amay

User
  • Content Count

    2
  • Joined

  • Last visited

1 Follower

Recent Profile Visitors

63 profile views
  1. Глава 1 Глава 2 Пойманная на месте пищевого преступления фея сидела на окне съёмной бардовской комнаты и беззаботно болтала босыми ногами в воздухе. Клементина полулежала в массивном дубовом кресле, стоящем рядом, и грустно смотрела в одну точку. – Ну извини, – осторожно начала айринская муза, – кто же знал… – Помолчи, – попросила бард. – Хочется тишины. Феечка демонстративно закатила глаза, скрестила ручки на груди и поджала губы. – Наверное, произошла какая-то ошибка. Я не виновата в том, что ты женщина и я тебя не вдохновляю. И вообще! Раз, по твоим словам, у тебя не только с вдохновением, но и с талантом беда, то я тут ничего поделать не могу. И точка. Сама виновата. У Клементины отчётливо дёрнулся глаз. – Пользы от тебя как от некромантского кадавра, – девушка досадливо хлопнула ладонью по подлокотнику и жалобно проныла, – что мне теперь делать… Муза взмахнула крылышками, подлетела к креслу и зависла в воздухе прямо напротив лица барда. – Эй! Ну ладно тебе. Ничего не поделаешь, – она притворно вздохнула, – придётся нам как-то вот так вот… Лицо канийки приняло ещё более несчастное выражение. Фея деловитой юлой крутилась по неубранной комнате, рассматривая всё подряд, чем невероятно раздражала впадающую в истеричное отчаяние девушку. Захотелось взять мухобойку и… – А ты уверена в том, что ты бард? – Коротышка вцепилась в расписной шёлковый шарф, лежащий в ворохе одежды на узкой кровати, вытянула его наружу и с интересом повертела в руках. – Вроде как, – тоскливо отозвалась девушка. – Поясни. Фея приложила к себе часть шарфа, завернулась в него, покрутилась и задумчиво бросила на место. – Я обучалась. – И судя по тому, что ты жалуешься на отсутствие таланта и вдохновения, дальше обучения дело не пошло. Я поняла. – Я даю концерты! – Часто? – Коротышка принялась демонстративно разглядывать рисунки на ширме, отгораживающей место для купания. – Ну… Не каждый день, конечно, но ведь они бывают. – И никто из посетителей не убегает в ужасе, когда ты бренчишь на этой своей, – фея махнула рукой в сторону потёртой лютни, – штуке? – Они к тому времени так надираются, что уже не в состоянии убежать, – буркнула Клементина и отвернулась. – Ха! Прелестно. Тебе платят? – Конечно! – И поэтому ты голодаешь, – ехидно пропела муза. – Питалась бы пыльцой как я… – …и умерла бы на третий день. Фея пожала плечиками. – Ладно. Молчу. Меня волнует другой вопрос… Ты мне имя дашь? Моё настоящее для тебя наверняка будет сложным и, возможно, неприличным, но и безымянной мне быть не хочется. Как представлю, что ты зовёшь меня «Эй ты!», фу, жуть берёт, – муза тряхнула крылышками, заставляя пылинки красиво закружиться в солнечных лучах. Клементина в очередной раз мысленно пообещала себе взяться за уборку, а затем медленно перевела тяжёлый взгляд на наглую коротышку. Та выжидающе приподняла бровь. – Имя? – Девушка скривила рот. – Зачем? – Как это «зачем»?! – Фея подлетела к небольшому зеркалу и приняла горделивую позу. – Раз уж мы теперь друзья… – Она полюбовалась своим отражением и порхнула к креслу. – У всех есть имена. Родители называют ими своих детей, хозяева – домашних питомцев. А чем я хуже? – Но ты не мой ребёнок и даже, – тут бард сделала паузу и неопределённо помахала рукой в воздухе, – не домашний зверёк. – Ну конечно! – Муза нервно топнула в воздухе ногой, фыркнула и надулась. – Раз я тебя не вдохновляю, то я никто! – Даже не пытайся закатить скандал, – монотонно ответила Клементина. Фея замолчала, скорбно опустив плечи, и улетела на окно, где принялась мять в ручках пышный подол своего красного платья и бубнить под нос. – Вот так всегда. Привязываешься к человеку, душу ему свою наизнанку выворачиваешь, а он… – Слушай, мы знакомы-то всего пару часов. – Ну и что. Может для меня это вечность! Я уже к тебе привыкла, можно сказать, сроднилась душой, стараюсь тут изо всех сил, а ты со мной так. Неблагодарная! Канийка искренне не понимала, какие старания и для чего прикладывает коротышка, но, сдаваясь, вздохнула. – Так и быть. Давай придумаем тебе подходящее имя. Коротышка оживилась и засияла улыбкой. Канийка задумчиво смотрела на неё. – В чём дело? Такая сложная задача? – Улыбка на симпатичном