Оригинальный сюжет игры (Империя) в авторской обработке
Автор: risovalkin
Глава 17. Приют Старателя
— Я просто пытаюсь понять — как? Со всего отряда… из всех сорока двух Хранителей у Ржавых руин, вляпался именно ты, Ник! Ну как?!
Орел, кажется, забыл, что не разговаривал со мной, хотя судя по его возмущенному выражению лица, он все еще не против огреть меня чем-нибудь тяжелым.
— Я согласен с Кузьмой, — вмешался до этого упорно молчавший Миша. — Слишком много вокруг тебя совпадений.
— Тоже мне — новость, — фыркнул Орел.
— Считаете, это может быть какой-то ловушкой? — спросила Матрена.
— Да ладно! Кто я такой, чтобы устраивать мне ловушки?
— Ты тот, кого сильно не любит Комитет.
— Это слишком даже для них.
— А по-моему — в самый раз…
— Дело не в Комитете, — вдруг подала голос Лиза, — а в самом «Приюте».
Все замолчали и посмотрели на нее. Как однажды сказал Яскер, все мистики в той или иной степени обладают даром ясновидения, но до этого я не слышал, чтобы Лиза делала предсказания. Сейчас она стояла с нахмуренным лицом и острым взглядом, направленным куда-то в пустоту, но, возможно, пронзающим в этот момент само время.
— И что с ним не так? — спросил я после паузы.
— Не знаю. Но если ты туда попадешь, что-то необратимо изменится… Для тебя, для всех.
С таким тревожным предзнаменованием я отправился на свой первый урок бывалого разведчика. Слова Лизы крутились в моей голове, пока Семер Кийа пыталась вдолбить туда же новые знания. Надо сказать, что вдалбливались они с трудом, потому что мои мысли постоянно соскальзывали на посторонние вещи, и к концу третьего дня комитетчица уже не была так уверена в успешности затеянной авантюры. Что поделать, меня трудно отнести к поклонникам комитетских интрижек.
— Запомни, помимо Ржавых руин на плато Коба есть еще четыре аномалии: вот здесь, здесь, здесь и предположительно здесь… Как видишь, все они находятся за Кордоном, охраняемым оружейной гоблинской мафией. Даже нашим разведчикам не удалось пока побывать там. Однако ушлые старатели умудряются выносить оттуда артефакты. Гораздо более мощные артефакты! В сравнении с ними «Жало» и «Поцелуй матери» — детские игрушки. В «Приюте Старателя», кроме охотников за наживой, собираются и свободные торговцы, которые, вопреки всем международным соглашениям, скупают у них артефакты. Нам известно, что хозяина трактира зовут Горислав Гипатский — фигура противоречивая. Кроме него, есть еще ряд личностей, на которых стоит обратить внимание…
Я не был уверен, что запомнил хотя бы половину того, что она говорила. Семер Кийа вываливала на меня информацию неподъемными тонами: имена, донесения, факты, слухи. Оставалось лишь надеяться, что при случае нужный фрагмент сам всплывет в моей голове и я сумею сориентироваться.
Через три дня я, лишившись офицерских знаков отличия, именного медальона Хранителя, меча и даже дрейка (руководство посчитало, что он слишком заметный), отправился в сторону «Приюта Старателя». Хоть я и стал обладателем капризной лошади, которая реагировала на команды так, будто делала одолжение, все же дорога вначале казалась легкой, ведь я находился в компании друзей. Правда, дальше уже пришлось ехать одному.
— У вас такие лица, как будто вы меня в последний путь провожаете.
— Не шутил бы ты так, Ник.
— Да ничего не случится! Я буду сидеть тише воды, ниже травы, обещаю.
— Ага… обещает он, как же…
— Не забудь, Ник, через три дня мы будем ждать тебя на этом же месте.
— Не забуду!
— И постарайся вести себя поскромнее.
— Постараюсь!
— Растолкай уже свой инстинкт самосохранения и никуда не лезь…
— Не полезу!
— Просто слушай, что говорят, и желательно молча.
— Вы мне по очереди будете ценные советы давать? Кто тут старший, в конце концов?!
— Понятия не имею, сейчас ты дезертир, так что заткнись и вникай!
По непонятной мне причине они решили, что если б не оставили меня одного у Ржавых руин, то ничего бы и не случилось, и теперь чувствовали себя виноватыми в произошедшем. Я устал повторять, что на этот раз действительно собираюсь быть паинькой, не хотелось быть заколотым в грязной забегаловке охотниками за сокровищами, но мне никто не поверил. Прощались минут пятнадцать. Могли и дольше, но мне надоело выслушивать наставления, которые грозились затянуться до утра, и я, пережив прощальные объятья (как дети, ей-богу!), взобрался на свою вредную лошадь, скользнув взглядом по совершенно убитым лицам друзей.
— Даже не надейтесь, что видите меня в последний раз, — бросил я через плечо. — Я вернусь и обязательно узнаю, кто из вверенных мне Хранителей плохо себя вел!
— В нашей группе плохо себя ведешь только ты один, — крикнул мне вслед Орел. — Дал же Незеб капитана, только отвернешься на минуту — то в озере тонет, то по аномалиям шляется…
Я невольно улыбался почти всю дорогу. Даже не знаю, с чего вдруг у меня улучшилось настроение — возможно, было просто приятно осознавать, что кто-то за тебя искренне волнуется. Даже казалось, что ничего плохого и не может произойти, пока есть куда, а главное — к кому возвращаться. Но потом легкое воодушевление стало выветриваться, и чем ближе я подходил к цели, тем больше усиливалось неприятное ощущение, что меня «ведут». Я никого не видел и не слышал, но чувствовал не только взгляды, но даже остроту нацеленных на меня стрел. Трудно сказать, откуда приходит это понимание. Просто кажется, что смерть стоит за спиной, и от ее холодного дыхания по коже бегают мурашки и шевелятся волосы на затылке.
И все же я старался держать спину прямо и не подавать виду. Если бы меня хотели убить, то давно сделали бы это.
— Стой!
Я вздрогнул и остановился, озираясь по сторонам.
— Кто ты и куда путь держишь?
В вопросе что-то было непривычным, резанувшим мне слух. Лигиец? Человек — высокий, широкоплечий, показавшийся из-за каменистого выступа, лицом походил на канийца, но это еще ни о чем не говорило. Непримечательное, серое одеяние тоже не давало никаких намеков о его принадлежности к государству или фракции, но пара отличных мечей на поясе произвели на меня впечатление.
— Я ищу «Приют Старателя», — сказал я и слез с лошади, всем своим видом демонстрируя миролюбие. — Меня там ждет мой друг.
— Друг, говоришь? И что же это за друг?
— Пи! Его зовут — Пи. Это кобольд.
Незнакомец, подозрительно сощурив глаза, медленно и демонстративно осмотрел меня с головы до ног. Я стоял смирно, хоть руки зачесались.
— Значит, Пи… — проговорил он наконец. — Вот только с чего бы старателю дружить с Хранителем Империи?
— Я больше не Хранитель.
— Дезертир?
Здоровяк сверлил меня взглядом, но я упрямо молчал.
— Пи ушел два дня назад, и больше его никто не видел. Что же твой друг тебя не дождался?
— Я не говорил ему, когда меня ждать.
— Хм… Ну что ж… Друзья наших друзей — наши друзья. Мы тебя проводим, чтоб ты случайно не заблудился.
Сказано это было отнюдь не дружественным тоном, да и появившаяся пара орков тоже не обрадовала. Но я, сжав зубы, решил не нарываться. Неизвестно, скольких противников я не вижу, так что качать права в моем положении не стоило. Дальше мы двигались уже втроем, хотя я не сомневался, что на самом деле мой конвой несколько больше, чем два амбала за спиной. Они оба молчали, и мне тоже не хотелось заводить душевные беседы.
Вскоре, несмотря на все мои опасения, впереди показалось что-то вроде небольшого поселения, где в самом центре, в окружении маленьких, сколоченных на скорую руку домишек, громоздилось добротное сооружение в три этажа, со множеством маленьких арочных окон и дымящих печных труб на крыше. Как выяснилось, это и был тот самый трактир — «Приют Старателя», куда меня и повели мои провожатые. Народу всевозможных рас, как я и предполагал, оказалось прилично, но на нас никто не обращал внимания. Мы поднялись по деревянным ступеням в трактир, и один из моих конвоиров хлопнул своей лапищей по плечу молодого паренька, наверное — местного служки.
— Где Горислав?
Горислав Гипатский — сразу зашевелилось в моей голове — владелец трактира. Семер Кийа говорила, что сам по себе он опасности не представляет, однако имеет большое влияние среди старателей и с ним лучше подружиться.
— Там, — парень ткнул пальцем куда-то в глубину помещения и скользнул с большими пивными кружками к барной стойке.
Мы потопали в указанном направлении, и я крутил по дороге головой во все стороны. Недостатка в посетителях заведение явно не испытывало — яблоку было негде упасть! Стоял оглушительный шум: текли разговоры, звучал хохот, гремели кружки. От табачного дыма и крепкого запаха алкоголя слезились глаза. Мне казалось, что я накурился и опьянел, пока шел вслед за орком. Но тем не менее, трактир все же не производил впечатление грязной забегаловки, он выглядел неожиданно прилично и снаружи, и внутри.
— Горислав, тут это… гость нарисовался. Говорит, что он дружок нашего Пи.
Отчего-то мне было не по себе. Мороз гулял по коже, внутри что-то сжималось, и когда владелец трактира поздоровался со мной, я все еще водил глазами по посетителям, пытаясь определить опасность.
— Ну, здравствуй, коль не шутишь.
Я повернул голову и уставился на Горислава. Уже далеко не молодой, но еще и не дряхлый старик, с пышной рыжей бородой, густыми бровями, чуть полноватый, высокий и плечистый, очевидно когда-то следивший за собой, но уже отрастивший небольшое брюшко, он сразу располагал к себе открытой улыбкой и добрым, отеческим взглядом.
— Как тебя звать-величать? — мягко спросил он, убирая в сторону газету. Голос у него был низкий, хриплый, но не отталкивающий.
— Ник, — ответил я, зачем-то отметив, что не знаю языка, на котором Горислав читал.
— Пи говорил мне о тебе. Мы рады хорошим друзьям! Старатель старателю — брат, — трактирщик махнул рукой оркам, давая понять, что опасности я не представляю и охранять меня не надо, и те ретировались. — Пойдем, угощу тебя за счет заведения.
Доверительно положив мне руку на плечо, он повел меня к барной стойке, постоянно с кем-то здороваясь по дороге. Похоже, Горислав, несмотря на кажущуюся мягкость, действительно пользовался беспрекословным уважением и авторитетом.
