Оригинальный сюжет игры (Империя) в авторской обработке
Автор: risovalkin
Глава 14. Изменение
День был в разгаре, только небо снова плакало дождем, так что вряд ли стало намного светлее. Воронка сверху по-прежнему окрашивала все вокруг в ужасающе красный цвет, но даже при таком освещении Вероника была красива так, что мне сложно было собрать мысли в кучу. Она сидела, поджав под себя скрещенные ноги, и гладила мою сороку, нежившуюся в ее руках. Надо же, какая идиллия! Геллу Фея так не жаловала, да и вообще никого кроме меня особо не признавала.
— Тебе ведь не нужна была моя помощь.
— Ну от чего же, — рассмеялась Вероника, откинув назад свои рыжие волосы, непослушно распадавшиеся по нагим плечам и спине. — Знаешь как приятно, когда тебя спасают. Особенно ты.
— Да? — задрал брови я.
Она снова звонко засмеялась, и я подумал что не хочу, чтобы этот момент заканчивался. Так бы и лежал тут, на холодных камнях разрушенного города, под красным небом и моросящим дождем, не думая ни про какие осколки доспехов, о червелицых и драконидах, спектаклях и откровениях, со смеющейся Вероникой рядом. Разве я многого прошу?
Каким-то чудом я, полезший на рожон в самую гущу, не получил ни царапины, крутясь, как бешеная мельница. А вот ящерам, несмотря на численный перевес, пришлось ретироваться, оставив нам возможность забрать все яйца. Во главе с озверевшим и плохо соображающим мной, мы разнесли все, до чего не добрался Мишин огонь, особое внимание уделив каменному постаменту с ликом кого-то или чего-то, что ящеры принимали за свое божество. Придется им проститься со своей религией, потому что все, что можно было опорочить, мы опорочили. Ведомый какой-то особенной, туманившей мозг яростью, я не чувствовал ни боли, ни усталости, и плохо запомнил, как рубил ящеров направо и налево. Помнил только, как освободил Веронику. Георгий посмотрел на меня другими глазами, сказал что-то похожее на «ну ты даешь», и даже стал держаться немного подальше.
Мы ушли из поселения ящеров, прихватив столько яиц, сколько смогли. Миша и Матрена не были ранены, Георгий обзавелся новыми шрамами на лице, но больше всего не повезло Охотникам, одного из которых пришлось уносить едва ли не на руках. Мы отъехали на безопасное расстояние, забравшись в полуразрушенные строения на возвышенности. Матрена стала оказывать медицинскую помощь, Миша развел огонь, а Охотники, что были на ногах, заняли оборонительные позиции на случай, если ящеры вздумают нас искать, чтобы отомстить. Мне же хотелось остаться с Вероникой наедине, и поэтому мы ушли подальше, вглубь древних строений.
— Давай уедем, — неожиданно сказал я. — Просто все бросим и сбежим.
Вероника сразу стала серьезной, и я все понял.
— Я не могу, — произнесла она, выпустив Фею из рук.
— Не можешь, или не хочешь?
— Не могу. Я не принадлежу сама себе. Подожди не перебивай меня. Я не принадлежу сама себе, и ты не можешь мне помочь. Пока не можешь.
— А потом смогу?
— Я не знаю.
— Может ты просто мне все расскажешь? Зачем мы играем в этом спектакле, кто такой режиссер? И кто ты?
— Это трудно объяснить, Ник…
— А ты попробуй, я смышленый.
Она отвернулась, уставившись на далекую, но сияющую огнями Цитадель. Я сел и попытался заглянуть в ее лицо, но она упорно отводила глаза.
— Лучшее, что ты можешь сделать, это следовать указаниям режиссера…
— Для кого лучше?
— Для тебя в первую очередь.
— Серьезно? Быть марионеткой в идиотском спектакле — для меня лучше?
— Да, папочка обожает игры, это в его стиле… Но не думай, что он оставит тебя в итоге ни с чем. Ты узнаешь правду. Так или иначе.
Я нахмурился и обратно улегся на землю, глядя в красное небо. Редкие, холодные капли дождя падали мне на пылающее лицо и это было приятно. Они словно охлаждали обиду, которая снова начала разрастаться у меня в груди.
— У меня есть для тебя подарок, — вдруг сказала Вероника.
— Опять дурацкая кукла?
— Ты все еще носишь ее с собой? — улыбнулась она, примирительно дотронувшись до моего лица и стирая с него капли дождя.
— Ношу.
— На этот раз у меня действительно ценный подарок.
Она пошарила в своей одежде, лежащей в стороне, и вытащила маленький пузырек, светящийся изнутри зеленым.
— Тебе нужно выпить это.
— Это что, кровь дракона? — я удивленно приподнялся.
— Кровь дракона убьет тебя, ты же не маг. Поэтому нам нужна была не просто кровь, а сердце. Что ты так на меня смотришь? А ты думал, зачем Нихазу это сердце? Он ведь и так бессмертный.