личике феи пропала. – Это всего лишь имя! Вы вечно зовёте нас всякими дурацкими именами типа Огонёк или Земляничка, тебе что, фантазии не хватает? – Раз всего лишь имя, значит буду звать тебя просто Фея. – Это даже для тебя слишком банально, – махнула рукой коротышка, – давай ещё. – Тогда Элеонора. Улыбка на симпатичном личике музы пропала. – Сама ты Элеонора! Какое глупое имя, – она нахмурилась и выпятила нижнюю губу. – Ничего не глупое, у меня в детстве так крысу звали. Ты на неё похожа. – Чем?! – Усами. – Но у меня не… Клементина прыснула со смеху. – Ладно, ладно. Извини. Давай начнём с твоего настоящего имени. Коротышка фыркнула, гордо выставила вперёд левую ножку и приосанилась. – Мимильвейген фон [censored]. Бард поперхнулась. – Серьёзно? – Это ещё что! Искорку знаешь? Так вот её настоящее имя… - феечка порхнула к уху Клементины и заговорщически зашептала. Канийка округлила глаза и расхохоталась. – Ну, ты понимаешь, да? – Муза захихикала, прикрыв ладошкой рот и отлетела обратно на окно. Отсмеявшись, Клементина утёрла выступившие слёзы и молвила: – Мимильвейген, так Мимильвейген. Хорошо. Буду называть тебя Мими. – Мими?! Кошмар! – Возмутилась муза и всплеснула ручками так, что соскользнула за карниз. Клементина подскочила к подоконнику и посмотрела во двор. Никого. Оглядела всю улицу. Только стражники и всё те же игривые котята. – Мими? – Неуверенно позвала она. – Что? – недовольно буркнула фея, нервно выпутываясь из травы под окном. «О, отзывается», – отметила про себя бард. – Поднимайся, а? Мими отряхнулась и с притворным равнодушием накрутила на палец прядь фиолетовых волос. – Зачем? Девушка молча смотрела на взъерошенную фею. – Мими! – Она придала голосу строгости. – Немедленно поднимайся! Во-первых, тебя не видит никто, кроме меня, и все подумают, что я сумасшедшая, а во-вторых… Во-вторых… Мне скучно. Мими! – Заведи себе собаку, – огрызнулась муза, – она будет тебя слушаться и приносить дудку в зубах. – Мне не нужна собака, вредное ты существо. Мне нужна ты. Поднимайся. – Нет, не буду! – Муза капризно надула губки. – Мне и тут хорошо. Спокойно. Никто не обижает и не называет дурацкими именами. – Тьфу, – канийка развернулась и медленно отошла от окна. – Ну, как хочешь. А я ухожу, – небрежно кинула она через плечо. – Куда? – раздалось с улицы. – На Плато Коба. Развлекаться и буянить. – О-о-о, я с тобой, – предложение всё-таки заинтересовало Мими, поэтому она демонстративно впорхнула в комнату. – С чего начнём? Ты научишь меня пить гибберлингский эль? Соблазнять своим пением жарких эльфийских юнцов? Или мы развратим наше сознание азартными играми? – Муза крутилась возле лица Клементины, доверительно заглядывая то в один её глаз, то в другой. – Ну что ты за человек такой. Хотя ты не человек, да, – Клементина картинно закатила глаза. – Нет, азартные игры отменяются. Я пошутила. – То есть… Ты меня обманула, да? Воспользовалась моей доверчивостью, моей наивностью, ввела в заблуждение, уговорила пойти развлечься, а как только я настроилась, ты… Ах ты! Девушка ходила по комнате, ловко уворачиваясь от назойливой феи. – И что ты молчишь? – Мими спланировала к резному креслу и нервно постучала ножкой по подлокотнику. – Слушай, – бард укоризненно посмотрела на неё, – вот что ты такая зануда, а? Муза выпучила глаза и возмущённо ткнула пальчиком себе в грудь. – Это я-то зануда?! – Ты, Мими, ты. Что за куча вопросов? Ты не даёшь мне ответить на первый, как уже задаёшь второй. Они молча смотрели друг на друга. – Мне сейчас нужно идти на встречу. А ты останешься здесь. – С чего это? Я с тобой. – Зачем ты мне там нужна? Чтобы меня отвлекать? – Бард хмыкнула и покачала головой. – Ну, пожалуйста! Разреши мне пойти с тобой! Всё равно кроме тебя меня никто не видит, значит я мешать никому не буду! – Мими тараторила и смотрела такими умоляющими глазами, что мысленно девушка уже согласилась, однако, так легко уступать свои позиции она не собиралась. – Вот объясни мне, пожалуйста, какая от тебя может быть польза? Станешь маячить у меня перед глазами, я на тебя буду отвлекаться, а все подумают, что у меня косоглазие или нервный тик. Мне это надо? Нет. Не надо. – Я тебе клянусь! Я совсем не буду мешать! Наоборот! Я буду только помогать! Я буду твоей невидимой подружкой! Пожалуйста! На фею было тошно