— Марьяна, налей-ка нам по кружке.
Пышная, румяная женщина широко улыбнулась, будто увидела во мне старого приятеля, и бухнула на стол два здоровенных ведра с пивом.
— Дезертир, значит… Подзаработать хочешь? Это правильное место! — добродушно сказала она. — Эх, скольких я вас таких перевидала… Чувствуй себя как дома, но не забывай, что ты в гостях! Ха! Мы рады любой смелой и отчаянной душе.
Я благодарно кивнул и сделал глоток. Это был напиток богов! Я зажмурился от удовольствия и выпил еще. Миссия начинала мне нравиться.
— Новички в основном смотрят на Ржавые руины, — произнес Горислав. — Жаровни — так мы их прозвали.
— Видел, — кивнул я. — Близко к ним лучше не подходить.
— И это очень и очень обидно, так как из таких Жаровен можно добывать Сгустки огня. Полезная вещь, у меня их готовы закупать в больших количествах.
— Я думал, там только Лига и Империя артефакты добывают…
— И кобольды — эти своего не упустят. Но ты об этом не думай, здесь и посолидней дела проворачиваются! Ты быстро освоишься, мы тут почти семья.
— Я здесь никого не знаю, — начал было я, но Горислав замахал руками.
— Это пока. Можешь вон, к Стоянову приткнуться… Эй, Авдей! — крикнул он через весь трактир. Средних лет мужчина с короткой бородкой, сидевший в шумной компании за большим столом, поднял голову и посмотрел на нас. — Возьмешь к себе новичка?
Мужчина оценивающе оглядел меня с ног до головы и кивнул, а затем снова повернулся к своим.
— Ну вот, — удовлетворенно сказал Горислав. — Вокруг бушует война, рыщут головорезы, а мы, как тебе, небось, доводилось слышать, не только вином торгуем. Поэтому приходится еще и патрулировать окрестности, чтобы все было в порядке и трактиру — нашему общему дому — ничего не угрожало. Походишь с Авдеем в дозор, осмотришься, освоишься. Там и разберешься, что к чему.
Он похлопал меня по плечу, и я вдруг почувствовал, что не испытываю никакого дискомфорта от нахождения здесь. В голове приятно играло пиво, ровный шум разговоров действовал успокаивающе, и я внезапно стал ощущать себя частью этой компании.
— Ты, главное, не ходи в одиночку, — заботливо произнесла Марьяна, поставив передо мной новую кружку. — Немало старателей уходит в аномалии и не возвращаются. Гоблины нередко убивают нашего брата окончательно, лишая его возможности воскреснуть. Иван Мохов… Владлен… Гром… Иавер Глар… Бедняги.
— Так… подвиньтесь, подвиньтесь… дайте чесным старателям отдохнуть после трудового дня! — за барную стойку между мной и Гориславом втиснулись трое гибберлингов. — Эй, приветик! Чего не здороваешься? О-о-о-о! Новое лицо! Так давай знакомиться! Мы — Тертые! Ян, Пит и Вик. Нас тут все знают. Мы самые старые и самые успешные старатели на всем плато Коба. Правда, до этого мы охотились за золотой рудой, а не артефактами…
— Ник, — скромно представился я, от неожиданности не зная, как реагировать на то, что мою руку уже бодро пожимали три пушистых недоросля.
— Ты, конечно же, хочешь стать настоящим старателем. Но справишься ли? Нелегкое это дело, да и опасное. Настоящий старатель должен уметь искать, находить, а главное — возвращаться с добычей. Надо быть внимательным, смотреть по сторонам и добыча сама запрыгнет в твой карман!
— Буду стараться, — буркнул я гибберлингам, отчего-то решившим, что мне жизненно необходим их совет.
— Вот только настоящему старателю нередко приходится потуже затягивать поясок. Хе-хе. Жрать-то нечего! Поэтому нужно охотиться на всякую живность. Ты умеешь охотиться?
— Приходилось.
— Молодец! Можешь стать кому-то неплохим напарником, а?
Я промолчал. Перспектива охотиться за артефактами вместе с гибберлингами не впечатляла, но с другой стороны — смогу ли я сохранять самообладание, если моими новыми «дружками» станут имперские дезертиры?
— Расскажем тебе одну интересную историю, Ник! — доверительно сообщил самый говорливый из троицы. — Знаешь про Марьяна Ольшинского?
— Нет.
— Так вот слушай! Жил-был такой старатель. Из древнего канийского обнищавшего рода. Судьба забросила его на Асээ-Тэпх, где он и стал одним из нас. Он был ненасытен! Он был самым удачливым сукиным сыном, и всегда возвращался с большой добычей. И никогда, слышишь, никогда он не радовался своим подвигам, а только считал и считал золото, что платили ему за хабар. Со временем Марьян стал чахнуть, истончаться, пропадать. Пока не осталась от него лишь тень… Говорят, что ныне эта тень бродит в окрестностях трактира и убивает всех, кто попадется ей на глаза. Теперь все зовут ее Черным старателем, м-да… Очевидно, Тьма, пришедшая в эти земли, поглотила Марьяна, сделала его своим орудием. Немного осталось тех, кто помнит Марьяна. Гораздо больше тех, кто сталкивался с Черным старателем. Но ни те, ни другие не могут сказать о нем ничего хорошего.
— Да байки все это, слышь, новичок, не ведись! — крикнул кто-то из-за моей спины.
— Байки не байки, — дернул плечами гибберлинг, — а подумать есть над чем. Жадность не доводит до добра, а смерть иногда может быть милосердней жизни! И нам, старателям, нужно держаться вместе, чтобы решать сложные задачи.
— Ерунда! — снова возразил кто-то, и на этот раз я увидел говорившего.
Восставший Зэм сидел, ссутулившись, в одиночестве за деревянным столом неподалеку, а вокруг него кружила сорока, от которой он то и дело раздраженно отмахивался.
— Вот у меня история так история, иди, расскажу! — Зэм похлопал на место рядом с собой, и я для себя решил, что пить пиво с восставшим, пусть и слегка придурковатого вида, всяко лучше, чем с гибберлингами. — Да уйди ты, достала!.. Вот же дурная птаха. Напоил разок, так теперь…
Пока он махал руками, пытаясь то ли поймать, то ли ударить птицу, я уселся за его стол.
— Здравствуй, здравствуй. Тоже старатель? Да, как и все, кто бывает в «Приюте»… Как, говоришь, звать тебя?
— Ник.
— Я Иавер Рэт. Мой путь на плато Коба не был устлан розами. Потрепало изрядно. Кое-что отломалось, проржавело, подгнило. Требуется ремонт. Как ты можешь догадаться, достать в этой глуши необходимые вещи не так просто. Мои соплеменники не очень охотно разговаривают со мной из-за… Это отдельная история. Сейчас не об этом. Ты, конечно, тоже мечтаешь о богатстве, готов продать душу за золото… Хе-хе. Ерунда это все. Есть только один артефакт Тьмы, за которым имеет смысл вести охоту. Он стоит целого мира… Да уйди же ты!
Иавер Рэт замахнулся на сороку графином, но та, опасливо отлетев подальше, затем села на другой край стола и осторожно стала подбираться обратно к восставшему маленькими шажочками, косясь на него черным глазом.
— Вот же достала она меня, окаянная, все нервы вымотала! Еще немного, и придется мне предохранители в нервных узлах менять. Все время под руку лезет, какой-то хлам приносит… А я, между прочим, занят решением сложнейшей задачи, но эта крикливая птица не дает мне сосредоточиться ни на секунду!
— По-моему, она просто голодная, — сказал я и, пошарив в карманах, отыскал кусок хлеба.
Сорока сосредоточенно посмотрела мне в глаза, потом на предложенный хлеб, потом снова в глаза, будто искала подвох, а затем решила все же принять угощение. Выглядело это забавно, и я протянул руку и провел пальцем по ее лоснящимся черно-белым перьям.
— Знаешь об «Исполнителе желаний»? — тем временем продолжил восставший. — Нет? Сразу видно, что ты здесь недавно…
— Ну уж это точно байки! — хором зафыркали гибберлинги у барной стойки.
— Я слышал эту легенду. Древний могущественный артефакт Тэпа, способный исполнить самое заветное желание… — вступил в разговор другой Зэм, сидевший за спиной у Иавера Рэта. — Быть может, это правда, я не знаю. Зато точно знаю, ничего хорошего от Тэпа ждать не нужно! Из-за него погиб весь мой народ! Хочешь совет, новичок? Не лезь в это дело. Потом пожалеешь, но поздно будет.
— Да о чем это вы? — снова завозмущалась семейка Тертых. — Вся это чушь из-за Ключа! Был такой старатель. Орк. Промышлял артефактами, туда-сюда, а потом — оп! Пропал. Думали, сгинул. Ага, вот только говорят, что видели его в Незебграде. Посудину астральную себе покупал, на аукционе все мало-мальски ценное скупил. Сорил деньжищами налево-направо. Вот тогда-то и решили, что свезло ему. Сказочно свезло! Эй, Прыть, он ведь из твоего клана был?
Орчиха за соседним столом поперхнулась пивом.
— Ар-р-ргх! И ты туда же! Сколько можно повторять, что я об этом ничего не знаю! Да, Клюв из моего клана! Да, он безумно разбогател и купил себе целый астральный остров! Но я не знаю, откуда он взял столько золота! Я вообще про него знать ничего не хочу! Клюв — позор моего клана! Жадная, мелочная сволочь!
— Похоже, мне стоит написать эту историю на листке бумаги и прибить над входом в «Приют», — вступил вдруг в разговор Горислав, и спор сразу прекратился. — Рассказываю. Жил-был Клюв Боевых, старатель. Прознал про эту легенду и все мечтал этот «Исполнитель» отыскать и свое заветное желание исполнить. Нашел где-то еще троих идиотов и вместе с ними отправился на его поиски. С тех пор о них ни слуху ни духу. Я считаю, что трое его спутников погибли. А хабар их Клюв к рукам прибрал и сбежал. Видели его в Незебграде — деньгами сорил. Кровавые то деньги были, уверен я в этом. Вот и вся история.
Пока я слушал его, сорока, осмелев, подошла ближе и вопросительно уставилась на меня.
— Пить хочешь? — догадался я.
— Кар! — ответила птица.
— Ну пей…
Я зачем-то подвинул ей свою кружку, где еще оставалось немного пива, и сорока радостно сунула туда клюв. Иавер Рэт перебирал пальцами по столу, погрузившись в глубокие размышления, а рядом с нами вдруг рухнул за стол совершенно пьяный хадаганец в точно такой же форме рядового Империи, как и у меня.
