Оригинальный сюжет игры (Империя) в авторской обработке
Автор: risovalkin
Глава 5. Обитель мертвых
По обшарпанному потолку скакали неровные тени — Грамотин читал книгу, подсвечивая себе волшебной палочкой. Он перебрался к нам и занял кровать слева от меня, поближе к окну. Справа посапывал Орел, то улыбаясь, то хмурясь чему-то своему. У меня же сна не было ни в одном глазу, хотя усталость давала о себе знать — болели мышцы, в голове шумело и не было даже сил раздеться и снять обувь. Очень хотелось пить, но я просто лежал обуреваемый жаждой, бездумно глядя в потолок на танец красноватых теней.
Вскоре Грамотин захлопнул книгу и погасил свет. В темноте смотреть стало не на что, и я начал перебирать вереницу событий последних дней: мое чудесное спасение, втянувшее меня в битву Империи и Лиги за прибор, который может изменить баланс сил, сместить хрупкое равновесие в пользу той стороны, в чьих руках окажется работающий телепортатор… Я сжал в руке прибор, с котором не расставался ни на минуту, и почувствовал его тепло. Мне пока что не хватало смелости им воспользоваться, и я все оттягивал этот момент, как будто у меня еще были шансы выпутаться из этой истории и остаться в стороне от ее дальнейшего развития. Когда я мечтал вступить в ряды Имперской Армии, я думал о прямых схватках с противником, а не о том, что стану предметом научных исследований. А что, если этот телепортатор расщепит меня в пыль и разнесет по всему Сарнауту? Заканчивать так свой век мне совсем не хотелось — я предпочел бы умереть в схватке лоб в лоб с противником, чем кануть в небытие из-за сбоя в работе чего-то такого, о чем я не имею ни малейшего представления. Хотя Ринат Мишин, хранитель стационарного портала, сказал, что почувствовал какой-то отклик, когда настраивал телепортатор. Вот если просто сжать в руке прибор и представить, что мне очень нужно попасть в здание городского комитета…
— Что… Святой Незеб… что это… Откуда, черт побери, вы взялись?! Кто вы такой?! МИЛИ-И-ИЦИЯ!..
Пару секунд я ошарашено озирался по сторонам — по всем признакам я находился в районе Старой Площади, стоял в центре площадки телепорта, а рядом визжал его хранитель, истерично тыча в меня пальцем.
— Да тише ты, чего орешь как резаный… Телепортировался я…
— Откуда?! Ты не с нашего телепорта… ШПИОН!.. МИЛИ-И… Постой-ка, я тебя знаю… Ты же Имперец-Который-Выжил?
— Ну…
— Тогда ты… О-о-о! Я понял! Персональный телепортатор! Ты телепортировался не со стационарного телепорта! Верно?!
— Угу… мне бы теперь…
— Так это же здорово! Нужно немедленно доложить наверх! Такое событие! Что же ты сразу не сказал? — хранитель схватил меня за плечи и начал ощупывать, слово желая убедиться, что я не призрак.
— Да я…
— Подожди-ка здесь минутку. Это дело не терпит отлагательств! Я свяжусь с Извилиной сейчас же!
— Куда… ночь ведь…
— Какая ночь? Ты представляешь, как это важно?! Стой здесь!
Хранитель исчез в неизвестном направлении, оставив меня одного возле телепорта. Я, будучи безоружным, чувствовал себя голым и беззащитным. Однако, на улице было тихо, и приближение кого бы то ни было я бы услышал.
— Ты из портала? — минут через двадцать закричала Извилина на всю улицу, нисколько не смущаясь ночного времени суток. — Или хранитель просто уснул и не заметил, как ты подошел?
— Да нет же! — воскликнул тот. — Говорю вам, он телепортировался… как будто из ниоткуда. Ни с одного телепорта не было сигнала…
— Я так и знала! — запричитала Марта, тоже схватив меня за плечи и встряхнув. — Ура, получилось! Все-таки я утерла нос этим дохлым занудам. Хадаганские ученые — самые ученые… ученые в мире!
На ней был наспех накинутый плащ, распущенные волосы свободно рассыпались по плечам и спине — было видно, что хранитель портала поднял ее с постели, но, надо отдать ей должное, заспанной она совсем не выглядела.
— Интересно, это открытие потянет на Государственную премию? Но потом, все потом! Сейчас мне срочно нужно садиться за отчет! Где прибор?
Марта забрала у меня телепортатор, внимательно осмотрела со всех сторон, широко улыбаясь и не переставая возносить хвалу ученым.
— Отлично! Замечательно! А теперь расскажи мне все в подробностях…
Я попытался в деталях передать, что и как я сделал, чтобы попасть в район Старой Площади, но это все равно не заняло много времени — ведь по сути я не сделал ничего особенного. Однако Марта так и сяк пыталась у меня выманить еще какие-нибудь мелочи, которые могли быть важными. Когда она, наконец, оставила меня в покое и унеслась писать свой отчет, моя голова раскалывалась от ее трескотни. Мы остались с хранителем вдвоем. Он смотрел на меня с таким восхищением, как будто я только что самолично повторил все подвиги Незеба.
— Я могу телепортировать вас обратно… в каком районе вы были? — спросил он, снова перейдя на «вы».
Я хотел было вернуться к Триумфальным Воротам, но мои веки вдруг отяжелели и неимоверно захотелось спать. Я представил, сколько мне еще нужно тащиться от площадки телепорта до дома — сонным, уставшим и безоружным… Ночка была теплой и безветренной, воздух свежим и решение пришло как-то само.
— Слушай, я тут у тебя вздремну чуть чуть на лавке… Приглядишь, чтоб милиция не забрала? — последние слова я произнес уже в полудреме… а может мне приснилось, что я их произнес. Но не успел я окончательно провалиться в сон, как надо мной раздался возмущенный голос Кузьмы:
— У тебя совесть есть?!
— Нет, — промямлил я и попытался перевернуться на другой бок, за что тут же получил в ухо.
— Просыпаемся, тебя нет… Мы уже в милицию собрались идти, да решили лучше к Правдину, вдруг тебя Лигийские шпионы похитили… Вставай!
Орел тормошил меня за плечо и через несколько минут я сдался и открыл глаза. К моему великому удивлению, было уже светло, хотя я был уверен, что прошло совсем мало времени.
— Как ты тут очутился? Мы даже не слышали, как ты уходил! Мог бы и предупредить…
— Я телепортировался.
— Но… погоди, персональный телепортатор? Значит… у тебя получилось?! Но почему нас не предупредил? А если бы не получилось? Где бы мы тебя искали?..
— Да прекрати ты кудахтать! Я сам не ожидал, что получится, а потом лень возвращаться было.
— Ну, все хорошо, что хорошо кончается, а теперь к делу…
Я с удивлением увидел, что начальник таможни тоже здесь.
— Нам нужно срочно встретиться с Хранителем Правдиным, — сказал он. — Я подготовил кое-какое донесение, очень секретное. Армия разберется! Думаю, что мы на пороге раскрытия большущего заговора. Но мы спасем Империю!
От его пламенных слов я проникся, однако на лице Орла все еще сохранялось недовольстве от того, что ему не дали повозмущаться еще. Грамотин же был абсолютно спокоен, подтянут и всем своим видом показывал образцовую готовность.
Здание городского комитета, несмотря на ранний час, уже было наполнено людьми. Мы стояли в вестибюле, в ожидании майора Правдина, за которым отправили шустрого посыльного, и я постоянно ловил себя на мысли, что мне хочется убраться отсюда поскорей, пока на меня не наткнулась Марта Извилина со своим телепортатором. Я очень надеялся, что дальнейшие испытания прибора обойдутся без меня.
— Олег Анатольевич! — воскликнул таможенник, едва Правдин вошел в вестибюль. Несколько человек обернулось на его возглас. — Наконец-то, Олег Анатольевич, у меня для вас есть срочное донесение!
— Здравия желаю, — по-военному отчеканил Правдин, по очереди пожав нам руки. — Мне передали, дело не терпит отлагательств… Вы нашли что-нибудь, Павел Сергеевич?
— Да! Спешу донести, глубокоуважаемый Олег Анатольевич, о своих многолетних наблюдениях. Я долго держал все это в себе, но больше не могу молчать ни дня! Наша горячо любимая Империя прочно опоясана нитями всеобщего эльфо-канийского заговора. Эльфо-канийцы забрасывают нас похабными журналами, нет, я никогда в них, ни разу, клянусь, не заглядывал и только догадываюсь, насколько они похабны и как растлевают нашу молодежь. Эльфо-канийцы наводнили весь район своим контрабандным оружием. И мне стало известно, что уши, а точнее — ноги последних поставок растут из Научного Городка. А не в сговоре ли восставшие Зэм с эльфами?..
