? Какая-то магия? Алёна нахмурилась, пытаясь сообразить, о чём её спрашивает эльф. Затем, после некоторых раздумий, ответила: — Нет. Это одна… техника. Прохор, мой наставник, научил меня ей. Сказал, что ею нужно воспользоваться, если придётся быстро залечить раны. Сложная и длительная по времени, но… А в чём дело? Эльф покачал головой. — Ни в чём. Значит, тебе стало лучше? — Ага. Прямо сейчас, конечно, драться не смогу, но вот выспавшись – вполне. — Тогда не стоит тратить время. Мы выходим рано утром. В голосе Летуса послышались отеческие нотки, мягкие и одновременно строгие. Алёна улыбнулась, но спорить не стала. Её и саму уже клонило в сон. Но, прежде чем она успела ответить, взгляд девушки зацепился за сгорбленную фигуру, которая вошла в лагерь. Человек был одет в длинный плащ, а голова скрывалась под надвинутым капюшоном, так, что лица было не разглядеть. — Кто это такой? — Это Спех, – ответил Летус. — Спех? Но что с ним? — Стало хуже после той ночи. Ты же помнишь, что он траванулся в таверне перед прибытием сюда? После сонной ухи ситуация стала много хуже. Он постоянно кашляет и часто бегает в кусты. Никто не знает, что с ним такое. — Надо ему помочь! — Поможем, Алёна. На прииске есть хороший знахарь. Он разберётся, что со Спехом. Ему надо просто пережить эту ночь. Как и всем нам. Алёна лукаво улыбнулась. Эльф продолжал играть роль заботливого отца. — Хорошо, папочка. Спокойной ночи. Эльф опешил от возмущения, но, прежде чем ему удалось подобрать достойный ответ, девушка уже легла, свернувшись калачиком, и уснула. Пришлось забыть о возмущении. Летус покачал головой и проворчал: — Папочка… Да я слишком молод, чтобы становиться отцом! Мне всего-то сорок пять! Я ещё не нагулялся! Рассвет отряд встретил уже в пути. Несмотря на усталость, и кони, и люди ускоряли шаг, предчувствуя скорый отдых, надёжную крышу над головой и хорошую еду. Впрочем, самым главным для любого в купеческом караване сейчас была безопасность. Стены укрепления защитят от разбойников, которые прятались где-то в чаще. Прииск открылся неожиданно. Они карабкались в гору, продираясь через заросли, а когда вышли на гребень, то перед ними раскинулась неглубокая ложбина с лазурным блюдцем небольшого озера. На берегу его весело блестела свежей древесиной небольшая крепостица. Она была срублена на холме, а лес вокруг вырубили, оставив открытое пространство. В сочетании со рвом и высоким частоколом это обеспечивало высокую надёжность. Ни один враг не мог бы незаметно подобраться к крепости. При условии бдительных стражей на стенах, разумеется. Стоящий на вышке дозорный заметил их и тут же забил в набат. Звон разнёсся над лесом, всполошив птиц, которые, поднявшись в воздух, заполнили собой небо. — Вот это и есть мой прииск, уважаемая Катерина! — весело крикнул купец. — Как вам, нравится? Молодая журналистка кивнула. Она вертела головой, пытаясь запечатлеть в памяти как саму крепость, так и местность вокруг. Слова будущей статьи весело толкались в голове, готовые немедленно прыгнуть на пергамент. Передёрнув плечами от нетерпения, девушка перевела взгляд своих голубых глаз на купца и с улыбкой спросила: — Чего же мы ждём? Давайте пойдём! Я хочу увидеть всё вблизи, своими глазами! Коновалов оглушительно расхохотался, давая сигнал двигаться дальше. Он и сам хотел поскорее оказаться в своих владениях. Караван с весёлыми криками, храпом лошадей и другими, сопутствующими передвижению по лесу, звуками потянулся к прииску. Туда, где, как всем им казалось, их ждала безопасность и покой. Просмотреть полную запись
  12. Часть 2. «Тайга» Закованный в блестящую броню гигант поднял огромный двуручный молот. Алёна невольно поёжилась, разглядев грозное оружие. Даже сами по себе размеры и масса давали обладателю могучий инструмент для уничтожения врагов. Но, похоже, создатель этого чуда стремился сотворить нечто абсолютно убийственное. Молот искрился и потрескивал. Неведомое колдовство насытило оружие электричеством. Алёна ни капли не сомневалась, что удар таким магическим молотом способен выбить дух даже из медведя. «Значит, не позволять этому тупоголовому попадать. Начнём!» Громила шагал, сотрясая землю. Девушка скользнула навстречу. Её шаг был лёгок, почти невесом. И так же легко, почти танцуя, Алёна пригнулась, разворачиваясь на носках. Молот просвистел над самой макушкой. Волосы взъерошились под действием электрических разрядов. Девушка оказалась слева и чуть позади противника. Подпрыгнув, она со всей силы ударила булавой по затылку, вложив в него, кроме мышечного импульса, массу всего тела. Звон раздался такой, будто она в колокол ударила, а не в шлем. Гигант слегка покачнулся и тут же наотмашь махнул молотом назад по широкой дуге. Алёна кувырком ушла от удара. Встав на ноги, она посмотрела на противника. Тот уже топал к ней, не выказывая даже тени замешательства. Так, словно и не было удара по затылку! – Похоже, мозгов у тебя вообще нет! - выкрикнула девушка насмешливо. – Шлем как пустое ведро звенит! На самом деле никакой веселости она не ощущала. Противник вызывал страх, но показывать его Алёна не собиралась. Насмешки же преследовали другую цель – разозлить, заставить совершать ошибки. Послышавшийся рёв показал, что слова достигли цели. Новый удар молота оставил глубокую вмятину в земле. Девушка снова ударила в голову сбоку. Громила даже не дрогнул. Подняв оружие, он вновь ринулся на противницу. Со стороны это смотрелось даже забавно. Медленный и несколько неуклюжий громила махал огромным молотом, а кроха с выглядевшей игрушечной булавой кружила вокруг, раз за разом пытаясь пробить прочный доспех. Без особого успеха, надо сказать. – Я так весь день могу вокруг тебя прыгать! Ты слишком туп, чтобы поймать меня! Алёна заливисто засмеялась, в очередной раз уворачиваясь от молота. Она чувствовала своё превосходство. Нужно только измотать этого медведя, а потом пришлёпнуть его. Самоуверенность и подвела Алёну. Она забыла, что сражается не на ровной и чистой тренировочной площадке. Торчащий корень подвернулся под ногу. Девушка споткнулась, потеряла равновесие на миг и... Молот ударил прямо в грудь. В последний момент Алёна успела подставить щит, но то просто разлетелся в щепки, почти не снизив силы удара. Девушка отлетела, как кружка, которую пьяница смахнул со стола. Недолгий полёт завершился стволом сосны, о который она приложилась со всего размаха. Юное тело выгнуло, едва не переломив пополам. Булава отлетела в сторону, а сама несчастная воительница кулем упала наземь. Оставшись лежать, недвижимая и бездыханная... Пятью днями ранее. Бескрайняя тайга. Только увидев это зелёное море деревьев, начинаешь понимать, насколько велик на самом деле мир и как мал ты сам. Алёна смотрела с высокого берега реки на тайгу и никак не могла налюбоваться. Благо, на текущем этапе путешествия её помощь не требовалась, так что она вполне могла себе это позволить. По прибытии в Красную Горку их уже ждали. Бородатый мужчина в потрёпанной куртке с коротким рукавом встретил их рядом с порталом. Сражающаяся с собственным желудком Алёна частично услышала его разговор с купцом. – Возникли проблемы с погрузкой, хозяин. Токмо через час плоты будут готовы. – Ты обещал сделать всё вовремя, Никодим. Обманул меня, значит? – грозно сверкнув глазами, спросил Коновалов. – Нет моей вины тута! – быстро затараторил приказчик. – Дождь вчера зарядил сильный, а берег здесь сильно крут, вы же видите! Бригада отказалась груз таскать. Ноги переломать побоялись. – Ноги переломать… Как бы я им сам ноги не переломал! У меня люди припасов ждут, а они грязи испугались, – проворчал, без особой, впрочем, злости, купец. – В остальном как? – Всё хорошо, хозяин. Токмо… Ещё одна девица здесь вас дожидается, значит. С вами хочет идти. Коновалов недоумённо уставился на приказчика. Тот факт, что ему не понравилась замена Наума на Алёну, не вызвал удивления. О какой ещё девице тот ведёт разговор? – Не нужны мне девицы в походе, Никодим. Дай ей от ворот поворот. Приказчик нервно сглотнул и оглянулся по сторонам. Понизив голос, чтобы не слышал никто, кроме купца, он произнёс: – Не мог я, господин Владимир. Из писак она, с газеты столичной. «Светоч Новограда» называется. Недоумение купца возросло до предела. Какая-то газетная бумагомарака собирается идти с ними к тайному золотому прииску, а приказчик не может послать её ко всем демонам? Коновалов набрал воздуха в грудь, намереваясь отчитать служащего, но затараторивший Наум опередил его. – Её зовут Катерина Гиляй! Ругательства застряли в горле. Других объяснений Владимиру не требовалось. Егор Гиляй, владелец «Светоча Новограда» и ещё нескольких периодических изданий, был не просто влиятельным человеком. Он был одним из законодателей моды свободной Лиги. Разозлить такого человека – значит, подписать конец своему делу, превратиться в изгоя. Коновалов сделал последнюю попытку отступить: – Может, просто фамилии одинаковые? Ты проверил? – Конечно, проверил! Дочка это евонная! Младшенькая! Младшая дочь – это очень плохо. Прогнать такую – плохо, но, если в пути что с ней случится – ещё хуже. Купец вздохнул и приказал: – Зови её в трактир. Прикажи закуски подать, выпивки какой-нибудь. Поговорю с этой твоей… писательницей. Однако, сразу попасть в трактир у купца не получилось. Он прошёл всего пару десятков шагов, когда столкнулся с торопящимся мужчиной с короткой рыжеватой бородкой. Грязно-русые волосы были неровно обрезаны «под горшок». – Куда спешишь, Ратай? – недовольно спросил едва не сбитый с ног Коновалов. – Вас ищу! – выпалил охранник, вытирая рукавом нос. – Правду говорят, что вы девицу заместо Наума взяли? – Она заслужила его место в честной схватке, Ратай. – Да какой от неё толк в тайге? Я видел её, она… Купец вскипел в одну секунду. Копящееся внутри раздражение нашло подходящий объект для того, чтобы выплеснуться наружу. – Хочешь поучить меня вести дела, Ратай? С каких это пор ты стал таким умным? Выпученные от ярости глаза Коновалова заставили охранника отступить. Весь его гонор сразу куда-то делся, он даже в росте уменьшился раза в полтора. – Да я что… Я же ничего… Просто девице в тайге делать неча… Не сдюжит она, точно! – А вот это мы посмотрим ещё! Если тебя что-то не устраивает, может и тебя заменить? – Нет-нет, ты что, хозяин! Я же просто так… Я же ничего не имею против! – Раз не имеешь, тогда иди, проследи за погрузкой. А то и до вечера будем тут куковать. Ратай закивал и тут же умчался прочь. Несколько остывший купец продолжил свой путь, подбирая в голове слова для предстоящего тяжёлого разговора с представительницей четвёртой власти. Поздняя весна в Сиверии – время, когда обжигающий холод зимы сменяется испепеляющим жаром лета. Несмотря на то, что солнце уже стоит высоко, воздух ещё далеко не так ласков, как можно ожидать. Тем не менее, настоящие ценители в это время уже предпочитают вкушать яства не в четырёх стенах, а на открытой веранде. Именно там и устроился Владимир, ожидая появления незваной попутчицы. В глубине души купца ещё тлела слабая надежда, что она окажется маленькой проблемой. Но стоило ему увидеть поднимающуюся по ступенькам девицу с небесно-голубыми невинными глазами, как все надежды пошли прахом. Тряхнув пышной гривой золотых волос, девушка непринуждённо уселась напротив купца. Игриво улыбнувшись пухлыми губками, она прощебетала весёлым тонким голосочком: – Добрый день, уважаемый Владимир! Меня зовут Катерина. Я журналистка «Светоча Новограда» и очень хочу отправиться с вами в путешествие! Коновалов на миг прикрыл глаза, вознося молитву Покровителю, чтобы тот развеял собеседницу, превратил её в мираж. Не помогло. Когда веки поднялись, девчонка всё ещё сидела напротив. – Зачем такой красавице в глухую тайгу? Там нет ничего интересного, уверяю вас! Улыбка стала шире. Теперь купец заметил и ровные ряды жемчужно-белых зубов. Мысленные ругательства Коновалова