— Нихазу?
— Режиссеру.
— Это его имя? Или одно из кучи имен?
Я подождал ответа, но Вероника молчала.
— Значит, сердце нужно было для меня?
— Для тебя. Только мы с тобой, в отличие от Великих Магов, силу драконьей крови направим в иное русло. Они физического бессмертия жаждали. А мы — Искру укреплять будем. Искра… она понадежней будет. Великого Мага убить все-таки можно. С Искрой сложней.
— Я стану бессмертным духовно? — спросил я с ехидной усмешкой.
— Можно и так сказать, — спокойно пожала плечами она, протянув мне пузырек.
Я взял его в руки, но пить не спешил. Не то, чтобы я не доверял Веронике, мне просто не нравилось, что она опять ничего не рассказывает, а играть в чужие игры утомительно. И болезненно для собственного эго.
— Не отказывайся от силы, Ник. Ты откроешь в себе новые способности, новые грани…
— Какие?
— Я не знаю, это зависит только от тебя.
— Хорошо, плюсы я понял, давай минусы. В чем подвох?
— Вряд ли твоя жизнь будет тихой, умиротворенной гаванью.
— Проклятье! А я только разбил грядки на своем аллоде и соорудил курятник.
— Я серьезно.
— Моя жизнь и так не похожа на тихую гавань. Зачем Нихазу дарить мне силу? Что я должен отдать взамен?
Но и на этот вопрос Вероника предпочла не давать ответа. Естественно пить я ничего не стал, демонстративно засунув пузырек в карман рубахи, на которой до этого валялся.
— Я подумаю.
— Подумай. А мне нужно вернуться в Цитадель, — она поднялась в полный рост — красивая, как фарфоровая кукла, и я понял, что не смогу на нее обижаться.
Мы пробыли на развалинах почти полдня, пока все раненые не смогли передвигаться самостоятельно. Даже если ящеры и ринулись за нами в погоню, найти они нас не сумели, так что повторной битвы не случилось. На обратном пути нашему юному дракониду пришлось пересесть на быстролет к одному из Охотников на демонов, потому что за моей спиной, крепко обнимая меня руками, сидела Вероника, что было приятно и заставляло думать о том, не попетлять ли по местности, чтобы продлить дорогу. Я не собирался отпускать ее просто так, но едва мы добрались до Цитадели и поднялись по ступеням на первый этаж, как нашему взору предстала сама Елизавета Рысина, прогуливающаяся с вежливым интересом, словно в скучном музее, от одного механизма к другому. Встреча была настолько неожиданной, что я остановился, как вкопанный, глядя на нее. Она сама ко мне подошла.
— Товарищ Санников.
— Товарищ Рысина, не ожидал вас здесь увидеть.
— Мое присутствие и впрямь необязательно. Наши агенты достойно исполняют свой долг и у меня есть вся имеющаяся на данную минуту информация, можете не рапортовать.
Рапортовать я и не собирался. Свое командование я поставил в известность, где нахожусь, а перед Комитетом я отчитываться не обязан. Наличие поблизости агентов Комитета меня не особо удивило, а вот зачем Рысина лично явилась сюда — это вопрос.
— Полагаю, причина, заставившая вас покинуть Незебград, должна быть весомой.
— А ты умеешь польстить самому себе.
— Значит причина — я?
— Причина, и моя уже привычная головная боль, — вздохнула она, и я даже ей почти посочувствовал. — Но пока что ты не совершил ничего, за что тебя можно было бы посадить, не волнуйся.
— Разве я выгляжу взволнованным?
— Ты выглядишь как всегда наглым и бестолковым.
— Зачем вы здесь? — прямо спросил я, устав играть в куртуазность.
Рысина помолчала немного и мне почему-то показалось, что она сама в легкой растерянности, хотя ничего в ней не выдавало этого.
— Ты на пороге изменения, — наконец сказала она. — Большого изменения. И я не уверена, что оно пойдет нам всем на пользу.
— Что? Какого еще изменения?
— Ты сам должен знать, какого.
Мои мысли заработали с удвоенной скоростью. Ни о каком изменении я не знал, хотя если она имеет в виду кровь дракона, лежащую в моем кармане…
— Вы что, следите за мной? — агрессивно спросил я и опустил голову, посмотрев на самого себя, словно ожидая увидеть десяток жучков, вылезающих из моих рукавов. Взгляд остановился на наручных часах. Когда-то мне подарил их комитетчик…
— Нет, это опасно, — покачала головой Рысина. — Мало ли, кто может перехватить сигнал.
— Тогда я не совсем улавливаю нить.
— Что-то в тебе может необратимо измениться, или уже изменилось. Но если у тебя еще есть выбор, то хорошо подумай, прежде чем принять решение. Последствия могут быть непредсказуемыми, — она замолчала, глядя на меня в упор, а потом добавила: — Тебе есть, что мне сказать?
— Нет.
