Оригинальный сюжет игры (Империя) в авторской обработке
Автор: risovalkin
Глава 28. Шрамы всегда остаются
То, что чума добралась до меня, я понял еще в Болотном проулке. Мне было плохо. Руки тряслись, колени подгибались, внутри все завязывалось в узел от ужаса. Я знал, что страх — это симптом болезни, но это не помогало его контролировать. Иногда паника накрывала так, что приходилось находить укромное место, забиваться в самый дальний угол и просто пытаться отдышаться. Ощущение удавки на горле было самым омерзительным. Видели бы в такие моменты «Героя Империи» читатели хадаганской прессы — обнявшего дрожащие колени, белого как смерть и возможно даже поскуливающего от чувства безысходности. Никакие тени мне пока не мерещились, но я понимал, что еще не вечер, и страшился этого. Домов говорил, что заразившиеся протягивали от одного до шести дней, и Маша умерла как раз на шестой день. Сколько протяну я? В какой момент Домов меня заразил?
С Болотного проулка в сторону Дворцовой площади я ушел вчера, оставив там Домова с Марией, Анкха с Мордоворотом и Фею у костра, но плелся очень медленно, и путь, который занимает день, для меня мог растянуться на два, если не больше. А вдруг я не успею? Вдруг умру по дороге, так и не дойдя до того места, что мне показал Мордоворот? Если единственный способ избавиться от чумы — это умереть, то самым главным становится возможность воскреснуть. Народ Зэм восстал из мертвых еще до появления «Дара Тенсеса», освобожденные из Пирамид Искры просто вернулись в их тела, а значит у всех умеревших здесь от чумы есть шанс — даже у тех, кто не пользуется магией Света. Главное, успеть найти все Искры!
Сначала мне казалось, что я хорошо запомнил дорогу. Картинки, которые транслировал Мордоворот, были достаточно яркими, и я узнавал места, по которым шел. Но когда сознание помутилось, все стало каким-то одинаковым: сплошные болота, развалины и стена дождя. Я не мог вспомнить детали, не мог даже вспомнить, в ту ли сторону иду. Иногда я словно проваливался в какую-то дыру, в которой бесследно исчезали целые куски из моей памяти — я просто в какой-то момент обнаруживал, что иду не по ровной дороге, по которой шел вроде бы минуту назад, а карабкаюсь куда-то вверх. Заблудился? Снова накатывала паника. Если я сбился с пути, то мне уже точно не дойти до цели! Смерть рядом, и моя Искра навсегда останется в плену Пирамиды…
Каменное лицо со входом на месте рта выросло передо мной так неожиданно, что мне понадобилось время, чтобы сфокусироваться на нем, собрав все мысли в кучу. Одновременно с ним я увидел арку, светящуюся фиолетовой дымкой портала — она находилась на большом расстоянии от меня, но я все равно заметил ее сходство с Вратами на Фронтире, которые охранял гигантский джунский голем. Неужели это и есть Дворцовая площадь? Впрочем, саму Дворцовую площадь мне не было видно, как и то, что происходит на ней. Лишь верхушка арки виднелась за высокой грядой, скрывающей каменное лицо, у которого я стоял.
Тяжелые двери покосились, открыв маленькую щель. Оттуда лился ядовито-зеленый свет. В голове немного прояснилось и я понял, что дошел! Протискиваться пришлось через боль. Я порвал рубашку, содрал кожу на спине и кажется вывихнул плечо, но внутрь все же пролез. Из глубин пирамиды тянуло затхлостью и плесенью. Коридор частично был завален, и в некоторых местах даже пришлось расчищать дорогу, что с ноющими спиной и плечом было трудно. К тому же на меня начали нападать приступы клаустрофобии. Все мои мысли крутились вокруг того, что если я умру, упав и свернув шею, или напоровшись на что-нибудь острое, или просто задохнусь, то уже остнусь здесь навсегда.
Когда я расслышал чей-то шепот, мне стало не по себе. Тихое, многоголосое бормотание усиливалось, и вскоре стало понятно, что эти разговоры не принадлежат живым. Первых призраков я увидел, когда спустился уже достаточно глубоко. Какие-то из них меня не замечали, какие-то растворялись при моем появлении. Некоторые были настолько бледны, что я видел лишь размытые, едва заметные белые пятна. Но были и такие, что останавливались и смотрели прямо мне в лицо.
Я подошел ближе к призраку, мерцающему так слабо, словно время его «жизни», если его существование можно так назвать, на исходе. Кажется это был человек из народа Зэм. Может это игра воображения, но мне казалось, что он смотрит на меня с усталой обреченностью.