вышли на новый уровень. Нельзя допускать, чтобы она пошла с ним, никак нельзя! – Не стоит принижать себя, господин Коновалов! Мне известно, что вы отправляетесь с припасами на свой тайный золотой прииск. Это же так интересно! И невероятно захватывающе! Читатели будут в восторге! Владимир улыбнулся своей лучшей «продающей» улыбкой. – Я думаю, что есть более интересные темы. Если позволите, я мог бы… – Я пойду с вами! Купец с трудом удержал на лице улыбку. Эта девица перебила его! Да как она только смеет! «Смеет, ещё как смеет. Потому что за её спиной стоит очень серьёзный папаша. Как же мне вывернуться? Как сделать, чтобы она передумала?» – Нам придётся идти по глухой тайге, без всяких удобств, по грязи, холоду. Я уже не говорю о мошкаре и других неприятностях. Журналистка прищурилась. Пухлые губки сжались в тонкую линию, глаза прищурились. Владимир вздохнул, сдаваясь. Такие особы всегда поступают по-своему. Они не слушают чужого мнения. До тех самых пор, пока жизнь не научит их обращать внимание на слова окружающих. «Надеюсь, в этом походе с ней ничего не случится.» – Мы выходим через два часа. Постарайтесь не опоздать, ждать мы никого не будем. – Два часа? Конечно, я буду на месте вовремя! Девушка упорхнула, оставив купца в крайне расстроенных чувствах. Махнув рукой половому, Коновалов выкрикнул: – Водки мне! И живо давай! Через час купец стоял на причале, наблюдая за последними приготовлениями. Лошадей и припасы уже разместили на плотах. Оставалось только отвязать швартовы, и плотовщики, управляясь длинными шестами, направят свой транспорт к верховьям. Владимир торопил работников, подгоняя крепким словцом и жестами. Однако, всё оказалось напрасно. Успел отчалить только первый плот из пяти, когда на высоком берегу появилась стройная фигурка. Заметивший её купец не сумел сдержать ругательств. – Что же вы так рано? – спросила Катерина, едва ли не кубарем скатившаяся к причалу. На её щёчках играл румянец, глаза блестели. Коновалов смотрел на запыхавшуюся девицу с рюкзаком за плечами, из которого выглядывали тубусы со свитками, долгие десять секунд. После чего упавшим голосом произнёс: – Прошу на плот, юная госпожа. Мы ждали только вас. В улыбке девушки явно читалась издёвка и превосходство. Она была умна. Умна и самоуверенна. Катерина легко пробежала на плот и сразу заметила Алёну. В этом не было ничего удивительного. Молодая воительница выделялась в чисто мужском коллективе. Журналистка притормозила, между бровями появилась морщинка. Катерина была совершенно не готова к факту присутствия ещё одной юной девушки в предстоящем путешествии. – Как тебя зовут? – без всякого стеснения воскликнула журналистка, едва оказавшись на плоту. Размеры водного транспорта впечатляли. На связанных вместе брёвнах без особого труда поместилось не только десяток человек, но и пара невысоких мохнатых лошадок. И всё это, не считая поклажи в тюках и мешках, перевязанной верёвками. Устроившаяся рядом с ней Алёна хмуро посмотрела на незнакомку. Выглядела девушка крайне симпатично, если не сказать, волшебно. Воительница в очередной раз в своей жизни почувствовала укол зависти в сердце. Сама Алёна никогда не надеялась даже отдалённо стать настолько прекрасной. – Алёна. Калинова. – А что ты здесь делаешь, Алёна? Эта штука у тебя на поясе, ты умеешь ей пользоваться? – Это булава. И я проверю её на твоей голове, если будешь приставать с вопросами. Как оказалось, угрозы на журналистку действуют слабо. Несмотря на ясно показываемое нежелание общаться, начало водной части путешествия, которого Алёна ожидала с плохо скрываемым восторгом, оказалось испорчено назойливыми попытками «взять интервью». Катерина, кажется, вообще не понимала значения слова «нет», раз за разом приставая с вопросами. Время от времени терпение воительницы кончалось, и она выдавливала из себя несколько слов в ответ. Это словно бы подливало масла в костёр интереса журналистки, после чего та с новыми силами приступала к расспросам. Ситуацию, уже приближавшуюся к взрывоопасному рубежу, спас Игнат. Глава охраны плыл на одном плоту с ними и в подробностях наблюдал надвигающуюся бурю. Именно он в достаточно резком тоне запретил Катерине заговаривать с Алёной. Девушка пыталась протестовать, но под угрозой быть сброшенной в воду, «для промывки мозгов», уступила грозному начальнику охраны. Получив передышку, воительница смогла в полной мере насладиться путешествием. Ей раньше не приходилось передвигаться по воде, поэтому удивление вызывало почти всё. В первую очередь, конечно, сами плоты. При своих внушительных размерах эти транспорты оказались прочными и весьма быстрыми. Последняя особенность объяснялась наличием паруса и ловкими действиями плотогонов, которые орудовали длинными шестами с недюжинной сноровкой. Разумеется, будь на месте плота настоящий речной корабль, скорость была бы выше, но для создания такого судна требуются не только опытные мастера, но и время, и ресурсы. Поэтому именно плоты оставались для Сиверии самым распространённым видом плавательного средства, тем более, в столь отдалённых районах. Река Изумрудка петляла и несла воды с неспешным спокойствием равнинной реки. Мирный поток был таковым далеко не на всей протяжённости. Ближе к истокам, где в болотах зарождалось её начало, имелись и пороги, и быстрые участки. Именно поэтому водное путешествие являлось лишь частью похода Коновалова. Плоты должны были доставить лошадей и груз до первых порогов, откуда караван направится дальше по суше. Пеший переход будет намного сложнее, как физически, так и с точки зрения безопасности. Поэтому охранникам, разместившимся на плотах, было приказано в данный период отдыхать и копить силы. Именно приказано, самим Игнатом. – Поверь, у тебя ещё будет возможность проявить себя, – ответил предводитель в ответ на просьбу Алёны дать ей хоть какие-то обязанности. – Пока мы на воде, то находимся в безопасности. Водяники проследят за тем, чтобы с нами ничего не случилось. Водяники. Ещё одна раса, которую Алёна никогда ранее не встречала. Из бесед с плотогонами она уже знала, что эти создания обитают в воде и считают её своей территорией. Людей водяники терпят, но за это терпение приходится платить. На переднем правом углу каждого плота лежал мешок с туго перевязанной горловиной. Материалом для него служила не обычная мешковина, а кожа какого-то водного животного. Он не пропускал воду, что для обитателей реки наверняка было крайне важным свойством. Мешок предназначался для водяников. Там находились съестные припасы и другие мелочи, которые плотогоны сложили туда в качестве платы за проезд. Узнав о таком обычае в первый день плавания, Алёна внимательно следила за мешком, намереваясь разглядеть загадочных созданий, когда они придут его забирать. Однако, уловить этот момент девушке не удалось. Она отвлеклась всего на несколько секунд, а когда снова вернулась к наблюдению, мешка уже не было. Только небольшие волны, расходящиеся в стороны от плота, подсказали ей, что мешок забрали под воду. Видя расстроенное лицо Алёны, один из плотогонов, Дмитрий, с улыбкой утешил её: – Не переживай так, увидишь ты их. Когда на ночлег встанем, точно увидишь. Слова мужчины оказались правдой. Стоило только плотам направиться к берегу, выходя к месту стоянки, как у правого борта из-под воды показалась головы водяников. Плоские, безносые, склизкие морды, с тремя огромными глазами поразили Алёну. В первые мгновения её передёрнуло от отвращения, но девушка быстро совладала с собой. «Они просто не похожи на людей, и всё. Будь они плохими и злобными, вряд ли принесли бы такие подарки». Водяники всплыли вовсе не для того, чтобы покрасоваться перед людьми. Они принесли рыбу. Каждый из них положил на край плота по целой связке свежепойманной речной рыбы. Крупная, блестящая чешуёй, она вызвала бы зависть у любого рыбака-человека. Но для самих водяников такой улов наверняка не был чем-то особенным. – Сегодня с ухой будем! Спасибочки, господа водяники! – воскликнул Дмитрий, умудряясь поклониться, не выпуская из рук шест. Те не ответили, скрывшись с глаз уже через секунду. Плотогона это нисколько не смутило, видимо, это было вполне обычным поведением хозяев реки. Алёна же покачала головой, удивляясь увиденному. Могла ли она себе представить, что такие удивительные создания могут жить и дышать рядом с ней? Воистину нет предела чудесам Сарнаута! Ещё одним удивительным открытием для Алёны стала тайга. По мере того, как плоты всё дальше и дальше удалялись от Красной Горки, удивление только возрастало. Деревья всё никак не кончались. Они росли по обеим берегам, а их число просто не укладывалось в голове. Сначала Алёна хотела подсчитать примерное их количество, но уже через пару часов плавания отказалась от этой идеи. Она просто не знала настолько больших чисел. В довершение ко всему, бескрайнее зелёное море населяло множество животных и птиц. Плавно проплывая мимо, Алёна то и дело замечала вспархивающих из прибрежных кустов птах, видела выглядывающих из зарослей оленей, прыгающих по стволам белок. Один раз, с подсказки эльфа, она пару секунд наблюдала даже рысь, которая внимательным взглядом провожала их караван. Во время первой стоянки, когда остальные разжигали костры и ставили палатки, девушка чуть отошла в сторону, удовлетворить, так сказать, некоторые требования организма. Всего пару десятков шагов, но как же она перепугалась, когда, собравшись вернуться, поняла, что не знает, куда идти! Паника продержалась секунд десять. Когда бешено бьющееся в груди сердце успокоилось, она услышала громкие голоса людей и пошла на звук. Этот случай открыл перед ней серьёзную проблему, к которой она оказалась не готова. У неё полностью отсутствовали навыки выживания в лесу! Будучи воином, Алёна поняла, что это её слабость. А слабости необходимо устранять, пока противник не воспользовался ими. Своим наставником в этом деле Алёна выбрала Летуса. Гибберлинги тоже хорошо знали тайгу, но уж слишком легкомысленными и поверхностными они казались девушке. Эльф же был более спокоен и собран. Кроме того, в силу замкнутости характера она так и не завела близкого знакомства с другими охранниками, общаясь только с теми, с кем познакомилась в трактире. Всего охранников Коновалов нанял дюжину, что было, на взгляд девушки, несколько больше, чем требовалось. Хотя купца понять можно, всё-таки за золотом ехали. Сама Алёна не чувствовала никакого возбуждения при мысли о том, что на обратном пути груз будет состоять из вечного металла. Её мало волновала роскошь, а на клинок и броню ей денег и без чужого богатства хватит. Поэтому, узнав о грузе, она тут же задвинула эту информацию подальше. У неё имелись более насущные проблемы. – Значит, хочешь стать разведчиком? – спросил эльф, когда Алёна рассказала ему о своих проблемах, вернувшись к костру. – Нет. Просто я никогда раньше не бывала в лесу и чувствую себя… беспомощной. Летус улыбнулся. Он продолжал перебирать струны. Небрежное с виду действие странным образом рождало печальную мелодию. Девушка, слушая её, чувствовала непривычное томление в груди. Тем не менее, намерений учиться это не отменяло. – Беспомощной… – задумчиво произнёс эльф. – Что ж, это неприятно. Минута молчания, пока изящные пальцы перебирают струны. Тональность мелодии изменилась. Печаль ушла, сменившись ожиданием чего-то волнующего. – Я помогу тебе. Настоящим следопытом, конечно, не станешь, но выжить несколько дней в лесу без посторонней помощи сможешь. – Очень хорошо! Когда начинаем? Летус улыбнулся шире. Так заразительно, что Алёна улыбнулась в ответ и сама ответила: – Прямо сейчас. Что мне делать? – Для начала – научиться слушать. Лес – это место, где глаза играют не первой скрипкой. – Что такое скрипка? Эльф поперхнулся продолжением фразы и закашлялся, глядя круглыми глазами на девушку. Совладав с собой, он ответил: – Музыкальный инструмент такой. Не