— Майор?
— Мне нечего вам сказать, товарищ Рысина. Я в здравом уме и твердой памяти, и прекрасно осознаю свои поступки.
Они кивнула, сделала два шага назад и ее окутало сияние телепортации. Через мгновение она исчезла не попрощавшись. И что это было?
Я оглянулся. Мои спутники стояли поодаль, в настороженном ожидании конца разговора с Главой Комитета. Все, кроме Вероники! Ее уже и след простыл. А я даже не спросил, когда мы снова увидимся, где мне ее искать!
— Она сказала, чтобы ты продолжал то, что начал, — произнесла Матрена, когда я подошел с очень вопросительным лицом. — Больше ничего.
Ну спасибо, товарищ Рысина! Умеете вы появиться в нужный момент! Раздраженный, я вернулся к Миражу, еще не совсем понимая, что собираюсь делать. Нужно было пополнить припасы в Цитадели… А может, поискать Веронику по этажам? Наверняка она еще где-то здесь! Хотя если она не хочет, чтоб я ее нашел, то занятие это бесполезное. Она ясно дала понять, что мне нужно делать.
— На пороге необратимого изменения, говорите, товарищ Рысина? — пробормотал я. — Предлагаете все взвесить? Спасибо, теперь у меня отпали все сомнения.
Не столько из здравых рассуждений, сколько «назло маме уши отморожу», я достал пузырек с зеленой, светящейся жидкостью, одним махом опрокинул в себя… и ничего не произошло. Хвост у меня не вырос, я не превратился в жабу, не покрылся чешуей, мир вокруг тоже не претерпел никаких изменений. Ничего не изменилось!
— Да чтоб вас…
Я отшвырнул пузырек, слез с Миража и затопал обратно в Цитадель. Надо все-таки пополнить припасы.
На островок драконидов мы прибыли спустя несколько часов в триумфальном блеске славы и признания. Яйца ящеров были приняты с благодарностью и нас даже пропустили в поселок и радостно угостили мерзким мясом гидр. Само поселение выглядело несколько цивилизованней, чем у ящеров, по крайней мере здесь были подобия жилищ из веток, обтянутых шкурами и устланных соломой, повсюду горели вешки с набалдашниками из черепов гидр, а сами дракониды орудовали не палками и битами, а вполне себе мечами и магическими жезлами, носили одежду и казались не такими дикими, хотя и агрессивными.
— Хаш-ш-ш… Друг-брат! Твоя ящер убивать! Твоя моя большой услуга делать. Твоя настоящий друг-брат! Моя всем сказать, что твоя сильный. Твоя — друг-брат. Вождь моя имя давать! — разливался маленький драконид.
Я решил, что пока мы находимся в зените славы, самое время спросить про осколок доспеха. Вождя правда мы так и не увидели, он был занят будущим потомством в виде принесенных нами яиц, но один из драконидов — вероятно самый важный из присутствующих — сразу понял, о чем речь.
— Агр-р-р… Твоя друг-брат! Моя знать. Твоя хотеть блестючая штучка. Острая штучка. У нас быть штучка. Колдун носить штучка на шее. Долго-долго носить. Гидра колдуна ам! Большая гидра! Колдуна хрум-хрум! Вместе со штучкой хрум-хрум!
— Колдуна с осколком доспеха сожрала гидра?
— Теперь штучка в брюхо лежать. У большой гидра лежать. А гидра в болото спать. Нырнуть под вода и спать! Твоя гидра убивать! И ам! Хрум-хрум! А в гидра — штучка! Штучка не ам. Штучка носи. Штучка блестючая…
— Час от часу не легче.
Я не думал, что драконид врал, но перспектива искать осколок доспеха в брюхе гидр, которых тут может быть сотни, если не тысячи, удручала. Но другого варианта не было. Сообщив эту не вдохновляющую информацию Мише и Матрене, я решил, что не стоит тратить время зря. Мой юный друг-брат очень расстроился, что мы не останемся на церемонию наречения его именем, но все равно клялся в вечной дружбе.
Почему-то я до последнего ждал, что Георгий из Сиверии опять выскочит из ниоткуда и отправится с нами, но мы уже сели в лодку, чтобы отчалить от островка, а он так и не появился. Втроем нам нечего было делать на болотах, поэтому, посовещавшись, решили вернуться на раскопки за подкреплением. Да и стоило узнать новости из первых рук. Неужели осколок в расщелине до сих пор нашли?
Почувствовал я себя плохо еще в дороге и списал это на мясо гидр, которым пришлось угоститься у драконидов. В теле появилась неприятная слабость, тошнота подкатывала к горлу и перед глазами периодически начинало двоиться. Стоически перенося дурноту, я все же добрался до цели, не свалившись с Миража, правда мое состояние уже заметила Матрена.
— Я в порядке. Гидра наверное была несвежей, — пошутил я, хотя колени стали противно подрагивать.