— О, привет! Тоже в бегах? Уважаю!
Я брезгливо отодвинулся подальше, изо всех сил стараясь побороть желание проломить ему голову.
— Ну почему мы, разумные существа, должны… ик… убивать друг друга! Потому что кому-то там наверху что-то не нравится?! Да пошли они все в… да, туда! И Яскер, и Айденус! Выпьем! У меня горе… Мне сегодня можно…
Он попытался чокнуться своей кружкой об мою, но промахнулся и двинул сороке по голове. Та от возмущения клюнула его в руку.
— Ай!.. Ты еще тут, курица! Я тебя на вертеле… ик… зажарю!
Сорока, опьянев от пива и шатаясь, кое-как вскарабкалась мне на плечо и оттуда оглушительно закаркала, видимо глубоко обидевшись на «курицу».
— Мы бежали вчетвером… Я, Игнат, Зиновий и еще… этот… как его… белобрысый. В общем, вчетвером, — продолжил плакаться дезертир. — А видишь, пью я один. Знаешь, почему? Зиновия волки загрызли… по пути… Белобрысого тоже того… съели… А Игнат потерялся… Может и его уже… ик… Мы хотели все вместе податься за Кордон… А что теперь? Мои друзья пропали, а я пью… Но так страшно было, ты себе не представляешь, ик…
Он встал и, еле удерживаясь на ногах, побрел к барной стойке за добавкой. Сорока, сидя на моем плече, снова высказала ему в спину что-то нелицеприятное на своем сорочьем.
— Молчи, пьянь, — буркнул я, и она неожиданно послушалась, гордо нахохлившись.
Хадаганец уже почти доплелся до цели, но тут вдруг его серьезно заштормило, и он свалился прямо на колени к сидевшей в одиночестве эльфийке.
— Да что вы, в самом деле! — взвизгнула она, подскочив.
— Прстите, бршня… ик…
— Омерзительно!
— Не ругайтесь, бршня… Я вам… ик… артефакт найду, хотите? — осклабился хадаганец.
— Да вы все с ума посходили в погоне за артефактами! — крикнула она так громко, что на нее обернулась половина трактира, но эльфийка не растерялась от такого внимания и, сверкнув глазами, продолжила еще громче, вздернув нос и гордо расправив плечи.— Что вы все ищете, жалкие душонки? Силы, да как противника ослабить… Не видите дальше собственного носа! А грянет вновь Катаклизм — где вы все окажетесь? Где будет та Империя и та Лига? Знаете ли вы, на каком вулкане живете и когда он рванет снова? Нет! Одно понимаете — гнаться за золотом да лить кровь. Артефакты джунов и народа Зэм — вот истинное сокровище этого аллода. В них сокрыто самое дорогое, что есть в жизни и смерти, — знание! А для вас это всего лишь ветхие дешевые поделки!
В трактире установилась тишина. Я мысленно отметил, что эльфийка не из робкого десятка, разбрасываться подобными словами в толпе не очень трезвых старателей.
— Ты это, девочка, громкость сбавь, а то в ушах звенит. Мы вашей братии и так кучу барахла находим, так что сиди и помалкивай! — крикнул кто-то, после чего послышался одобрительный гул.
Эльфийка что-то неразборчиво проворчала себе под нос и вернулась на свое место. Разговоры вскоре снова возобновились, а я, убедившись, что на нее никто больше не обращает внимание, нагло подсел за ее стол. Прочно пристроившаяся у меня на плече сорока что-то невнятно прокаркала мне в ухо, но не проснулась.
— Простите, вы историк?
Она смерила меня надменным взглядом, но все-таки решила ответить.
— Допустим. А вы один из тех неучей, кто ни во что не ставит науку?
— Нет, я просто Ник. А что историки делают на плато Коба?
— Как это — что? Тут очень много руин Зэм! Мы исследуем их, восстанавливаем картину минувших дней. Тех самых, когда пал Тэп. Это очень интересно! Правда, пока дела идут неважно. Мало того, что война, так еще этот неприступный Кордон и оружейная мафия… Очень тяжело что-то изучать в таких условиях!
— Нам рассказывали, что Тэп погиб здесь, в джунглях Асээ-Тэпх, — протянул я, в который раз внутренне содрогнувшись от воспоминания, как он воскрес в Империи, чему я стал свидетелем.
— Верно, — кивнула эльфийка. — И плато Коба — весьма любопытное место. Именно здесь Тэп сразился с механиками Зэм. Исход битвы, как вы можете знать, — ничья. Вымерли Зэм, а Тэп заразился своей же чумой, и его прекрасная Пирамида в центре аллода на века стала ему могилой. Считается, что после Катаклизма именно магическая сила Тэпа удерживала этот аллод от разрушения, пока на смену ей не пришла Искра Тенсеса. Безымянный, никому не известный и населенный дикими существами, сотни лет этот аллод бороздил астрал. Многие его тайны до сих пор не разгаданы. Мы хорошо изучили Ржавые руины, а вот в развалинах Зэм, что на востоке, работы — непочатый край. Только как попасть туда скромным труженикам истории, если за Кордоном правит оружейная мафия?
Она сокрушенно покачала головой. Я хотел сказать ей что-то в поддержку, но меня отвлекла сорока, которая не вовремя брякнулась с моего плеча на стол, и так и осталась спать в таком положении: на спине, раскинув крылья и задрав лапы кверху. М-да… пьющая птица — горе в семье.
— Извините, это не моя, — зачем-то стал оправдываться я, но эльфийка будто бы ничего не замечала.
— Мы работаем и под палящим солнцем, и в грязь, и в слякоть, и в снег шурфы роем. С шатрами проблемы постоянные — то ветром палатку унесет, то полог прохудится. Ох, если сложить в одну кучу все скатерти, палатки, платки и тенты, порванные за последний год… Целый аллод получится!
Я внимательно слушал и согласно кивал, стараясь аккуратно отодвинуть сороку в сторону, но та оказывала пьяное, но уверенное сопротивление. В конце концов кончилось тем, что я стянул ее за лапу к себе на колени, где она и продолжила свой безмятежный сон.
— Бертилия ди Плюи, кстати, — вспомнила эльфийка, что так и не представилась. — Я знаю, что вы обязательно будете лазать по аномалиям. Вы же поэтому здесь, верно? Держите глаза открытыми, Ник. Любые реликвии, которые вы найдете за Кордоном, имеют ценность для историков.
Я просидел в трактире допоздна. Никто не спешил расходиться, и мне было интересно слушать разговоры — старатели рассказывали много историй, в большую часть которых не верилось. На улице совсем стало темно, когда народ наконец потянулся на выход. Горислав и на этот раз решил проявить заботу: я поселился тут же, в трактире, в крохотной комнатке на втором этаже, и трактирщик отказался брать за это плату.
— На плато Коба старателей — видимо-невидимо. И всем хочется есть, пить и спать. С едой-то у нас проблем нет, а вот со сном… Не доводилось на голой сырой земле уснуть? С утра такое чувство, как будто по тебе ночью отряд конной гвардии проскакал. Но новичков у нас тут не бросают! Пообвыкнись для начала, с ребятами познакомься… Придет время, сочтемся.
С одной стороны, такая взаимовыручка достойна уважения, с другой — я не люблю быть должником.
В комнатке находилось узкое окошко, которое я приоткрыл, чтобы запустить внутрь прохладный ночной воздух. Единственная тускло горевшая свеча не разгоняла полумрак, так что мебель, состоящая из кровати и одного стула, угадывались с трудом. В дверь нерешительно поскреблись.
— Ник? — послышался тоненький женский голосок.
Это оказалась эльфийка — конечно же, впечатляющей внешности, и так как обстановка была достаточно интимной, моя мозговая деятельность забуксовала. Я молча посторонился, пропуская ее внутрь.
— Ник, тебя ведь так зовут? — уточнила она.
Я кивнул.
— Эмилия ди Дусер.
Везет мне на эльфиек в последнее время. Особенно на ди Дусер.
— Извини за вторжение. Просто, я даже не знаю, кому тут можно доверять… Я здесь совсем недавно, как и ты, и еще ни с кем толком не знакома…
Я состряпал понимающее лицо, всем своим видом показывая, что целиком и полностью разделяю и поддерживаю ее вторжение в мою скромную обитель. Эмилия уселась на единственный стул, задумчиво перебирая рукой свои длинные блестящие волосы.
— Как ты здесь очутилась? — спросил я просто для того, чтобы что-то сказать. Ну надо же хоть ради приличия завязать диалог.
— Сбежала с Лысого холма.
— Что это?
— Лигийская ставка на плато Коба. Мало я гонений на Кватохе натерпелась из-за того, что моя семья в опале! Так еще и тут новобранцы с Умойра приставать стали. Вот я и сбежала.
— В «Приюте Старателя» контингент тоже не самый подходящий для… кхм… красивой девушки.
— Наверное… Но мне кажется, у тебя честное лицо, — произнесла она и, резко откинув волосы за спину и встав на ноги, подплыла ко мне, плавно покачивая крыльями.
Пульс ускорился, когда ее тонкие белые руки легли на мои плечи. Нет, мне определенно нравится эта миссия!
— Сказывали мне, в трактире можно хорошо нажиться, продав артефакты.
— Ага…
— Враки! «Жала» здесь стоят, как песок в пустыне!
— М-м-м…
— Здесь ценятся только штучки из-за Кордона.
— Угу…
Не знаю, как она умудрялась одновременно говорить и целоваться. Лично я мычал что-то нечленораздельное, мало соображающий и со всем согласный.
— Есть у меня одна идея, но мне нужны помощники.
— М…
— Я случайно услышала, что к торговому посту направляется обоз с артефактами из-за Кордона… Давай ограбим его, а?
— Ага… Что?!
— Что? — вскинула брови она. — Это решит все наши проблемы! Не бойся, дело верное. Я расскажу, где лучше устроить засаду. Маски наденем, чтобы нас не узнали.
Я решительно убрал с себя ее руки и сделал шаг назад.
— Ты спятила.
— Почему?
— Ты серьезно хочешь надуть торговцев?
— Ну и что? Мы ведь жизнями рискуем, а они наживаются на нас, толстосумы!
Ну надо же, а! Ведь так все хорошо начиналось!
— Слушай, Эмилия, ты… э-э-э… очень красивая, но грабить торговцев я не буду ни с тобой, ни с кем-либо еще.
— Понятно, — она гордо вскинула подбородок и, окатив меня холодным взглядом, выскочила за дверь с видом оскорбленного достоинства.
В общем, эльфийской любви мне в этот раз не досталось. И я так и не понял, правда она хотела ограбить торговый обоз или ее специально подослали, чтобы проверить мою преданность делу.