забивай голову. В общем, в лесу надо уметь слушать. И тогда ты заметишь любую угрозу, даже если она подкрадывается к тебе со спины. – Хорошо, что именно надо слушать? – Животных и птиц, в первую очередь. Когда они замечают опасность, то говорят об этом. Научишься слышать их голоса – и у тебя появятся сотни глаз, ушей, носов. Обитатели леса станут твоими разведчиками. Конечно, понять и выучить всё за несколько вечеров невозможно. Но Алёна очень старалась, а тренированный разум впитывал новые знания, как губка. Она запоминала названия, голоса и привычки птиц, зверей, училась читать следы, укладывала в голове информацию по полезным и вредным растениям, ядам, лекарствам. Эльф вываливал на неё любые сведения, какие только приходили ему в голову. Ни о каком систематическом образовании речь не шла, но главную цель эти разговоры и наставления выполнили – избавили от страха. Уже на третьей стоянке Алёна поняла, что хмурый и бескрайний зелёный океан изменился. Она перестала видеть сплошную стену деревьев, начав различать отдельные их разновидности. Бессмысленный шум распался на составляющие. Алёна различала шелест листвы, щебетание птиц, стук дятла, долбящего древесину в поисках жирной личинки. Лес становился знакомым и… родным. Эта родственность сыграла дурную шутку. Забыв об осторожности, девушка рискнула отойти подальше от стоянки. Голоса людей затерялись в шуме леса. Алёна могла найти обратную дорогу, но вот позвать на помощь в случае опасности – этой возможности у неё уже не осталось. С другой стороны, девушка ничего не опасалась. Она собиралась найти немного ягод, чтобы показать Летусу, что уже способна выживать в лесу. Детское желание доказать свою взрослость, но Алёна не задумывалась об этом. Она просто хотела показать эльфу свои способности. Крупные ягоды клюквы, рассыпанные среди мха, станут хорошим доказательством. Девушка присела, собирая их в горсть. Будь у неё корзинка или хотя бы чашка, можно было бы набрать побольше, но придётся довольствоваться малым. Она так увлеклась, что почти забыла обо всём остальном. Негромкий хруст за спиной. Алёна отреагировала молниеносно. Да, она не считала ещё себя настоящим воином, и плохо читала лес, но угрозу распознавала на лету. И отреагировала соответствующе. Сложенные горстью пальцы разжались, рука опустилась вниз. Девушка перекатилась влево, одновременно поворачивая голову, чтобы разглядеть источник звука. Дубинка, направленная ей в темя, попала в плечо, превратив изящный кувырок в нелепое падение. Мягкий мох смягчил его, но сейчас Алёна не была рада этому факту. Мягкость не давала ей возможности быстро встать, и принять бой, стоя на ногах. – Вот же пакость! – выругался Ратай, замахиваясь для нового удара. – Проклятая ветка! Алёна лежала на спине, внимательно наблюдая за мужчиной. Ей не совсем были понятны его намерения, поэтому девушка не спешила переходить в нападение. – Что ты задумал? – спросила она. – Что я тебе сделала? – Чего сделала? Из-за тебя Наума вышвырнули! А он друг мой свойский! Да я тебя за него… Как правило, большинство людей воспринимают ситуацию, когда противник лежит, как слабость. Сама Алёна тоже раньше так думала. Пока Прохор не объяснил ей, каким образом нужно действовать, находясь в лежачем положении. Разумеется, вести полноценный бой, лёжа на спине, не выйдет, но вот подкинуть сопернику парочку сюрпризов – вполне. – Хочешь убить меня? – снова спросила девушка, затягивая время. Ратай прищурился, сжав губы. Похоже, он уже принял решение и не собирался обсуждать его с жертвой. Жертвой избиения… или убийства? Мужчина шагнул ближе, слегка наклоняясь для того, чтобы дотянуться дубинкой. Алёна именно этого и ждала. Ловкий пинок в голень опорной ноги вызвал негромкий вскрик. Ответный инстинктивный удар мужчины прошёл мимо, а воительница уже поднималась со мха. Пока Ратай восстановил равновесие и приготовился к продолжению схватки, девушка уже стояла на ногах. Оружия с собой Алёна не взяла. За исключением разве что отцовского ножа, который всегда был при ней. Но его девушка доставать не спешила. Этот недоумок не заслуживал настоящего боя. Нападать исподтишка – признак слабака и труса. А таких надо учить. Максимально быстро, максимально жестоко. Прохор хорошо подготовил свою ученицу. Среди прочего, он преподал ей и несколько уроков рукопашного боя. Девушка подняла руки к груди, внимательно следя за действиями мужчины. Тот уже опомнился от первоначального удивления, и его следующее нападение было более подготовленным и резким. Ратай ударил в голову, вложив всю силу и злость. Алёна, лишённая оружия, подставила под дубинку левое предплечье. Для обычного человека попытка блокировать боевую дубинку рукой почти наверняка закончится переломом. Возможно, Ратай тоже ожидал чего-то подобного, потому что по его лицу промелькнула улыбка. Промелькнула и пропала, потому как место удара вспыхнуло ярким светом. Сообразить, что это такое, мужчина не успел. Алёна шагнула навстречу и мощным апперкотом отправила Ратая в глубокий нокаут. Когда девушка вернулась в лагерь, Летус подозрительно посмотрел на неё, но ничего не сказал. Алёна же просто молча села у костра, проигрывая в голове проведённую совсем недавно схватку. Несмотря на безоговорочную победу, девушка была недовольна собой. Сам факт того, что Ратай сумел подкрасться к ней, как и все последующие действия, когда она оказалась почти беспомощной, показывали, насколько девушка ещё не готова к реальной жизни. Мысли об этом несколько угнетали. Ратай вернулся в лагерь через полчаса. Как и Алёна, он ничего никому не сказал. Алёна некоторое время следила за ним, но затем решила, что этот трус не стоит её внимания. Главное, следить за своей спиной, хотя вряд ли Ратай решится на повторную попытку. Кем бы ни был для него Наум, вряд ли обида стоит того, чтобы умереть. А щадить глупца, который рискнёт предпринять вторую попытку, девушка не собиралась. Следующие несколько дней прошли без особых приключений. Ратай держался в стороне, даже не заговаривая с Алёной. Она же полностью погрузилась в изучение нового для себя мира. Летус временами даже тяжело вздыхал, уставая от бесконечных расспросов новоявленной ученицы. Пятая стоянка на ночь началась, как и остальные до неё. Гибберлинги умчались в лес, добывать мяса на ужин, Летус сел у костра, наигрывая печальную мелодию, кто-то ставил палатки, кто-то говорил ужин. Все были заняты делом. Алёна же снова не знала, куда себя девать. От одиночных прогулок по лесу девушка, по здравому размышлению, отказалась. Безделье же порядком утомило, поэтому Алёна решила заняться тренировками. Тем более, что булава никогда не относилась к числу её любимых видов оружия. Выбрав место чуть в стороне от лагеря, но в пределах видимости, девушка принялась отрабатывать удары, защиту и уходы, используя щит и булаву. Она так увлеклась, что напрочь забыла о возможных зрителях. Только после раздавшихся аплодисментов Алёна прервала транс, в который впала в процессе, и остановилась. Отложив оружие, она вытерла пот со лба и хмуро посмотрела на купца. Именно он хлопал в ладоши. – Какое мастерство! Да ещё у столь юной особы! – преувеличенно весёлым голосом произнёс Владимир. – Приятно видеть, что ты не теряешь время в праздных развлечениях. – Что-то нужно? – прервала работодателя девушка. Возбуждение ещё горячило кровь, поэтому фраза прозвучала грубовато. Купец не обратил на это внимания. – Ужин готов. Повар сегодня расстарался, готовя уху. Настаивает на том, чтобы все съели её горячей. – Хорошо, я сейчас. Владимир хохотнул и, развернувшись, отправился в лагерь. Там уже вовсю звучали весёлые голоса и слышался стук ложек о тарелки. Голодные походники вовсю вкушали приготовленные яства. Громко забурчавший желудок и наполнившая рот слюна дали понять Алёне, что ей тоже требуется перекусить. Подобрав брошенное оружие, она последовала за купцом. Попробовать уху не удалось. Стоило только ей вытащить из рюкзака тарелку с ложкой, как в лагерь вернулась троица беззаботных гибберлингов. Один из братьев тащил на спине здоровенную на фоне охотника тушу с лоснящейся шерстью. – Что за зверя вы сегодня подстрелили, бродяги? – громко, так что слышали все, спросил Ратай. – Крысу, что ли? – Сам ты крыса! Это бобёр! – возмутились гибберлинги хором. – Который деревьями питается? Что же у него за мясо? Сосной пахнет, поди? Или ёлкой? В ответ на шутку расхохотался уже почти весь лагерь. На троицу было больно смотреть. Улыбки сменились злобными оскалами, маленькие глазки загорелись огоньками ярости. Ситуацию разрядил Летус. Эльф неуловимо-быстрым движением оказался рядом с охотниками. – Бобёр, говорите? Думаю, мы с Алёной с радостью попробуем вашу добычу. Правда же? Девушка медленно кивнула. Её несколько напрягала необходимость есть мясо непонятного животного. С другой стороны, наука выживания требовала навыка поедания всего съедобного. «Это просто будет ещё один урок, подруга. Так и воспринимай это.» – Конечно! Я никогда не пробовала бобра! Так и вышло, что их «следопытская» группа ужинала за отдельным костром. На разделку туши и нанизывание кусочков мяса на тонкие прутики ушло полчаса, не больше. Гибберлинги не тянули с готовкой, они и сами очень хотели есть. Но для изголодавшейся девушки время тянулось бесконечно. – На что это похоже? – осторожно спросила Алёна, склонившись к уху эльфа. Летус широко улыбнулся, ответив так же тихо: – Сама увидишь. Потерпи немного. – Чего это вы там шепчетесь? – подозрительно поинтересовался Игуль, один из братьев. – Просто обсуждаем завтрашний переход, – ответил эльф. – Последнее плавание перед пешим путешествием. «Последнее? Мне никто не сказал об этом!» – Да… Я уже начала привыкать к такому безопасному способу передвижения. – Безопасное? – возмутился Твегги, второй брат. – Да там же куча зубастых тварей на дне! Только и ждут, пока ты руку опустишь, чтобы оттяпать её по самый локоть! – Да! Как в прошлом году, помнишь? – подключилась к беседе Гедда. – Та щука, что мы ловили в озере! Такая громадная, больше меня в длину раза в три! – Таких щук не бывает, – сказала Алёна. – Я видела рыб раньше и… – Ещё как бывает! У меня даже шрам остался от неё. Хочешь, покажу? Не дожидаясь ответа, Гедда задрала рубашку, показывая покрытое белой шёрсткой пузико. Алёна невольно отвернулась, прикрывая ладонью глаза. Почему-то изучение чужих шрамов показалось ей делом интимным, которое нельзя выставлять напоказ. Скользнувший в сторону взгляд заметил Ратая. Избегавший в последние дни её общества охранник сейчас целеустремлённо шагал к их костру, держа в руках две глубокие тарелки, над которыми поднимался дымок. Желудок, который до сих пор не получил еды, громко заурчал. Тем не менее, лицо девушки обратилось в камень. Она холодно смотрела на Ратая, не собираясь ничего прощать или забывать. – Хватит вам, не дуйтесь! Вот, принёс вам ухи! Очень вкусная сегодня получилась! – Такая же, как и вчера, – недовольно буркнула Гедда. Судя по мордашке, шутка охранника ещё сидела у неё в памяти. Ратай же словно и не заметил холодного приёма: – Повар сегодня новые специи добавил. Особенные, ароматные! Неужели не чуете? Аромат действительно был умопомрачительный. Каменная решимость девушки немедленно дала ощутимую трещину. И тут на помощь пришли гибберлинги. – Не надо нам ухи! От рыбы уже тошнит! Мы мяса поедим! Правда же? Алёна тряхнула головой и ответила: – Да. Всегда мечтала попробовать бобрятинки! На лице Ратая отразилась целая гамма чувств, среди которых Алёна успела различить сожаление. Ему явно хотелось угостить разведчиков. Возможно, он хотел таким образом загладить вину за неудачную шутку. Эльф тоже заметил и с улыбкой произнёс: – Давай мне. Я попробую. Ратай отдал тарелку, продолжая стоять со второй. Но Алёна сидела молча, нахмурившись и глядя в огонь. Мужчина вздохнул и поплёлся прочь. – Правильно сделала! – поддержала девушку