Поглубже затолкав мысли о самочувствии и стараясь выглядеть бодрым, я зашагал к раскопкам. За два дня тут оказалось перерыто многое, хотя фронт работ еще не был закончен. Искатели продолжали упорно трудиться, несмотря на подступающую ночь.
Лиза заметила нас первой. Со Лбом и Орлом они вышли навстречу, обрадованные нашим возвращением.
— У нас никаких новостей, а у вас?
— А у нас есть! Идем, найдем Мориса.
Наше возвращение не осталось незамеченным и народ понемногу потянулся за нами, побросав инструменты. Очередной стихийный совет образовался вокруг главы экспедиции Историков, тоже встретившего нас с воодушевлением.
— Нам осталось совсем немного! Уверен, вот-вот — и мы найдем осколок! А если нет… что ж, придется признать, что теория была ошибочной. Или клад закопан еще глубже, чем мы предполагали! — сразу поделился Морис ди Вевр. — А как поживают наши друзья дракониды?
— Воруют яйца у ящеров и учатся у Охотников воевать. Я знаю, где еще один осколок!
Информация про доспех в брюхе гидры вызвала всеобщее оживление. От поднявшегося галдежа у меня начало звенеть в ушах, а голову сдавил обруч. Я боролся за то и дело расплывающийся фокус, но зрение мне изменяло. Надо поскорее закончить со всем этим!
— Я предлагаю разделиться. Кто-то должен остаться на раскопках, а остальные пойдут со мной на болота истреблять гидр. Их там много и это может затянуться надолго, но другого решения я не вижу.
— Согласен, — кивнул Историк. — Хотите отправиться прямо сейчас? Уже поздно…
Наверное стоило остаться на ночь и передохнуть, тем более, что я еле держался на ногах, но мое сердце быстро колотилось, пульс стучал в висках, и казалось, что внутри тикают часы. Мне нужно было торопиться. Я словно опаздывал куда-то. Мысли путались, но я упорно цеплялся взглядом за лицо Мориса ди Вевра и направлял их в нужное мне русло.
— Да. Я заберу всех, кто согласится на эту грязную работу. А вы останьтесь здесь. Этот осколок тоже нужно найти.
Как я и предположил, желающих ковыряться в болоте и убивать гидр оказалось не так уж и много. Большинство присутствующих были простыми учеными, так что на убой отправилось не больше двадцати добровольцев, не считая Орла, Миши, Лизы и Матрены. Лба я решил оставить на раскопках.
Болота находились недалеко, но за время этого короткого пути мне стало совсем худо. Мир подернулся мутной пеленой, кровь кипела и обжигала вены. Я словно горел изнутри. Мои надежды на то, что все может быть закончится быстро, разбились о сотни горящих глаз, уставившихся на нас с болот. С этой оравой нам не справиться и за неделю!
— Ну что, с чего начнем?
— Может, разделимся?
— А как их ловить то вообще, кто-нибудь знает?
— Застрянем мы тут до следующего года…
Разочарованные голоса доносились до меня издалека и я уже с трудом улавливал их смысл. Озабоченное лицо Матрены тоже было словно за запотевшим стеклом.
— Никита, что с тобой?
Я уже почти выпал из реальности. Почти сгорел. Мне казалось, что я сейчас разлечусь пеплом от одного дуновения ветра. И почему-то от этой мысли мне стало хорошо.
— Там.
— Что? Никита?!
— Осколок там, в той гидре. Я вижу его.
Это было последним, что я успел произнести. Сил, чтобы удерживать руку, указывая направление, не осталось. Я провалился в темноту. А может быть меня просто унес ветер…
Сухая черная земля была покрыта сеткой трещин, по которым струились реки жидкого огня. Мир пепла, дыма и пламени. Так было сотни тысяч лет, и сотни тысяч лет будет! Страж преданно нес дозор, тень от его огромных крыльев ползла за ним по земле, когда он облетал свои владения. Фонтаны искр взрывались тут и там, быстро исчезая в клубах дыма. Сотни тысяч лет он наблюдал за алыми всполохами, сотни тысяч лет он видел рождавшие их огненные реки… Но к запаху пламени — привычному и приятному — примешивалось что-то еще. Он полетел в ту сторону, от которой веяло странной, неуместной прохладой. Дым и пепел клубились в небе и закрывали обзор. Но когда они расступились, он увидел то, чего здесь быть не могло.
Он увидел воду…
— Там что, еще и краля его была? Так и знал, что пропущу самое интересное!
— Если вы будете орать, я вас выгоню! Дайте ему поспать!
— Мы не орем! Мы культурно общаемся.
Звуки медленно возвращались вместе со связными мыслями. Я лежал на чем-то относительно мягком, у меня ничего не болело, и вообще я чувствовал себя превосходно.
— Никита! Как ты? — воскликнула Матрена, когда я открыл глаза.
— Не знаю, что ты сделала, но я будто заново родился!