— Подождите, подождите… — перебил Правдин. — Давайте-ка отойдем.
Они вдвоем отошли в сторону и начали тихо о чем-то переговариваться, хотя время от времени таможенник переставал сдерживаться и до нас долетали обрывки фраз, из которых, правда, ничего не было понятно. Майор хмурил брови, а когда начальник таможни передал ему какие-то бумаги, и вовсе начал нетерпеливо расхаживать взад-вперед. Они общались достаточно долго, и, когда разговор был закончен и они пожали на прощание друг другу руки, таможенник спешно удалился, лишь козырнув нам на прощание. Правдин поманил нас к себе.
— М-да… Очень поучительное чтиво…
Когда мы подошли, Правдин бегло перелистывал яркие страницы, которые ему передал таможенник.
— Вот как влияют на неокрепший мозг наших граждан некоторые контрабандные журналы!
Я, честно сказать, большой беды в этих журналах не видел, но благоразумно решил оставить свое мнение при себе. Но Орел был в своем репертуаре:
— Ой, ну а что такого? В Империи голых баб, что ли, отродясь не видали? Бред какой-то…
Правдин бросил на него острый взгляд, и на секунду мне показалось, что уголки его губ чуть-чуть дернулись вверх.
— Однако, во всем этом бреде есть крупица важной информации. Научный Городок, значит… — сказал он. — Как бы то ни было, контрабанда — дело серьезное. И если сведения Вещагина подтвердятся, то кому-то крупно не поздоровится. И есть у меня подозрения, что эти кто-то обитают в Научном Городке. Вечно эти грызуны научного гранита что-то мутят! А если еще принять во внимание недавнее сообщение от одного из агентов…
Майор на мгновенье закрыл глаза, а потом, резко выдохнув, сказал:
— Вот что. Раз уж вы впутались в это дело по самые уши, ступайте-ка в Научный Городок! Нужно разобраться, что там в очередной раз эти чудики ученые задумали. Безопасность Империи превыше всего! Отправляйтесь немедленно и ждите возле мемориала в честь третьего подвига Незеба.
— А… эм… кого же нам ждать?
— Не волнуйтесь, агент Комитета сам найдет вас.
— …Когда народ хадаганский покинул наконец безводную пустыню, возрадовалась его душа. Но ненадолго. Ибо все пригодные земли уже были заселены канийцами. И не желали алчные канийцы позволить народу хадаганскому возвести свои города, разбить поля и сады. Назад в пустыню, на съедение шакалам мечтали канийцы отбросить хадаганцев, братьев своих по крови человеческой. И тогда раскрыл Великий Незеб сердце для святой справедливости и дал канийцам жестокий бой. По полям и лесам катился их стон, отползли они униженно, побросав пожитки, оставив женщин и стариков. Возвели тогда хадаганцы свои города и начали восхождение к будущей славе. И когда придет время сразиться с Лигой, помните о подвиге Незеба и будьте достойны его славы!..
Эту захватывающую дух историю я уже слушал по четвертому кругу, по мере того, как к памятнику подходили новые туристы. Мы втроем — я, Михаил и Кузьма — находились здесь уже третий час в ожидании агента Комитета, но к нам никто не подходил. Было очень жарко, и даже тень от деревьев, в которой мы коротали время, не спасала от зноя. Грамотин уткнулся в какую-то книгу, Орел курил трубку, я же разглядывал «Мемориал Возмездия Кании Великому Незебу, даровавшему своему народу гордость».
— Какая-то нелепица, — произнес я, перечитав табличку в десятый, наверное, раз.
Сам памятник, однако, мне нравился — мужественная фигура в развевающемся плаще и гордо поднятой над головой звездой.
Внешне Научный Городок мало чем отличался от района Триумфальных Ворот — все те же серые дома, какие-то непонятные промышленные сооружения и гигантские трубы…
— Неспокойно что-то в Научном Городке. И самое обидное — отсутствие информации.
Я так и подскочил на месте. Когда и как к нам подошел этот неприметный человечек в кепке, никто так и не понял, словно бы он вырос из-под земли. Черты лица у него были абсолютно не запоминающимися, и я подумал, что если бы меня попросили описать его внешность, я бы не смог сказать ничего толкового.
— Вы от Правдина? Помощь лишней не бывает… Иван Корыстин, агент Комитета.
Пожимая нам руки, он зорко окинул пространство вокруг нас, и у меня не осталось никаких сомнений в том, что он запомнил все до мельчайших деталей.
— До недавнего времени мы прослушивали разговоры ученых с помощью специальных «жучков», продолжил он после того, как мы представились. — Это такие маленькие насекомые, которые заползают в щели, усаживаются поудобней и слушают, слушают… А где-то в Башне Яскера сидит взвод адептов, который настроен на ментальные волны этих жучков. Механизм работы понятен?
Мы с Кузьмой синхронно кивнули.
— А почему до недавнего? — спросил внимательный Михаил.
— Потому что все «жучки» вдруг разом умолкли. Это не может быть простой случайностью! «Кто виноват?» — это мы потом разбираться будем, сейчас больше актуален вопрос «Что делать?».
— И что же делать?
— Все просто: эту коробку с «жучками» нужно отнести к институту и выпустить «жучков» на волю. Да не в одном месте, а в разных, чтобы охват был шире. Клумбы лучше всего подойдут. Ученые любят потрепаться о всяком, стоя на улице, вроде как подальше от возможной прослушки. Ха! Комитет не проведешь! Справитесь?
— Но как мы туда попадем? Кто нас пустит?..
— Вам не о чем волноваться, вас там уже ждут. Сейчас в самом разгаре проект «Пробуждение», подробности вам расскажет Иасскул Исис — это директриса столичного филиала НИИ МАНАНАЗЭМ. Скажете, что вас прислали Хранители, им как раз нужна помощь военных. Да смотрите, чтобы она не пронюхала ничего про «жучки»… и чтоб они не разбежались раньше времени.
Как и говорил Корыстин — на улице, возле корпусов НИИ действительно было много ученых, абсолютное большинство из которых принадлежало расе Зэм, как будто восставшим из мертвых был так уж необходим свежий воздух. Здоровый орк из охраны проводил нас к директору, не задавая лишних вопросов, как только мы сказали, что нас прислали для проекта «Пробуждение». По дороге нам ловко удалось рассыпать жучков в клумбы, так что, когда мы подошли к директрисе — все уже было сделано.
Иасскул Исис тоже находилась на улице. Она стояла у входа в здание с надписью «ХАЭС» и о чем-то разговаривала с еще одним восставшим, тут же, правда, замолчав, едва мы подошли. Удивительно, но меня она не узнала, хотя я уже начал привыкать к тому, что мое лицо знакомо всем.
— Имперец-Который-Выжил? В первый раз слышу.
— Как? Об этом же писали все газеты, — сказал Кузьма.
— Я не читаю имперских газет перед обедом.
— Они вышли вчера.
— И после обеда тоже. Надеюсь, вы отрываете меня, потому что у вас важное дело?
— Нас прислали Хранители, — вступил Михаил.
— Отлично, помощь нам не помешает! — тут же сменила гнев на милость директриса.
— Нам ничего не рассказывали про проект, — пояснил Грамотин. — Что за «Пробуждение» и в чем заключается наша помощь?
— Это очень большой и важный проект! На территории Научного Городка давно ведутся раскопки древнего захоронения народа Зэм. К сожалению, здесь в основном хоронили последователей Тэпа, а они, воскреснув, становятся настроены враждебно не только к нам, своим соплеменникам, но и ко всему живому.
Я напряг память, пытаясь вспомнить хоть что-то из истории, но больших успехов не достиг. Кроме того, что это какой-то древний сумасшедший маг, помешанный на бессмертии, в голову больше ничего не пришло, но задавать вопросы, показывая свое невежество, я постеснялся.
— Сейчас безопасность у места раскопок обеспечивают ваши люди. Это — Иавер Пеницил, наш лаборант, — директриса указала на восставшего, стоящего рядом, — отправляйтесь вместе с ним на раскопки. Он будет искать все еще упокоенных людей племени Зэм. Не так давно НИИ МАНАНАЗЭМ расконсервировал большую партию Искр в пирамиде Тэпа, и есть большая вероятность, что они уже добрались до этих захоронений и ждут не дождутся, когда же мы поможем их телам обрести новую жизнь. Но только осторожно. Вы можете столкнуться с враждебно настроенными последователями Тэпа.
Половина из сказанного мне показалась бессмысленным набором слов. Единственное, что я понял, так это то, что нам нужно защитить лаборанта, пока он будет что-то там искать.