Гедда. – Мясо уже почти готово. Вот увидишь, оно очень-очень вкусное! Воительница только вздохнула в ответ на эти слова. Сидящий рядом эльф с ехидцей посмотрел на неё, после чего принялся уплетать за обе щёки принесённую уху. Желудок снова заворчал, возмущаясь несправедливостью жизни, но титаническим усилием воли девушка подавила в себе слабость и не поддалась на провокацию. Мясо и на самом деле оказалось волшебным на вкус. Конечно, свою роль сыграл и голод, но им одним нельзя было объяснить тот ураган ощущений, что обрушился на вкусовые рецепторы. Первая порция, предложенная ей гибберлингами, исчезла так быстро, что сама девушка даже не успела заметить. Только приятное тепло, разливающееся в животе, да ощущение тающего блаженства подтверждали, что еда всё-таки была. – Вкусно? – спросили братья хором. – Очень! Никогда в жизни не пробовала ничего такого! – воскликнула девушка. – А ещё можно? Вопрос вырвался сам. Щёки Алёны залило румянцем, когда она осознала его бесстыдность. Ведь она не единственная голодная здесь! – Возьми мою порцию, – благодушно предложил Летус. – Мне вполне и ухи хватит. Гибберлинги рассмеялись и сунули в руки Алёны новый прутик с запечённым бобром. Девушка поблагодарила эльфа и впилась зубами в сочный горячий кусок. На этот раз она старалась сдерживаться и есть медленнее. Тем более, что первоначальный дикий голод улёгся. Наслаждаясь едой, девушка оглядывалась по сторонам. Вокруг царил мир и порядок, весёлые голоса людей разносились по окрестностям, трещали ветки в огне, стучали ложки. Жизнь была прекрасна и удивительна. И снова расслабленность сыграла с Алёной дурную шутку. Она пропустила начало изменений, начав реагировать только когда ситуация уже принялась стремительно развиваться. – Чего с ним такое? – встрепенулись гибберлинги. Слова были обращены к Летусу, который наигрывал одну из своих обычных печальных мелодий. Пальцы музыканта выдали неверную ноту, отчего гармония звуков оказалась нарушена. Алёна перевела взгляд на разведчика и успела заметить, как глаза эльфа закрываются, а сам он заваливается на спину, роняя гитару. Девушка тут же позабыла обо всём, кинувшись спасать товарища. Но быстрый осмотр привёл к выводу, что Летус просто-напросто уснул! Сердце билось ровно и спокойно, но на попытки разбудить эльф не реагировал. Растерянная девушка посмотрела на гибберлингов, но те и сами выглядели шокированными. Их глазки смотрели в сторону, на лагерь. Алёна тоже обернулась и не смогла сдержать вскрик изумления. Все его обитатели валялись на земле, погружённые в глубокий сон! Они уснули прямо там, где сидели минуту назад, уронив предметы, что держали в руках. Только каким-то чудом ни один из людей не упал лицом в костёр. – Что происходит? – выдавила из себя юная воительница. Ответа не последовало, поэтому Алёна посмотрела на гибберлингов. Те уже отошли от шока и теперь, негромко переговариваясь друг с другом, рылись в своих рюкзаках. На девушку они не обращали никакого внимания. – Что происходит!?! – выкрикнула Алёна, чувствуя, как липкие щупальца страха опутывают её. – Не кричи, – огрызнулась Гедда, продолжая розыски. – Времени и без того мало. – Мало времени? Для чего? Один из братьев торжествующе вскрикнул, поднимая зажатый в мохнатой ладошке пузырёк тёмного стекла. Гедда радостно взвизгнула, выхватила его и засеменила к эльфу, на ходу вытаскивая пробку из горлышка зубами. – Открой рот и держи голову! – скомандовала гибби. – Зачем это? – продолжала бесполезные расспросы девушка. – Быстрее! Пришлось подчиниться. Алёна приподняла голову эльфа, положив себе на колени и приоткрыв ему рот. Гедда немедленно влила в него содержимое пузырька. Вокруг разлился терпкий аромат ландыша. Девушка открыла рот, чтобы задать новый вопрос, но гибберлинг её опередила: – Следи за ним. Поверни голову в сторону! Если запачкаешься, сама виновата! Выдав инструкции, гибби быстро умчалась к братьям, которые уже держали наготове оружие. Ещё секунда – и три пушистых разведчика скрылись в окружающих лагерь зарослях, не оставив и следа. Алёна осталась одна. Не в силах понять, что происходит, девушка решила сосредоточиться на той задаче, которую ей поставили. Разбудить эльфа, а затем вместе с ним решить, что же делать дальше. Лекарство гибби подействовало уже через полминуты. Блаженное расслабленное лицо эльфа исказилось гримасой отвращения. Вспомнив о совете Гедды, Алёна повернула голову Летуса в сторону. Вовремя! Судорожное движение, после которого произошло извержение содержимого желудка. Вся съеденная несколько минут назад уха выливалась на землю. Кисловатый неприятный запах заставил девушку задержать дыхание и отвернуться. Когда рвота прекратилась, эльф открыл глаза и слабо застонал. Девушка поспешила вытереть ему рот платком и тихо спросила: – Как себя чувствуешь, Летус? Ты в порядке? Новый стон, в глазах остроухого по-прежнему клубилась дымка. Он явно не осознавал происходящего. Алёна беспомощно огляделась и замерла. Страх сковал её на мгновение. Кусты в противоположном конце лагеря разошлись, пропуская на открытое пространство вооружённых чужаков. Один, два, три, четыре… пять! «Это разбойники! И они… опоили их!» Кусочки паззла, мучившие девушку последние несколько минут, сложились. Весь отряд отравили, усыпили, чтобы… «Чтобы убить и потом забрать золото. Эти ребята перебьют всех спящими!» Только один человек стоял на пути разбойников. Алёна осторожно подвинула Летуса, укладывая его на землю. Затем медленно привстала, подбирая булаву и щит. Неторопливость действий объяснялась желанием девушки как можно дольше оставаться незамеченной. Получилось неплохо. Бандиты обнаружили её, когда девушка уже взяла оружие в руки. – Какая милашка! – весело выкрикнул рыжебородый низкорослый разбойник с топором. – Смотрите, парни! – Ага, у неё даже дубинка есть, – поддержал приятеля черноволосый с длинной кривой саблей. – Смотри, какая она грозная! – Может, отдашь её, пока не поранилась? – спросил третий, с двумя грубо сработанными длинными ножами. Ещё двое просто молча двинулись к девушке. Неприятное чувство узнавания. Алёна поймала себя на мысли, что нечто похожее уже было в её жизни. Вот только сама она уже давно не была той маленькой девочкой, только и способной, что держать в руках отцовский нож. Бандиты, несмотря на свои шуточки и ухмылки, вовсе не были идиотами. Они подходили к Алёне, обходя её полукругом, стремясь зайти со спины. Девушка стояла в боевой стойке, чуть пригнувшись, и следя за врагами через верхний край щита. Она не отвечала разбойникам, Прохор научил её, что за настоящего воина говорят не слова, а действия. Один боец против пяти. В рассказах наставника встречались воины, способные выйти в одиночку против дюжины и даже пары дюжин противников. Выйти в бой и победить. Алёна пока такими навыками не обладала. Тем не менее, Прохор учил её сражаться. И среди его уроков были те, где содержались наставления о том, как биться против нескольких противников. – Что молчишь? Али ты немая? – снова спросил бородач. Расстояние до него было шагов пять. Его приятели находились чуть дальше, в семи-десяти шагах. Слишком большая дистанция для её булавы или его топора. Так думал он, так думали разбойники, так думал бы любой обычный человек. Алёна улыбнулась. Пламя вспыхнуло в глазах, кровь, мирно текущая в жилах, обратилась в испепеляющую лаву. Пять шагов. Воительница рванулась к бородачу. Скорость её передвижения была невероятна. Разбойники просто на миг потеряли из видимости девушку, так она была быстра. Алёна врезалась в бородача, держа щит перед собой. На тренировках она пользовалась специально изготовленной для неё болванкой, тяжеленной и толстой. Этот же боевой щит едва ощущался в руках, казался почти невесомым. Алёна опасалась, что он не выдержит столкновения. Опасения оказались напрасными. Звук удара получился громким и резким, словно большое дерево треснуло разом, ломаясь надвое. Бородача откинуло метров на пять. Разбойник упал безвольной куклой, топор отлетел в сторону. Алёна тут же развернулась, готовая сражаться с другим противником. Она знала, что замешательство врагов не продлится долго. А бородач… Что толку смотреть на мертвеца? Второго рывка сделать не получится. Активация такого навыка требует прорву энергии, накопить её в быстротечном бою будет проблематично. Время переходить к рукопашной. Девушка шагнула к ближайшему разбойнику. Два шага. Остальные в четырёх, семи и восьми шагах. Расстояния отсчитывались автоматически, без участия сознания. Именно этому учил Прохор. Разделяй противников, не сражайся со всеми сразу, преврати бой в несколько дуэлей один на один. Быстрый бой. Два, максимум три удара, после чего переходить к следующему противнику. Затянешь – и шансы на победу упадут значительно. Один шаг. Разбойник вооружён кривой саблей. Щита нет. Оружие держит уверенно, стойка устойчивая. Опытный боец. Алёна пригнулась, держась за щитом. Атака! Булава столкнулась с саблей. Громкий звон разнёсся над поляной. Бандит оказался ловким и быстрым. Отразив удар, он тут же атаковал в ответ. Пришлось подставлять щит. Время стремительно утекало. Остальные уже спешили на помощь. Нельзя медлить! Если подойдут со спины – пиши пропало! Алёна ударила булавой снова. Разбойник ожидаемо блокировал саблей, но девушка сразу же толкнула щитом. Сильно, вкладываясь в толчок всем телом. К такому разбойник не был готов. Он потерял равновесие, взмахнул руками и… умер. Булава размозжила ему голову одним мощным ударом. Осталось трое. Но теперь ни эффекта внезапности, ни расстояния у Алёны не осталось. Все разбойники находились рядом. Девушка крутанулась на месте, оценивая обстановку. Первый – два ножа, обратный хват. Карие глаза злобно смотрят из-под густых бровей. Шрам на левой щеке, похожий на след от стрелы. Второй – топор на длинной рукояти. Для такого нужна недюжинная сила и сноровка. Чего у этого парня, судя по широченным плечам, хватает с избытком. Третий – меч и кинжал. Короткая воронёная кольчуга, высокие сапоги со шнуровкой. Слишком хорошо одет для обычного разбойника. Бывший солдат или наёмник? С этим совершенно точно будут проблемы. Именно к третьему Алёна и развернулась лицом. Что и стало ошибкой. Разбойник с ножами неожиданно ловко оказался рядом с ней и ударил острием в спину, целя в почку. Удар отбросил девушку вперёд. Она попыталась устоять на ногах, но парень с топором толкнул её от себя. Собственный щит ударил по губе, расквасив как перезрелую сливу. Алёна упала на спину, но тут же перекатилась, вставая на ноги. Разбойник с ножом стоял и недоумённо смотрел на своё оружие. На лезвии не осталось крови. Именно этот факт никак не укладывался у него в голове. – Она витязь. Видишь свет вокруг неё? Кажется, эта штука называется барьером. Наёмник сопроводил свои слова ухмылкой. Алёна промолчала. Зуд под кожей усиливался, становясь всё более раздражающим. Девушка знала, что это значит. Барьер вот-вот лопнет. Если она не скинет хотя бы часть поглощённой энергии, будет плохо. Воительница закусила губу и напряглась на миг. Сияние усилилось, вспыхнуло и исчезло. На спине появились неглубокая рана, из которой немедленно выступила кровь. Но это была не такая уж большая проблема. Небольшая рана, не стоящая переживаний из-за неё в ближайшие пару минут. – Видишь? – И чё делать? – Просто бей. Девчонка молодая совсем, вряд ли сможет долго поглощать удары. А когда барьер исчезнет, она станет обычным человеком. Обычным и мёртвым… Наёмник расхохотался. От звука этого хохота по спине Алёны потекли струйки холодного пота. Старик Прохор был прав – она ещё не готова к реальной жизни. Совсем не готова! «Три противника. Двое – очень опасны. Парень с топором медлителен. Да, его надо убивать первым.» Мысли мелькали как молнии, разгоняя тьму сомнений и неуверенности. Алёна приняла решение и пусть никакого плана на бой у неё не было, но уже это не имело значения. Барьер