Следующие два дня пребывания в стане старателей не были связаны с поиском артефактов. Утром я разыскал Авдея Стоянова, который обещал Гориславу взять новичка — меня — на поруки, и вместе с ним и его группой мы отправились на хорошо знакомое мне во всех отношениях мероприятие — патрулирование территории. Но перед этим ко мне неожиданно вернулась сорока! Я стоял возле конюха в ожидании, когда он подкует мою лошадь, и с тоской думал о Старике. Интересно, как он там? Обижается, что я опять не взял его с собой? Лошадь мне не нравилась: во-первых, она плохо меня слушала, во-вторых, двигалась очень медленно. То ли дело дрейк…
— Кар!
Сорока спикировала мне на голову и, хитро изогнувшись, заглянула одним глазом мне в лицо. Попытки согнать ее не увенчались успехом, и только после того, как я открыл флягу с водой, она соизволила спуститься по моей руке и сунула туда клюв.
— Похмелье, да? — сочувственно произнес я.
Сорока пробулькала что-то, не вынимая головы из фляги.
— Готово! — махнул рукой конюх, кажется — Петр. — Только кобылка так себе. Не хочешь новую приобрести? У меня как раз есть отличная партия.
— Возможно, — уклончиво откликнулся я.
— На плато Коба лучшие дикие лошади! А мы ловим их и приручаем. Все табуны в округе мои. Ну, или станут моими… рано или поздно. Чем ближе я узнаю людей, тем больше люблю лошадей. У людей только один плюс — у них водится золото!
— Очень тонкое наблюдение…
— Ты, парень, если с артефактами не заладится, приходи ко мне работать, лошадей клеймить. Лады? Плачу хорошо, на жизнь хватит. Правда, и работа не простая, лошади в табунах еще слишком хорошо помнят свое недавнее вольное прошлое… Конечно, им не нравится, когда раскаленным клеймом в бок. Парню, которого я последний раз нанимал, один жеребец дал копытом в ухо… Зато он теперь, должно быть, уже дома, в Хадагане, ветеран, пенсию получает.
— Я подумаю, — буркнул я и поспешил отойти. Знать ничего не хочу о дезертирах, вернувшихся домой.
Первый день патрулирования прошел спокойно. Мы нарезали круги по жаркой степи, никого не встретив. Кроме самого Авдея Стоянова, с нами еще были орк Таран, раздражающий меня эльф Филимон ди Ардер и веселая девушка Оля, с рыжими волосами и россыпью веснушек.
— Вообще, у нас тут все относительно спокойно, — рассказывал Авдей. — Трактиру ничего не грозит, а вот старателям… Дикие кобольды шалят. Вроде полоумные существа, а тоже понимают свою выгоду. Да еще как! В аномалии не суются, а подкарауливают старателей, которые возвращаются с законной добычей, нападают скопом, артефакты отбирают…
— А что они потом с ними делают? Торговцам продают?
— Понятия не имею, кому кобольды сбывают артефакты: ни один торговец не будет иметь с ними дел!
— Кобольды — еще ладно, — вмешалась Оля. — По мне, так главная беда — огры! Эти монстры повадились питаться разумными существами: не брезгуют и трупы таскать с поля боя, и на старателей нападать… Ужас! Как представлю себе! Хочется бежать отсюда куда глаза глядят…
— Можешь в имперскую армию вернуться, — хмыкнул Филимон.
— Да хотя бы и в армию! Я почти не спала прошлой ночью, все мне снилось, что огры варят меня в большом-большом котле… Хотя какой котел?! Они ж, небось, живьем зубами на клочья разрывают… Ох, не думать об этом, не думать! С ума можно сойти. И хватит смеяться! Я же серьезно!
— Ничего серьезного, кроме гоблинской мафии, на плато не существует! К ним даже Лига с Империей не лезут. Я, кстати, слышал, что гоблинов видели в Полуденных пределах. Они передвигались скрытно, не нападали. Явно не воины, а лазутчики. Не представляю, что они там вынюхивают. Сам я лично никаких лазутчиков не видел… Это старатели так говорят.
Так, за разговорами, день пролетел быстро. Ничего для себя интересного я не узнал, но и не надеялся, что сумею так быстро что-то разведать. Лошадь продолжала нервировать меня медлительностью и непослушанием, сорока периодически исчезала куда-то по своим птичьим делам, но всегда возвращалась, усаживаясь на мое плечо и каркая в ухо. Иногда я удостаивался презента в виде дохлых мышей и цветных камушков или стекляшек. Прогнать птицу пока не получалось. Я даже строго предупредил, что пива больше не дам! Но на нее это не подействовало. Словом, пришлось смириться и надеяться, что рано или поздно ей надоест кружить возле меня и таскать всякую дребедень.
Следующий день оказался более богат на события. С утра ко мне вновь приклеился Иавер Рэт — сутулый Зэм из трактира с историей про «Исполнитель желаний» и старателя Клюва, который этот артефакт искал и, кажется, нашел.
— Наибольший интерес во всей этой легенде для меня представляют сведения о трех спутниках Клюва, — разглагольствовал он, пока я седлал капризную лошадь. — Если предположить, что история правдива, то именно они могут послужить ключиком к ней.
— Горислав сказал, что его спутники пропали без вести.
— Да, но… Я, видишь ли, немалую часть своей второй жизни посвятил изучению наследства Тэпа. И кое-что знаю о его методах. Тут неподалеку сохранились стелы Тэпа. В чем их предназначение — никто не знает. А я — догадываюсь.
— Ну и в чем же? — хоть я и изображал скепсис, мне стало интересно.
— Тэп был величайшим магом, достигшим невероятного могущества! И он знал, что главное сокровище этого мира — Искры!
— Да, он убил свой народ, чтобы наполнить Пирамиды Искрами и стать бессмертным — это все знают! Ну и что?
— А то, что если Клюву достался артефакт Тэпа, значит что-то он отдал взамен. Смекаешь?
— Искры своих напарников?
— И сдается мне, что если окропить те стелы святой водой, мы их еще услышим.
— Мы?!
— Одному по плато Коба ходить опасно… Местные считают меня сумасшедшим, но они просто не понимают, какой куш могут сорвать, если у нас все получится!
Строго говоря, согласия своего я не дал, но Иавер Рэт все равно увязался с нами в патруль. Он постоянно уточнял маршрут у Авдея и многозначительно поглядывал на меня, как бы говоря, что самое интересное еще впереди, но ждать осталось недолго. Уже под вечер, когда наша смена подходила к концу и мы устроили последний на сегодня привал, восставший бочком приблизился и, подсев рядом, подергал меня за рукав.
— Эй, Ник. Стелы тут совсем рядом, в двух шагах. Сходим?
— Слушай, мне не очень-то верится во всю эту чепуху с исполнением желаний…
— Да тут идти всего ничего, вон они, даже отсюда их видно!
Я вытянул шею и уставился в том направлении, куда показывал Иавер Рэт. Стелы и правда находились близко — побитые временем высокие сооружения на раскрошившихся постаментах. Я напряг память, пытаясь вспомнить, где видел нечто подобное… Точно! На северном берегу Мертвого моря, где мы с комитетчицей обнаружили непонятные черные камушки, как-то связанные с Тэпом и вызывающие у меня необъяснимую дрожь внутри.
— Ладно, давай сходим. Только быстро!
Вблизи каменные глыбы оказались еще выше, чем я предполагал, приходилось задирать голову, чтобы увидеть верхушку. Особо примечательного в них ничего не было — руины и руины — и я вопросительно посмотрел на восставшего. Тот походил между камней с задумчивым видом.
— Да, думаю, святая вода — то, что нам нужно… Что еще может противостоять силе Тэпа, как не сила Света?
— Ну так вперед, — поторопил его я. Не хотелось надолго отлучаться от Авдея и его группы, хотя они и находились в зоне видимости.
— Да… э-э-э… основываясь на своих знаниях о Тэпе… Скажем так… Могут возникнуть осложнения.
— Тогда идем назад, — я демонстративно развернулся, но Зэм меня остановил.
— Нет, подожди! Сейчас… Вот, святая вода… да… Внимание!
Он плеснул воду на стелу, и я внутренне подобрался, готовый даже к тому, что из нее вылезет сам Тэп. Несколько секунд ничего не происходило, и я уже почти уверился в пустой трате времени, как вдруг увидел прямо сквозь камень смутное, невнятное шевеление. Будто внутри двигалась призрачная тень. Мы переглянулись с Иавером Рэтом. Он отступил назад, я же, как завороженный, напротив, подошел ближе и дотронулся до холодного камня.
— Эй, меня кто-то слышит?
— Разрази меня гром… Я тут…
Я отскочил, рефлекторно хватаясь за меч. Голос хоть и был приглушенным, доносившимся издалека, но слышался вполне отчетливо.
— Тысяча астральных демонов… Тэп! Сволочь! Дай мне топор и выпусти меня, я для тебя убью целую тысячу… Ар-р-ргх!..
Мой ошарашенный взгляд на Иавера Рэта ничего не прояснил, тот, хоть и предполагал подобное, тоже выглядел изумленным.
— Ох… Я чувствую здесь чье-то присутствие… Неужели сам великий Тенсес явился ко мне, чтобы наказать меня за вероотступничество?.. Заклинаю тебя, Тенсес, не отворачивайся от своего нерадивого дитя…
На этот раз голос звучал тише и совсем с другой интонацией — печально и немного нараспев. Превозмогая иррациональный страх, я снова подошел к стеле и приложил к ней ухо, чтобы лучше слышать.
— Помоги мне… Если ты явишь свою милость, я буду истово служить тебе! Вечно! Вечно!..
— Вы слышите меня?! — громко сказал я, сразу почувствовав себя немного идиотом — разговаривать с камнем мне еще не доводилось.
— А! Кто здесь?.. Великий хозяин, это ты?..
На этот раз голос звучал отрывисто, нервно, и он был выше, чем предыдущие два.
— Это тень… Тени говорят со мной вновь! Ха-ха! Они вновь шепчут мне о мирской жизни… Они призывают меня убить человечков! Двуногих созданий… Но нет! Мне тут хорошо… Я никуда не пойду! Я ведь теперь тоже тень… Я — никто…
Теперь из стелы доносилось бормотание трех голосов, и отдельные слова стало сложно разобрать. Я обернулся на Иавера Рэта.
— Это чьи-то Искры?
— Духи. И, полагаю, мы оба знаем — чьи, — тихо ответил он и тоже подошел поближе, чтобы послушать голоса. — Они заплатили дорогую цену за чужое могущество.