В том месте, где нам предстояло встретиться с упомянутыми последователями Тэпа, находился большой разлом. Если бы я не знал, что это всего лишь раскопки древнего захоронения, я бы подумал, что это арена боевых действий, впрочем — я не был слишком далек от истины, судя по приличному количеству военных. Поначалу рабочие пытались отгородить раскопки деревянным забором, но они, как стихийное бедствие, разрослись до таких неимоверных размеров, что это потеряло всякий смысл.
Первым делом мы разыскали командующего отрядами военных в Научном Городке. Очень странно было в орочьих лапищах видеть тетрадь и ручку — командир что-то старательно переписывал с кучи металлических табличек на цепочках, которые то и дело приносили ему поднявшиеся из усыпальницы отряды.
— Гром Мозговитых! Комитет Незебграда! Я представляю здесь власть. Ты, я вижу, Имперец-Который-Выжил? Надеюсь, тебе разрешено рисковать жизнью!
Орел громко фыркнул, всем своим видом давая понять, что риск — наше второе имя. Я его настроя не разделял — восставших в глубине души я недолюбливал и путевка в их гробницу меня не радовала.
— Вам уже рассказывали, что среди восставших Зэм оказалось много культистов Тэпа? Мне уже приходилось сталкиваться с этими культистами. Везде одно и то же: пакостят и гадят. Хуже всего, что до сих пор неизвестно, жив ли их повелитель Тэп… Я так считаю, что давно он уже подох. И слава Незебу! Но у него по-прежнему много последователей. Большая часть культистов укрылась в Застенках, но ничего, мы до них еще доберемся! Однако не только они представляют опасность. На некоторые гробницы культистами были наложены могущественные некромантские заклятья, которые превращают нежить в бездумные машины для убийства. Вот, держите… Это святая вода, нужно окропить ею гробницы. Обычно это работает.
— А кто-нибудь управляет этими культистами? — поинтересовался Михаил. — Или они действуют разрозненно?
— Если бы у них была полная анархия, мы бы давно уже выбили их из Застенков и зачистили катакомбы. Известно, что у них три лидера. И эта информация оплачена кровью моих подчиненных, — при этих словах Гром зарычал, выставив желтые кривые клыки. — Давно пора проучить этих возвращенцев, показать им, кто в доме хозяин. Возможно, гибель главарей будет нам на руку, а может, наоборот, культисты еще больше сплотятся. Но мне плевать! Я должен отомстить за погибших ребятишек. Еще никому не удавалось безнаказанно убивать сотрудников Комитета. И этот случай не будет исключением!.. Но сейчас не об этом. У каждого имперского солдата на шее висит медальон, освященный Триединой Церковью. Негоже, чтобы эти искорки Света попали в кромешную тьму и достались последователям проклятого Тэпа. За каждым из этих медальонов — жизнь имперца и слезы его вдовы. Но их подвиг не будет забыт!
Я инстинктивно дотронулся до медальона на своей груди, который мне вручили вместе с нашивками новобранца при выписке из санатория. Мысль, что в случае моей смерти кто-нибудь позаботится об искре — бессмертной частичке, которую я оставлю после себя, согревала.
— Потери на войне неизбежны, — проговорил Кузьма. — Но горше всего потери не на линии фронта, а в самом сердце Империи…
Я с удивлением посмотрел на него, Кузьма был погружен в какие-то свои тяжелые мысли и, увидев его мрачное лицо, проявлять любопытство я не решился. Мы направились к катакомбам в полном молчании. У меня в ушах звенели последние слова Кузьмы, и настроение было паршивым.
У входа в гробницу толкалось много народа — ученые, лаборанты, военные. Были и нововоскрешенные Зэм — их, удивленно таращившихся по сторонам, быстро уводили сотрудники из НИИ. Я был погружен в свои мысли, впрочем, как и Кузьма. Михаил с большим интересом следил за происходящим — предстоящая миссия ему явно была по душе. Лаборант Иавер Пеницил втолковывал что-то про раскопки с несвойственной для Зэм эмоциональностью.
— Еще до появления культистов Тэпа я лазил по Застенкам, весь перепачкался, паутина свисала с моего халата, грязь въелась в рукава, а подол облепила плесень… Уставший был, бросил халат на прозекторский стол и спать завалился. Я как раз гнойные раны тогда изучал, а на столе лежал свежий труп, весь в язвах. Из рудников Соленого Дна привезли, там это в порядке вещей. А утром смотрю — вы не поверите — плесень весь труп покрыла! Счищаю ее, глядь — а гнойников как не бывало: чистые, аккуратные синюшные раны. Плесень эта гноем как раз и питается, представляете?
— Интересно, — с энтузиазмом поддержал Грамотин. — Тут бы развернуть масштабные исследования…
— Вот и я о том же! Да появились в Застенках культисты и все усложнилось… Я это к чему все говорю, если увидите где плесень… ну в общем, мне бы образцы получить… А я вам свою диссертацию потом посвящу. Идет?
Я чувствовал себя очень неуютно. Было чувство, что мы находимся в военных окопах, но самое страшное — окопы эти сделаны на кладбище. Тут и там виднелись обломки гробниц, испещренных непонятными иероглифами, и меня бросало в дрожь от того, что я хожу по чьим-то костям. Но самое жуткое было еще впереди, когда мы вошли внутрь.
Время почти никак не отразилось на гробнице, во всяком случае обветшалой она не выглядела. Пол, стены и потолок состояли из черных плит, выложенных в странном, но идеально правильном геометрическом рисунке, и подсвечивались мерцающим ядовито-зеленым светом, который лился отовсюду. И свет этот отнюдь не ассоциировался с молодой листвой и не вселял спокойствия. Он был каким-то отталкивающим, холодным и, вопреки своему предназначению, делал помещение еще более мрачным. Я очень остро чувствовал, что нахожусь в сооружении, которое построила другая, чуждая мне цивилизация. Все вокруг было непонятным, непривычным. Чужим.
— Застенки — не место для романтичных прогулок, — прокомментировал Михаил, и Кузьма его горячо поддержал.
— Это точно!
— Итак, будьте осторожны, культисты Тэпа могут появиться неожиданно, надо быть всегда на стреме, — решил еще раз дать ценные указания лаборант. — К гробницам не притрагивайтесь, пока не окропите их святой водой, это может быть очень опасно… Ну и посматривайте по сторонам на предмет плесени…
— Может, пойдем уже? — раздраженно произнес Кузьма. — Быстрее начнем, быстрее закончим.
— Да, да. Конечно. Пойдемте…
Иавер Пеницил искал еще не оживленных соплеменников с помощью хитрого прибора, чему я был очень рад. Я уж было подумал, что нас заставят вскрывать все гробницы подряд. Прежде, чем подойти к ним, мы, как и было велено, поливали их святой водой, чтобы не нарваться на некромантские заклинания. Саркофаги располагались прямо в стенах, довольно высоко от пола, и я пока не представлял, как мы будем извлекать оттуда Зэм, когда найдем его; гробницы были украшены каменными лицами, отчего создавалось впечатление, что за нами следят. Мне было откровенно жутко от множества этих мертвых «взглядов».
Мы продвигались вглубь катакомб и проверили уже много гробниц, но пока что нам не везло, и лаборант понемногу начинал жаловаться и причитать.
— Что такое?! Детектор не работает? Не может быть. Он не раз уже был испытан и всегда отыскивал наших со стопроцентной вероятностью!
Однако, вскоре недовольство его сменилось радостью, когда мы в одном из бесконечных коридоров обнаружили плесень.
— Ух ты! То, что надо! Если мои догадки верны, то из этой замечательной плесени я такое лекарство создам! Смерть гангрене! Надо бы имя этой плесени придумать.
— Орлов, — тут же вставил Кузьма.
— Плесень орлов? — с сомнением протянул лаборант. — Прости, но твое не подойдет, позвучней надо. Может, своим назвать? Плесень Пеницила! А что, звучит…
Так, собирая эту мерзость в колбы, мы углублялись все больше, пока не наткнулись на завал. Дорога была перекрыта, но среди камней лежал саркофаг, с виду почти не пострадавший.
— Постойте-ка… кажется, здесь…
Но не успел он договорить, как над нашими головами пролетел огромный снежный ком и врезался прямо в гробницу, расколов ее надвое. Меня обдало жутким холодом, лицо и руки закоченели и изо рта пошел пар.
— МАГ! — закричал лаборант, и мы кинулись врассыпную, так как за первым ледяным комом сразу же последовал второй.
Я откатился в соседний коридор и осторожно выглянул из-за угла, готовый сразу же отпрянуть назад.
Их было трое, все в балахонах, испещренных уже знакомыми иероглифами — как на входе в усыпальницу, на головы натянуты капюшоны, но по движениям можно было определить, что это представители народа Зэм.