выдержит один-два удара. Должно хватить, чтобы расправиться с громилой. Девушка шагнула вперёд, настраиваясь на получение урона. Но у судьбы оказались другие планы. Разбойник с ножами резко дёрнулся и упал, роняя оружие на моховой ковёр. Из его спины торчала рукоять метательного ножа. Алёна не видела этих подробностей. Движение умирающего разбойника стало спусковым крючком. Она отреагировала инстинктивно, не задумываясь. Просто одним противником стало меньше. Девушка дёрнулась к разбойнику и тут же отшатнулась назад. Трюк сработал превосходно. Поднятый топор обрушился и вонзился в землю прямо перед ней. Разбойник понял, что промахнулся, уже на замахе, но остановить удар не сумел. Алёна рванулась к нему, готовая убивать. Второй разбойник ринулся наперерез, но не успел. Булава ударила в локоть, разбивая сустав. Раненый тоненько взвизгнул, роняя оружие. Девушка прыгнула дальше, закрываясь его телом от возможного нападения его приятеля. Наёмник притормозил, завертев головой. У него появилась проблема – теперь уже он находился в меньшинстве. Метатель ножей и девчонка-витязь. Мыслительный процесс длился не больше секунды. Разбойник плюнул в траву и кинулся в заросли. Раненый взвыл, поняв, что его бросили. Впрочем, продлился его вой недолго. Зазубренный наконечник стрелы вышел через его открытый рот, прерывая любые звуки и отправляя владельца в царство мёртвых. Алёна опустила оружие, чувствуя в руках и ногах противную мелкую дрожь. Напряжение смертельной схватки не желало отпускать девушку так просто. Она устало обвела лагерь взглядом. Вот Спех, чей метательный нож обеспечил эффект неожиданности, стоит с бледным лицом, привалившись к сосне. Судя по землистому оттенку, чувствовал бедолага себя крайне неважно. Впрочем, эльф, избавивший разбойника от мучений метким выстрелом, смотрелся немногим лучше. – Как ты умудрился не уснуть? – спросила девушка у подошедшего Спеха. Тот изобразил на лице улыбку, но она была измученной донельзя. – Меня стошнило сразу, как я съел пару ложек. Едва успел до кустов добежать. Только стало легче, сразу заварушка началась. Видел, как ловко ты с первыми разобралась. – Тебе спасибо, что помог. Одна бы я умерла. – Хватит поглаживаний, – встрял в их беседу эльф. – Нужно приготовиться. Эти твари вернутся и очень скоро. Почему-то мысль о возвращении бандитов самой Алёне в голову не пришла. Но когда Летус озвучил её, девушка сразу осознала, что это правда. Наёмник не сбежал в страхе. Он просто отправился за подмогой. – Что нам делать? – растерянно спросила девушка. – Соберём всех уснувших в одно место. И будем защищать их. На то, чтобы стащить спящих в одно место, а затем соорудить вокруг импровизированную баррикаду из мешков, щитов и веток, ушёл почти час. Каждую минуту Алёна оглядывалась, ожидая возвращения разбойников. Лишь одна мысль терзала её сильнее этого страха. – Почему семейка сбежала? Их умения пригодились бы сейчас! – Они не сбежали, Алёна. Поверь, они не испугались. Эти слова эльфа почему-то не успокаивали. Девушка сбросила последний мешок, устраивая его на других. Баррикада выглядела не очень внушительной, но это было лучше, чем совсем ничего. Летусу стало хуже. Какое бы лекарство ни дали ему гибберлинги, оно явно сработало не лучшим образом. Эльф едва держался, чтобы не уснуть. Сила и ловкость, казавшиеся неотъемлемой его чертой, ушли, оставив после себя слабость и немощь. Он с трудом держал лук. Спех выглядел получше, но всё равно Алёне казалось, будто она одна будет сражаться против всей банды. Бой начался без предупреждений и уговоров. Просто из зарослей полетели стрелы. Только окрик эльфа, прозвучавший за секунду до обстрела, спас Алёну и Спеха. Они успели укрыться за щитами. Стрелы стучали по щитам, не позволяя даже голову поднять. – Так они нас тёпленькими возьмут! – прошипел Спех, бледный как смерть. Алёна была полностью с ним согласна. А вот у эльфа имелось другое мнение. Он выждал одному ему известного момента. После чего резко выпрямился. На тетиве лежало сразу три стрелы. Летус уже не доверял своему мастерству, предпочитая перестраховаться. Хлопок тетивы и спустя секунду негромкий вскрик. Эльф нырнул за укрытие с довольной усмешкой. – Одним меньше. – Сколько ещё осталось? – с надеждой в голосе спросила Алёна. – По меньшей мере, восемь. Но лучников ещё только двое. – Справишься с ними? – спросил Спех. – Не уверен. Проклятый яд. Поймаю повара, прирежу! – Ни к чему, – ответил ему Спех. – Он тоже вырубился. Думаю, уху отравил кто-то другой. – Уверен? – Да. Повар лежит в той палатке, что справа. Дальнейшие рассуждения по поводу отравителя пришлось отложить. Разбойники, повинуясь приказу, всей толпой ринулись в атаку. Пять вооружённых бородатых убийц мчались через лагерь, подняв оружие. Двое оставшихся стрелков бешено стреляли поверх голов, не давая защитникам расправиться с наступающими на расстоянии. Летус всё же рискнул. Очередной тройной выстрел отбросил назад одного из бегущих, но платой за это стала стрела, попавшая в левое плечо. Эльф упал, зажимая рану. Теперь от лука не было толку, поэтому он вытащил из ножен кинжал. Увидевший это Спех выпрямился, держа в каждой руке по ножу. Бросок – и ещё двое падают, хрипя от боли. Алёна ждала, что и его сейчас поразят недостижимые стрелки, но те почему-то медлили. «Пришло твоё время, подруга. Сейчас!» Девушка резко выпрямилась и перемахнула через баррикаду. За спиной послышался предостерегающий окрик эльфа, но она проигнорировала его. Свет струился по телу, давая ей силы, недоступные простым смертным. Всего два противника рядом. Алёна успела разглядеть щербатый рот одного из них, перед тем как булава размозжила лицо. Второй успел зацепить её топором, но барьер защитил воительницу. Девушка резко развернулась, сбивая противника щитом с ног. Упавшего навзничь она добила одним коротким ударом. Алёна стояла над телами, широко расставив ноги. Оружие наготове, глаза прищурены. Лес шелестел листвой, трещали ветки в догорающих кострах. – Выходите! Выходите! Я вас всех перебью! Сначала никакого ответа не было. Не летели стрелы, не появлялись очередные бородачи с топорами и рогатинами. Долгие семь ударов сердца воительница стояла, ожидая врагов. И, наконец, дождалась. На открытое пространство выбрался настоящий колосс. Высоченный, широкоплечий, с ног до головы закованный в броню. Казалось невероятным, что в таком наряде можно даже просто двигаться. А если помнить, что вся схватка происходила в глубине тайги, зрелище и вовсе становилось безумным. – Помнишь меня, козявка? Сейчас я тебе за всё отомщу! Глухой голос, доносящийся из-за опущенного забрала шлема, показался смутно знакомым. Тем не менее, Алёна спросила: – Ты кто такой? Звук перекатывающихся в железном чане камней. Девушка не сразу поняла, что это смех. – Я тот, кто разобьёт твою голову этим молотом! *** …Колокол бил так громко, что она слышала его не ушами, а всем телом. Рот был заполнен какой-то солёной жидкостью. Боль раскалённым жидким свинцом колыхалась внутри. Даже мысли никак не желали складываться во что-то связное, плавая в голове друг за другом в хаотическом беспорядке. «Хватит! Что за праздник такой, что надо так трезвонить? Как я сюда попала? И где это «сюда» вообще находится?» Желание выяснить собственное местонахождение преодолело слабость и боль. Веки затрепетали и поднялись. Слабый свет садящегося светила резанул по глазам. Сморгнув выступившие слёзы, Алёна попыталась разглядеть в мельтешении разноцветных пятен хоть какие-то образы, имеющие смысл. Широкая спина, закованная в стальной панцирь. Двуручный молот волочится по земле, оставляя борозду. Мозг в очередной раз взбунтовался. Память вытащила давнее воспоминание. Образ орка с окровавленным топором из далёкого детства наложился на громилу с молотом. Они стали одним целым. Вместе с воспоминанием вернулся и страх. Жуткий, сковывающий, липкий, противный страх. Все прожитые годы, все полученные навыки смыло волной чистого ужаса. Странным образом страх прочистил голову, сделав мысли ясными и чистыми. Алёна полностью вспомнила, что произошло. Более того, она поняла, что произойдёт дальше. Наум, а этот молотобоец был именно он, просто убьёт всех. Девушка видела вставшего на пути гиганта Спеха. Тот вооружился коротким мечом, но воительница понимала, что это скорее жест отчаяния, нежели реальная попытка остановить предателя. Образ отца, вставшего на защиту семьи, наложился на фигуру Спеха. Солёный вкус во рту сменился горечью. Она снова ничего не сможет сделать? Снова будет смотреть, как из-за её слабости умирают другие? Еле заметная искра, тлеющая в душе, мигнула и вспыхнула, превратившись в обжигающий костёр. Алёна сплюнула собравшуюся во рту кровь на траву. Серьёзная рана, о которой свидетельствовала эта живительная жидкость, не вызвала никакого эмоционального отклика. – Я вспомнила тебя, Наум. Голос звучал глухо, хрипло. В груди что-то клокотало, при вдохе девушка ощущала, как трутся друг о друга сломанные рёбра. Алёна упёрлась руками, поднимаясь с земли. – Знаешь, на кого ты похож? На самовар. Подтянуть одну ногу под себя. Упереться. – Был у нас дома. Большой такой. Весь сверкающий, пузатый. Подтянуть вторую ногу. Найти точку равновесия. Встать. Медленно, чтобы головокружение не уронило обратно в мягкий мох. – Отец доставал его, когда приходили гости. Целый ритуал был – растопить его, согреть воду. Мама пироги пекла. Вкусные, прямо во рту таяли. Алёна стояла, слегка покачиваясь. Она видела, что Наум развернулся к ней. Похоже, первая цель достигнута. Остальные на некоторое время в безопасности. Теперь можно переходить к следующему этапу. Убить громилу. Она опустила голову, выискивая булаву. Та лежала в паре шагов. Стиснув зубы, чтобы не застонать, девушка подошла и наклонилась. Это едва не привело к печальному финалу. Колокол в голове зазвенел громче, перед глазами помутилось. С огромным трудом Алёна удержалась в сознании, подхватила булаву и выпрямилась. Сплюнув очередной кровавый сгусток и вытерев вязкую красноватую слюну рукавом, она закончила: – Ты очень похож на этот самовар. Такой же большой, пузатый и блестящий. Знаешь, что меня всегда удивляло? Самовар был такой большой, солидный, а в чашки кипяток наливали из маленького краника. Девушка подняла руку, показывая согнутый мизинец. – Прямо как у тебя. Понимаешь, о чём я? Рёв Наума едва не оглушил всех, кто был рядом. Потерявший всякий рассудок от ярости гигант живым тараном ринулся на оскорбившую его пигалицу. Она посмела так говорить о нём. – Я… тебя… размажу! Костёр ярости в душе вспыхнул, загудев от жара. Огонь выплеснулся из зрачков, из ладоней, перетекая на булаву. Едва стоящая на ногах девушка внезапно превратилась в фурию, кинувшуюся навстречу обезумевшему гиганту. В последний миг она сменила направление движения, уйдя от сокрушительного удара молота. Шипастый шар булавы, окутанный пламенем ярости, ударил прямо в забрало. На этот раз Наума проняло. Голова дёрнулась назад, громила, чьё тело по инерции продолжало двигаться дальше, кувыркнулся и с жутким грохотом и лязгом рухнул на землю. Алёна же, притормозив и развернувшись, оказалась прямо над упавшим. Булава поднялась и опустилась. Ещё раз. Ещё раз! Ещё! Ещё!!! Она била, как заведённый автомат, не чувствуя усталости, не замечая боли в сломанных рёбрах, не видя, как стекает из уголка рта тонкая струйка кроваво-красной слюны. Дыхание с хрипом вырывалось наружу. Она всё била и била, убивая свою слабость, свой страх. Когда силы оставили её, Алёна, шатаясь, отошла на пару шагов и села, прислонившись спиной к стволу дерева. Булава выпала из ставших чужими пальцев. - Ты… не… можешь… убить… меня! Громила вставал. Шлем, на котором не осталось ни одного неповреждённого участка, открыл часть лица Наума. Горящий злобой глаз смотрел прямо на девушку. - Я убью тебя! Гигант поднялся на ноги. Движения уже не были уверенными и