смотреть. Она так испугалась остаться в одиночестве, что чуть не впала в истерику. – Ладно. Так уж и быть. Но! Слушай меня внимательно. Ты будешь держаться рядом и молчать. Если захочешь что-то сказать – поднимешь руку. Ты меня поняла? И никаких резких движений! Мими прямо засияла счастьем, мелко закивала и, кажется, даже согласилась на все условия. – Отлично! Я согласна! Когда идём? Куда? С кем ты встречаешься? – Успокойся, не надо так много вопросов. – Как так? Ой, не надевай это платье. – Почему? Твои вопросы не дают мне сосредоточиться. – Ты предлагаешь мне заткнуться?! На рукаве пятно. – Да что тебя растерзала толпа безумных орков! Нет, не молчи. Мне нужно встретиться кое с кем. – Как интересно. А вот ещё пятно. С кем? Любо-овник? – Мими наматывала круги возле Клементины. – Ооо, прошу тебя… Мими завертелась вокруг головы девушки, которая поспешно натягивала другое платье. – А этот, ну, с которым ты встречаешься сейчас, он симпатичный? – Я его даже не знаю. – Но… Девушка молча махнула рукой в сторону стола, на котором лежал лист бумаги, исписанный забористым почерком. – Ты издеваешься? – Муза упёрла кулачки в боки. – Я не умею читать. Горе-бард закатила глаза. – Он собирается жениться и желает попросить у отца руки невесты в стихотворной форме. С моей помощью. – Мхм. Понятно. И как ты будешь делать это без вдохновения? Клементина скептически оглядела Мими. – Разберёмся. Продолжение следует...
  2. Глава 1 Глава 2 Пойманная на месте пищевого преступления фея сидела на окне съёмной бардовской комнаты и беззаботно болтала босыми ногами в воздухе. Клементина полулежала в массивном дубовом кресле, стоящем рядом, и грустно смотрела в одну точку. – Ну извини, – осторожно начала айринская муза, – кто же знал… – Помолчи, – попросила бард. – Хочется тишины. Феечка демонстративно закатила глаза, скрестила ручки на груди и поджала губы. – Наверное, произошла какая-то ошибка. Я не виновата в том, что ты женщина и я тебя не вдохновляю. И вообще! Раз, по твоим словам, у тебя не только с вдохновением, но и с талантом беда, то я тут ничего поделать не могу. И точка. Сама виновата. У Клементины отчётливо дёрнулся глаз. – Пользы от тебя как от некромантского кадавра, – девушка досадливо хлопнула ладонью по подлокотнику и жалобно проныла, – что мне теперь делать… Муза взмахнула крылышками, подлетела к креслу и зависла в воздухе прямо напротив лица барда. – Эй! Ну ладно тебе. Ничего не поделаешь, – она притворно вздохнула, – придётся нам как-то вот так вот… Лицо канийки приняло ещё более несчастное выражение. Фея деловитой юлой крутилась по неубранной комнате, рассматривая всё подряд, чем невероятно раздражала впадающую в истеричное отчаяние девушку. Захотелось взять мухобойку и… – А ты уверена в том, что ты бард? – Коротышка вцепилась в расписной шёлковый шарф, лежащий в ворохе одежды на узкой кровати, вытянула его наружу и с интересом повертела в руках. – Вроде как, – тоскливо отозвалась девушка. – Поясни. Фея приложила к себе часть шарфа, завернулась в него, покрутилась и задумчиво бросила на место. – Я обучалась. – И судя по тому, что ты жалуешься на отсутствие таланта и вдохновения, дальше обучения дело не пошло. Я поняла. – Я даю концерты! – Часто? – Коротышка принялась демонстративно разглядывать рисунки на ширме, отгораживающей место для купания. – Ну… Не каждый день, конечно, но ведь они бывают. – И никто из посетителей не убегает в ужасе, когда ты бренчишь на этой своей, – фея махнула рукой в сторону потёртой лютни, – штуке? – Они к тому времени так надираются, что уже не в состоянии убежать, – буркнула Клементина и отвернулась. – Ха! Прелестно. Тебе платят? – Конечно! – И поэтому ты голодаешь, – ехидно пропела муза. – Питалась бы пыльцой как я… – …и умерла бы на третий день. Фея пожала плечиками. – Ладно. Молчу. Меня волнует другой вопрос… Ты мне имя дашь? Моё настоящее для тебя наверняка будет сложным и, возможно, неприличным, но и безымянной мне быть не хочется. Как представлю, что ты зовёшь меня «Эй ты!», фу, жуть берёт, – муза тряхнула крылышками, заставляя пылинки красиво закружиться в солнечных лучах. Клементина в очередной раз мысленно пообещала себе взяться за уборку, а затем медленно перевела тяжёлый взгляд на наглую коротышку. Та выжидающе приподняла бровь. – Имя? – Девушка скривила