— Этот, похоже, один из главарей, — прошептали мне на ухо. Я обернулся и увидел возле себя лаборанта, точно так же жавшегося к стене.
Я понятия не имел, как он узнал в одном из восставших главного. Хотя Зэм хранят множество тайн и, может быть, они способны каким-то образом чувствовать друг друга. А может он просто догадался по иероглифам на одеянии культиста, которые могли быть знаками отличия.
Я выхватил меч и рванулся было к главарю, но тут же был вынужден вернуться обратно в укрытие, один из противников бросил в меня какой-то зеленой слизью, которая едва капнув на мою одежду, зашипела как кислота, прожгла ее насквозь за доли секунды и попала на кожу. Руку пронзила острая боль и я, задрав рукав, увидел ожог. И это с пары капель! Вся надежда оставалась на Кузьму и Михаила, возможно, они сумеют справиться с культистами издалека, потому что подойти к ним вплотную, чтобы ударить мечом, не представлялось никакой возможности.
И только я подумал об этом, как внезапно откуда-то сбоку невидимой волной ударила упругая сила, отбросившая всех на несколько метров. Я на мгновение оглох и потерял координацию, но как только мне удалось немного придти в чувство и едва приподняться, как меня потащило вперед, будто гигантская невидимая рука схватила за шиворот и поволокла словно куклу. И не только меня. Через секунду вся наша группа свалилась друг на друга в одну кучу, причем вместе с культистами. Я совершенно не понимал, что происходит, но упускать такой шанс ради подобных размышлений не стал. Как я и предполагал, грозный противник, виртуозно воюющий на расстоянии, вблизи был совершенно беспомощным. Упал я прямо на волшебника, который начал извиваться, стараясь отползти подальше, но я, придавив его своим весом, не давал ему двинуться. Орудовать громоздким мечом в таком положении было не очень удобно, но небольшой и часто спасавший меня нож был всегда при мне. Одно движение — и Зэм перестал подавать признаки жизни, если так можно сказать о тех, кто и так уже мертв. Другие два тоже не долго страдали в этой куче мале, все произошло за несколько мгновений, и вряд ли они успели понять, что к чему.
— Эй, ты что творишь… — заорал было Кузьма, но тут же стих.
Я повернулся на звук его голоса, чтобы узнать, что же все-таки происходит. В нашу стычку с культистами явно влез кто-то третий. Увиденное меня поразило. Кузьма, только что чертыхавшийся, пытаясь скинуть с себя Грамотина и лаборанта, сейчас сидел с обезумевшим видом, как-то странно окостенев и неотрывно глядя в одну точку. Одно его веко дергалось, рот был приоткрыт и из уголка потекла слюна. Я обернулся, проследив за его взглядом.
Восставших в своей жизни я видел не очень много, но испугавшихся и растерянных Зэм не видел никогда. Он стоял посреди расколовшегося саркофага и затравленно переводил взгляд с одного из нас на другого.
— Что это за место? Где я? Кто вы такие?
— Спокойно! Спокойно! — проговорил лаборант и медленно, стараясь не делать резких движений, поднялся наконец на ноги. — Не нужно на нас нападать. Мы друзья, мы не сделаем вам ничего плохого.
— Помню… помню, как заболел… Мучился… Подыхал. Потом… смерть! Я что — воскрес? Кто-нибудь может мне объяснить, что тут происходит?! Вы… вы служите Тэпу?
— Нет, Тэпу служат они, — я пнул одного из мертвых Зэм. — А мы тут как бы тебя спасаем… И он тоже.
Я ткнул пальцем в Орла, который все еще пребывал в полной прострации.
— Я… я ничего не понимаю.
— В этом нет ничего удивительного, — сказал лаборант. — Пойдемте с нами и вам помогут разобраться в происходящем. И добро пожаловать в прекрасное настоящее!
— Эй! — возмутился я, когда он взял воскрешенного Зэм под локоть и осторожно повел его на выход. — А как же Орел?
— Ах да, — спохватился лаборант и обратился к своему соплеменнику. — Вы… эээ… вы можете вывести его из транса? Этот человек на нашей стороне и тоже не сделает вам ничего плохого.
Это замечание было весьма опрометчивым, потому что Кузьма, едва придя в себя, кинулся было на обидчика и только объединенными с Грамотиным усилиями мы сумели удержать его на месте.
Наспех обыскав мертвых культистов, мы к своему удивлению обнаружили у них медальоны имперских солдат.
— Им, наверное, повезло меньше, чем нам, храни астрал их искры, — пробормотал Кузьма, позабыв о кровожадных планах мести восставшему, так легко загипнотизировавшему его.
Я, испытывая определенный трепет, аккуратно завернул медальоны в носовой платок и засунул их себе за пазуху, словно это были настоящие души погибших.
— Давайте поторопимся, иначе рискуем остаться здесь одни.
Возражений ни у кого не возникло. Может, Зэм и не испытывают здесь дискомфорта, но живому человеку всегда будет не по себе в обители мертвых.
— Прекрасно выполненное задание! Вот что бывает, когда мужество и настойчивость подкреплены новейшими достижениями научно-магической мысли…
Я, стоя перед Громом Мозговитых, щурился от яркого дневного света, к которому после зеленого искусственного освещения катакомб мои глаза привыкали очень медленно.
— Пока ученые пристроят этого нового мертвяка, — он кивнул на воскрешенного Зэм, которого мы вывели из усыпальницы, — у вас есть время отдохнуть и перекусить перед следующим спуском…
— Вот ты где! — завизжал кто-то тонким голосом так громко, что орк подпрыгнул на месте и схватился за топор. — Ну наконец-то я тебя нашла!
Проморгавшись, я узнал Марту Извилину, которая неуклюже спускалась вниз, то и дело поскальзываясь и запинаясь, что вызывало смешки всех, кто наблюдал за этой картиной. Какой-то солдат подошел к ней и подал руку, помогая преодолеть этот нелегкий для дамы путь.
— Ну, держись, герой. А мы обедать, — Орел хлопнул меня по спине и, прихватив с собой Грамотина, ретировался. Я кисло посмотрел ему вслед, догадываясь, что дамочка еще долго не отвяжется от меня со своим телепортатором и поесть мне удастся не скоро.
— Вот и ты! Куда ты запропастился? Что за несерьезное отношение к делу? — накинулась она на меня и я слегка оторопел.
— Что? — возмутился я. — Вообще-то я тут выполняю приказы командования и…
— Ладно, не важно! — перебила она даже не дослушав. — Мой отчет готов. Мы с тобой большие молодцы!
Столь резкий переход от обвинений к похвале окончательно сбил меня с толку. Женщины…
— Пойдем скорей. Нам нужно немедленно отчитаться в НИИ МАНАНАЗЭМ. Полагаю, ты там еще не был? О, это Научно-Исследовательский Институт МАгии и НАследия НАрода ЗЭМ. Кузница научных кадров Империи. И, хотя он основан возвращенцами и именно они в основном там всем заправляют, о своей стажировке в МАНАНАЗЭМе у меня остались самые приятные воспоминания… Да, было замечательно. Но сейчас нам нужно встретиться с Иасскул Исис. Это директор, очень приятная дама, вот увидишь. Если б у нее еще кожа была. Хи-хи…
Все это Марта тараторила без остановки, пока тащила меня за руку прочь от раскопок. Я испытывал смешанные чувства по этому поводу. С одной стороны, находиться рядом с усыпальницей Зэм не доставляло удовольствия, но с другой, компанию до ужаса навязчивой, словно клещ, Извилиной, пылающей маниакальным энтузиазмом, тоже нельзя было назвать привлекательной.
На территорию НИИ МАНАНАЗЭМ я вошел с покорным судьбе видом, смирившись, что пообедать мне сегодня уже не удастся. На улице по-прежнему было много ученых, и мне стало интересно, сколько же вообще они проводят времени внутри здания, занимаясь исследованиями? Если они так любят свежий воздух, может, стоит тогда перенести свою работу прямо во двор?
Уже знакомая мне директриса шла быстрым шагом нам навстречу, не глядя по сторонам. Марта, при виде нее, тоже ускорила шаг и теперь едва ли не бежала вперед, как будто собиралась таранить бедную Иасскул Исис. Вид обеих женщин был донельзя серьезен, и у меня в связи с этим появились нехорошие мысли не только насчет своего обеда, но и ужина.
Извилина с места в карьер насела на директрису, помахивая у той перед носом своим отчетом и постоянно тыкая в меня пальцем, как в живое доказательство. Она выстреливала слова так быстро, что они, порой, сливались в одно нечленораздельное целое.