чёткими, но на то, чтобы поднять молот и шагнуть к Алёне, сил у него хватило. Девушка зашарила руками рядом с собой. Правая нащупала рукоять булавы, а левая натолкнулась на тело одного из разбойников. Покосившись, она разглядела лежащего бородача. Улыбнувшись, Алёна собрала последние крохи сил. Она встала на ноги. Приняв устойчивую стойку, она выставила правую руку с булавой перед собой, а левую завела за спину. – Убьёшь? Попробуй, мизинчик! На этот раз увернуться не получится. Слишком много сил отдано, тело уже не так быстро реагирует на команды мозга. Алёна старалась дышать глубоко. Сейчас всё решится. Один удар. Молот взмыл в воздух и молнией упал на голову хрупкой девушки. Алёна ударила булавой навстречу, сбивая траекторию. Почти получилось. Искрящийся молот зацепил плечо, отчего мышцы свело судорогой. Но всё же основной удар прошёл мимо. Алёна резко выбросила левую руку из-за спины. Метательный кинжал, который она достала из трупа разбойника, вонзился прямо в глаз врага. Наум заорал, бросая молот и падая на колени. Девушка отступила, переводя дух. Сил осталось крайне мало. А противник всё никак не желал умирать. Наум вырвал нож и уронил его в траву. Кровь текла по лицу, но громила словно бы и не замечал этого. – Меня не убить такой булавкой! – прохрипел он срывающимся голосом. Схватка подкосила и его богатырский запас выносливости. Он пытался восстановить дыхание, чтобы встать и убить наглую пигалицу. Чья-то тень закрыла от него солнце. Наум поднял глаза. Девчонка стояла рядом. – Я знаю. Поэтому и взяла оружие побольше. Молот оказался крайне тяжёлым, почти неподъёмным. Алёна держала его над головой, глядя в лицо ставшего ненавистным врага. Ярость разгоралась в ней. Молнии на молоте засияли ярче, напитанные силой Света. С резким выкриком девушка опустила молот. Череп громилы разлетелся в мелкую крошку. Обезглавленное тело простояло ещё секунду, а потом завалилось набок. Алёна выпустила рукоять оружия из рук. Повернувшись, она посмотрела на вышедших из укрытия товарищей. Эльф и человек смотрели на неё с изумлением и… страхом. Девушка улыбнулась и прошептала: - Как я его… а? Видели? В груди что-то хрустнуло, лицо девушки перекосилось от боли. Алёна подавила вспышку, снова улыбнулась и плашмя, лицом вниз, рухнула на землю. Сознание выпорхнуло из тела невесомой бабочкой, устремившись следом за опускающимся к горизонту солнцем… Просмотреть полную запись
  13. Часть 2. «Тайга» Закованный в блестящую броню гигант поднял огромный двуручный молот. Алёна невольно поёжилась, разглядев грозное оружие. Даже сами по себе размеры и масса давали обладателю могучий инструмент для уничтожения врагов. Но, похоже, создатель этого чуда стремился сотворить нечто абсолютно убийственное. Молот искрился и потрескивал. Неведомое колдовство насытило оружие электричеством. Алёна ни капли не сомневалась, что удар таким магическим молотом способен выбить дух даже из медведя. «Значит, не позволять этому тупоголовому попадать. Начнём!» Громила шагал, сотрясая землю. Девушка скользнула навстречу. Её шаг был лёгок, почти невесом. И так же легко, почти танцуя, Алёна пригнулась, разворачиваясь на носках. Молот просвистел над самой макушкой. Волосы взъерошились под действием электрических разрядов. Девушка оказалась слева и чуть позади противника. Подпрыгнув, она со всей силы ударила булавой по затылку, вложив в него, кроме мышечного импульса, массу всего тела. Звон раздался такой, будто она в колокол ударила, а не в шлем. Гигант слегка покачнулся и тут же наотмашь махнул молотом назад по широкой дуге. Алёна кувырком ушла от удара. Встав на ноги, она посмотрела на противника. Тот уже топал к ней, не выказывая даже тени замешательства. Так, словно и не было удара по затылку! – Похоже, мозгов у тебя вообще нет! - выкрикнула девушка насмешливо. – Шлем как пустое ведро звенит! На самом деле никакой веселости она не ощущала. Противник вызывал страх, но показывать его Алёна не собиралась. Насмешки же преследовали другую цель – разозлить, заставить совершать ошибки. Послышавшийся рёв показал, что слова достигли цели. Новый удар молота оставил глубокую вмятину в земле. Девушка снова ударила в голову сбоку. Громила даже не дрогнул. Подняв оружие, он вновь ринулся на противницу. Со стороны это смотрелось даже забавно. Медленный и несколько неуклюжий громила махал огромным молотом, а кроха с выглядевшей игрушечной булавой кружила вокруг, раз за разом пытаясь пробить прочный доспех. Без особого успеха, надо сказать. – Я так весь день могу вокруг тебя прыгать! Ты слишком туп, чтобы поймать меня! Алёна заливисто засмеялась, в очередной раз уворачиваясь от молота. Она чувствовала своё превосходство. Нужно только измотать этого медведя, а потом пришлёпнуть его. Самоуверенность и подвела Алёну. Она забыла, что сражается не на ровной и чистой тренировочной площадке. Торчащий корень подвернулся под ногу. Девушка споткнулась, потеряла равновесие на миг и... Молот ударил прямо в грудь. В последний момент Алёна успела подставить щит, но то просто разлетелся в щепки, почти не снизив силы удара. Девушка отлетела, как кружка, которую пьяница смахнул со стола. Недолгий полёт завершился стволом сосны, о который она приложилась со всего размаха. Юное тело выгнуло, едва не переломив пополам. Булава отлетела в сторону, а сама несчастная воительница кулем упала наземь. Оставшись лежать, недвижимая и бездыханная... Пятью днями ранее. Бескрайняя тайга. Только увидев это зелёное море деревьев, начинаешь понимать, насколько велик на самом деле мир и как мал ты сам. Алёна смотрела с высокого берега реки на тайгу и никак не могла налюбоваться. Благо, на текущем этапе путешествия её помощь не требовалась, так что она вполне могла себе это позволить. По прибытии в Красную Горку их уже ждали. Бородатый мужчина в потрёпанной куртке с коротким рукавом встретил их рядом с порталом. Сражающаяся с собственным желудком Алёна частично услышала его разговор с купцом. – Возникли проблемы с погрузкой, хозяин. Токмо через час плоты будут готовы. – Ты обещал сделать всё вовремя, Никодим. Обманул меня, значит? – грозно сверкнув глазами, спросил Коновалов. – Нет моей вины тута! – быстро затараторил приказчик. – Дождь вчера зарядил сильный, а берег здесь сильно крут, вы же видите! Бригада отказалась груз таскать. Ноги переломать побоялись. – Ноги переломать… Как бы я им сам ноги не переломал! У меня люди припасов ждут, а они грязи испугались, – проворчал, без особой, впрочем, злости, купец. – В остальном как? – Всё хорошо, хозяин. Токмо… Ещё одна девица здесь вас дожидается, значит. С вами хочет идти. Коновалов недоумённо уставился на приказчика. Тот факт, что ему не понравилась замена Наума на Алёну, не вызвал удивления. О какой ещё девице тот ведёт разговор? – Не нужны мне девицы в походе, Никодим. Дай ей от ворот поворот. Приказчик нервно сглотнул и оглянулся по сторонам. Понизив голос, чтобы не слышал никто, кроме купца, он произнёс: – Не мог я, господин Владимир. Из писак она, с газеты столичной. «Светоч Новограда» называется. Недоумение купца возросло до предела. Какая-то газетная бумагомарака собирается идти с ними к тайному золотому прииску, а приказчик не может послать её ко всем демонам? Коновалов набрал воздуха в грудь, намереваясь отчитать служащего, но затараторивший Наум опередил его. – Её зовут Катерина Гиляй! Ругательства застряли в горле. Других объяснений Владимиру не требовалось. Егор Гиляй, владелец «Светоча Новограда» и ещё нескольких периодических изданий, был не просто влиятельным человеком. Он был одним из законодателей моды свободной Лиги. Разозлить такого человека – значит, подписать конец своему делу, превратиться в изгоя. Коновалов сделал последнюю попытку отступить: – Может, просто фамилии одинаковые? Ты проверил? – Конечно, проверил! Дочка это евонная! Младшенькая! Младшая дочь – это очень плохо. Прогнать такую – плохо, но, если в пути что с ней случится – ещё хуже. Купец вздохнул и приказал: – Зови её в трактир. Прикажи закуски подать, выпивки какой-нибудь. Поговорю с этой твоей… писательницей. Однако, сразу попасть в трактир у купца не получилось. Он прошёл всего пару десятков шагов, когда столкнулся с торопящимся мужчиной с короткой рыжеватой бородкой. Грязно-русые волосы были неровно обрезаны «под горшок». – Куда спешишь, Ратай? – недовольно спросил едва не сбитый с ног Коновалов. – Вас ищу! – выпалил охранник, вытирая рукавом нос. – Правду говорят, что вы девицу заместо Наума взяли? – Она заслужила его место в честной схватке, Ратай. – Да какой от неё толк в тайге? Я видел её, она… Купец вскипел в одну секунду. Копящееся внутри раздражение нашло подходящий объект для того, чтобы выплеснуться наружу. – Хочешь поучить меня вести дела, Ратай? С каких это пор ты стал таким умным? Выпученные от ярости глаза Коновалова заставили охранника отступить. Весь его гонор сразу куда-то делся, он даже в росте уменьшился раза в полтора. – Да я что… Я же ничего… Просто девице в тайге делать неча… Не сдюжит она, точно! – А вот это мы посмотрим ещё! Если тебя что-то не устраивает, может и тебя заменить? – Нет-нет, ты что, хозяин! Я же просто так… Я же ничего не имею против! – Раз не имеешь, тогда иди, проследи за погрузкой. А то и до вечера будем тут куковать. Ратай закивал и тут же умчался прочь. Несколько остывший купец продолжил свой путь, подбирая в голове слова для предстоящего тяжёлого разговора с представительницей четвёртой власти. Поздняя весна в Сиверии – время, когда обжигающий холод зимы сменяется испепеляющим жаром лета. Несмотря на то, что солнце уже стоит высоко, воздух ещё далеко не так ласков, как можно ожидать. Тем не менее, настоящие ценители в это время уже предпочитают вкушать яства не в четырёх стенах, а на открытой веранде. Именно там и устроился Владимир, ожидая появления незваной попутчицы. В глубине души купца ещё тлела слабая надежда, что она окажется маленькой проблемой. Но стоило ему увидеть поднимающуюся по ступенькам девицу с небесно-голубыми невинными глазами, как все надежды пошли прахом. Тряхнув пышной гривой золотых волос, девушка непринуждённо уселась напротив купца. Игриво улыбнувшись пухлыми губками, она прощебетала весёлым тонким голосочком: – Добрый день, уважаемый Владимир! Меня зовут Катерина. Я журналистка «Светоча Новограда» и очень хочу отправиться с вами в путешествие! Коновалов на миг прикрыл глаза, вознося молитву Покровителю, чтобы тот развеял собеседницу, превратил её в мираж. Не помогло. Когда веки поднялись, девчонка всё ещё сидела напротив. – Зачем такой красавице в глухую тайгу? Там нет ничего интересного, уверяю вас! Улыбка стала шире. Теперь купец заметил и ровные ряды жемчужно-белых зубов. Мысленные ругательства Коновалова вышли на новый уровень. Нельзя допускать, чтобы она пошла с ним, никак нельзя! – Не стоит принижать себя, господин Коновалов! Мне известно, что вы отправляетесь с припасами на свой тайный золотой прииск. Это же так интересно! И невероятно захватывающе! Читатели будут в восторге! Владимир улыбнулся своей лучшей «продающей» улыбкой. – Я думаю, что есть более интересные темы. Если позволите, я мог бы… – Я пойду с вами! Купец с трудом удержал на лице улыбку. Эта девица перебила его! Да как она только смеет! «Смеет, ещё как смеет. Потому что за её спиной стоит очень серьёзный папаша. Как же мне вывернуться? Как сделать, чтобы она передумала?» – Нам придётся идти по глухой тайге, без всяких удобств, по грязи, холоду. Я уже не говорю о мошкаре и других неприятностях. Журналистка прищурилась. Пухлые губки сжались в тонкую линию, глаза прищурились. Владимир вздохнул, сдаваясь. Такие особы всегда поступают по-своему. Они не слушают чужого мнения. До тех самых пор, пока жизнь не научит их обращать внимание на слова окружающих. «Надеюсь, в этом походе с ней ничего не случится.» – Мы выходим через два часа. Постарайтесь не