рот. – Зачем? – Как это «зачем»?! – Фея подлетела к небольшому зеркалу и приняла горделивую позу. – Раз уж мы теперь друзья… – Она полюбовалась своим отражением и порхнула к креслу. – У всех есть имена. Родители называют ими своих детей, хозяева – домашних питомцев. А чем я хуже? – Но ты не мой ребёнок и даже, – тут бард сделала паузу и неопределённо помахала рукой в воздухе, – не домашний зверёк. – Ну конечно! – Муза нервно топнула в воздухе ногой, фыркнула и надулась. – Раз я тебя не вдохновляю, то я никто! – Даже не пытайся закатить скандал, – монотонно ответила Клементина. Фея замолчала, скорбно опустив плечи, и улетела на окно, где принялась мять в ручках пышный подол своего красного платья и бубнить под нос. – Вот так всегда. Привязываешься к человеку, душу ему свою наизнанку выворачиваешь, а он… – Слушай, мы знакомы-то всего пару часов. – Ну и что. Может для меня это вечность! Я уже к тебе привыкла, можно сказать, сроднилась душой, стараюсь тут изо всех сил, а ты со мной так. Неблагодарная! Канийка искренне не понимала, какие старания и для чего прикладывает коротышка, но, сдаваясь, вздохнула. – Так и быть. Давай придумаем тебе подходящее имя. Коротышка оживилась и засияла улыбкой. Канийка задумчиво смотрела на неё. – В чём дело? Такая сложная задача? – Улыбка на симпатичном личике феи пропала. – Это всего лишь имя! Вы вечно зовёте нас всякими дурацкими именами типа Огонёк или Земляничка, тебе что, фантазии не хватает? – Раз всего лишь имя, значит буду звать тебя просто Фея. – Это даже для тебя слишком банально, – махнула рукой коротышка, – давай ещё. – Тогда Элеонора. Улыбка на симпатичном личике музы пропала. – Сама ты Элеонора! Какое глупое имя, – она нахмурилась и выпятила нижнюю губу. – Ничего не глупое, у меня в детстве так крысу звали. Ты на неё похожа. – Чем?! – Усами. – Но у меня не… Клементина прыснула со смеху. – Ладно, ладно. Извини. Давай начнём с твоего настоящего имени. Коротышка фыркнула, гордо выставила вперёд левую ножку и приосанилась. – Мимильвейген фон [censored]. Бард поперхнулась. – Серьёзно? – Это ещё что! Искорку знаешь? Так вот её настоящее имя… - феечка порхнула к уху Клементины и заговорщически зашептала. Канийка округлила глаза и расхохоталась. – Ну, ты понимаешь, да? – Муза захихикала, прикрыв ладошкой рот и отлетела обратно на окно. Отсмеявшись, Клементина утёрла выступившие слёзы и молвила: – Мимильвейген, так Мимильвейген. Хорошо. Буду называть тебя Мими. – Мими?! Кошмар! – Возмутилась муза и всплеснула ручками так, что соскользнула за карниз. Клементина подскочила к подоконнику и посмотрела во двор. Никого. Оглядела всю улицу. Только стражники и всё те же игривые котята. – Мими? – Неуверенно позвала она. – Что? – недовольно буркнула фея, нервно выпутываясь из травы под окном. «О, отзывается», – отметила про себя бард. – Поднимайся, а? Мими отряхнулась и с притворным равнодушием накрутила на палец прядь фиолетовых волос. – Зачем? Девушка молча смотрела на взъерошенную фею. – Мими! – Она придала голосу строгости. – Немедленно поднимайся! Во-первых, тебя не видит никто, кроме меня, и все подумают, что я сумасшедшая, а во-вторых… Во-вторых… Мне скучно. Мими! – Заведи себе собаку, – огрызнулась муза, – она будет тебя слушаться и приносить дудку в зубах. – Мне не нужна собака, вредное ты существо. Мне нужна ты. Поднимайся. – Нет, не буду! – Муза капризно надула губки. – Мне и тут хорошо. Спокойно. Никто не обижает и не называет дурацкими именами. – Тьфу, – канийка развернулась и медленно отошла от окна. – Ну, как хочешь. А я ухожу, – небрежно кинула она через плечо. – Куда? – раздалось с улицы. – На Плато Коба. Развлекаться и буянить. – О-о-о, я с тобой, – предложение всё-таки заинтересовало Мими, поэтому она демонстративно впорхнула в комнату. – С чего начнём? Ты научишь меня пить гибберлингский эль? Соблазнять своим пением жарких эльфийских юнцов? Или мы развратим наше сознание азартными играми? – Муза крутилась возле лица Клементины, доверительно заглядывая то в один её глаз, то в другой. – Ну что ты за человек такой. Хотя ты не человек, да, – Клементина картинно закатила глаза. – Нет, азартные игры отменяются. Я пошутила. – То есть… Ты меня обманула, да? Воспользовалась моей доверчивостью, моей наивностью, ввела в заблуждение, уговорила пойти развлечься, а