— Стоп, стоп, стоп, Марта. Я вас поняла…
— …этому человеку удалось телепортироваться буквально из своей постели и…
— Марта…
— …такое замечательное открытие, которое может перевернуть весь наш мир, вы понимаете? Если наши люди смогут телепортироваться практически из любой точки Сарнаута. Да это же…
— Я очень хорошо понимаю, Марта! Вы можете хоть немного помолчать?
— Да, но, такая замечательная новость. Вы только подумайте, прямо из своей постели…
— ЗАМЕЧАТЕЛЬНО, МАРТА! Вы свободны!
— Да, да, конечно, мой отчет и так отображает всю картину целиком, я максимально точно описала всю проделанную работу, вы увидите. И там в конце есть несколько выкладок из научных трудов знаменитого…
— Во имя Незеба, Марта, я уверена, у вас есть еще масса дел. Я прочту ваш отчет. ИДИТЕ!
— Э-э-э… да, ну тогда… я пойду. Доброго вам дня… Вы идете?
Последний вопрос был адресован мне, но Иасскул Исис сказала, придержав меня за руку:
— А вас, Санников, я попрошу остаться.
Извилина смерила нас обоих подозрительным взглядом, но перечить не стала. Уходя, она несколько раз обернулась, как будто очень не хотела оставлять меня с директрисой наедине, словно боялась, что лавры сделанного научного открытия могут каким-то образом обойти ее стороной. Иасскул Исис не произнесла ни слова, пока та не вышла за ворота НИИ. Все это время она очень быстро листала отчет, и у меня создалось впечатление, что директриса буквально фотографирует странницы глазами.
— Значит, тайна персонального портала раскрыта. Прекрасно!
— Поздравляю, — я постарался изобразить на своем лице радость.
— …И раскрыли ее не мои инженеры-конструкторы. Ужасно!
— Сочувствую, — старательно изображаемая радость сменилась не менее старательной скорбью.
— Однако кое-что от Марты ускользнуло, — она оторвала взгляд от отчета и внимательно посмотрела на меня. — Еще бы! Для того, чтобы разглядеть все возможности этого прибора, мало одного обучения в нашем НИИ! Нет, ты сначала подохни от страшной чумы, проваляйся в могиле пару тысяч лет, воскресни — вот тогда можно будет сказать, что приобретенный опыт стал залогом сверх-интуиции!
— М-м-м… Я не совсем вас понимаю…
— Рассказываю. Весь мир пронизан древней магией. Начиная с эпохи джунов и по наши дни. Искусство телепортации практиковалось издавна. И следы древних порталов можно отыскать везде. Этот прибор, который Марта именует жутким словом «Телепортатор», называется иначе. В наших разработках он проходит под названием «Камень Путешественника»…
Она задумчиво прошлась взад-вперед, перебирая пальцами странницы отчета, но не заглядывая в них.
— Мне нужно срочно встретиться с Сарбазом Раймом… И нам еще понадобится ваша помощь, — она остановилась и снова уставилась на меня. — Вы пока что можете вернуться на раскопки. Я разыщу вас там, как только все будет готово. И смотрите, не уходите никуда. Это дело чрезвычайной важности!
Я подумал, что дел чрезвычайной важности в последнее время у меня столько, что они уже потеряли всю свою остроту. Я равнодушно пожал плечами — одним важным делом больше, одним меньше, какая разница? — и, засунув руки в карманы и насвистывая себе под нос, неспешным шагом поплелся восвояси.
Глава 6. Буйные братья Хадагана
— Что-то ты зачастил в НИИ.
Агент Комитета Иван Корыстин материализовался из ниоткуда так же неожиданно, как и при первой нашей встрече. Он мельком окинул трактир острым взглядом, слегка задержавшись на единственном, кроме меня, посетителе в дальнем углу — хадаганце в военной форме, который явно страдал от сильного похмелья. Местечко, откровенно говоря, было ниже среднего, но памятуя о наказе не уходить далеко от раскопок, я завернул в первое, что попалось мне на глаза. Кузьму и Михаила нигде не было видно — скорее всего они уже снова спустились в усыпальницу в поисках новых воскрешенцев.
— Это все Извилина со своими исследованиями, — ответил я, когда Корыстин придвинул стул и сел напротив меня.
— А, — равнодушно махнул рукой агент. — Персональный телепортатор. Ну и как там дела продвигаются?
— Похоже, что все получилось, но эксперименты продолжаются. Мне сказали, что я еще понадоблюсь.
— Это все замечательно, но есть дела и поважней…
— Удалось подслушать что-нибудь любопытное? — с интересом спросил я.
— Да! Мы записали важный разговор между двумя учеными. Они тихонько шептались, но, к счастью, стояли как раз возле растения, куда заполз один из «жучков». Говорили об оружии. Том самом, контрабандном. К счастью, речь идет не о государственном заговоре внутри НИИ. Обычные бандитские дела. Оружие предназначалось для шайки Булыги, которая орудует в Изун-городе.
— Изун-городе?
— В орочьем квартале воинов. Булыга, похоже, все держит там под контролем.
— Мне теперь направляться туда? — догадался я.
— Именно. Тебе нужно встретиться с нашим связным возле памятника четвертому подвигу Незеба. Это гоблин по прозвищу Шестерка Бри. Пароль: «мы с тобой сегодня одинаково небрежны», ответ: «приговор окончательный и обжалованию не подлежит». Не спрашивай, где здесь логика. Это Бри сам придумал и страшно этим гордится. И парней своих тоже прихвати, пусть покараулят. Насчет раскопок не волнуйся, я предупрежу, кого нужно, чтобы Гром не задавал лишних вопросов.
— Хорошо. Но директриса НИИ велела мне никуда не уходить отсюда.
— Директриса НИИ… — Корыстин поморщился, как от зубной боли. — С директрисой, конечно, сложнее… Тогда оставайся пока в Научном городке, но постарайся отвязаться от нее как можно скорее. Пусть ученые ищут себе других подопытных крыс, у Комитета и своих дел по горло. Как только разберешься с этим, сразу дуй в Изун-город. Да, и еще. Если явка будет провалена, связной выставит на окно три бизоньих черепа. Конечно, это тоже идея Бри. Если увидишь черепа, отходи огородами и немедленно возвращайся сюда. Все понятно? Удачи! Она тебе понадобится.
С этими словами Корыстин резко встал и быстро вышел из трактира, ни разу не обернувшись. Такое внезапное прощание было вполне в его стиле и меня ничуть не удивило.
— Вот и очередное не терпящее отлагательств дело, — пробормотал я себе под нос, вяло ковыряя вилкой в слипшихся пельменях.
— Здорово, брат, я вижу — ты из наших…
Я поднял голову. Передо мной стоял тот самый мучившийся похмельем мужчина.
— Георгий Буркин меня звать. Можно, сяду? — спросил он и плюхнулся на стул, не дожидаясь ответа.
— Никита Санников.
— О-о, моя голова… Перестарался я вчера… День комитетчика отмечали. Я так наотмечался, что даже на утреннее построение опоздал.
— Утреннее построение? Ну ты даешь. На часы давно смотрел? Уже обед закончился, — усмехнулся я.
— Ох, Гром с меня три шкуры сдерет! У нас сейчас операция проходит в Научном Городке: культисты Тэпа в Застенках засели. Там меня мой командир и дожидается…
— Знаю, я сам только оттуда.
— Проклятье! Как ему на глаза теперь показаться?
— Сочувствую. Может тебе кефирчика взять? Какой-то ты мятый.
— Да не, я вот что подумал… Гром же с нами вчера отмечал! И у него голова должна болеть не меньше моей, даром, что орочья. Надо бы ему лекарство принести, глядишь — и подобреет Громушка, не станет меня пороть за самоволку.
— Сомневаюсь, что получится, но попробуй, хуже не будет…
— Угу, — кивнул Буркин. — Только мне твоя помощь понадобится. Я вот слышал на политинформации, что сейчас крепко решили за контрабандистов взяться. Давай-ка мы к этому хорошему делу тоже руку приложим да не без пользы для себя. Нам политрук рассказывал, что накрыли банду, которая эльфийское вино сюда поставляла. Дорогущее! И редкое. Вот бы бутылочку Грому подарить, а? Это вино здесь из-под полы продают, я это точно знаю. Да только кто ж мне его продаст?
— Ну если тебе не продадут, то и мне тогда тоже… — произнес я, не совсем понимая, к чему он клонит.
— Так мы и не будем покупать. Вон, видишь того чудилу за прилавком? Прижмем его чутка, сам выложит. Вроде как хорошее дело сделаем… изымать контрабандный товар — это ведь хорошее дело, верно? Помоги, а… Я бы и сам, да только не с моей головой сейчас контрабандистов трясти. Добычу пополам, идет?