опоздать, ждать мы никого не будем. – Два часа? Конечно, я буду на месте вовремя! Девушка упорхнула, оставив купца в крайне расстроенных чувствах. Махнув рукой половому, Коновалов выкрикнул: – Водки мне! И живо давай! Через час купец стоял на причале, наблюдая за последними приготовлениями. Лошадей и припасы уже разместили на плотах. Оставалось только отвязать швартовы, и плотовщики, управляясь длинными шестами, направят свой транспорт к верховьям. Владимир торопил работников, подгоняя крепким словцом и жестами. Однако, всё оказалось напрасно. Успел отчалить только первый плот из пяти, когда на высоком берегу появилась стройная фигурка. Заметивший её купец не сумел сдержать ругательств. – Что же вы так рано? – спросила Катерина, едва ли не кубарем скатившаяся к причалу. На её щёчках играл румянец, глаза блестели. Коновалов смотрел на запыхавшуюся девицу с рюкзаком за плечами, из которого выглядывали тубусы со свитками, долгие десять секунд. После чего упавшим голосом произнёс: – Прошу на плот, юная госпожа. Мы ждали только вас. В улыбке девушки явно читалась издёвка и превосходство. Она была умна. Умна и самоуверенна. Катерина легко пробежала на плот и сразу заметила Алёну. В этом не было ничего удивительного. Молодая воительница выделялась в чисто мужском коллективе. Журналистка притормозила, между бровями появилась морщинка. Катерина была совершенно не готова к факту присутствия ещё одной юной девушки в предстоящем путешествии. – Как тебя зовут? – без всякого стеснения воскликнула журналистка, едва оказавшись на плоту. Размеры водного транспорта впечатляли. На связанных вместе брёвнах без особого труда поместилось не только десяток человек, но и пара невысоких мохнатых лошадок. И всё это, не считая поклажи в тюках и мешках, перевязанной верёвками. Устроившаяся рядом с ней Алёна хмуро посмотрела на незнакомку. Выглядела девушка крайне симпатично, если не сказать, волшебно. Воительница в очередной раз в своей жизни почувствовала укол зависти в сердце. Сама Алёна никогда не надеялась даже отдалённо стать настолько прекрасной. – Алёна. Калинова. – А что ты здесь делаешь, Алёна? Эта штука у тебя на поясе, ты умеешь ей пользоваться? – Это булава. И я проверю её на твоей голове, если будешь приставать с вопросами. Как оказалось, угрозы на журналистку действуют слабо. Несмотря на ясно показываемое нежелание общаться, начало водной части путешествия, которого Алёна ожидала с плохо скрываемым восторгом, оказалось испорчено назойливыми попытками «взять интервью». Катерина, кажется, вообще не понимала значения слова «нет», раз за разом приставая с вопросами. Время от времени терпение воительницы кончалось, и она выдавливала из себя несколько слов в ответ. Это словно бы подливало масла в костёр интереса журналистки, после чего та с новыми силами приступала к расспросам. Ситуацию, уже приближавшуюся к взрывоопасному рубежу, спас Игнат. Глава охраны плыл на одном плоту с ними и в подробностях наблюдал надвигающуюся бурю. Именно он в достаточно резком тоне запретил Катерине заговаривать с Алёной. Девушка пыталась протестовать, но под угрозой быть сброшенной в воду, «для промывки мозгов», уступила грозному начальнику охраны. Получив передышку, воительница смогла в полной мере насладиться путешествием. Ей раньше не приходилось передвигаться по воде, поэтому удивление вызывало почти всё. В первую очередь, конечно, сами плоты. При своих внушительных размерах эти транспорты оказались прочными и весьма быстрыми. Последняя особенность объяснялась наличием паруса и ловкими действиями плотогонов, которые орудовали длинными шестами с недюжинной сноровкой. Разумеется, будь на месте плота настоящий речной корабль, скорость была бы выше, но для создания такого судна требуются не только опытные мастера, но и время, и ресурсы. Поэтому именно плоты оставались для Сиверии самым распространённым видом плавательного средства, тем более, в столь отдалённых районах. Река Изумрудка петляла и несла воды с неспешным спокойствием равнинной реки. Мирный поток был таковым далеко не на всей протяжённости. Ближе к истокам, где в болотах зарождалось её начало, имелись и пороги, и быстрые участки. Именно поэтому водное путешествие являлось лишь частью похода Коновалова. Плоты должны были доставить лошадей и груз до первых порогов, откуда караван направится дальше по суше. Пеший переход будет намного сложнее, как физически, так и с точки зрения безопасности. Поэтому охранникам, разместившимся на плотах, было приказано в данный период отдыхать и копить силы. Именно приказано, самим Игнатом. – Поверь, у тебя ещё будет возможность проявить себя, – ответил предводитель в ответ на просьбу Алёны дать ей хоть какие-то обязанности. – Пока мы на воде, то находимся в безопасности. Водяники проследят за тем, чтобы с нами ничего не случилось. Водяники. Ещё одна раса, которую Алёна никогда ранее не встречала. Из бесед с плотогонами она уже знала, что эти создания обитают в воде и считают её своей территорией. Людей водяники терпят, но за это терпение приходится платить. На переднем правом углу каждого плота лежал мешок с туго перевязанной горловиной. Материалом для него служила не обычная мешковина, а кожа какого-то водного животного. Он не пропускал воду, что для обитателей реки наверняка было крайне важным свойством. Мешок предназначался для водяников. Там находились съестные припасы и другие мелочи, которые плотогоны сложили туда в качестве платы за проезд. Узнав о таком обычае в первый день плавания, Алёна внимательно следила за мешком, намереваясь разглядеть загадочных созданий, когда они придут его забирать. Однако, уловить этот момент девушке не удалось. Она отвлеклась всего на несколько секунд, а когда снова вернулась к наблюдению, мешка уже не было. Только небольшие волны, расходящиеся в стороны от плота, подсказали ей, что мешок забрали под воду. Видя расстроенное лицо Алёны, один из плотогонов, Дмитрий, с улыбкой утешил её: – Не переживай так, увидишь ты их. Когда на ночлег встанем, точно увидишь. Слова мужчины оказались правдой. Стоило только плотам направиться к берегу, выходя к месту стоянки, как у правого борта из-под воды показалась головы водяников. Плоские, безносые, склизкие морды, с тремя огромными глазами поразили Алёну. В первые мгновения её передёрнуло от отвращения, но девушка быстро совладала с собой. «Они просто не похожи на людей, и всё. Будь они плохими и злобными, вряд ли принесли бы такие подарки». Водяники всплыли вовсе не для того, чтобы покрасоваться перед людьми. Они принесли рыбу. Каждый из них положил на край плота по целой связке свежепойманной речной рыбы. Крупная, блестящая чешуёй, она вызвала бы зависть у любого рыбака-человека. Но для самих водяников такой улов наверняка не был чем-то особенным. – Сегодня с ухой будем! Спасибочки, господа водяники! – воскликнул Дмитрий, умудряясь поклониться, не выпуская из рук шест. Те не ответили, скрывшись с глаз уже через секунду. Плотогона это нисколько не смутило, видимо, это было вполне обычным поведением хозяев реки. Алёна же покачала головой, удивляясь увиденному. Могла ли она себе представить, что такие удивительные создания могут жить и дышать рядом с ней? Воистину нет предела чудесам Сарнаута! Ещё одним удивительным открытием для Алёны стала тайга. По мере того, как плоты всё дальше и дальше удалялись от Красной Горки, удивление только возрастало. Деревья всё никак не кончались. Они росли по обеим берегам, а их число просто не укладывалось в голове. Сначала Алёна хотела подсчитать примерное их количество, но уже через пару часов плавания отказалась от этой идеи. Она просто не знала настолько больших чисел. В довершение ко всему, бескрайнее зелёное море населяло множество животных и птиц. Плавно проплывая мимо, Алёна то и дело замечала вспархивающих из прибрежных кустов птах, видела выглядывающих из зарослей оленей, прыгающих по стволам белок. Один раз, с подсказки эльфа, она пару секунд наблюдала даже рысь, которая внимательным взглядом провожала их караван. Во время первой стоянки, когда остальные разжигали костры и ставили палатки, девушка чуть отошла в сторону, удовлетворить, так сказать, некоторые требования организма. Всего пару десятков шагов, но как же она перепугалась, когда, собравшись вернуться, поняла, что не знает, куда идти! Паника продержалась секунд десять. Когда бешено бьющееся в груди сердце успокоилось, она услышала громкие голоса людей и пошла на звук. Этот случай открыл перед ней серьёзную проблему, к которой она оказалась не готова. У неё полностью отсутствовали навыки выживания в лесу! Будучи воином, Алёна поняла, что это её слабость. А слабости необходимо устранять, пока противник не воспользовался ими. Своим наставником в этом деле Алёна выбрала Летуса. Гибберлинги тоже хорошо знали тайгу, но уж слишком легкомысленными и поверхностными они казались девушке. Эльф же был более спокоен и собран. Кроме того, в силу замкнутости характера она так и не завела близкого знакомства с другими охранниками, общаясь только с теми, с кем познакомилась в трактире. Всего охранников Коновалов нанял дюжину, что было, на взгляд девушки, несколько больше, чем требовалось. Хотя купца понять можно, всё-таки за золотом ехали. Сама Алёна не чувствовала никакого возбуждения при мысли о том, что на обратном пути груз будет состоять из вечного металла. Её мало волновала роскошь, а на клинок и броню ей денег и без чужого богатства хватит. Поэтому, узнав о грузе, она тут же задвинула эту информацию подальше. У неё имелись более насущные проблемы. – Значит, хочешь стать разведчиком? – спросил эльф, когда Алёна рассказала ему о своих проблемах, вернувшись к костру. – Нет. Просто я никогда раньше не бывала в лесу и чувствую себя… беспомощной. Летус улыбнулся. Он продолжал перебирать струны. Небрежное с виду действие странным образом рождало печальную мелодию. Девушка, слушая её, чувствовала непривычное томление в груди. Тем не менее, намерений учиться это не отменяло. – Беспомощной… – задумчиво произнёс эльф. – Что ж, это неприятно. Минута молчания, пока изящные пальцы перебирают струны. Тональность мелодии изменилась. Печаль ушла, сменившись ожиданием чего-то волнующего. – Я помогу тебе. Настоящим следопытом, конечно, не станешь, но выжить несколько дней в лесу без посторонней помощи сможешь. – Очень хорошо! Когда начинаем? Летус улыбнулся шире. Так заразительно, что Алёна улыбнулась в ответ и сама ответила: – Прямо сейчас. Что мне делать? – Для начала – научиться слушать. Лес – это место, где глаза играют не первой скрипкой. – Что такое скрипка? Эльф поперхнулся продолжением фразы и закашлялся, глядя круглыми глазами на девушку. Совладав с собой, он ответил: – Музыкальный инструмент такой. Не забивай голову. В общем, в лесу надо уметь слушать. И тогда ты заметишь любую угрозу, даже если она подкрадывается к тебе со спины. – Хорошо, что именно надо слушать? – Животных и птиц, в первую очередь. Когда они замечают опасность, то говорят об этом. Научишься слышать их голоса – и у тебя появятся сотни глаз, ушей, носов. Обитатели леса станут твоими разведчиками. Конечно, понять и выучить всё за несколько вечеров невозможно. Но Алёна очень старалась, а тренированный разум впитывал новые знания, как губка. Она запоминала названия, голоса и привычки птиц, зверей, училась читать следы, укладывала в голове информацию по полезным и вредным растениям, ядам, лекарствам. Эльф вываливал на неё любые сведения, какие только приходили ему в голову. Ни о каком систематическом образовании речь не шла, но главную цель эти разговоры и наставления выполнили – избавили от страха. Уже на третьей стоянке Алёна поняла, что хмурый и бескрайний зелёный океан изменился. Она перестала видеть сплошную стену деревьев, начав различать отдельные их разновидности. Бессмысленный шум распался на составляющие. Алёна различала шелест