Я огляделся и с удивлением обнаружил, что нахожусь в лагере Историков возле катакомб червелицых. И судя по всему, сюда вернулись вообще все, кто уходил на поиски осколков. Лагерь снова наполнился жизнью.
— Лоб, а ты почему не на раскопках?
— Потому что они нашли осколок, — ответила вместо него Лиза.
— Тогда нам нужно на болота…
— И на болотах тоже нашли. Ты разве не помнишь? Ты же сам указал на гидру, в которой он был. И в связи с этим у меня есть к тебе вопрос.
— Я плохо помню, что случилось, — честно сказал я. — Не понимаю, сейчас утро?
— Сейчас уже вечер, ты проспал почти сутки!
— Чувствую себя так, будто побывал на курорте.
— Мы значит лопатами махали, а он по курортам мотался, — вставил Лоб.
— Ладно, шутки в сторону. Где осколки доспеха?
— У нас, — Миша выложил передо мной два блестящих, явно недавно начищенных обломка.
Я взял их в руки и приставил друг к дружке.
— Похоже на шлем.
— Да, вероятнее всего это он и есть. Тебе он ничего не напоминает?
Блестящий, чуть голубоватый, со строгими линиями и невычурным геометрическим рисунком, он казался странно знакомым и незнакомым одновременно. Я тупо пялился на обломки шлема не меньше минуты, пока до меня не дошло, что я вижу нечто подобное каждый день.
— Мой меч! Он похож на мой меч!
— Яскер никогда не говорил тебе откуда он? И чьим он был до тебя?
— Нет, — я напряг память, пытаясь вспомнить, кто и что мне говорил когда-то о моем мече.
— Господин Санников! Вы пришли в себя!
— Товарищ Санников, — в который раз недовольно поправила Лиза, покосившись на приблизившегося Мориса ди Вевра.
— Вам уже сообщили новости? Мы нашли оба осколка!
— Да, я знаю.
— Товарищ Санников, вопрос очень деликатный, но я уверен — вы человек заслуживающий доверия, и сам Найан хорошо о вас отзывался, — замялся вдруг Морис.
— К чему вы клоните?
— Осколки нужно передать Гласу Владыки, и мы решили, что это должны сделать вы. Шлем один, а значит только одному суждено дойти до самого конца, и ваши шансы очевидно достаточно велики… Ну словом, я очень надеюсь на вашу честность, и что вы не будете скрывать от нас полученную информацию.
— Даю слово.
— Замечательно! — расцвел историк. — Мы в свою очередь тоже окажем всю посильную помощь!
По случаю обнаружения двух осколков было решено устроить небольшой праздник, а к Цитадели отправиться уже утром. Я общего веселья не очень разделял, хотя поводов расстраиваться у меня вроде бы не было, да и чувствовал я себя и впрямь великолепно. Но что-то смутно грызло меня внутри. Палка шашлыка в моей руке давно остыла, походная кружка с янтарным вином осталась нетронутой. Я напрягал память, пытаясь вспомнить что-то, что постоянно ускользало от меня, как вода сквозь пальцы… Вода?
— Это не самая вкусная еда в мой жизни, но вино очень достойное! Рекомендую сделать хотя бы один глоток, если уж гурман внутри тебя отказывается пробовать эти кулинарные изыски, — произнесла Лиза.
Я сидел в стороне ото всех и наверное слишком громко думал. Она присела рядом, грея свою кружку в руках.
— Зизи, когда я был в отключке, мне что-то снилось… Но я не могу вспомнить.
— Такое часто бывает. Я никогда не помню свои сны.
— Я думал, у магов разума с этим попроще.
— У магов разума с этим сложнее. Кроме своих мыслей ты постоянно слышишь чужие, твоя голова всегда чем-то забита… Не всегда важным, зачастую это какая-то ерунда. Если бы ты знал, о какой ерунде порой думают те, кто называет себя разумным!
— Понимаю, — невольно улыбнулся я, покосившись на гудящую толпу.
— Мне кажется, что только во сне я по-настоящему освобождаюсь от всего. Я даже не уверена, что мне вообще что-то снится.
— Не знаю, завидовать тебе или нет. Я иногда помню свои сны, иногда мне снится одно и то же несколько раз и я наперед знаю, чем все закончится. Но этот сон… это не было похоже на сон. Не знаю, как объяснить. Это был не я. Не мои глаза, не мои мысли… Как будто я стал магом разума и слышал кого-то другого и смотрел его глазами. Просто как зритель. Так странно… Я не помню, что конкретно было в том сне, не помню никаких деталей, но у меня такое чувство, что я видел… видел… как зарождается жизнь. И не спрашивай меня, что это означает, я сам не знаю! Думаешь, что я тоже говорю ерунду?
— Выпей вина, Ник, оно и правда хорошее.
— Ладно. Но если я напьюсь — это будет твоя вина, так и знай.
— Договорились.
Я сделал глоток. И правда вкусное!
— Миша говорил тебе, что мы видели Рысину в Цитадели?