— Как ты сюда попал?
— Тэп! — тут же откликнулся призрак, и мне пришлось напрягать слух, чтобы расслышать его слова. — Будь он проклят во веки веков! А я ведь молился на него! Руины джунов заменили мне дом! Я расшифровывал их письмена, месяцами рылся в прахе, вскрывал могилы… И все для него! Служение было моей жизнью. А когда он сам прибыл сюда… О, как нас это воодушевило! Мы работали плечом к плечу, учились у него, преклонялись. А потом, потом… Он сказал, что я должен заболеть… Что так надо, что это новая, невиданная магия. И… и мы верили ему! Кто же знал, кто ведал, что цель его — наши Искры?
Выпалив это, призрак вдруг растворился, не оставив и следа. Другой призрак, так же неотрывно глядевший на меня, был очень ярким — морщинистый дед с длинной бородой, от него веяло странной мощью и безумием.
— Что… Что такое? Кто ты? А? Какой сейчас год? — растерянно произнес он.
— От чего вы умерли? — спросил я. На Зэм старик не походил, скорее на канийца.
— Я предвидел, я все предвидел! Я говорил им, что Великий Эксперимент — это очень-очень-очень опасно.
— Великий Эксперимент?
— Мы пытались бежать, земля уходила у нас из-под ног. Портал! Мы почти завершили его… Уже теплился свет внутри, но… я не знаю… что-то сломалось… я не понимаю! Мы не могли уйти, мы не могли спастись. И все! Потом болезнь… Страшная, мучительная болезнь. А затем тень, чудовищная черная тень, выпила мою душу! И вот я тут… И я думал, да-да, думал! Это нам наказание, великое наказание за все то, что мы совершили.
Старик неожиданно заплакал, что не вязалась с его образом могучего, мудрого старца. Я отошел от него, решив больше ни с кем не заговаривать, потому что страх и так тяжело было держать в узде, и такие разговоры не добавляли мне уверенности. Но когда я заметил призрака, совершенно точно принадлежавшего хадаганцу, то пройти мимо уже не смог.
— Что ты здесь делаешь? — оторопело спросил я.
— Служу Империи! Разрешите доложить! Расследование дел Тэпа, зловредного мага племени Зэм, привело меня в НИИ, где я вступил в неравную схватку со сторонниками его культа. Нам удалось выработать отличную стратегию и одержали безоговорочную победу! Но затем я заболел… До санчасти дойти не смог — скончался. Прошу принять факт моей гибели во внимание в качестве основания для досрочного увольнения меня в запас.
Призрак козырнул и вытянулся смирно, словно ждал дальнейших распоряжений, но я не нашелся, что сказать.
Мне нужно было найти Искры. Лабиринт Пирамиды казался нескончаемым, но зато внутри все оставалось относительно целым, и мне больше не приходилось разгребать камни, чтобы пройти. Когда я почувствовал легкое дуновение на щеке, то подумал, что это прикосновение призрака, но слабая струя воздуха не прекращалась, и я пошел на поиски ее источника.
Зал, в который я вышел, был просто огромным — целая площадь! Стены и потолок окутывал такой плотный слой паутины, что сквозь него почти не просачивался зеленый свет. Пол испещряли глубокие трещины, повсюду валялись обломки механизмов, а в самом центре возвышался постамент с закрепленным на нем куском черного камня. Его гладкая, будто отполированная поверхность поглощала свет до последнего лучика. И чем дольше я всматривался в него, тем больше мне становилось не по себе. И вот уже начало казаться, что этот черный камень начинает всматриваться в меня… Прямо в душу!
Я тряхнул головой и отвел взгляд. И только тогда увидел черные тени, движущиеся ко мне. Волной окатила ледяная паника. От ужаса тело перестало слушаться, я попятился назад, но ноги ослабли и я упал. Что это? Те самые тени, выпивающие душу? А может и есть та самая «чума», вселяющаяся в жертву, обреченную заражать других и умереть затем самой?
Когда первая тень метнулась в меня, я рефлекторно отпрянул, закрыв лицо рукой… Но ничего не случилось. Рискнув через несколько секунд посмотреть, что происходит, я увидел все те же тени, кружившие рядом, проходившие сквозь меня и застившие мне глаза.
— Уходите, убирайтесь! — заорал я, отмахиваясь руками, но они не отставали.