— …не сдамся… Слышишь, Клюв… не сдамся… Ар-ргх! Мне бы только выбраться… Я бы показал, как предавать друзей…
— Я — никто… Ха! Я никто! Я просто тень на занавесе ночи… Я вечно мертвый… Хвала Тэпу!
— Великий Свет! И зачем я только поддался на уговоры… Я проклят навечно… Великий Тенсес, помоги мне…
Голоса то приближались, то снова отдалялись, становясь совсем тихими. Мы слушали их несколько минут.
— Бедняги! — произнес Иавер Рэт. — Один из спутников Клюва сошел с ума, второй стал святошей, третий до конца пытался бороться. Все, как тысячи лет назад.
— Мы можем им как-нибудь помочь?
— Вряд ли. Я думаю, что их Искры…
Договорить он не успел. Из-за спины до нас долетели крики и, обернувшись, мы увидели, как Авдея, Тарана, Филимона и Ольгу окружили множество фигур с красными повязками на лицах. Позабыв о стелах и голосах внутри, я рванул на помощь, на ходу доставая меч.
Среди напавших на патруль в основном были люди, надо сказать — очень неплохо вооруженные. Еще на бегу я заприметил забравшегося на возвышенность лучника, уже целящегося то ли в Авдея, то ли в Тарана. Подняться к нему и помешать выстрелить я уже не успевал, поэтому швырнул в него удачно подвернувшимся под руку камнем. Неожиданно бросок получился метким — от удара лучник, схватившись за плечо, оступился и скатился вниз, где я и встретил его холодными объятиями своего меча.
Ко мне тут же подскочили еще двое в масках, но несмотря на свое отличное оружие — не в пример моему — владели они им не очень хорошо, поэтому расправиться с ними труда не составило. Вот если бы и у меня был мой любимый меч, с которым я уже сроднился! Идеально сбалансированный, подходящего мне веса и размера — я почти не замечал его в своих руках. Меч и был моими руками. Сейчас, правда, приходилось орудовать куда менее искусным продуктом массового производства. Но рефлексы никуда не делись. И пусть меч «не поспевал» за моей мыслью и тормозил движения, я все равно чувствовал прилив адреналина и азарт.
Оля ловко отбивалась двумя удлиненными кинжалами, но я все равно инстинктивно старался держаться поближе к ней, чтобы охладить пыл ушлых нападателей, считающих, что хрупкая девушка — неплохая цель. Филимон не подпускал к себе никого при помощи жезла, испускающего фиолетовое сияние магии разума. Неподалеку Таран тоже раскидывал соперников, правда с меньшим изяществом — кулаками и щитом. Авдей же, будучи, как и я, мечником, пытался добить тех, кто как кегли отлетал от орка.
Противников было больше, чем нас, но действовали они не слаженно, да и серьезных бойцов среди них не оказалось. Это притупляло инстинкт самосохранения, и вскоре я бесстрашно ввинтился в самую гущу. Как всегда, у меня словно бы выросли на затылке глаза, и я прекрасно видел происходящее за своей спиной, причем все движения тянулись так медленно, что я не только успевал их увидеть, но и среагировать. Мышцы разогрелись и приятно горели, кровь стучала в ушах, и я еще готов был настучать целой ораве, но агрессивно настроенные «масочники» быстро закончились.
— Ох, елки-моталки! Что за ерунда творится?! — проговорил Таран, осмотрев поле боя. — Это ж «Красные Повязки» на нас напали! Ничего не понимаю…
— Что за «Красные Повязки»?
— Считалось, что просто старатели, — произнес Авдей, сильно нахмурившись.
— А чего это они? — продолжал недоумевать Таран. — Мы ведь на Горислава работаем, старателей же и обороняем.
— Похоже, разбойниками заделались… Эй ты, ну-ка проясни нам ситуевину, а ты мы что-то не допоняли сейчас.
Авдей, угрожающе помахивая мечом, подошел к забившемуся в щель между двух камней пареньку, стянувшему с себя дрожащими руками красную повязку.
— Не убивайте, я на вас не нападал. Я не с ними… то есть с ними, но не из них! Не убивайте…
— Ты кто такой?
— Игнат меня звать. Я с товарищами дезертировал из имперского лагеря…
— С тобой было еще трое, — вспомнил я то, что говорил в стельку пьяный хадаганец в трактире. — Зиновий, кажется… еще кто-то белобрысый.
— Да, — удивленно поднял на меня взгляд дезертир. — Пробирались сюда, а тут и огры, и бандиты. Поразбежались мы в разные стороны. Я к бандитам попал, своим прикинулся. Но как услышал, что они планируют… Послушайте, это все Емельян, как его… Разин!
— Он заправляет «Красными Повязками», — кивнул Авдей. — И что?
— Емельян планирует нападение на трактир! Он хочет вырезать там всех и прибрать себе «Приют Старателя». Своими ушами слышал!
— Этого следовало ожидать! — фыркнула Оля. Похоже, новость не стала большим сюрпризом. — Рано или поздно это должно было произойти. Все к этому шло!
Авдей вопросительно посмотрел на меня.
— Я с ним не знаком, но одного из его приятелей, — я кивнул на Игната, — видел в трактире. Как зовут — не знаю.
— Понятно. Нужно срочно возвращаться в «Приют» и рассказать все Гориславу! С этой бандой давно пора было разобраться!
— Вот правильно, — горячо поддержал Таран. — На брата-старателя нападать — паскудное дело!
Авдей снова повернулся ко мне и смерил внимательным взглядом.
— А ты хорош.
Я скромно опустил глаза и пожал плечами. Наверное, стоило все же поумерить пыл и не строить из себя бравого бойца. Одной из моих задач было не привлекать к себе слишком пристального внимания. И с эту задачу я, кажется, полностью завалил.
Мы вернулись в трактир и сразу разыскали Горислава. Авдей выложил ему все, как на духу, и тот от эмоций смял свою газету.
— Емелька… на трактир хочет напасть? Не может быть! Да он же столько раз вот тут, за этим столом, выпивал… и даже платил не всегда. Разве поднимется у него рука?
— Людей меняет жажда власти.
— Ну, раз Емельян замахнулся на трактир… я разозлился… я серьезно разозлился! — Горислав пожевал усами, растерянно походил туда-сюда, и в конце концов стукнул кулаком по барной стойке, да так сильно, что стоящие на ней кружки с пивом подпрыгнули. — Слушайте все! Терпение мое лопнуло! Люди Разина вне закона! Объявляю цену за его голову! За голову Емельяна! Ребята, мы много выстрадали, не дадим одному отщепенцу разрушить нашу вольницу! Ишь, атаман выискался! Трактир — зона вольных существ! Не для того все сюда бежали, чтобы снова под чью-то пяту попадать и терпеть над собой насилие!
В трактире поднялся шум. Ольга и Таран, перебивая друг друга, принялись красочно рассказывать всем о нападении. Возмущение присутствующих росло очень быстро и вскоре дошло до такой отметки, что я уже не сомневался — дни «Красных Повязок» сочтены. Хотя я старался сделаться прозрачным, история нашего спасения не обошла меня стороной, и мой вклад как-то сам собой вышел на передний план. А поскольку рассказчики активно привирали насчет количества нападавших, то в конце концов получилось так, что я голыми руками раскидал целый рейд и, кажется, даже приколдовывал по ходу дела. В некотором смысле это сыграло мне на руку — количество желающих отправиться со мной на поиски артефактов моментально выросло в разы. И все же мои друзья оказались правы: я физически не способен тихонько сидеть в темном углу и не высовываться.
Раздосадованный от резко повысившегося внимания к своей персоне, я вышел на улицу вдохнуть свежего воздуха. На крыльце стоял Горислав, опершись на перила и задумчиво разглядывая двор.
— Ах, Емелька… Буйная голова, не по делу ты ее использовал! Ох, не по делу! — горестно вздохнул он. — Вот беда, вот беда… Я всегда старался быть добрым ко всем! И некоторые в итоге стали садиться на шею… Емельян Разин давно мутил воду — собрал вокруг себя самых отмороженных старателей. Повязали красные повязки, стали корчить из себя избранных, старую гвардию… А я говорю — банда головорезов! Слышал о них, что на своего брата-старателя нападать не гнушаются. Я долго этому не верил, но выходит — правда. Больно мне, что старатель бьет старателя. Но «Красные Повязки» переступили черту…
Он сгорбился и, шаркая ногами, побрел внутрь, понурив плечи и качая головой. И пусть старатели были всего лишь преступниками, и их разборки между собой не имели значения для меня, имперца, в этот момент мне настолько стало жаль Горислава, что я готов был голыми руками четвертовать Емельяна, будто своего личного и самого главного врага.
Глава 18. Исполнитель желаний
— Что за облезлый комок перьев у тебя на плече чирикает? — прищурился Орел.
— Сорока. Не обижай ее, мы с ней пили вместе.
— Интересные у тебя собутыльники… Эй! Она меня в глаз хочет клюнуть!
— Она впечатлительная. Говорю же — не обижай.
— Зачем ты ее завел?
— Сама завелась. Я не принимал в этом процессе участия.
В условленном месте и в условленное время я встретился со своими друзьями и почувствовал всеобъемлющее умиротворение. Все были живы-здоровы, в имперском лагере никаких катастроф не случилось, жизнь шла своим чередом.
— У нас ничего нового, патрулируем Ржавые руины… Вчера сцепились с Лигой, но без последствий — стрелами покидались да разошлись. А еще наш шпион из Лиги донес, что на Полуночном Берегу разбили лагерь контрабандисты. Солдаты Лиги массово сбывают им артефакты Тьмы, представляешь?
— Им же вроде запрещено? — удивился я. — Айденус приказал уничтожать артефакты. Они, мол, вместилища Тьмы и все такое…
— А что ты хотел от государства без четкой идеологии? Лигийцы трусливые и мелочные, готовы продать родину за горстку золотых.
— У нас тоже в семье не без урода. В трактире полно имперских дезертиров!
— Надеюсь, ты не лез на рожон, ведь ты один из них, не забыл?
— Забудешь тут.
— Как там? В «Приюте»? — поинтересовалась Лиза, и имела она ввиду явно не качество пива.
— Странно, — подумав, ответил я. — С одной стороны, приняли меня хорошо, и мне там даже где-то комфортно, но… Не знаю. Что-то там все равно не так. Только не могу понять, что. Чувствую себя одновременно и в безопасности, и…
Я замолчал, пытаясь подобрать слово. Как можно описать настолько противоречивые ощущения?
— Может, тебе просто непривычно находиться в компании авантюристов, дезертиров и воров?
— Может.
— А владелец трактира, этот… Горислав, что он из себя представляет?
— Добряк, который старается всем помочь. И помогает. Не зря все его уважают в «Приюте». Если бы я из всего этого сброда кому и подставил свою спину, так это ему.