— Да, но ты не рассказывал, что она тебе сказала.
— Она сказала, что я на пороге серьезного изменения, и просила хорошо подумать.
— Что ж, ей видней.
— А ты как считаешь?
— Я не такой сильный мистик, как она. Но я считаю, что точка невозврата наступила в тот момент, когда ты отправился в «Приют старателя» на плато Коба. Вот тогда ты стоял на пороге. А сейчас все просто идет своим чередом.
Я задумался над ее словами. Тогда я встретил Горислава Гипатского — режиссера. Тогда же я встретил его дочь, ради которой готов подписаться на любые авантюры.
— А ты знаешь, наверное ты права.
— Расскажешь, что произошло?
— Я пока не уверен… мне надо все обдумать.
Лиза отпила из кружки и после некоторого раздумья сказала:
— Как друг я хочу быть в курсе всех деталей… Но положа руку на сердце, некоторые решения надо принимать в абсолютной тишине.
— Спасибо, Зизи, — искренне ответил я. Сейчас мне нужно было услышать именно это.
На следующее утро обратно к Цитадели нас сопровождали десять Историков и еще пятеро авантюристов, включая вновь появившегося Георгия из Сиверии. Всеми владело радостное возбуждение, хотя мы не сделали даже половины дела — впереди поиск еще четырех осколков! Но то, что мы сдвинулись с мертвой точки, уже вселяло оптимизм.
Глас Владыки по-прежнему стоял на постаменте, словно не уходил с него никогда, а вокруг него толпились его слушатели. Все было точно так же, как когда мы увидели его впервые.
— Ну что, с какими вы вестями, радостными или грустными? — приветственно развел он руками.
Я молча достал два обломка и протянул ему.
— Да это же осколки кристаллического доспеха! Великолепно! Вам удалось стать на шаг ближе к настоящему Откровению. Как только вы соберете все семь осколков и принесете их мне, я попытаюсь совместить их и восстановить доспех. И тогда Ищущий сможет шагнуть в пещеру великого Тка-Рика и узнать настоящую Правду о том, что было, что есть и что будет.
— И где нам искать остальной доспех? У драконидов вряд ли есть еще осколки…
— Я слышал об успехах, которых вам удалось достичь в отношениях с нашими чешуйчатыми союзниками. Завоевать доверие столь агрессивных и подозрительных существ действительно непросто, и я рад, что вам удалось проломить эту стену отчуждения. Я надеюсь, что дракониды станут серьезным подспорьем в приближающейся битве с Сарном. Они сильны, быстры, и их великое множество. И они люто ненавидят демонов!
— Опять этот Сарн! Может кто-нибудь уже расскажет, кто это такой и почему мы готовимся к битве с ним?
— Сарн… червелицие много могли бы рассказать о нем.
— Но они не собираются нам ничего рассказывать! Кто вообще они такие, откуда взялись?
— Они очень древний народ, скрытный и негостеприимный. А еще они очень мудры, рассудительны и жестоки. Их знания о мире копились тысячелетиями, а ведь именно знаний зачастую не хватает тем, кто желает постичь Правду. И эти знания наверняка помогут получить Откровение и сокрушить Сарна.
— Отлично, но есть одна загвоздочка. Они не хотят делиться своими знаниями!!!
— Это поправимо. Я вижу, вы искренне стремитесь заполучить Откровение. Редко удается встретить такое стремление к постижению тайн у обитателей этого мира, больше предпочитающих развлекаться и не задумываться о грядущих бедах. Вам уже удалось заполучить часть осколков, необходимых для воссоздания легендарного кристаллического доспеха. А недавно одному из наших исследователей, Познающему Мир, удалось найти еще один осколок! Больше половины пути к Откровению уже пройдено.
— Значит, четвертый осколок у вас?
— О, нет. Отряд наших исследователей увяз в боях с нежитью и не может самостоятельно доставить осколок в Цитадель.
— Где находится ваш отряд?
— В руинах, которые вы называете «каменным безумием».
— Знакомое место.
Та самая нежить, которая мешала червелицым. Как чувствовал, что мне не отвертеться от этой грязной работы! Ну что ж, осколок все равно надо так или иначе вызволять.
Еще толком не решив, будем ли звать кого-то на подмогу или попробуем справиться своими силами, мы спустились на первый этаж и там неожиданно наткнулись на трех Хранителей Цитадели, которые словно бы поджидали нас. Двоих из них я помнил — Хранитель Силы с щитом и мечом, и Хранитель Мудрости с посохом. Но на на этот раз с нами заговорил третий, тот, что был с лампадкой и подзорной трубой.