Вскочив на ноги и выхватив меч, я начал махать им во все стороны, но что можно сделать бесплотным теням? Зато появившаяся во мне злость придала сил и даже страх отступил назад. Тени все еще метались вокруг, но я наконец-то сумел осмотреться. От постамента с черным камнем в центре тянулись какие-то трубки, а вокруг него возвышалось множество резервуаров, по форме напоминающих саркофаги Зэм, вот только внутри были не тела. А Искры!!!
Такого воодушевления и прилива сил я не испытывал уже давно! Саркофаги были запечатаны, но мой меч никогда меня не подводил — я просто принялся крушить все, до чего дотягивалось его лезвие. На меня напало странное, полуэйфорическое состояние — злость смешанная с удовлетворением. И я рубил все направо и налево, как спятивший вандал. Летите, Искры, бессмертные частицы души, ищите свои тела, оживляйте их, если можете, или обретайте вечную свободу…
Когда саркофагов с Искрами не осталось, мой взгляд переместился к центральному постаменту. Чем бы не являлась эта штука, существовать ее не должно! Я подошел ближе, испытывая непреодолимое желание дотронуться до поверхности странного камня. Такой гладкой, такой идеально черной, такой манящей… Через несколько мгновений он уже не казался мне сплошным, непроглядным массивом. Под его гладкой иссиня-черной поверхностью клубилась первородная тьма, сплетая невероятно прекрасные и одновременно ужасные фигуры, перетекающие одна в другую. Это зрелище поистине способно свести с ума… Я чувствовал, как от камня веет холодом и смертью, или это игры моего больного разума? Непреодолимо хотелось прикоснуться к нему. Этому желанию невозможно было сопротивляться, оно полностью завладело сознанием, и я протянул руку…
Опора под ногами исчезла. Я падал. Летел куда-то в пустоту. Вокруг танцевал хоровод разноцветных пятен, мелькавших так быстро, что ничего нельзя было разглядеть. В ушах стоял свист. Все внутренности как будто то подпирали горло, то проваливались в пятки. Меня крутило и мотало во все стороны, и страх словно бы за мной не поспевал. Я так и не понял, сколько времени это продолжалось. А может там и не было никакого времени? Падение прекратилось так же неожиданно, как и началось. Я обнаружил себя в прозрачном пузыре, зависшим в астрале перед знакомой фигурой, похожей на гигантского демона. И я знал, кто это такой.
— Вот ты и перелистнул еще одну страницу в истории мира. Истории, которая пишется на твоих глазах!
— Сарн… — прохрипел я.
— Приветствую тебя, смертный! Твоя настойчивость и стремление узнать правду о происходящем вокруг тебя достойны уважения. Немногие рискуют отправиться в путь, который приведет их к истине, когда большинство предпочитает жить как трава, исполняя сиюминутные желания и не задумываясь ни о прошлом, ни о будущем, ни даже о настоящем. Полагаю, тебе уже понятно многое…
— Ну уж нет! Ничего мне непонятно! — завопил я, прорезавшимся от возмущения голосом.
— Тогда распахни душу и прими то, что услышишь, — прошептал Сарн, приблизившись.
Меня качнуло астральным ветром и я инстинктивно замахал руками, пытаясь найти в этой пустоте хоть какую-то опору. Крохотная пылинка перед смерчем — вот, как я ощущал себя, болтаясь в невесомости перед Богом. Но зато с меня спал ступор. Я хотел знать ответы, и готов был задавать вопросы, раз уж сам Бог снизошел до меня.
— «Сарн хочет уничтожить мир, Сарн создал вас, чтобы убить!» — вот, что говорят тебе обо мне.
— А разве это не так?!
— Задумайся! Если бы не я, тебя не существовало бы на этом свете. Не было бы этой войны, сладкого пива, астральных кораблей — Пустота, Ничто были бы единственной твоей реальностью. Но ты живешь, ты чувствуешь, ты мыслишь. Твоя плоть и твоя Искра — они созданы мной!
— При всей моей благодарности, как на счет уничтожения мира?
— Я могу даровать Спасение. Когда от Сарнаута не останется и клочка земли, те, кто верен мне, пред ними распахнутся другие миры. Только пред ними!
— На этом фоне Нихаз, пытающийся сохранить планету, выглядит чуть более милосердным, ведь он тогда спасет всех!