— Но тебе все равно так или иначе придется найти компаньонов.
— Да, я знаю. Есть там два парня… Договорились пойти сегодня в шахты. Это не за кордоном, но там тоже есть золото и артефакты…
— Дай догадаюсь… и дикие кобольды?
— Они. Но это не оружейная мафия, так что для начала сойдет.
Пообщавшись немного со своими, я получил заряд энергии и бодрости, поэтому назад возвращался в приподнятом настроении. Запланированная на сегодня вылазка не казалась чем-то серьезным, может быть, потому что кобольды не вызывали у меня опасений, хотя толпой они могли стать угрозой. И все же беспечность кружила голову, и когда я заехал на территорию поселения старателей, то широко улыбнулся уже поджидавшим меня там подельникам: прайдену с непроизносимым именем Бэйын-Куун, которого все называли просто Бэйн, и эльфу Нияну ди Близар. Я обратил внимание на то, что эльфы не скрывали своего полного имени — это почему-то для них был особый предмет для гордости.
— Ахо! Ну что, готов, кылыс? — рыкнул прайден, мешая общепринятый со своим родным языком.
— Да… э-э-э… секунду.
Иавер Рэт подпрыгивал на месте и показывал странные знаки, привлекая мое внимание. Я подошел, хотя меня терзали глубокие сомнения, стоит ли в это лезть.
— Слушай, я много думал… Мое исследование подтверждает теорию об «Исполнителе желаний», — уверенно заявил Зэм. — Первое. Этот артефакт есть!
— Не вижу неопровержимых доказательств, — скептически произнес я.
— Я уверен!
— А, ну тогда конечно. А второе?
— Второе. Чтобы воспользоваться его силой, необходимо принести в жертву трех других существ.
— Логично.
— Третье. Я долго изучал наследие Тэпа, и у меня есть кое-что интересное… Вот! — восставший явил моему взору необычный, изогнутый нож с рукоятью в узнаваемых геометрических узорах, которые так любят Зэм.
— Ага, а этим ножом, надо полагать, сам Тэп бутерброды себе по утрам нарезал? — хмыкнул я.
— Почти. Это особый, ритуальный нож! А шахта, где вы собираетесь искать артефакты, наполнена древней магией Тэпа!
Естественно я уже понял, к чему клонит Иавер Рэт, но решил строить из себя дурака до последнего.
— Ну и что?
— Клюв принес в жертву троих своих спутников! Со спины он их убил или уболтал, высшие идеалы и прочие глупости наплел в оправдание своей цели — этого я не знаю. Но когда три жертвы были принесены, он получил свою награду. Исполнение желания! Понимаешь?
— Понимаю. А от меня ты чего хочешь?
— Я дам тебе этот нож, и ты в шахте убьешь им троих.
Зэм уставился на меня, а я на него. Честно говоря, я думал, он озвучит это как-то более деликатно.
— Убить своих спутников?!
— Нет, конечно, — замотал головой восставший. — В шахтах опасно, мало ли, кого вы там встретите: мафия, контрабандисты… Тебе какая разница, чем горло врагу перерезать?
— Хм… резонно, — согласился я.
— Мне — знание, тебе — исполнение желания. Все честно.
— Нож я возьму, но обещать ничего не буду.
— Вот и договорились! — обрадовался Зэм, как будто уже получил подтверждение своей теории.
Я повертел в руках нож — красивый, конечно, и наверное, достаточно дорогой, хотя и неудобный. Но в целом — ничего особенного, так что подвоха я не увидел. В конце концов, я могу просто им не пользоваться, и все.
Дорога до шахты проходила в молчании, и меня это полностью устраивало! Худощавый, но шустрый эльф Ниян вызывал у меня опасений не меньше, чем здоровый, как орк, прайден Бэйн, так что приходилось обоих держать в поле зрения. В то же время я не испытывал сильной антипатии к ним, что стало решающим в моем выборе.
До ближайшей шахты верхом добрались всего за два часа. Вход в нее выглядел как обычная пещера, внутри было темно и веяло прохладой.
— Кобольды не охраняют свою территорию? — спросил я.
— Эти твари сидят внутри и могут выпрыгнуть из-за стены в любой момент, — произнес Ниян.
— Тья-эх! Ненавижу! — добавил Бэйн и первым шагнул внутрь.
Темные тоннели с крошащимися стенами и потолком вызывали убийственные приступы клаустрофобии, но я старался держать себя в руках. Приклеившаяся ко мне сорока сидела на моем плече строго до входа, но при виде пещеры сделала вид, что у нее появились срочные дела, и упорхала в неизвестном направлении. Лошадей тоже оставили снаружи и теперь шли пешком, частенько пригибая головы и еле протискиваясь между узких стен. Больше всего страдал, конечно, Бэйн.
— Проклятые недомерки, нарыли нор, шойш!
— Они и не приглашали нас в гости, — откликнулся Ниян.
— Ничего, потерпят, акары. Ненавижу!
— Одно гложет меня: зачем кобольдам артефакты? — снова заговорил эльф через минуту. — Они ни с кем не торгуют, ни с кем не делятся. Я думаю, что…
— Тихо!
Мы замерли. Острый слух прайдена, вероятно, улавливал больше звуков, потому что я ничего не слышал.
— Туда! — уверенно сказал он, и мы, значительно ускорившись, последовали за ним.
Бэйн не ошибся. Пробежав совсем немного по узкому тоннелю, я уже различал чьи-то вопли, а еще через минуту увидел источник. Толпа кобольдов, отчаянно вереща, нападала на кого-то всем скопом, но из-за их сгорбленных спин несчастную жертву не было видно. Зато было слышно!
— Уберите лапы, тупоголовые твари! А-А-А! Вы за это еще ответите!!!
Кобольды так увлеклись попавшимся бедолагой, что не заметили наше приближение. Впрочем, их бы в любом случае ничего не спасло — вояки из них никакие, а их шахтерские кирки, которыми они размахивали как оружием, и вовсе выглядели комично. Этот народец напоминал мне вставших на задние копыта козлов, над которыми долго ставили опыты в лабораториях. Уродливые морды с красными глазами излучали ненависть, хотя я видел и более адекватных кобольдов, сумевших приобщиться к цивилизации. Пи Тук-Тук, например, рассказавший мне о «Приюте Старателя». Или кобольды из Придонска на дне Мертвого моря. Впрочем, этот народ все равно традиционно относили к диким и полуразумным.
Я насчитал дюжину маленьких, сгорбленных фигур, но мог ошибиться. Они мельтешили, нелепо пытаясь нас атаковать… но что может сделать дюжина неуклюжих недорослей с кирками против троих вооруженных противников, знающих военное дело? Мы не потратили много времени и сил, чтобы успокоить их всех. Я привычным движением вытер меч от крови, прежде чем убрать его в ножны, но испытывал при этом не самые радужные ощущения. Не люблю драться с теми, кто настолько слабее меня.
— Слава астралу! Братья старатели! Я уже думал, сгину в этих пещерах…
Связанный и основательно поколоченный кобольдами Зэм попытался принять сидячее положение, лязгая металлическими частями своего тела. Он с облегчением посмотрел на Бэйна и Нияна, но потом заметил меня и замер.
— Надо же, какая встреча! — воскликнул я не удержавшись.
— Знакомы, зур? — поинтересовался Бэйн.
— Была такая неприятность.
— Сам тогда разбирайся. А мы тут золотишко пока пошарим, эйш!
Они принялись искать у убитых кобольдов ценности, а я подошел к восставшему и присел рядом с ним на корточки.
— Мир тесен, товарищ Иавер Гахиджи, — тихо произнес я.
— Я уже Сарбаз, а не Иавер.
— На повышение пошел…
Передо мной был тот самый комитетчик, который подставил меня на Диких островах во время турнира по Гоблинболу, и тот самый, которого я чуть не выбросил в астрал. Ну что ж, одного комитетского шпиона в «Приюте Старателя» я вычислил.
— А стоит ли тебя развязывать?
— Прекратите этот детский сад, товарищ Санников. Вы прекрасно знаете, что я просто выполнял свой долг!
Помедлив несколько мгновений, не столько из-за раздумий, сколько для того, чтобы побесить Гахиджи, я все-таки его освободил.
— Спасибо, — чуть раздраженно сказал он и добавил уже громче, чтобы мои спутники тоже услышали. — Послушайте, что я узнал. В глубине пещеры живет какое-то существо! Я хотел увидеть его, но кобольды меня поймали… Конечно, я один, а их двадцать!
— Только они дети по сравнению с тобой, — ехидно вставил Ниян.
— Ну… я не лучший воин в Сарнауте, — согласился Гахиджи.
— Тогда почему ты один?
— Предпочитаю тайную разведку открытым столкновениям…
— Да ты прям к успеху идешь, куттас! — восхитился Бэйн.
— Ладно, неважно, — перебил я. — Что за существо в пещере?
— Я точно не знаю, мало что понял из их болтовни… Но кобольды трепещут перед этим существом и выполняют все, что оно ни прикажет. А оно хочет артефакты!
Бэйн и Ниян перестали улыбаться и заинтересованно переглянулись.
— Кобольды таскают мои артефакты какому-то пугалу в глубине пещеры? — уточнил эльф.
— Судя по всему… Сами кобольды — скрытный и трудолюбивый народец, я никогда ничего против них не имел, но у них есть главарь! Или что-то вроде того.
— Значит, наведаемся к нему! — оскалился прайден, и в этот момент его лицо особенно походило на звериное.
— Берегись! — крикнул я, рефлекторно хватаясь за меч.
Кобольд выскочил как из-под земли, кинувшись на оказавшегося к нему ближе всех эльфу. Бэйн одним махом разрубил его едва ли не пополам, но все равно опоздал: ржавая кирка торчала из живота Нияна и тот, прижав к нему руки и попятившись, упал.
— У-у-у… ненавижу! — зарычал прайден и со злости ударил кобольда топором еще несколько раз.
Я подскочил к Нияну, пытаясь оценить масштаб повреждений. Из раны хлестала кровь, и я не рискнул попробовать вытащить из его тела кирку.
— Больно… убей… осторожно! — прохрипел он, цепляясь за мои руки.
Иногда смерть милосердней. Даже принимая во внимание то, что не каждый может воскреснуть после нее! Дотащить эльфа с распоротым брюхом до «Приюта Старателей» мы все равно не успеем, он умрет по дороге. Я достал нож и одним резким движением вогнал его в сердце Нияна по самую рукоять.
— Мы тебя воскресим, — пообещал я, глядя в остекленевшие глаза эльфа, так и оставшиеся широко распахнутыми.