Трактирщик, низенький лысый мужичок с бегающими глазками, сразу заподозрил неладное, как только двое мужчин в военной форме уверенно направились прямиком к нему. Он выронил тряпку, которой вытирал стол, и попятился назад.
— Ох, господа, я так рад видать вас у себя! Не часто мой скромный уголок посещают представители глубокоуважаемой власти, — залебезил он высоким голоском.
— Господа все в Новограде живут, — рявкнул Буркин, и трактирщик окончательно спал с лица.
— Э-э-э… да, конечно. Надеюсь, вам понравился обед? А я как раз собирался сообщить, что это за счет заведения…
Одним прыжком я перемахнул через стойку и оказался рядом с ним.
— Запустил я тут, конечно, немножко… — не сдавался трактирщик, сделавшись, однако, еще ниже ростом. — Но я как раз собирался заняться пожарной безопасностью… и еще вызвать этих, как их… санэпидем…
Я схватил его за шиворот и приподнял над полом.
— И налоги, конечно же, — запищал он совсем тонко. — Я как раз собирался заплатить… Вы не поверите, как трудно спать, когда налоги не уплачены. Такая тяжесть на душе…
— А еще ты как раз собирался сдать представителям глубокоуважаемой власти все эльфийское вино, которое ты прячешь, — подсказал Буркин, облокотившись о стол.
— Да! — с видом снизошедшего на него озарения, хлопнул себя по лбу трактирщик. — Вот именно, как раз собирался обратиться в компетентные органы! Вон там, в том шкафу… Понятия не имею, как это у меня очутилось. Совсем уже преступность оборзела! Подкидывает контрабанду честным людям…
Через пятнадцать минут мы, довольные собой, шли к раскопкам, позвякивая бутылками эльфийского вина. Точнее, позвякивал Буркин, я свое богатство предусмотрительно припрятал в симпатичном пышном кустике между домами, решив вернуться за ним чуть позже. То-то Орел обрадуется… Гром, однако, наши старания не оценил.
— Это мне?! — побагровел он, когда горе-взяточник торжественно поставил перед ним презент. — Та-а-к… Слушай меня очень внимательно, Буркин. Я сотрудник Комитета. А Комитет — это холодный ум, горячее сердце и чистые руки! Чистые — запомни! Подкупить настоящего комитетчика нельзя ничем! Никогда! Это кредо нашей организации. Да я…
— Помогите! Помогите! Срочно… Кто здесь главный?!
Мы обернулись на крик — молоденькая девушка в милицейской форме бежала к раскопкам, размахивая руками и вереща на всю округу.
— В чем дело? Я главный, — рявкнул Гром, двинувшись ей на встречу.
— Там… там… срочно нужна помощь, — задыхаясь от быстрого бега затараторила она, подойдя ближе и глядя на Грома большими испуганными глазами. — Вот мы вляпались! Мы — это я и мой напарник. Мы курсанты Незебградской школы милиции. Просто патрулировали этот район, когда из подъезда выбежала женщина. Вся в крови, глаза безумные! Ей повезло вырваться из рук маньяка…
— Показывай дорогу, а вы оба — за мной, — по-военному быстро сориентировался Гром. — Так что там с маньяком?
Девушка бежала впереди, постоянно оборачиваясь, словно боялась, что мы передумаем ей помогать.
— То тут, то там находили истерзанные трупы женщин, — на ходу рассказывала она. — Каких только гипотез не было! И сумасшедший огр, и банда злобных гибберлингов-каннибалов, и астральные демоны. Наконец, правда выплыла наружу. Это какой-то спятивший хадаганец. И откуда только такие уроды берутся?! Мы с напарником хотели задержать гада. Сунулись в его квартиру… и тут же сбежали. Опасный противник! Как назло, сейчас никто не может прийти к нам на помощь. Какое-то ЧП случилось, и все силы брошены на ликвидацию его последствий.
— Что еще за ЧП?
— Не знаю, нам не говорят, но, видно, что-то очень неприятное. Мой напарник остался там, а я побежала за помощью. А вдруг этот маньяк выскочит, набросится на него, а потом пойдет по городу гулять, убивая мирных граждан? Ой, мамочки… Нужна группа захвата, чтобы атаковать безумца…
— Отставить истерику! Сами справимся. Если этот маньяк виновен в гибели нескольких женщин, остановить его — наш долг! Здесь?
Мы мигом взлетели по лестнице невзрачной на вид серой многоэтажки, где храбро держал оборону молодой курсант, просунув меч в ручку двери, которая ходила ходуном от сильных ударов изнутри.
— Открывай! — завопил Гром, но этого не потребовалось — дверь к этому времени сама уже слетела с петель, откинув паренька к стене.
Орк с боевым кличем сунулся было внутрь, но тут же вынужден был отпрянуть назад — из дверного проема вылетел топор, едва не раскроивший ему череп.
— Ой, ё-ё-ё… — он осел на пол, ошарашено ощупывая свою голову, как будто не верил, что смерть чудом обошла его стороной.
Буркин, тем временем, выхватил из-за пояса нож и ловко метнул его в квартиру, я же, крепко сжимая меч, кубарем вкатился следом, но делать мне ничего не пришлось. Лысый мужчина, весь в крови — непонятно, своей или чужой — удивленно смотрел на рукоятку ножа, торчавшую у него из груди, но взгляд его уже остекленел. Он сполз по стене на пол, оставив на светлых обоях красный след.
— Так это же Чикатилин! — воскликнул Буркин, забежав следом и уставившись на труп. — Тот самый псих, про которого все газеты писали!
За нами в квартиру осторожно вошла милиционерша. Ничуть не пугаясь вида крови, она присела возле тела маньяка и пощупала пульс.
— Он мертв… И это правильно! — уверено заявила девушка, не обнаружив никаких признаков жизни. — Наказание за преступления неотвратимо! Вот девиз милиции Незебграда!
Оправившийся Гром, тем временем, помог ее напарнику вылезти из-под упавшей на него двери и тоже заглянул в комнату.
— Ладно, Буркин, так уж и быть, ты реабилитирован. Возвращайтесь на раскопки оба. А вы, — он посмотрел на молодых курсантов — у паренька шла носом кровь, девушка внешне не пострадала. — Вы… э-э-э… делайте, что у вас там положено в таких случаях…
Дальнейшего развития событий я уже не увидел. Поиски в гробницах меня не прельщали, поэтому к раскопкам я шел не спеша, растягивая время и думая о симпатичной милиционерше. Вот если вечером погулять в этом районе, то я наверняка еще встречу ее, патрулирующую улицы. Мало ли, какие маньяки еще будут угрожать ее безопасности, защитить даму — мой долг… Осталось только придумать, как избавиться от напарника.
Я уже нарисовал в голове план действий, когда в мои радужные фантазии беспардонно ворвался резкий голос директрисы НИИ.
— Санников, ну наконец-то! Я же просила не уходить никуда!
Столь горячее внимание к моим перемещениям начало меня откровенно раздражать, но я сумел удержать себя в руках и ничего не ответить на это. Иасскул Исис, нетерпеливо переступая ногами, ждала меня возле раскопок с еще одним восставшим, который представился, как Сарбаз Райм.
— Сейчас вы отправитесь в порт, чтобы проверить кое-что… — сказала она. — Мой помощник все объяснит на месте. Отправляйтесь сейчас, комендант порта вас уже ждет. Идите!
Я, ничем не выразив свою заинтересованность, молча поплелся вслед за Раймом, мыслями все еще пребывая возле милиционерши.
За стенами Незебграда стояла невыносимая жара и дул сухой ветер; в горячем воздухе не хватало кислорода — низкие, корявые деревья были очень редки, а под ногами хрустела выгоревшая трава; расплодившиеся по всей округе термиты довершали неприглядную картину — что и говорить, Империя выбрала для своей столицы не самый райский аллод.
Однако в порту, на самом краю земли, где в астрал упирались гигантские шипы причалов, было намного прохладней. Я раньше слышал об этом, точнее, читал в какой-то книге, и всегда хотел увидеть своими глазами: по странной прихоти природы в этом месте всегда было сумеречно, а небо завораживало глубокой синевой с россыпью светящихся точек, похожих на тысячи крохотных солнц. Я неотрывно смотрел, как на место одних кораблей, улетающих в эту сверкающую бесконечность, сразу швартуются другие, как по пирсам снуют рабочие и расхаживает караул.
Мне очень хотелось подойти поближе, но комендант порта повел нас в другую сторону, к огражденной металлическим забором площадке на самом краю.
— Меня зовут Иасскул Ашшур, — представился он.
— Иасскул — распространенное у вас имя? — поинтересовался я и тут же понял, что ляпнул глупость — оба Зэм посмотрели на меня, как на идиота.