— Двенадцатью Великими Печатями Нихаз когда-то запечатал Сарнаут… мою тюрьму. Черный обелиск — это осколок одной из них, всего лишь слабый отблеск тех могучих сил, что некогда сковали меня на заре времен. Печать раскололась во время Катаклизма, и часть ее силы выплеснулась в мир. Сила, заключенная в ней — тень, тьма и мрак. Но еще задолго до Катаклизма могучий колдун, известный тебе как Тэп, раскрыл природу этой силы и смог использовать ее для создания своей величайшей Чумы. Но и поныне Черный обелиск остается ловушкой для живых существ. Он — тьма в чистом виде. Та тьма, в которой канет без остатка любой свет, даже тот, который заключен в ваших Искрах. Вот он — истинный лик Нихаза! Разрушение суть имя его! Знаешь ли ты, почему червелицые и дракониды совершили предательство? Я могу тебе сказать…
— Стоп-стоп-стоп! Эх, Сарн, ты неисправим! Вечно пытаешься загрести жар чужими руками… Или история с джунами ничему тебя не научила?
Вот кого кого, а слугу Тенсеса увидеть здесь я ожидал меньше всего! Что-то в нем было не так. То же одеяние, тот же меч и ослепительные крылья… Только через несколько секунд я понял, что выражение его лица — ехидное, насмешливое — не вязалось с его холодной надменностью в Чистилище.
— А вот силушки-то у тебя и нет, — продолжил он. — Только языком трепать можешь!
— Нихаз… — проговорил Сарн.
— Замолкни! Теперь я скажу свое слово.
Нихаз?! Я совсем перестал понимать, что происходит. Если это Нихаз, почему он выглядит, как слуга Тенсеса? Я снова куда-то провалился, закружившись в цветном калейдоскопе. Сердце замирало от свободного падения, дыхание перехватывало. Когда все прекратилось, я все еще плюхался в пузыре посреди астрала. Только рядом уже не было Сарна. Слуга Тенсеса, или скорее Нихаз в его обличье, глядел на меня, криво ухмыляясь.
— А Сарн — хитрец… — произнес он. — Раньше, знаешь ли, за ним такого не наблюдалось — использовать против врага его же оружие. Значит, решил организовать тебе еще одно «Откровение»? Ха-ха. Наивный…
— Я бы предпочел его дослушать, — буркнул я.
— Вот что я тебе скажу, дружок. Про Печати мой светленький приятель почти не соврал. Почти. Потому что сила — есть сила, и вопрос только в том, как ты эту силу используешь. Ты говорил с демонопоклониками? «Именем светлого Сарна, Сарн да защити нас, о Всеблагой Сарн»… Тьфу, аж противно. Марионетки безмозглые! Вот тебе хоть раз доводилось кидаться в бой с моим именем на устах, а? Что ведет тебя вперед, мое неоспоримое слово или твое собственное любопытство? Отдашь ли ты жизнь по моему приказу? Конечно — нет. А эти куклы — шавки Сарна?
— Отдадут, да еще и рады этому будут, — проговорил я.
— Вот то-то же!
— Почему они не используют магию Света? Почему не воскресают, как все остальные? — задал я мучивший меня вопрос.
— А-а-а, это как раз к разговору о силе и ее применении, — еще шире заулыбался Нихаз. — Ты уже слышал этот пафос про то, что это противоестественно, это вражий дар, бла-бла-бла… Ха-ха! Глупые отговорки. Хотя про вражий дар они в чем-то правы. Сила Света — ваша сила. Сила вашей веры. И к этой вере вас направил Тенсес. А как ты думаешь, кто стоял рядом с Тенсесом в момент, когда его Искра покинула тело? Кто подарил эту Силу самому Тенсесу? Кто научил его, как заставить всех жителей Сарнаута поверить в свое бессмертие? Ну-ка, попробуй угадай! Сарн? Мимо… Великий дракон? Мимо… Двенадцать «великомучеников»? Ха!
Я уже понял, к чему он клонит, но верить не хотел. А произнести вслух — значит признать, и я молчал.
— Это был я! — самодовольно объявил Нихаз. — Именно я дал тот самый первый толчок, который заставил весь мир поверить в Силу Света!
— Зачем?
— А вот на этот вопрос я тебе отвечать пока не хочу. Пока скажем так — у меня было хорошее настроение. Захотелось уравнять шансы обитателей аллодов и астральных демонов. Я, знаешь ли, стараюсь играть честно. Так что задумайся, смертный. Или правильнее сказать — бессмертный?
Он расхохотался, а я снова полетел в пустоту, еще долго слыша его смех.