как только я настроилась, ты… Ах ты! Девушка ходила по комнате, ловко уворачиваясь от назойливой феи. – И что ты молчишь? – Мими спланировала к резному креслу и нервно постучала ножкой по подлокотнику. – Слушай, – бард укоризненно посмотрела на неё, – вот что ты такая зануда, а? Муза выпучила глаза и возмущённо ткнула пальчиком себе в грудь. – Это я-то зануда?! – Ты, Мими, ты. Что за куча вопросов? Ты не даёшь мне ответить на первый, как уже задаёшь второй. Они молча смотрели друг на друга. – Мне сейчас нужно идти на встречу. А ты останешься здесь. – С чего это? Я с тобой. – Зачем ты мне там нужна? Чтобы меня отвлекать? – Бард хмыкнула и покачала головой. – Ну, пожалуйста! Разреши мне пойти с тобой! Всё равно кроме тебя меня никто не видит, значит я мешать никому не буду! – Мими тараторила и смотрела такими умоляющими глазами, что мысленно девушка уже согласилась, однако, так легко уступать свои позиции она не собиралась. – Вот объясни мне, пожалуйста, какая от тебя может быть польза? Станешь маячить у меня перед глазами, я на тебя буду отвлекаться, а все подумают, что у меня косоглазие или нервный тик. Мне это надо? Нет. Не надо. – Я тебе клянусь! Я совсем не буду мешать! Наоборот! Я буду только помогать! Я буду твоей невидимой подружкой! Пожалуйста! На фею было тошно смотреть. Она так испугалась остаться в одиночестве, что чуть не впала в истерику. – Ладно. Так уж и быть. Но! Слушай меня внимательно. Ты будешь держаться рядом и молчать. Если захочешь что-то сказать – поднимешь руку. Ты меня поняла? И никаких резких движений! Мими прямо засияла счастьем, мелко закивала и, кажется, даже согласилась на все условия. – Отлично! Я согласна! Когда идём? Куда? С кем ты встречаешься? – Успокойся, не надо так много вопросов. – Как так? Ой, не надевай это платье. – Почему? Твои вопросы не дают мне сосредоточиться. – Ты предлагаешь мне заткнуться?! На рукаве пятно. – Да что тебя растерзала толпа безумных орков! Нет, не молчи. Мне нужно встретиться кое с кем. – Как интересно. А вот ещё пятно. С кем? Любо-овник? – Мими наматывала круги возле Клементины. – Ооо, прошу тебя… Мими завертелась вокруг головы девушки, которая поспешно натягивала другое платье. – А этот, ну, с которым ты встречаешься сейчас, он симпатичный? – Я его даже не знаю. – Но… Девушка молча махнула рукой в сторону стола, на котором лежал лист бумаги, исписанный забористым почерком. – Ты издеваешься? – Муза упёрла кулачки в боки. – Я не умею читать. Горе-бард закатила глаза. – Он собирается жениться и желает попросить у отца руки невесты в стихотворной форме. С моей помощью. – Мхм. Понятно. И как ты будешь делать это без вдохновения? Клементина скептически оглядела Мими. – Разберёмся. Продолжение следует... Просмотреть полную запись
  3. Глава 1 Светловолосая Клементина – непутёвый канийский бард и бездарь в одном лице – сидела на широком подоконнике в небольшой комнате, снимаемой ею в умойрском Вышгороде и, глядя вниз на клумбу с разноцветными цветами и пышным кустом шиповника, пыталась поймать в нём вдохновение. Вдохновение никак не ловилось. Стихи не писались, музыка не складывалась, оставшихся золотых монет хватало ровно на месяц оплаты жилья, руки опускались, и глухое отчаяние тупым бараном смотрело на девушку, как на ворота. От этого было горько и обидно. Голубоглазой Клементине страсть как хотелось стать придворным айринским бардом, но, увы, удача, если и улыбалась канийке, то только отвратительной беззубой улыбкой. Приходилось выжимать из себя все соки, зарабатывая жалкие медные монеты, изредка выступая на городских праздниках да развлекая подпитую публику в ближайшей Нижгородской таверне. Впрочем, за несколько долгих месяцев, проведённых на аллоде Умойр, девушка успела обзавестись парой преданных поклонников своего скудного музыкального таланта, которые всегда были рады её выступлениям. Это, хоть и немного, но отчётливо способствовало продвижению творчества в массы: один из самых ярых поклонников барда – румяный канийский друид, супруг официантки, который непомерно восхищался её талантом, а по мнению самой Клементины под «талантом» он подразумевал её пышногрудость, – активно рекомендовал её заезжим посетителям таверны в качестве музыкального развлечения на домашних праздниках – там, где слушатель неприхотливый и