И только сделав это, я вдруг осознал, что держу в руках нож Иавера Рэта.
— Проклятье!
Дернувшись, как ужаленный, я отшвырнул от себя клинок, словно тот был ядовитым. Насколько чокнутый восставший прав в своих изысканиях? Хотя мне и не верилось в это до конца, но все же… я принес первую жертву?
— Чего переполошился, кылыс, первый раз что ли своего убил? — сердито пробухтел Бэйн. — Жрецы разберутся… Эй-хья! Давай-ка пока припрячем его вот сюда, а потом заберем, на обратном пути.
Он явно не собирался из-за смерти друга откладывать поиск артефактов… Хотя с чего я взял, что они были друзьями? Мы аккуратно перенесли тело эльфа в крохотный закуток, подальше от глаз, и прикрыли это место булыжниками. Ритуальный нож я поднимать не стал. К демонам этого Рэта вместе с его идеями и Тэпом в придачу! Таскать с собой эту мерзость я больше не буду!
— Может, стоит вернуться сюда с подкреплением? — с сомнением в голосе протянул я. — Мали ли, что там за главарь…
— Я ни с каким подкреплением делиться артефактами не собираюсь! — отрезал Бэйн и уверенно зашагал вглубь пещеры. — Не дрейфь, кылыс, и не такое видали.
— Ну, ну…
Я двинулся следом, уже не выпуская из рук меч. Гахиджи, судорожно озираясь по сторонам, пристроился рядом.
— Я эту тварь не видел… И вообще первый раз слышу, что кобольды кому-то там поклоняются, — произнес он. — Странно это все.
Мне это напомнило ящеров, исполнявших приказы демона, и я, в отличие от прайдена, не рвался вперед очертя голову. Похлопав себя по карманам, нащупал амулет Зосимы, наполненный загадочной «Верой», которым я убил демона в краю Вечной Ночи. Интересно, у него есть срок годности?
— Эй, ты знаешь, куда идешь? Мы же тут заблудимся! — крикнул Гахиджи Бэйну, когда он замер на очередной развилке, а затем уверенно повернул направо.
Я понятия, не имел, как прайден выбирает дорогу, но старался запоминать, сколько раз и куда мы свернули.
— Мой нюх не ошибается, эйш! Я всегда знаю, куда идти.
Тоннели стали немного шире, но искривлялись под самыми невероятными углами. Даже мощные фонари не давали достаточно света, чтобы разглядеть рельеф, и я пару раз споткнулся, и трижды вписался плечами и головой в каменные выступы. Если кобольды используют шахту, как дом, то глядя на грубые стены тоннелей становилось понятно, что эстетической стороной вопроса подземный народец не озадачивается.
После Нияна мы вели себя куда менее беспечно. Я не выпускал меч из рук, готовый к атаке в любой момент. И не зря — кобольды напали на нас дважды. Первый раз их было двое, зато свалились они откуда-то с потолка. Находившийся к ним ближе Бэйн срезал обоих одним ударом топора даже не останавливаясь, так что мне просто осталось перешагнуть через два трупа. Второй раз их было уже четверо, но и они не доставили проблем. Узкое пространство и темнота давали им преимущество, но я услышал посторонние шорохи еще до нападения, а Бэйн наверняка еще и точно определил место, где они прятались.
Мне было сильно не по себе от их убийства. Дикие, но все же разумные существа вызывали в глубине души жалость, тем более, если ими кто-то управляет против их воли. В отличие от огромных, сильных ящеров, кобольды выглядели беспомощными. И хотя одному из них удалось, воспользовавшись фактором внезапности, смертельно ранить одного из нас, я все равно чувствовал себя паршиво.
Шли молча, чтобы не пропустить атаку, пока Бэйн первым не нарушил молчание.
— Там, эйш! — азартно прорычал он и, неожиданно встав на все четыре лапы, сорвался на бег.
Не часто увидишь прайдена, бегающего вот так, по-звериному, и это скорее всего означало, что нас ждет что-то действительно впечатляющее. Конечно мы с Гахиджи безнадежно от него отстали. К моменту нашего появления на месте событий Бэйн уже дрался с целой толпой кобольдов. Их было несколько десятков, не меньше!
Огромная с пугающими размерами сталактитами пещера, в которой мы очутились, освещалась тонкими лучами света, пробивающихся откуда-то сверху, через щели в каменной толще. Хоть здесь с видимостью проблем нет! Топор прайдена мелькал с колоссальной скоростью, и с ходу вломившись в толпу, я все же старался держаться подальше от него. У кобольдов не было никакого понимая о тактике, они просто наваливались скопом со своими кирками, которыми еще и задевали своих.
Я вертелся юлой, Бэйн оглушительно рычал неподалеку, и даже Гахиджи, не бог весть какой боец, тоже вносил свою лепту. Меня поражало, насколько кобольды не боятся смерти. Они просто нападали на нас, остервенело кидаясь прямо на оружие и вопя изо всех сил! Что можно защищать с такой самоотверженностью?! Разве что их кто-то заставляет это делать…
Полностью сосредоточиться на кобольдах у меня не получалось, и это несколько осложняло мою жизнь. Размахивая мечом, я постоянно ждал появления демона, искал его глазами, и это здорово отвлекало, так что я едва не пропустил атаку, которая грозила обернуться для меня проломленной головой. Увернуться я успел и даже наказал нападавшего, а затем и его соратников… Но никакого демона так и не появилось.
Оставшиеся кобольды вдруг резко отступили, как по приказу, и буквально в считанные мгновения скрылись в темноте боковых тоннелей. Заляпанный с ног до головы кровью Бэйн удовлетворенно обозрел поле боя.
— Акары! Тья-эх!
Он тяжело дышал, но глаза его горели, и казалось, что прайден не против продолжить схватку и только и ждет того, кто еще посмеет оказать ему сопротивление. Выглядел он в этот момент настоящим маньяком и безумцем. Впрочем, я скорее всего мало чем от него отличался.
Обернувшись к Гахиджи, я убедился, что тот тоже почти не пострадал. Во всяком случае Зэм стоял на ногах, растерянно глядя по сторонам.
— Да что это с ними со всеми такое? Кобольды не бывают настолько озлобленными!
Я хотел было озвучить свою версию, что ими кто-то управляет, но Бэйн меня опередил.
— Вот что с ними такое! — сказал он и ткнул пальцем в центр пещеры.
Там, на высоком, явно искусственном постаменте, лежала груда всякого хлама: камней, каких-то обломков, грязных предметов, по виду древнее Пирамиды Тэпа. Но весь этот мусор объединяло одно — льющийся изнутри свет.
Артефакты!
— На это все плато Коба можно купить, эйш!
Мы подошли ближе, разглядывая невзрачные предметы.
— Часто старатели такое находят? — спросил я.
— Не знаю, кылыс, такими находками не хвастаются… — медленно протянул Бэйн, — и не делятся.
Я выхватил меч, но прайден был быстрее. Одним движением он резко притянул к себе Гахиджи и приставил нож к его горлу.
— Опусти меч, куттас, а то твой дружок останется без головы, клянусь Гласом!
Скользнув по лицу восставшего, мой взгляд приклеился к ритуальному ножу Иавера Рэта в руках Бэйна. Я выбросил его, а этот ублюдок подобрал!
— Ладно, только не нервничай, — произнес я, осторожно положив свой меч на землю. — Забирай артефакты и проваливай.
— Пни мне меч и отойди подальше, вон туда, чтоб я тебя видел…
— Ну ты и сволочь! А как же твой напарник, Ниян? Бросишь его? — прошипел я, правда покорно отступив в указанное место.
— Он мне никто. Как и ты. Шойш!
Не выпуская Гахиджи из крепкого захвата, он уставился на сокровища, которые уже считал своими. Алчный взгляд проскользил по артефактам, и Бэйн довольно осклабился. Пока он наслаждался богатством, я покосился на свой меч, сиротливо валявшийся у стены. Слишком далеко. Даже если я успею схватить его, а потом метнуться к прайдену и укоротить его на голову, Гахиджи к этому времени уже отправится к праотцам. Хоть я и не испытывал симпатии к комитетчику, но убивать его вовсе не входило в мои планы.
Я сделал крохотный шажочек к Бэйну. А затем еще. Вот бы его чем-то отвлечь…
Сорока спикировала сверху на слишком увлекшегося артефактами прайдена, с явным намерением оставить его без глаз. Серьезного урона она не нанесла, но он отпрянул от нее, и этой секунды мне хватило, чтобы подскочить и выбить нож из его руки. Бэйн замахнулся и наверняка снес бы мне голову одним ударом своей когтистой лапищи… но когда надо, я тоже умею быть быстрым. В его горле забулькало и кровь хлынула фонтаном, когда я воткнул в него отвоеванный клинок.
В моей душе не родилось даже намека на жалость — ненавижу предателей! Но мысль о второй жертве Тэпу неприятно царапнула.
— И как только аллоды носят таких негодяев! — произнес Гахиджи, потирая горло. Больно ему не было, но страшно — вполне.
Я поднял меч и с оружием сразу стал чувствовать себя увереннее. Довольная собой сорока уселась мне на плечо и принялась разглаживать перья.
— Ты вовремя, фея.
Она подняла голову и заинтересованно уставилась на меня черным глазом. Похоже, «Фея» ей приглянулась.
— Что, нравится?
— Кар!
Оглядевшись по сторонам — вокруг было пусто и спокойно — я высказал Гахиджи здравую мысль:
— Артефакты мы нашли, предлагаю убраться отсюда.
— Поддерживаю, товарищ! Что-то я уже не горю я желанием в столь скромном составе встречаться с главарем кобольдов. Но нужно собрать все это и доставить на имперский склад… Семер Кийя будет в восторге от такого пополнения ее запасов!
Не успел я открыть рот, чтобы всецело согласиться, как на меня обрушился потолок. Образно. Но ощущения были именно такими! В голове образовалась каша, и на мгновение я лишился зрения и слуха, и вообще всего. Потерял все ориентиры и забыл даже собственное имя…
И только где-то на задворках сознания упрямо формировалась мысль, что это не физический удар. Ментальная магия. Кто-то очень сильный атакует мой разум! И как только я это понял, оковы сразу спали. Нет, неизвестный мистик не оставил попытки воздействовать на меня, но я не собирался гостеприимно впускать его в свою голову. Слух и зрение вернулись. Я резко развернулся… и остолбенел.