листвы, щебетание птиц, стук дятла, долбящего древесину в поисках жирной личинки. Лес становился знакомым и… родным. Эта родственность сыграла дурную шутку. Забыв об осторожности, девушка рискнула отойти подальше от стоянки. Голоса людей затерялись в шуме леса. Алёна могла найти обратную дорогу, но вот позвать на помощь в случае опасности – этой возможности у неё уже не осталось. С другой стороны, девушка ничего не опасалась. Она собиралась найти немного ягод, чтобы показать Летусу, что уже способна выживать в лесу. Детское желание доказать свою взрослость, но Алёна не задумывалась об этом. Она просто хотела показать эльфу свои способности. Крупные ягоды клюквы, рассыпанные среди мха, станут хорошим доказательством. Девушка присела, собирая их в горсть. Будь у неё корзинка или хотя бы чашка, можно было бы набрать побольше, но придётся довольствоваться малым. Она так увлеклась, что почти забыла обо всём остальном. Негромкий хруст за спиной. Алёна отреагировала молниеносно. Да, она не считала ещё себя настоящим воином, и плохо читала лес, но угрозу распознавала на лету. И отреагировала соответствующе. Сложенные горстью пальцы разжались, рука опустилась вниз. Девушка перекатилась влево, одновременно поворачивая голову, чтобы разглядеть источник звука. Дубинка, направленная ей в темя, попала в плечо, превратив изящный кувырок в нелепое падение. Мягкий мох смягчил его, но сейчас Алёна не была рада этому факту. Мягкость не давала ей возможности быстро встать, и принять бой, стоя на ногах. – Вот же пакость! – выругался Ратай, замахиваясь для нового удара. – Проклятая ветка! Алёна лежала на спине, внимательно наблюдая за мужчиной. Ей не совсем были понятны его намерения, поэтому девушка не спешила переходить в нападение. – Что ты задумал? – спросила она. – Что я тебе сделала? – Чего сделала? Из-за тебя Наума вышвырнули! А он друг мой свойский! Да я тебя за него… Как правило, большинство людей воспринимают ситуацию, когда противник лежит, как слабость. Сама Алёна тоже раньше так думала. Пока Прохор не объяснил ей, каким образом нужно действовать, находясь в лежачем положении. Разумеется, вести полноценный бой, лёжа на спине, не выйдет, но вот подкинуть сопернику парочку сюрпризов – вполне. – Хочешь убить меня? – снова спросила девушка, затягивая время. Ратай прищурился, сжав губы. Похоже, он уже принял решение и не собирался обсуждать его с жертвой. Жертвой избиения… или убийства? Мужчина шагнул ближе, слегка наклоняясь для того, чтобы дотянуться дубинкой. Алёна именно этого и ждала. Ловкий пинок в голень опорной ноги вызвал негромкий вскрик. Ответный инстинктивный удар мужчины прошёл мимо, а воительница уже поднималась со мха. Пока Ратай восстановил равновесие и приготовился к продолжению схватки, девушка уже стояла на ногах. Оружия с собой Алёна не взяла. За исключением разве что отцовского ножа, который всегда был при ней. Но его девушка доставать не спешила. Этот недоумок не заслуживал настоящего боя. Нападать исподтишка – признак слабака и труса. А таких надо учить. Максимально быстро, максимально жестоко. Прохор хорошо подготовил свою ученицу. Среди прочего, он преподал ей и несколько уроков рукопашного боя. Девушка подняла руки к груди, внимательно следя за действиями мужчины. Тот уже опомнился от первоначального удивления, и его следующее нападение было более подготовленным и резким. Ратай ударил в голову, вложив всю силу и злость. Алёна, лишённая оружия, подставила под дубинку левое предплечье. Для обычного человека попытка блокировать боевую дубинку рукой почти наверняка закончится переломом. Возможно, Ратай тоже ожидал чего-то подобного, потому что по его лицу промелькнула улыбка. Промелькнула и пропала, потому как место удара вспыхнуло ярким светом. Сообразить, что это такое, мужчина не успел. Алёна шагнула навстречу и мощным апперкотом отправила Ратая в глубокий нокаут. Когда девушка вернулась в лагерь, Летус подозрительно посмотрел на неё, но ничего не сказал. Алёна же просто молча села у костра, проигрывая в голове проведённую совсем недавно схватку. Несмотря на безоговорочную победу, девушка была недовольна собой. Сам факт того, что Ратай сумел подкрасться к ней, как и все последующие действия, когда она оказалась почти беспомощной, показывали, насколько девушка ещё не готова к реальной жизни. Мысли об этом несколько угнетали. Ратай вернулся в лагерь через полчаса. Как и Алёна, он ничего никому не сказал. Алёна некоторое время следила за ним, но затем решила, что этот трус не стоит её внимания. Главное, следить за своей спиной, хотя вряд ли Ратай решится на повторную попытку. Кем бы ни был для него Наум, вряд ли обида стоит того, чтобы умереть. А щадить глупца, который рискнёт предпринять вторую попытку, девушка не собиралась. Следующие несколько дней прошли без особых приключений. Ратай держался в стороне, даже не заговаривая с Алёной. Она же полностью погрузилась в изучение нового для себя мира. Летус временами даже тяжело вздыхал, уставая от бесконечных расспросов новоявленной ученицы. Пятая стоянка на ночь началась, как и остальные до неё. Гибберлинги умчались в лес, добывать мяса на ужин, Летус сел у костра, наигрывая печальную мелодию, кто-то ставил палатки, кто-то говорил ужин. Все были заняты делом. Алёна же снова не знала, куда себя девать. От одиночных прогулок по лесу девушка, по здравому размышлению, отказалась. Безделье же порядком утомило, поэтому Алёна решила заняться тренировками. Тем более, что булава никогда не относилась к числу её любимых видов оружия. Выбрав место чуть в стороне от лагеря, но в пределах видимости, девушка принялась отрабатывать удары, защиту и уходы, используя щит и булаву. Она так увлеклась, что напрочь забыла о возможных зрителях. Только после раздавшихся аплодисментов Алёна прервала транс, в который впала в процессе, и остановилась. Отложив оружие, она вытерла пот со лба и хмуро посмотрела на купца. Именно он хлопал в ладоши. – Какое мастерство! Да ещё у столь юной особы! – преувеличенно весёлым голосом произнёс Владимир. – Приятно видеть, что ты не теряешь время в праздных развлечениях. – Что-то нужно? – прервала работодателя девушка. Возбуждение ещё горячило кровь, поэтому фраза прозвучала грубовато. Купец не обратил на это внимания. – Ужин готов. Повар сегодня расстарался, готовя уху. Настаивает на том, чтобы все съели её горячей. – Хорошо, я сейчас. Владимир хохотнул и, развернувшись, отправился в лагерь. Там уже вовсю звучали весёлые голоса и слышался стук ложек о тарелки. Голодные походники вовсю вкушали приготовленные яства. Громко забурчавший желудок и наполнившая рот слюна дали понять Алёне, что ей тоже требуется перекусить. Подобрав брошенное оружие, она последовала за купцом. Попробовать уху не удалось. Стоило только ей вытащить из рюкзака тарелку с ложкой, как в лагерь вернулась троица беззаботных гибберлингов. Один из братьев тащил на спине здоровенную на фоне охотника тушу с лоснящейся шерстью. – Что за зверя вы сегодня подстрелили, бродяги? – громко, так что слышали все, спросил Ратай. – Крысу, что ли? – Сам ты крыса! Это бобёр! – возмутились гибберлинги хором. – Который деревьями питается? Что же у него за мясо? Сосной пахнет, поди? Или ёлкой? В ответ на шутку расхохотался уже почти весь лагерь. На троицу было больно смотреть. Улыбки сменились злобными оскалами, маленькие глазки загорелись огоньками ярости. Ситуацию разрядил Летус. Эльф неуловимо-быстрым движением оказался рядом с охотниками. – Бобёр, говорите? Думаю, мы с Алёной с радостью попробуем вашу добычу. Правда же? Девушка медленно кивнула. Её несколько напрягала необходимость есть мясо непонятного животного. С другой стороны, наука выживания требовала навыка поедания всего съедобного. «Это просто будет ещё один урок, подруга. Так и воспринимай это.» – Конечно! Я никогда не пробовала бобра! Так и вышло, что их «следопытская» группа ужинала за отдельным костром. На разделку туши и нанизывание кусочков мяса на тонкие прутики ушло полчаса, не больше. Гибберлинги не тянули с готовкой, они и сами очень хотели есть. Но для изголодавшейся девушки время тянулось бесконечно. – На что это похоже? – осторожно спросила Алёна, склонившись к уху эльфа. Летус широко улыбнулся, ответив так же тихо: – Сама увидишь. Потерпи немного. – Чего это вы там шепчетесь? – подозрительно поинтересовался Игуль, один из братьев. – Просто обсуждаем завтрашний переход, – ответил эльф. – Последнее плавание перед пешим путешествием. «Последнее? Мне никто не сказал об этом!» – Да… Я уже начала привыкать к такому безопасному способу передвижения. – Безопасное? – возмутился Твегги, второй брат. – Да там же куча зубастых тварей на дне! Только и ждут, пока ты руку опустишь, чтобы оттяпать её по самый локоть! – Да! Как в прошлом году, помнишь? – подключилась к беседе Гедда. – Та щука, что мы ловили в озере! Такая громадная, больше меня в длину раза в три! – Таких щук не бывает, – сказала Алёна. – Я видела рыб раньше и… – Ещё как бывает! У меня даже шрам остался от неё. Хочешь, покажу? Не дожидаясь ответа, Гедда задрала рубашку, показывая покрытое белой шёрсткой пузико. Алёна невольно отвернулась, прикрывая ладонью глаза. Почему-то изучение чужих шрамов показалось ей делом интимным, которое нельзя выставлять напоказ. Скользнувший в сторону взгляд заметил Ратая. Избегавший в последние дни её общества охранник сейчас целеустремлённо шагал к их костру, держа в руках две глубокие тарелки, над которыми поднимался дымок. Желудок, который до сих пор не получил еды, громко заурчал. Тем не менее, лицо девушки обратилось в камень. Она холодно смотрела на Ратая, не собираясь ничего прощать или забывать. – Хватит вам, не дуйтесь! Вот, принёс вам ухи! Очень вкусная сегодня получилась! – Такая же, как и вчера, – недовольно буркнула Гедда. Судя по мордашке, шутка охранника ещё сидела у неё в памяти. Ратай же словно и не заметил холодного приёма: – Повар сегодня новые специи добавил. Особенные, ароматные! Неужели не чуете? Аромат действительно был умопомрачительный. Каменная решимость девушки немедленно дала ощутимую трещину. И тут на помощь пришли гибберлинги. – Не надо нам ухи! От рыбы уже тошнит! Мы мяса поедим! Правда же? Алёна тряхнула головой и ответила: – Да. Всегда мечтала попробовать бобрятинки! На лице Ратая отразилась целая гамма чувств, среди которых Алёна успела различить сожаление. Ему явно хотелось угостить разведчиков. Возможно, он хотел таким образом загладить вину за неудачную шутку. Эльф тоже заметил и с улыбкой произнёс: – Давай мне. Я попробую. Ратай отдал тарелку, продолжая стоять со второй. Но Алёна сидела молча, нахмурившись и глядя в огонь. Мужчина вздохнул и поплёлся прочь. – Правильно сделала! – поддержала девушку Гедда. – Мясо уже почти готово. Вот увидишь, оно очень-очень вкусное! Воительница только вздохнула в ответ на эти слова. Сидящий рядом эльф с ехидцей посмотрел на неё, после чего принялся уплетать за обе щёки принесённую уху. Желудок снова заворчал, возмущаясь несправедливостью жизни, но титаническим усилием воли девушка подавила в себе слабость и не поддалась на провокацию. Мясо и на самом деле оказалось волшебным на вкус. Конечно, свою роль сыграл и голод, но им одним нельзя было объяснить тот ураган ощущений, что обрушился на вкусовые рецепторы. Первая порция, предложенная ей гибберлингами, исчезла так быстро, что сама девушка даже не успела заметить. Только приятное тепло, разливающееся в животе, да ощущение тающего блаженства подтверждали, что еда всё-таки была. – Вкусно? – спросили братья хором. – Очень! Никогда в жизни не пробовала ничего такого! – воскликнула девушка. – А ещё можно? Вопрос вырвался сам. Щёки Алёны залило румянцем, когда она осознала его бесстыдность. Ведь она не единственная голодная здесь! – Возьми мою порцию, – благодушно предложил Летус. – Мне вполне и ухи хватит. Гибберлинги рассмеялись и сунули