достаточно пары аккордов. Это, так или иначе, сыграло свою роль – этим утром девушка получила записку с просьбой о срочной встрече, чтобы «обсудить некоторые творческие вопросы, связанные с женитьбой». Это могло бы обрадовать Клементину, если бы не одно «но». Ей катастрофически, прямо-таки до зубовного скрежета, не хватало вдохновения. Канийка немного побренчала на старенькой лютне, прошедшей с ней и огонь, и воду – иногда в буквальном смысле, покрутила в пальцах расписную прайденскую дудку, доставшуюся ей в качестве трофея на Диком Хуторе, пожала плечами и принялась тоскливо грызть сочное краснобокое яблоко, снова уставившись вниз на шиповниковый куст с красивыми розово-белыми цветами. Она чувствовала себя глубоко несчастной. «Боги Сарнаута! Пошлите мне вдохновение! И прожаренный стейк от семейки Лохматых с морозного Ферриса, есть хочу, не могу». На минуту, канийка даже решила всплакнуть, но после неудачной попытки погримасничать и выдавить из себя хоть слезинку, передумала, не спеша доела яблоко и, воровато оглядев двор, ловко кинула огрызок за окно, целясь прямиком в шиповник. Отметив, что остатки яблока упали в метре от куста, Клементина глубоко вздохнула, посетовала на отсутствие прицельности, приложила к губам дудку, и вдруг отчётливо услышала тихий чих. Оглядевшись вокруг и не заметив ничего странного, она вновь подняла музыкальный инструмент и сделала вдох, готовясь извлечь прекрасную – по её мнению – мелодию, как… Куст шиповника заметно тряхнуло. Девушка присмотрелась. – Эй! Кто бы там ни был – не смейте ломать цветы! – Бард по пояс высунулась в окно, грозя неведомому хулигану зажатой в руке дудкой. Листья и ветки активно шевелились – кто-то явно развил среди них бурную деятельность. «Тьфу ты! Всю ж красоту загубят», – мелькнуло в голове у девушки. Следом за этим пришла мысль о том, что она сама недавно совершила действие, способное погубить прекрасное, но бард успокоила себя тем, что яблочный огрызок станет замечательным удобрением для цветов и вовсе им не навредит. В отличие от того, кто сейчас хозяйничал в клумбе. Кементина спрыгнула с подоконника внутрь помещения и быстро сбежала по лестнице вниз, тихо обходя красивый каменный дом, в котором снимала комнату. Держа дудку, как острый кинжал, и аккуратно обогнув раскидистое дерево, растущее тут же во дворе, она, слегка пригнувшись к земле, подкрадывалась вдоль стены дома к шелестящему кусту, готовая в любой момент отразить атаку, если вредителю вдруг вздумается на неё напасть. – А ну кыш! – Канийка, присев на корточки, аккуратно пошурудила дудкой среди листьев. Куст застыл. – Эй! – Чего орёшь? – Вдруг услышала она тихий басок над головой. Подняв глаза на источник звука, бард от неожиданности плюхнулась на пятую точку и, выставив перед собой дудку словно священник – крест, позорненько отползла к стене дома, упёршись в неё спиной. На неё, помахивая прозрачными голубоватыми крылышками, смотрело перемазанное пыльцой существо, размером не больше ладони, явно женского пола. Во всяком случае, оно было одето в короткое красное платье с пышным подолом. – А… А… Э… – Клементина, выпучив глаза, показывала на него пальцем. – Нет, так дело не пойдёт, – существо утёрло кулачком рот, изящно отряхнуло остатки цветочной пыльцы с платья и ловко взбило пальчиками фиолетовые волосы. – Мне не говорили, что ты умалишённая. Ну… Хоть наелась. И на том, как говорится, спасибо. Счастливо оставаться. – А-ну, стоять! – Бард взяла себя в руки. – Ты кто такая и что тебе тут надо? Крылатая подняла брови. – Мне что надо?! – Тебе. – Мне ничего не надо, – фыркнула она. – А вот тебе, насколько мне известно, просто необходимо вдохновение. Просила – получай, – существо подбоченилось, тряхнуло фиолетовыми локонами и, заученно улыбнувшись, провозгласило своим незабываемо низким голосом, – я – самая настоящая айринская фея и, по совместительству, твоя личная муза! Молодая канийка скептично посмотрела на крылатую, затем обвела взглядом окрестности. Кроме пятерки милых пушистых котят, играющих на солнце да любопытного ростка заезжих гибберлингов, которые с подозрением косились в её сторону, вокруг никого не было. Вот и хорошо. А то ещё потащат на костёр, как последнюю ведьму, за разговоры с неведомыми существами. Впрочем, едва ли здесь, на парящем в Астрале угловатом куске