Мне уже довелось увидеть много мерзких тварей, но это было самым отвратительным из всех! Из-за балахона я не мог разобрать, есть ли у него ноги, но две непропорционально длинные и неправдоподобно худые руки имелись. Круглая голова была лишена всякой растительности, да и кожа будто тоже отсутствовала — одно лишь переплетение серых в струпьях мышц с пульсирующими прожилками. Глаза светились, но почему-то казались пустыми, стеклянными. Такие глаза бывают только у слепых. Но самое ужасное, что на его лице шевелились щупальца, больше всего напоминающие червей. Именно эта тварь была изображена на табличке, которую мне вручил Пи Тук-Тук, когда я его спас на Ржавых руинах.
Тошнота подступила к горлу. Кем бы ни было это существо — оно должно умереть!
— Нет…
Надрывный стон Гахиджи заставил меня обернуться. Восставший, неестественно дергаясь, как от удара электричеством, тянулся за ритуальным ножом.
— Нет… нет…
В оцепенении я наблюдал, как он поднимает нож дрожащими руками и подносит к собственному горлу.
— СТОЙ!
Я рванул к нему и, повалив на землю, вцепился в его руки, пытаясь отвести лезвие в сторону, но в Гахиджи откуда-то взялась невероятная силища, которой раньше за ним не наблюдалось. Когда-то я хотел убить его, а он отчаянно сопротивлялся, сейчас все было наоборот. Мы оба держались за рукоять ножа, но я хотел его спасти! От напряжения вены вздулись на моих руках, но клинок все равно уже касался шеи Зэм. В теле восставшего не было крови, лишь из металлических трубок засочилась зеленоватая жидкость.
Единственным способом избавить разум от чужого влияния — это убить мистика, но стоит мне отпустить руки, Гахиджи сразу перережет себе горло. Хотя и удерживать его становилось все тяжелей, и я уже чувствовал, что долго не продержусь. Комитетчик не контролировал себя, но все понимал.
— Нет… нет… — хрипел он в ужасе.
Мне не хватало воздуха, руки слабели. Это не могло длиться бесконечно. Восставший дернулся, и заменяющая ему кровь жидкость брызнула мне на лицо. Его глаза потухли и пальцы разжались, оставив нож в моих руках.
Третья жертва.
Я поднялся на ноги, второй раз подобрав свой меч. Наверняка эта червелицая тварь чувствовала мою ярость и прекрасно понимала, на кого она направлена. Продолжая ощущать попытки проникнуть в свой мозг, я направился к чудовищу. Оно попятилось. Его мягкое, гибкое тело не предназначено для боя, все, чем обладал червелицый, — это магия разума. Но ей меня не достать.
Червелицый продолжал отступать назад, и его паника была почти осязаемой. Видел монстр меня или нет своими слепыми глазами, но когда я замахнулся мечом, он рефлекторно закрылся руками, как будто эти две тонкие ниточки могли его защитить. Я воткнул клинок ему в брюхо и распорол его почти до самого плеча, почти не встретив сопротивления, будто в теле чудовища не было костей. Густая и серая кровь потекла по лезвию. Червелицый конвульсивно задергался, но через секунду глаза его стали тусклыми, а руки безжизненно повисли. С хлюпающим звуком он соскользнул с меча и упал на землю.
Несколько секунд я ждал, что существо растворится в воздухе, ведь демоны не оставляют ничего после себя, но в глубине души уже понимал — если есть кровь, значит это не демон.
— Браво. Видишь, как все удачно разрешилось?
Я резко развернулся.
— Ты?
Иавер Рэт выглядел совсем не так, как его привыкли видеть — ссутулившимся и придурковатым. Он стоял, гордо расправив плечи, высоко задрав нос и ухмыляясь. И он был прозрачным, как призрак.
— Да, это я. Рад, что ты выполнил мои указания. Мой повелитель великий Тэп будет доволен новым Искрам, что ты принес ему в жертву.
— Я тебя убью!
— Побереги силы, это всего лишь моя проекция.
— Я найду тебя и убью! Твой повелитель будет доволен твоей Искрой?
Призрак культиста Тэпа расхохотался и исчез, оставив меня одного, наедине с мертвыми кобольдами, Бэйном, Гахиджи и неизвестным чудовищем. Хороша же моя первая вылазка за сокровищами!
Дорогу обратно я все-таки умудрился отыскать с первого раза, нигде не заблудившись. Мы углубились в пещеру достаточно далеко, и пока я дотащил полуметаллическое тело восставшего до выхода, основательно выбился из сил. Пришлось присесть на камень и отдышаться, ведь мне еще нужно вернуться за Нияном, которого я тоже не собирался оставлять в шахте. С эльфом дело пошло пободрее — он был не таким тяжелым, да и нести его гораздо ближе.
На меня почему-то никто больше не нападал, хотя я отчетливо слышал шорохи и чувствовал чье-то присутствие рядом. Может кобольды благодарны за то, что я избавил их от влияния монстра?
Третий мой рейд в пещеры кобольдов дался с огромным трудом — я устал и хотел поскорее покинуть это место. На постаменте к моему возвращению уже не осталось ни одного артефакта — кобольды утащили их вместе с ритуальным ножом, пока я возился с Гахиджи и Нияном, и почему-то я с удивлением почувствовал облегчение. Семер Кийя будет крайне недовольна, если узнает, какой клад упустила, но я так вымотался, что мне уже было все равно. Тело Бэйна все так же валялось на земле — на него мне было плевать, а вот так и не исчезнувший червелиций не давал покоя. Кобольды кажется не спешили воздавать почести своему таинственному вожаку, и это убедило меня окончательно в том, что они действительно подчинялись ему против воли. Брать в руки червивую голову было противно, но пришлось себя пересилить — я брезгливо запихнул ее в рюкзак и огляделся. Больше мне делать здесь было нечего.
Обратный путь до «Приюта Старателя» растянулся вдвое. Я ехал верхом и вел за собой двух лошадей, на которых уложил тела Гахиджи и Нияна, все еще надеясь, что их можно воскресить. На плато Коба опустилась ночь, степь остывала прямо на глазах, и становилось холодно. Мои руки замерзли, и я был рад увидеть наконец уютный свет, лившийся из окон трактира, откуда доносились развеселые голоса. Жизнь в «Приюте» продолжалась.
Первым, на кого я обратил внимание внутри, был Иавер Рэт, спокойно сидевший за тем же столом, где я увидел его впервые. Ярость вспыхнула во мне с новой силой. Культист Тэпа даже не пытался скрываться! Выхватив меч, я рванул к нему и, придавив к столешнице, приставил лезвие к его горлу.
— Ну что, тебе все еще весело?
Сцена не осталась незамеченной. В трактире смолкли разговоры, и все повскакивали с мест, еще правда не понимая, что происходит и за кого заступаться.
— Вас не поймут, капитан Никита Санников, — произнес Зэм одними губами, чтобы понял только я, и нагло улыбнулся.
Если я просто отрублю ему голову, не дав объясниться, то следующая отрубленная голова будет моей. Но и позволить ему заговорить я теперь не могу, ведь он откуда-то знает правду обо мне… Я почувствовал себя загнанным в ловушку.
— Все в порядке, у моего друга просто плохое настроение, — громко произнес Иавер Рэт, все еще прижатый к столу.
От напряжения у меня даже побелели пальцы, но здравый смысл все же возобладал. Скрипнув зубами, я медленно убрал меч от его горла. Надо было убить его тайком, без свидетелей.
— Все в порядке! — повторил Зэм, но уже заведенная публика жаждала подробностей.
— Где твои спутники, парень? — крикнул кто-то. — Вы уходили за артефактами втроем!
— На улице, — процедил я, не в силах справиться с собой и перестать прожигать взглядом восставшего. — Им нужен жрец.
Объяснять, для чего, не пришлось. Все понятно и так. Никому здесь не нужен жрец, чтобы покаяться в своих грехах. Народ заинтересованно потянулся на выход, будто до этого ни разу не видел трупов, и мы остались с Рэтом в трактире практически одни.
— Не рекомендую тебе никому рассказывать о том, что с тобой случилось, — тихо произнес он. — Моему хозяину нужны Искры. Чем больше, тем лучше. Я называю это вирусом жадности! Он поражает всех! Один исполняет свое желание, трое других расхлебывают то, что он натворил!
— И где же исполнение моего желания? — огрызнулся я.
— О, ты получишь, о чем мечтал! «Исполнитель желаний» позволяет воплотиться в жизнь только самым сокровенным стремлениям. Ты можешь кричать на всех углах, что мечтаешь о всеобщем благе, мире во всем мире и прочих возвышенных материях. Но в итоге получишь то, что хочешь на самом деле! Власть и силу! Такова уж натура жителей Сарнаута. Не переживай. Тэп тоже такой.
Внутри все кипело так, что мне срочно нужно было выйти на воздух и охладиться. К демонам силу и власть! Я видел, как возродился Тэп, и единственное, о чем мечтал в данную минуту — увидеть, как он опять сдохнет.
На улице собравшаяся толпа уже сняла тела Гахиджи и Нияна с лошадей и уложила на землю.
— А откуда взялся Зэм, с тобой ведь вроде прайден был? — недоуменно поинтересовался Филимон — эльф, с которым я еще вчера патрулировал территорию вокруг «Приюта».
— Удивительные метаморфозы, да? — рявкнул я.
Мой взгляд зацепился за Бертилию ди Плюи, Историка, равнодушно плывущую мимо. Очень кстати! У меня как раз к ней важно дело.
— Можно вас на минутку?
Не очень-то вежливо схватив эльфийку под локоть, я потащил ее подальше ото всех, чем вызвал бурю справедливого негодования. Но я был так зол, что на сантименты нервов не хватило.
— Что вы себе позволяете?!
— Вы когда-нибудь видели что-то подобное? — без предисловий спросил я, раскрыв перед ней свой рюкзак.
Ее любопытство победило возмущение, и она осторожно заглянула внутрь.
— И?! Что это? — поторопил я.
— По всей видимости… не что, а кто.
— Ну и что это за кто?
Она задумалась. И вид у нее был весьма растерянный.
— Эта тварь командовала кобольдами в шахте, — произнес я, нахмурившись.
— Я, честно сказать… первый раз такое вижу. Но я знаю, кто может помочь. Саранг Хэн. Он как-то делал доклад о странных существах Сарнаута и упоминал легенды о неких э-э-э… «червелицых».
Ну хоть не у одного меня возникла такая ассоциация.
— Где его искать?
— В лагере Историков в Полуденных Пределах. Я отправляюсь туда завтра с утра.
С одной стороны, отправляться неизвестно куда с проводником — гораздо продуктивнее. С другой, через три дня я снова должен встретиться со своими друзьями в условленном месте, и мне точно не успеть вернуться к этому времени. Поколебавшись, я все же произнес:
— Полагаю, вам в пути понадобится охрана.
Изменено пользователем Скоро Зима
-
1
Рекомендуемые комментарии
Комментариев нет