Когда я ощутил под собой твердый, холодный камень, на котором лежал прижавшись щекой, обрадоваться не успел, потому сразу вернулась боль. Я скрючился, пытаясь найти положение, в котором мне будет чуточку полегче, но его не было. Все тело будто выворачивало наизнанку. Сфокусировать взгляд хоть на чем-то не получалось, и зал с черным камнем и разрушенными механизмами превратился для меня в одно расплывающееся, серо-зеленое пятно.
Это нужно просто перетерпеть… Если я сумел разбить резервуары, пленившие Искры, то после смерти от чумы моя собственная Искра вернется в тело! Ведь именно так и случилось с Зэм. Главное не умереть здесь от чего-нибудь еще, не навредить себе, ведь меня тут никто не найдет и залечить мои раны будет некому. Я старался сосредоточиться на этой мысли, но боль росла, терпеть ее становилось все труднее…
Тэп умирал от чумы тысячи лет, восставая и снова заражаясь. Сначала мне казалось, что если он смог выдержать эту боль, то и я смогу. Но когда все тело превратилось в оголенный комок нервов, я уже согласен был умереть насовсем, лишь бы это прекратилось, но у меня не хватало сил поднять свой меч и остановить эти мучения.
Снова вокруг запрыгали цветные пятна. Время искривлялось и закручивалось спиралью… Так странно. Разве время можно увидеть? Я летел сквозь него, боясь разбиться. А вокруг тысячи ослепительных Искр боролись с черными тенями. Потом пришла Маша, села рядом и взяла меня за руку. Почему-то у нее были огнено рыжие волосы. Я хотел ей сказать, что скоро все закончится, но не сумел пошевелить языком. Чудовищная, невыносимая боль охватила все тело, каждый его миллиметр. Если бы я мог кричать, то орал бы во все горло, но даже это мне уже было не под силу… Где-то далеко смеялся Нихаз. С неба вдруг повалил снег и на секунду показалось, что я дома, но внутри меня бушевал огонь, и снег быстро растаял. И я таял вместе с ним. Сгорал, как щепка, ничего уже не видя и не понимая. Я онемел, ослеп и оглох, чувствуя лишь то, как пылают в муках мои тело и разум.
Домов говорил, что смерть во сне, которая настигла Машу, — это дар божий, не иначе. Наверное, он был прав, ведь мне такого подарка не досталось: я умер в агонии, не помня даже своего имени.
…Это было похоже на обычное пробуждение ото сна. Никакого Чистилища, слуги Тенсеса, жадного до мирры гоблина. Я просто открыл глаза и долго лежал, пытаясь осознать, что произошло. При мысли о смерти, меня снова окатило обжигающее пламя фантомной боли, но стряхнув наваждение, я понял, что чувствую себя превосходно, за исключением того, что дико хотелось есть, да побаливала содранная кожа на спине. Я вскочил и огляделся.
Постамент посередине оставался на месте, черный камень по-прежнему возвышался на нем, поглощая свет и притягивая взор, но мне не хотелось на него смотреть, будто я снова могу заразиться от одного взгляда. Разрушенные хранилища Искр валялись по всему периметру — хорошо я тут поработал! При этом вокруг не было ни самих Искр, ни теней, никого. Сколько я пролежал здесь? И что было реальностью, а что галлюцинацией угасающего сознания? Я в самом деле говорил с Сарном и Нихазом, или мне все это привиделось? И самое главное — освободил ли я Искры?
Так или иначе, пора отсюда выбираться! Путь назад я нашел быстро, наверное потому, что мне не терпелось убраться из этого места. Вдох свежего воздуха показался настоящим перерождением. Несколько минут я просто стоял с закрытыми глазами и дышал полной грудью, наслаждаясь тем, что я жив! Дождь не прекратился. Его упругие струи били меня по лицу, заливались за шиворот, но как же приятно было их ощущать своим телом!
Надышавшись и промокнув, я осмотрелся. Дорога не сильно отложилась в моей памяти, и теперь нужно было решить, как возвращаться. Взгляд уперся в верхушку арки. Основания мне по-прежнему не было видно, но что-то в арке изменилось…
Портал!
Внутри не клубилась дымчатая пелена телепорта, арка была пустой! Что это значит? Она разрушена? Кто-то сумел войти в нее?
Не зная, куда еще двигаться, я начал карабкаться через валуны вперед, к арке — моему единственном ориентиру. Подниматься оказалось легче, чем спускаться, я несколько раз едва не переломал себе ребра, прокатившись по мокрым камням. В голове крутился лишь один вопрос — вернулись ли Искры к своим телам? Страшно узнать горькую правду, но неведенье еще хуже, ведь внутри меня теплилась надежда, согревающая тело под ледяным дождем и заставляющая двигаться.