— Я — Хранитель Знаний, — произнес он, чуть склонившись, а потом развернулся и пошел прочь, продолжая при этом говорить. Мы переглянулись и последовали за ним. — Я храню знания обо всем, что было, есть и будет. Когда приходит время воспользоваться этими знаниями, Владыка говорит моими устами. Мне ведомо, что Ищущие добились уважения всех наших союзников — и юных, а оттого агрессивных, драконидов, и древних червелицых, которые до сих пор не забыли старых обид. Будущее туманно, и я ясно вижу лишь одно — если вражда между червелицыми и драконидами сохранится, то мир ждут невероятные потрясения. Мир изменится тогда, когда он еще не будет готов к этому, это изменение может уничтожить его. Нам придется помирить эти народы. Много веков назад, когда Сарнаут еще не был расколот на части Катаклизмом, пересеклись пути двух великих — Великого Охотника и Великого Дракона. Как огонь не может смешаться с водой, так и Великие не могут сдержать своей натуры. И они начали бессмысленный бой. Почему бессмысленный? Потому что они были равны по силам и знали это. Никто из них не смог бы победить, разве что они уничтожили бы друг друга. Так и случилось…
Хранитель Знаний вышел из Цитадели и засеменил куда-то вглубь острова, к каменным строениям. Мы молча шли за ним, слушая его плавную речь и стараясь подстроиться под его маленькие шаги.
— Силы, призванные сражающимися Великими, оказались столь огромны, что ни Охотник, ни Дракон не смогли удержать этот бурный поток энергии, и тот смел их, уничтожил, распылил на мельчайшие частицы. Уничтожил их тела, но не души. Какая жестокая насмешка судьбы! Великий Дракон и Великий Охотник стали призраками и обречены вечно биться друг с другом в бесконечном поединке. Но призраки Великих послужат отличным примером того, к чему приводит глупая старая вражда, если целиком и полностью подчиниться ей. Ошибки прошлого остались в прошлом, так же, как эти призраки, столько лет сражавшиеся друг с другом, канули в небытие. Вечный бой двух Великих духов — суть любой войны… Бессмысленной и беспощадной… Запомните: нельзя жить прошлым! Прошлое — забыто, будущее — закрыто, настоящее — даровано. Живите настоящим, приближайте наступление будущего, опирайтесь на прошлое, и тогда день победы над нашим общим врагом, Сарном, окажется не за горами. Прошлое — забыто, будущее — закрыто, настоящее — даровано. Прошлое — забыто, будущее — закрыто, настоящее — даровано. Нельзя жить обидами прошлого, надо жить настоящим!
Он все говорил и говорил, его низкий, хриплый голос звучал монотонно и одурманивающе. И когда он наконец остановился и замолчал, мы дружно встрепенулись и уставились на представшее перед нами зрелище. В центре большой каменной площади, словно в актеры на сцене, бились друг с другом Человек и Дракон.
Ревело пламя, огромный дракон бил по земле крыльями и хвостом, стараясь задеть человека, но тот был очень быстр, ловко прыгая с места на место и уходя от атак. Его одеяние походило на джунское, по крайней мере именно так джунов изображали в учебниках. Несмотря на копье в руках человека, наверное он все же был магом, потому что языки огня разбивались о невидимую стену перед ним, облизывая с двух сторон, но не задевая его самого. Это было красиво, впечатляюще, но одновременно и грустно. Они оба были всего лишь призраками.
Не знаю, сколько бы мы так стояли глядя на битву фантомов, если б откуда-то не выскочил драконид — огромный и вполне живой. С яростными воплями он бросился на человека, но тот его не замечал, продолжая атаковать дракона. Искривленный, зазубренный меч проходил сквозь призрака, не нанося ему никакого урона, что доводило драконида до бешенства — он замахивался и оступался, не находя преграды, чуть не падал, но все равно продолжал нападать, истошно воя, будто каждый выпад, достигший дракона, ранил его самого. Смотреть на эти бессмысленные действия и слушать тяжелый, обреченный рев было почти невыносимо.
— Ник, что ты делаешь?
Я вышел вперед, неосознанно доставая свой меч, и двумя взмахами развеял обоих призраков. Драконид удивленно замер, мотая головой в поисках исчезнувших фантомов. Да я и сам был удивлен.
— Арггх! Твоя победить могучий дух… Твоя великий воин!
— Нельзя жить обидами прошлого, надо жить настоящим, — автоматически повторил я слова Хранителя Знаний. Довольно банальная мысль, если так разобраться.
— Моя понимать. Твоя хотеть мир с черви-на-лицах. Твоя не понимать! Наша народ враждовать с черви-на-лицах. Как наша быть мир? Черви-на-лицах убивать наша предка дракон. Воевать наша создатель. Как наша быть мир?
— У моего народа тоже был враг, но когда нам грозила общая опасность, мы сумели объединиться.
— Моя подумать. Твоя слова есть правда. Моя слова есть правда. Две правда не быть. Моя думать.
— Подумай…
— Твоя не зваться мягкотелый. Твоя зваться брат-брат! Твоя носи ожерелье. Твоя убивай врага, вырывай зуб, добавляй к ожерелье! Тогда все знай, что твоя — великий охотник! — он неожиданно снял с себя свои бусы из разнообразных зубов, больших и очень больших, и протянул мне.