земли, удерживаемом великим магом, это могло показаться кому-то странным. – Муза, значит, – тупо повторила бард, – личная. Угу. – Можешь называть меня «персональный ассистент», если тебе не нравится слово «муза», – фея фыркнула и закатила глазки. Но тут же подняла маленький указательный пальчик. – К слову говоря, сразу предупреждаю: именно по причине того, что я твой личный вдохновитель, я невидима для окружающих. Клементина на секунду зависла, а потом от души расхохоталась. Фея совершенно серьёзно ждала, пока прекратится эта истерика, но, не выдержав, осторожно спросила: – Ты точно не умалишённая? Девушка прекратила смеяться и внимательно посмотрела на коротышку. Сомнение калечащим выстрелом хадаганского диверсанта промелькнуло в её чистых голубых глазах. Она украдкой ущипнула себя чуть выше колена. Фея не пропала. Девушка скривилась и для верности потыкала в неё дудкой, на что та покрутила пальчиком у виска. Крылатая была более чем настоящей и сейчас вертелась рядом, широко улыбаясь и нервно теребя ручками платье – ей явно очень хотелось понравиться барду: – Мы с тобой столько всего сочиним! Ух! Скорее! Скорее творить! – Фея взлетела и закружилась, задирая ручки над головой и, разве что, не разбрызгивая вокруг себя искры радости. Начни она в этот момент адски хохотать своим потрясающе низким голосом – это бы выглядело ужасающе. Глава 2
  4. Глава 1 Светловолосая Клементина – непутёвый канийский бард и бездарь в одном лице – сидела на широком подоконнике в небольшой комнате, снимаемой ею в умойрском Вышгороде и, глядя вниз на клумбу с разноцветными цветами и пышным кустом шиповника, пыталась поймать в нём вдохновение. Вдохновение никак не ловилось. Стихи не писались, музыка не складывалась, оставшихся золотых монет хватало ровно на месяц оплаты жилья, руки опускались, и глухое отчаяние тупым бараном смотрело на девушку, как на ворота. От этого было горько и обидно. Голубоглазой Клементине страсть как хотелось стать придворным айринским бардом, но, увы, удача, если и улыбалась канийке, то только отвратительной беззубой улыбкой. Приходилось выжимать из себя все соки, зарабатывая жалкие медные монеты, изредка выступая на городских праздниках да развлекая подпитую публику в ближайшей Нижгородской таверне. Впрочем, за несколько долгих месяцев, проведённых на аллоде Умойр, девушка успела обзавестись парой преданных поклонников своего скудного музыкального таланта, которые всегда были рады её выступлениям. Это, хоть и немного, но отчётливо способствовало продвижению творчества в массы: один из самых ярых поклонников барда – румяный канийский друид, супруг официантки, который непомерно восхищался её талантом, а по мнению самой Клементины под «талантом» он подразумевал её пышногрудость, – активно рекомендовал её заезжим посетителям таверны в качестве музыкального развлечения на домашних праздниках – там, где слушатель неприхотливый и достаточно пары аккордов. Это, так или иначе, сыграло свою роль – этим утром девушка получила записку с просьбой о срочной встрече, чтобы «обсудить некоторые творческие вопросы, связанные с женитьбой». Это могло бы обрадовать Клементину, если бы не одно «но». Ей катастрофически, прямо-таки до зубовного скрежета, не хватало вдохновения. Канийка немного побренчала на старенькой лютне, прошедшей с ней и огонь, и воду – иногда в буквальном смысле, покрутила в пальцах расписную прайденскую дудку, доставшуюся ей в качестве трофея на Диком Хуторе, пожала плечами и принялась тоскливо грызть сочное краснобокое яблоко, снова уставившись вниз на шиповниковый куст с красивыми розово-белыми цветами. Она чувствовала себя глубоко несчастной. «Боги Сарнаута! Пошлите мне вдохновение! И прожаренный стейк от семейки Лохматых с морозного Ферриса, есть хочу, не могу». На минуту, канийка даже решила всплакнуть, но после неудачной попытки погримасничать и выдавить из себя хоть слезинку, передумала, не спеша доела яблоко и, воровато оглядев двор, ловко кинула огрызок за окно, целясь прямиком в шиповник. Отметив, что остатки яблока упали в метре от куста, Клементина глубоко вздохнула, посетовала на отсутствие прицельности, приложила к губам дудку, и вдруг отчётливо услышала тихий чих. Оглядевшись вокруг и не заметив ничего странного, она вновь подняла музыкальный инструмент и сделала