Какими-то кривыми тропами, содрав до крови руки и ноги, я ухитрился выйти прямо к Дворцовой площади и обомлел.
Такого количества разрушенных големов и мертвых тел драконидов и дрейков я еще не видел. Огромная площадь — целое поле! — у подножья гиганской арки было усыпано камнями, оружием и трупами. Сама арка была пуста. Сквозь нее гулял ветер, воющий так заунывно, словно сам аллод оплакивал убитых. Дождь смыл кровь, и с каменной площади во все стороны текли ручьи чистой воды.
Странно было здесь находиться и смотреть на это. Я почти видел этот бой, в ушах стояло эхо его шума… Но вокруг не было никого живого — ни малейшего движения, голосов, шагов. Ничего. Только поле убитых, дождь и ветер. Будто я на огромной могиле, которую забыли зарыть.
Приглядевшись, я увидел, что на поле не осталось людей, орков, эльфов. Значит сражение закончилось давно и выжившие забрали тела убитых и раненых. Только дракониды не заботятся о павших в бою, да и червелицым не нужны останки своих каменюк. От вида побоища на душе скребли кошки, и я решил поскорее уйти. Припозднившийся воин, от которого уже ничего не зависит, мне здесь делать было нечего.
Я напряг память, вспоминая карту аллода. Справа от арки Гиблый угол, где была ставка Громова, и где осталась заболевшая Лиза. Слева — Болотный проулок. И Маша.
— Кар!
— Фея!!!
Сорока, сделав круг над моей головой, довольно уселась мне на руки. Я очень обрадовался появлению живой души, потому что находиться одному на этом пепелище было жутковато. А вскоре на дороге из Гиблого угла появилось четыре фигуры, в трех из которых без труда узнавались Лоб, Миша и… Зизи!
Я прикрыл глаза, ощущая то самое чувство упавшего груза — словно ты стал легким, как шарик, и вот-вот взлетишь от охватившего тебя воодушевления. Несколько мгновений я наслаждался этой невесомостью. Правда потом в голову как всегда полезли дурные мысли — а где Орел и Матрена? Приблизившись, Лиза улыбнулась и весело махнула мне рукой, вероятно это означало, что с ними тоже все хорошо, и катастрофы не случилось. Четвертым шел Семер Хнеф.
— Ты жив, заблудшее дитя! — немного удивленно воскликнул он. — Твоя сорока нашла меня и привела нас сюда. Я знал, я верил, что Сарн не оставит тебя, даже если ты сбился с пути. Всемилостивый Свет осветил твою дорогу…
— Мою дорогу осветил Мордоворот, — оборвал я, кинув быстрый взгляд на Фею — могла бы сразу обратиться к Мише или Лбу, минуя Хнефа.
— Ага, Анкху удалось довести до ума свое детище. Я никогда в этом не сомневался!
— Как ты? — обратился я к Лизе.
— Как всегда эгоистично ставите свои личные интересы превыше всеобщего блага, — хмыкнул Хнеф.
— Со мной все хорошо. Искры вернулись и я просто… ожила. Я даже не была в Чистилище! Странно, да? И новых заражений в лагере больше не было!
— А где Орел и Матрена?
— Метрена занята ранеными и убитыми, — Лиза кивком головы указала на поле боя. — Орел был ранен, но ничего серьезного. Скоро она поставит его на ноги.
— Понятно. Что тут произошло?
— Мы сражались… — удрученно покачал головой Хнеф. — Голиаф и генерал Громов повели свои армии в бой, славные сыны и дочери нашего Отца отдавали свои жизни во имя Света… И мы даже почти одержали верх! Но древний портал в Мертвый город был нестабилен. Он погас. Захлопнулся! Кто-то успел запрыгнуть в него, но… Я даже не знаю, что сказать тебе. Я буду усердно молиться, чтобы бог Света однажды надоумил нас, что же делать.
— Какая восхитительная доверчивость, — фыркнул я.
— Мудрость Сарна рано или поздно заставит тебя прозреть!
— Хнеф…
— Но не забывай, что несмотря на наш временный союз, между нами и теми, кто до сих пор верит богу лжи Нихазу, миру не быть!
— Боже мой, вот это потеря!
— Глупое дитя, неужели ты думаешь, что всемогущему Богу так уж нужна была ваша помощь?! Я уверен, временная договоренность с Нихазом имела другую, высшую цель!