— Эээ… спасибо, — только и смог сказать я.
Драконид развернулся и потопал прочь, оставив меня с клыкастыми бусами в руках и в полной растерянности. Я тоже зашагал было обратно, как мой взгляд упал на сгорбленную фигуру, стоявшую поодаль среди камней. Белесые, слепые глаза были направлены в мою сторону. В отличие от драконида, червелицый не спешил выходить из тени.
«Тебе удалось сразить дух Великого Дракона. Хоть и после смерти, но один из величайших джунских Охотников оказался отомщен» — прошелестело у меня в голове, когда я приоткрыл разум.
«Я понимаю, что это было сделано тобой не ради мести. Это же очень символично — противники, сражавшиеся друг с другом столетиями, наконец обрели покой, не так ли? Что ж, возможно, и мы с драконидами когда-нибудь забудем кровавые распри».
Я сделал несколько шагов в сторону червелицего и, неуверенный, что смогу общаться мысленно, произнес вслух:
— Почему вы воюете с драконидами?
«Все в мире имеет ценность, друг. Лишь знание бесценно! Мы никогда не сможем доверять тому, кто не хочет потрудиться для получения знания, а хочет лишь готовых ответов».
— В последнее время я только и делаю, что тружусь во имя каких-то знаний.
Червелицый плавно поплыл в мою сторону и мой взгляд невольно приклеился к его балахону. Все-таки есть у них ноги или нет?
«Мы, Сверхразум, стоим перед непростым выбором. У нас появились новые вопросы, которые мы должны обдумать. Но помни: отныне ты наш друг. Мы всегда рады помочь тому, кто искренне и неподдельно стремится к знаниям!».
— У вас есть такая возможность. Просто расскажите мне все!
Червелицый кивнул и в его непропорциональных, щупальцевидных руках появилась книга в кожаном переплете, украшенная загадочными знаками. Он протянул ее мне, однако открыв ее я увидел густую вязь символов без какой-либо возможности понять написанное — язык, на котором была составлена книга, не походил ни на один из тех, что я видел. Да и картинки тоже отсутствовали. Расшифровать самостоятельно написанное в гримуаре вряд ли получится.
Как и драконид ранее, червелицый тоже развернулся и поплыл в свою, противоположную сторону. Интересно, они были участниками этого акта, или такими же приглашенными зрителями?
Тем временем радостный Хранитель Знаний, приведший нас сюда, едва ли не пританцовывал от возбуждения.
— Великолепное ожерелье от самого вождя! — воскликнул он, когда я подошел. — В нем перемешаны зубы самых разных существ — и гидр, и драконидов, и дрейков, и, хм, людей, эльфов и орков… А вот этот коренной зуб с дуплом, если я не ошибаюсь, принадлежит троллю! Ну надо же… Дракониды не стали бы дарить такое ожерелье чужаку.
— Зачем вы все это нам показываете? Все эти тени прошлого, для чего?
— Разве вы не хотите узнать Истину? Разве…
— Какую Истину? То, что джуны воевали с драконами, мы и так знаем!
— Это всего лишь маленький шаг на большом пути. Война джунов с драконами была ошибкой — ошибкой, которую пора оставить в прошлом. И дракониды, и червелицые должны это понять! Забыть свои распри и объединиться в великой борьбе против…
— Да, да, против какого-то там Сарна, вы это уже говорили. Как всегда много слов и никакой конкретики. Почему я сумел развеять призраков, а драконид — нет?
— Уграш не хотел их развеять, он хотел защитить дракона и убить человека. Но нельзя ни защитить, ни убить того, кто уже мертв.
Мне такой ответ не показался правдоподобным. Я, отвернувшись от Хранителя Знаний, демонстративно протянул книгу червелицего одному из историков.
— Вы знаете, что это за язык? Это джунский?
Историк взял книгу и его коллеги столпились вокруг, заглядывая в нее же. Потом книга пошла по рукам и по озадаченным лицам ученых я понял, что они вряд ли смогут сказать, что там написано. В конце концов книга дошла до Хранителя Знаний.
— Интереснейшая вещь! Книга написана на древнем и ныне забытом языке. Этот язык звучал в мире еще в эпоху джунов. Вряд ли вы сможете понять, о чем говорится в этом томе, но мне этот язык кажется знакомым. Возможно в этой книге записана подлинная история народа червелицых.
— Вы сможете ее перевести? — спросил я, почему-то уверенный, что Хранитель Знаний и так прекрасно знает содержание.
— Я попробую сделать перевод, но, боюсь, это будет не быстрым делом.
— Даже не сомневаюсь, — буркнул я и не оборачиваясь зашагал к Цитадели, чтобы сесть на Мираж и отправиться к «каменному безумию» за очередным осколком доспеха. Ни от кого тут не дождешься объяснений.
Рекомендуемые комментарии
Комментариев нет