— Ты не знаешь, что означает «Иасскул»? — спросил комендант. — Это научное звание. «Семеры», «Саранги», «Иаверы» и «Сарбазы» — все это младшие научные сотрудники. А вот звание «Иасскула» надо заслужить. Выше меня только «Негус» и «Номарх». А «Нефер» у нас вообще всего один: Нефер Ур, наш глава! Совсем недавно я провожал корабль, увозящий Нефер Ура на Святую Землю. У него там важная и секретная миссия. Уезжая, Нефер Ур обратил внимание на огромное количество гоблинов: бродяг, карманников, ворюг, наводнивших Незебград. Знаете, что сказал Нефер Ур?
— Что?
— «Бардак!» — сказал он и уплыл. А раз Нефер Ур так сказал — надо исправлять, только никто и не почешется. Эти мелкие гаденыши развелись по всему городу… Ох, как бы мне хотелось, чтобы, вернувшись, Нефер Ур увидел Незебград очищенным от грязи. Он бы тогда подошел ко мне и сказал: «Молодец… Негус Ашшур!». Вот увидите, когда я заслужу звание «Негуса» и стану правой рукой Нефер Ура, уж я позабочусь о чистоте Незебграда… Вот мы и пришли. Это здесь.
Посреди небольшой площадки находилось необычное сооружение — парящая в метре от земли голубая глыба, опоясанная каменным барельефом, который, по всей видимости, и не давал улететь в астрал всей конструкции. Над всем этим, похожий на огонь, полыхал столб света, уходящий в самое небо, и я сначала подумал, что это такой своеобразный маяк.
— Не буду вам мешать. Если увидите гоблинов — убейте их! — кровожадно сказал комендант и удалился.
— Что это такое?
— Это древние руины джунского портала, и они до сих пор наполнены силой магии, — ответил Сарбаз Райм. — Суть в следующем. Камень Путешественника, который теперь на вас настроен, видит древние магические связи между старыми порталами джунов. И способен, используя их силу, перемещать вас через астрал. Правда, недалеко. Проблема быстрого перемещения между близлежащими островами стояла давно. Чего только не предлагалось — мы строили небольшие лодочки, пытались приучить астральных тварей. Все без толку. Пока не нашлось именно это решение. Чтобы вы не пострадали при путешествии по астралу, Камень укроет вас защитной сферой. Испытания ее прошли успешно, безопасность сферы подтвердила сотня испытуемых дворовых собак, из которых пострадало не больше десятка. Так что все будет в порядке.
Расспрашивать подробности судьбы пострадавшего десятка я не рискнул.
— А… эм… вы уверены, что все получится?
— Очень надеюсь на это. Не хотелось бы писать объяснительную о причинах гибели первого испытателя… Вы же не собака все-таки!
— Звучит ободряюще, — хмыкнул я.
— Еще бы! Вы станете первым астралонавтом, который совершит путешествие по прибрежному астралу!
— Ладно, что я должен делать?
— То же самое, что делали, когда телепортировались в район Старой Площади. Всего лишь небольшое усилие мысли. Просто возьмите в руки камень и дотроньтесь до этих руин — и сила древней магии протащит вас сквозь астрал до нужного места. Неподалеку отсюда расположен небольшой островок, главной достопримечательностью которого является разрушенные джунские руины портала. Именно они хранят память о древней телепортационной связи. Коснувшись их, вы получите новый магический импульс, который перенесет вас ко мне. И тогда станет ясно, что наши труды по созданию Камня Путешественника наконец-то завершились.
— Что ж, вроде бы ничего сложного…
Едва я дотронулся до портала, меня окружила прозрачная сфера, как у астральных кораблей, но гораздо меньших размеров — как раз, чтобы в ней поместился человек, затем подняла меня вверх и мягко понесла вперед. Под ногами разверзлась бездна, когда я пролетел над краем аллода, но мне совсем не было страшно, я наслаждался свободным парением, как будто научился летать. Это не было невесомостью в прямом смысле, просто какая-то неведомая сила несла меня через пространство к маленькому клочку земли, отколовшемуся от большого аллода и ставшему его вечным спутником.
Сфера вокруг меня исчезла, когда мои ноги коснулись земли. Островок был покрыт такой же жухлой травой, живности не было видно, и только в центре чернели развалины, похожие на бессмысленное нагромождение камней. Но поскольку ничего другого я так и не увидел, то пришлось прикоснуться к ним. К моему легкому разочарованию, возвращение было мгновенным, без полетов через астрал — я просто очутился рядом с Сарбазом Раймом.
— Вы здесь! Значит, все получилось. Прекрасно! — обрадовался он. — Нет, нет, Камень Путешественника теперь ваш по праву. Мы собираемся поставить их производство на поток и обеспечить такими артефактами все население Империи. Этот камушек — не роскошь, а средство передвижения. Так что в будущем, возможно, понадобится разработать правила астральной безопасности. Но в любом случае — вы молодец. Первый астралонавт! Уверен, вашим именем когда-нибудь могут и город назвать. Гордитесь этим!
— Обязательно, — буркнул я, сжимая свою новую собственность. Было как-то странно осознавать, что теперь этот удивительный прибор, ради которого Лига пошла на столь масштабную диверсию, напав на имперский военный корабль, принадлежит мне.
…Вернуться в Незебград под тень заботливо взращенных деревьев было приятно. Теперь город казался мне настоящим оазисом посреди пустыни, и первое, что я сделал, — припал к фонтанчику воды, как обезумевший от жажды странник. Кузьму и Михаила я нашел на поверхности — они как раз поднялась из усыпальницы — и я был рад, что мне не придется спускаться туда снова.
— И прибор оставили тебе? А скоро еще и всем остальным раздадут? Вот это здорово! — восторгался Орел, когда я все им рассказал. Грамотин с интересом вертел в руках Камень Путешественника и уважительно цокал языком.
— А вы чем занимались? Ковырялись в могилах несчастных мертвяков, мародеры? — хихикнул я.
— Угу. Мы, кстати, еще троих нашли! Один, правда, совсем озверел, пришлось его в бессознательном состоянии наверх доставить. Но может отойдет… И еще, гляди, что нашли… Листок бумаги. Вроде бы все буквы знакомые, но понять что-то невозможно. Бандитская малява, написанная на фене!
— Учитывая ухудшившуюся криминальную обстановку стране, я считаю, что пренебрегать находкой ни в коем случае нельзя. Записку следует показать Хранителю Правдину, — предложил Михаил.
— Отдадим Грому, пусть сам разбирается, у нас есть другие дела.
Гром был очень недоволен тем, что у него забирают людей средь бела дня, но противиться не стал, видимо, он уже был предупрежден. Однако, настроение его слегка улучшилось, когда мы передали ему найденный листок бумаги.
— Что это такое? Письмо? Дайте взглянуть. Так… Так… Ого! Хм… Любопытно. Надо отдать эту писульку дешифровальщикам — пусть разберутся. Кто знает, что мы узнаем из этой малявы? Может, что-то важное! Ладно, ладно, идите. Не мозольте мне глаза тут…
Мы быстро ретировались, пока Гром с энтузиазмом разглядывал письмо, полностью потеряв к нам интерес, и, не теряя зря времени, покинули Научный Городок.
Орочий квартал находился совсем рядом, но отличался от остального Незебграда так, будто это был совершенно другой город. Через некоторое время я понял, что дома и улицы здесь точно такие же, как и в соседних районах, только они давно требуют капитального ремонта. Все стены исписаны краской, немногочисленные лавочки поломаны, фонари разбиты. Над головой развевались полинявшие полотна ткани, которые, по-видимому, являлись какими-то знаменами, но представляли весьма удручающее зрелище. Изун-город был грязным и неприятным, но местных жителей это, похоже, ничуть не смущало. Орки небольшими компаниями сидели на ступеньках у подъездов или на редких лавках, взобравшись на них с ногами, пили пиво и щелкали семечки. Никто никуда не спешил, и на улицах не было не то что механизированного транспорта, но даже ездовых животных. Нас местные жители провожали недружелюбными взглядами, правда, никто пока не задирался и не приставал.
— Пропал, пропал Незебград! Во что город превратили, изверги!
Мы не удержались и подошли ближе к возмущающемуся хадаганцу, рядом с которым стоял растерянный милиционер, что меня поразило — тоже человек. Мне это напомнило бородатую байку про кролика, которого поставили следить за порядком в клетке со львами.
— Безобразие! — еще громче запричитал мужчина, когда заметил новых слушателей. — Слышали про программу «Каждому имперцу — отдельную квартиру»? Хорошее начинание, а что получается? Меня, ветерана Великого Астрального Похода, выселяют из своего же дома! Мол, теперь тут будут жить только орки, квартал целиком будет орочьим!