— И какую же?
— Пути господни неисповедимы.
— Да, ладно! — я закатил глаза. — У вас так и не появилось никаких аргументов кроме слепой веры, так что давайте завершим этот разговор, он не имеет смысла!
Хнеф изобразил на своем мертвом лице недовольную мину, но продолжать не стал.
— Почему вы так спокойно тут разгуливаете? — спросил я. — Все враги побеждены?
— Здесь больше некого опасаться, — подал голос Миша. — Дракониды, не успевшие пройти через портал, мертвы. Червелицые ушли после того, как проход в Мертвый город закрылся. Но самое интересное — нежить упокоилась! Мертвецы перестали вставать. В связи с тем, что и Искры вернулись, надо полагать, в Пирамиде что-то изменилось?
Он вопросительно посмотрел на меня, но я, несмотря на ликование внутри, сохранял каменное выражение лица. Миша кивнул и не стал продолжать расспросы, сообразив, что я не хочу говорить при Хнефе. Пусть мы не попали в Мертвый город, а значит опять остались ни с чем, зато Искры спасены! Да, мы снова стоим в исходной точке, но я все равно радовался, как будто одержал большую победу. Воистину — чтобы осчастливить кого-то, иногда надо сделать во сто крат хуже, а потом просто вернуть все как было.
— Мне нужно вернуться к Болотному проулку. Там остались Домов, Маша и Анкх со своим пугалом…
— Маша умерла, насколько мне известно, — произнес Хнеф.
— Да, от чумы. Она и Домов заразились еще в лагере, так что если он еще не умер, то у него все впереди. Но главное, что Искры вернулись, а значит… — я замолчал, поняв по лицам, что что-то не так. — Почему вы так на меня смотрите? Искры ведь вернулись?!
Молчание стало затягиваться и я начал раздражаться.
— Искры вернулись, Ник, — произнесла наконец Лиза. — Но ожили не все.
— Не знаю, что за силу использовал Тэп в своих извращенных опытах, — добавл Хнеф, — но это противная истинному Свету магия. Впустив в свои сердца бога нашего Всеблагого Сарна, мои братья и сестры отвергли Тьму!
Я изо всех сил старался удержать в груди это легкое, радостное чувство, воздушный шарик, поднимающий меня куда-то вверх, но он начал стремительно сдуваться, а я падать вниз с катастрофической скоростью. Сердце сжалась в ожидании удара. На шее снова появилась удавка.
— О чем вы? — прошептал я.
— Последователи Сарна не воскресли, Ник, — сказал Миша.
Меня сковало оцепенение, но я пытался с ним бороться, заставляя себя думать, что еще не все потеряно. Может, демонопоклонникам просто требуется чуть больше времени, чтобы воскреснуть?
— Мне нужно вернуться к Болотному проулку, — повторил я осипшим голосом, развернулся и зашагал к болотам, предоставив остальным самим решать, что делать дальше.
Лоб, Миша и Лиза ожидаемо пошли за мной, только Хнеф остался стоять на месте.
— Никита, — окликнул он меня. Неожиданно было услышать свое имя из его уст, вместо опостылевшего «заблудшее дитя», и я обернулся. — Твоя страна, да и не только, называет тебя героем за величайший грех, который ты совершил, подняв руку на нашего Бога. Но Сарн милостив, он дал тебе второй шанс. Пока ты слышал лишь одно Откровение — Откровение Нихаза, которое он с присущим ему сволочным юмором обозвал Откровением Тка-Рика. Но не бывает Истины без двух правд. Ты слышал только слово тьмы. Но ты должен узнать и слово Света! Настоящего, истинного Света, имя которому — Сарн!
— Вы опоздали, Хнеф, слово истинного Света я уже слышал.
— Не всегда ответы на вопросы приносят счастье. Надеюсь, ты сделаешь правильный выбор, — проговорил он, не став ничего уточнять.
Дорога до Болотного проулка заняла целый день, и это было слишком быстро и бесконечно долго одновременно, словно по ней шло два меня — один понуро плелся, стараясь оттянуть ее конец, другой летел на крыльях, все еще веря в чудо. Спасибо, что Миша, Лиза и Лоб просто шли молча со мной, не задавая мне никаких вопросов. Фея заняла облюбованное место у меня за пазухой, пытаясь согреться, но вся одежда уже промокла насквозь.