вдох, готовясь извлечь прекрасную – по её мнению – мелодию, как… Куст шиповника заметно тряхнуло. Девушка присмотрелась. – Эй! Кто бы там ни был – не смейте ломать цветы! – Бард по пояс высунулась в окно, грозя неведомому хулигану зажатой в руке дудкой. Листья и ветки активно шевелились – кто-то явно развил среди них бурную деятельность. «Тьфу ты! Всю ж красоту загубят», – мелькнуло в голове у девушки. Следом за этим пришла мысль о том, что она сама недавно совершила действие, способное погубить прекрасное, но бард успокоила себя тем, что яблочный огрызок станет замечательным удобрением для цветов и вовсе им не навредит. В отличие от того, кто сейчас хозяйничал в клумбе. Кементина спрыгнула с подоконника внутрь помещения и быстро сбежала по лестнице вниз, тихо обходя красивый каменный дом, в котором снимала комнату. Держа дудку, как острый кинжал, и аккуратно обогнув раскидистое дерево, растущее тут же во дворе, она, слегка пригнувшись к земле, подкрадывалась вдоль стены дома к шелестящему кусту, готовая в любой момент отразить атаку, если вредителю вдруг вздумается на неё напасть. – А ну кыш! – Канийка, присев на корточки, аккуратно пошурудила дудкой среди листьев. Куст застыл. – Эй! – Чего орёшь? – Вдруг услышала она тихий басок над головой. Подняв глаза на источник звука, бард от неожиданности плюхнулась на пятую точку и, выставив перед собой дудку словно священник – крест, позорненько отползла к стене дома, упёршись в неё спиной. На неё, помахивая прозрачными голубоватыми крылышками, смотрело перемазанное пыльцой существо, размером не больше ладони, явно женского пола. Во всяком случае, оно было одето в короткое красное платье с пышным подолом. – А… А… Э… – Клементина, выпучив глаза, показывала на него пальцем. – Нет, так дело не пойдёт, – существо утёрло кулачком рот, изящно отряхнуло остатки цветочной пыльцы с платья и ловко взбило пальчиками фиолетовые волосы. – Мне не говорили, что ты умалишённая. Ну… Хоть наелась. И на том, как говорится, спасибо. Счастливо оставаться. – А-ну, стоять! – Бард взяла себя в руки. – Ты кто такая и что тебе тут надо? Крылатая подняла брови. – Мне что надо?! – Тебе. – Мне ничего не надо, – фыркнула она. – А вот тебе, насколько мне известно, просто необходимо вдохновение. Просила – получай, – существо подбоченилось, тряхнуло фиолетовыми локонами и, заученно улыбнувшись, провозгласило своим незабываемо низким голосом, – я – самая настоящая айринская фея и, по совместительству, твоя личная муза! Молодая канийка скептично посмотрела на крылатую, затем обвела взглядом окрестности. Кроме пятерки милых пушистых котят, играющих на солнце да любопытного ростка заезжих гибберлингов, которые с подозрением косились в её сторону, вокруг никого не было. Вот и хорошо. А то ещё потащат на костёр, как последнюю ведьму, за разговоры с неведомыми существами. Впрочем, едва ли здесь, на парящем в Астрале угловатом куске земли, удерживаемом великим магом, это могло показаться кому-то странным. – Муза, значит, – тупо повторила бард, – личная. Угу. – Можешь называть меня «персональный ассистент», если тебе не нравится слово «муза», – фея фыркнула и закатила глазки. Но тут же подняла маленький указательный пальчик. – К слову говоря, сразу предупреждаю: именно по причине того, что я твой личный вдохновитель, я невидима для окружающих. Клементина на секунду зависла, а потом от души расхохоталась. Фея совершенно серьёзно ждала, пока прекратится эта истерика, но, не выдержав, осторожно спросила: – Ты точно не умалишённая? Девушка прекратила смеяться и внимательно посмотрела на коротышку. Сомнение калечащим выстрелом хадаганского диверсанта промелькнуло в её чистых голубых глазах. Она украдкой ущипнула себя чуть выше колена. Фея не пропала. Девушка скривилась и для верности потыкала в неё дудкой, на что та покрутила пальчиком у виска. Крылатая была более чем настоящей и сейчас вертелась рядом, широко улыбаясь и нервно теребя ручками платье – ей явно очень хотелось понравиться барду: – Мы с тобой столько всего сочиним! Ух! Скорее! Скорее творить! – Фея взлетела и закружилась, задирая ручки над головой и, разве что, не разбрызгивая вокруг себя искры радости. Начни она в этот момент адски хохотать своим потрясающе низким голосом – это бы выглядело ужасающе. Глава 2 Просмотреть полную запись