На болотах по-прежнему было уныло и беспросветно. Мое воодушевленное «я» тонуло в этой грязи, уступая дорогу отчаянию. Первыми я увидел Домова и сидевшго возле него Анкха, они оба встретили нас лишь равнодушным взглядом и слабым кивком головы. Костер рядом с ними давно погас и никто из них не делал попыток его снова развести. Мордоворот бродил среди развалин, неуклюже спотыкаясь о камни. Лил дождь. Было холодно и хотелось утопиться в болоте, чтобы не видеть эту серость, пропитавшую здесь каждый угол и всех, кто сюда зачем-то забрел.
Чуда не случилось. Маша лежала на том же месте, где я ее оставил, лицо ее посинело и исказилось, утратив свою красоту. Она была мертва и я не смог это исправить. Не сумел спасти! Эту битву я тоже проиграл… Нужно было к ней подойти, но тело не слушалось.
— Вы не боитесь заразиться? — зачем-то спросил я Анкха, как будто мне было не все равно, умрет он или нет.
— Мне удалось изгнать моровую тень из своего тела отваром с целительной энергией. Хотя мне кажется, что ее изгнала вонь сероводорода… — прокряхтел Домов.
— И в кого она вселилась теперь?
— Не знаю. Но не дура же она, чтобы вселиться в хомяка. Тень отделилась от меня и исчезла, возможно, ищет новую жертву… Признаться, план был таков: не сумею победить чуму, так хоть отведу ее подальше от лагеря. М-да… Меня это, конечно, уже не спасет, и дни мои сочтены. Но я сделал все, что мог!
— Ты порой бываешь уж слишком резок, но ты отличный диагност, — произнес Анкх. — Поэтому мы тебя и терпели столько времени.
— Придется тебе потерпеть меня еще немного, — ухмыльнулся в ответ Домов.
Его веселость выглядела слишком нарочитой. Было заметно, что состояние его сильно ухудшилось за время моего отсутствия, но он старался держаться. Больше всего я хотел, чтобы он не ляпнул сейчас что-то циничное в адрес Маши, со свойственной ему бестактностью.
Лоб подошел к потухшему костру и, скинув с себя мокрый плащ, попытался снова развести огонь. Миша и Лиза, не зная, чем еще заняться, решили ему помочь. А я все же нашел силы подойти к Маше.
Наверное все разумные существа состоят из невидимых шрамов. Если те, что снаружи, меняют лишь внешность, то внутренние перекраивают личность! Сколько в моей жизни было событий, которые ломали что-то во мне? Раны заживают, но ты уже не становишься прежним, потому что шрамы всегда остаются. И чем их больше, тем меньше ты похож на прежнего себя.
— Почему вы не похоронили ее?
— Мне кажется, она бы хотела, чтоб это сделал ты, — отозвался Домов, и я приготовился услышать какую-нибудь колкость на этот счет. Но он больше ничего не добавил.
— Как вы хороните своих?
— Отдаем тела астралу, — ответил Анкх. — Аллоды — лишь вкрапления грязи в первоматерии. После смерти мы все должны вернуться домой!
Мне показалось это варварством, но кто я такой, чтобы решать? Я взял Машу на руки и пошел к краю аллода. Неожиданно и Анкх, и Домов пошли за мной. Два сухаря, лишенные эмпатии! Я не верил, что они захотели проститься.
Астрал как всегда был смертельно прекрасен. Он сверкал и переливался из одного цвета в другой, рисуя странные узоры. Я стоял на самом краю, но мои руки онемели. Бросить Машу в эту бездну казалось немыслимым! Она должна была жить. Должна ходить по земле и наслаждаться солнцем! Если бы я только мог заставить ее отказаться от своей веры в Сарна, убедить ее отречься от клятв и вернуться к жизни… Но это уже было невозможно.
Когда она стала для меня столько значить? И смог бы я разорвать болезненную привязанность к Веронике, ведь за все это время я даже ни разу не вспомнил о ней?!
— Глупая… глупая девчонка… Говорил же не лезть к больным, предупреждал же!
Обернувшись, я посмотрел на причитающего Домова — он плакал, закрыв лицо ладонями. Как ни странно, но я почувствовал облегчение от того, что эта смерть не для одного меня стала тяжелой утратой. Домов как будто бы разделил эту тяжесть со мной.
Раны заживут, но шрамы всегда остаются…
Набрав в грудь побольше воздуха, я все же сумел разжать руки и отпустить Машу. И там, в разноцветных огнях астрала, она снова показалась мне удивительно красивой.
Рекомендуемые комментарии
Комментариев нет