— Но вас не могут выселить на улицу, это противозаконно! — вставил всезнающий Грамотин. — Это попадает под статью номер…
— Ну ордер мне выдали, — перебил мужчина, — новая квартирка теперь у меня, побольше, чем прежняя. Пусть орки в этих трущобах живут, так им и надо! А я, как ветеран, в новостройку с удобствами переберусь.
— Так чем же ты, отец, недоволен? — хмыкнул Орел.
— Так ведь набежали эти орки, громилы и отморозки! Никого не слушают, управы на них нет, жаловаться некому! Заняли мою квартиру, даже вещи не дали вынести! Козлы! Ох, все, что нажито непосильным трудом: шинель ветеранская — 2 штуки… портсигар серебряный — 3 штуки… Что же мне теперь делать?
— Я туда больше не пойду, — открестился милиционер. — Я на такое не подписывался вообще-то!
— Но вы же милиция! Сделайте что-нибудь!
— Ну и что, что милиция? Меня, как победителя конкурса милицейской песни, послали в Незебград. На повышение. Только какое это повышение, если меня отправили в самый ужасный квартал Незебграда? Эти сумасшедшие орки отобрали у меня именное оружие — наградной кинжал! Вот отморозки! Главным у них Нагибало — здоровый такой громила, не подступишься. И как тут быть? Своим не расскажешь — засмеют. Надо мной и так все подшучивают, спеть просят. Если еще и про это расскажу…
— Постойте-ка, — перебил его неудачливый новосел, разглядывая мое лицо, — а вы не… Вы же Имперец-Который-Выжил! Вы, говорят, один уцелели после схватки с канийским десантом! Может вы, это…
— Не советую ходить туда людям, это может плохо кончиться, — немного нараспев произнес кто-то за моей спиной. Я обернулся и обомлел.
Орк в одеянии храмовника был настолько невероятным зрелищем, что вся наша компания на некоторое время лишилась дара речи.
— Наверное, вам не часто доводилось видеть подобных мне орков. Орков-храмовников! Карателей! — торжественно произнес он, правильно расценив наше молчание. — Да, мы тоже несем Свет Триединой Церкви. К сожалению, мои братья еще очень далеки от него и на меня посматривают косо. Но это дело времени, тем более, что я собираюсь воздвигнуть в этом районе храм, в основу которого положу Реликвию Света — обломок «Стремительного», астрального корабля, погибшего в битве у Портала Джунов. Именно этот корабль сдерживал нападение жуткого Спрутоглава, пока Незеб и Скракан пытались закрыть этот самый портал. Понимаете, какая это святая вещь?
Я посмотрел на компанию орков неподалеку, гоготавшую во все горло над новым развлечением — закинуть на дерево пивную бутылку так, чтобы она не упала вниз, что, кажется, пока мало кому удавалось — земля вокруг дерева, ставшего целью, была сплошь усыпана битым стеклом.
— Э-э-э… да… храм… Отличная мысль, — скептично промямлил милиционер.
— Ох, много еще предстоит сделать, прежде чем свет Триединой Церкви проникнет в сердца моих диких соплеменников! — с невыносимой скорбью сказал храмовник. Он вообще говорил с такой богатой гаммой эмоций в голосе, которой позавидовал бы любой оратор. — Мой последователь и ученик поможет вам в вашей беде. Он один из местных и сможет найти общий язык со всеми.
Только после этих слов я заметил еще одного орка, стоящего рядом с храмовником. Он был в военной форме и совсем немаленьких габаритов, так что в обычных условиях не заметить его было бы довольно трудно, просто его «учитель» затмевал своей колоритностью все вокруг.
Новосел с радостью побежал указывать дорогу нежданному помощнику, мы же остались ждать на улице — очень уж хотелось увидеть развязку.
— Лоб Буйных — громила, каких поискать, — с теплотой в голосе рассказывал тем временем храмовник. — Начинал с вышибалы в каком-то грязном кабаке, когда я его нашел. Научил кое-чему… Характер у него тяжелый, зато здоровый он как бык, подковы в руках ломает. И обучаемый, что самое важное! Я сразу понял, что не совсем еще потерян он для общества, хоть и на голову слегка того… Ну, детство тяжелое, игрушки железные, среда неблагоприятная. Гопник гопником, в общем, зато преданный и честный. Как он говорит, «без кидалова, а то пацаны не поймут». Теперь вот в армию подался. Погодите, он еще всем даст о себе знать…
Перспективный ученик храмовника вернулся через двадцать минут, без видимых усилий таща одной рукой сундук, в котором могли поместится по меньшей мере трое взрослых мужчин. Рядом подпрыгивал радостный новосел.
— Вот, — Лоб бухнул сундук на землю. — Принес.
— Все нормально? — обеспокоенно спросил храмовник.
— Угу, тока это… ну… утихомирить одного пришлось… возникал громко, гы. Ну я его слегка… оклемается к завтрему, поди.
Лоб Буйных не блистал изяществом речи, как его учитель, но все равно чем-то необъяснимо мне импонировал.
— И это… Вот… Этот? — он протянул милиционеру кинжал.
— Да, это он! Эх, уже и поцарапать успели, и лезвие затупили. Надеюсь, ни в каком мокром деле мой кинжальчик засветиться не успел. Спасибо вам огромное! Как же мне вас отблагодарить… Хотите, спою? Свою любимую, победную! «Наша служба и опасна, и трудна! И на первый взгляд как будто не видна!..».
— Лучше помогите мне донести мои вещи! — прервал музицирование новосел.
— Ах, да, конечно. Пойдемте.
Они взялись за ручки сундука по бокам и волоком потащили его на новое место дислокации ветерана.
— Что привело вас в Изун-город? — спросил храмовник. — Неужели руководство и дальше собирается посылать людей следить за порядком в орочьем квартале? Это не очень разумно…
— Нет, — покачал я головой. — Мы тут по своим делам, да и вообще… гуляем.
— Лучше будет, если Лоб присмотрит за вами, его для этого сюда и прислали. Людей тут очень мало, здесь для них небезопасно. Да и не заблудитесь вы с ним.
— Мы и сами можем присмотреть хоть за кем. А Михей у нас почти местный, так что не заблудимся, — ответил Кузьма.
— Вот как? — орк с интересом посмотрел на Грамотина. — Я вижу у вас жезл… вы маг? Родились в Незебграде?
— Нет, я из провинции, но я учился здесь, — ответил Михаил, поправив очки. — Закончил Имперскую Магическую Школу, а сейчас пишу диссертацию на тему боевых огненных заклинаний.
Я с удивлением посмотрел на Грамотина — наш тихоня-маг не так прост, как кажется. Да и огненные заклинания у него и правда хороши, с этим не поспоришь.
— В любом случае, лишняя охрана нам не помешает, — сказал я, решив, что в компании Лба нам, возможно, удастся избежать столкновений с местными. Не то чтобы я боялся их, просто не хотелось терять на это время.
— …Процветали города хадаганские, тяжелые пшеничные колосья наливались в полях, звонкие детские голоса оглашали улицы. Но не переставали ковать острые мечи и учить разрушительные заклинания жестокие канийцы. И тогда раскрыл Великий Незеб сердце для святой любви и выбрал орков, сильных, отважных и верных, в братья хадаганцам, и заключил между ними извечный союз, ибо одинокий прутик ломается, а охапка даже не гнется! О братской любви не нужно говорить, ее нужно доказывать. И одарил Солнцеподобный Незеб новых братьев Великим Магом, так появился у орков свой аллод, и сто дней рыдали их шаманы от радости.
— Хм… интересно, а Зэм от радости не рыдали, обретя новых братьев? — усмехнулся Орел, слушая смотрителя мемориала, посвященного четвертому подвигу Незеба.
— Отделались общими словами благодарности, — ответил я, осматриваясь по сторонам в поисках гоблина или хотя бы каких-нибудь черепов.
Несмотря на колкие шутки Кузьмы, этот памятник мне понравился больше всех предыдущих. Это была довольно широкая площадка, выложенная красными плитами, на которую можно было подняться по лестнице, чтобы возложить цветы у подножья мужественной фигуры Незеба и трех орков, преклонивших пред ним колено и присягающих на верность. «Мемориал Братского единения Великому Незебу, даровавшего своему народу братьев, посвящается» — гласила табличка. Постамент был украшен большими и маленькими чашами, наполненными чистой магической энергией, которую поставляла районная мана-станция. Мне до ужаса хотелось протянуть руку и дотронуться до клубящейся голубой субстанции, но я так и не рискнул.
— Ник, смотри, — Кузьма незаметно кивнул на суетливого гоблина, только что бочком вылезшего из переулка.
— Мы с тобой сегодня одинаково небрежны, — полувопросительно произнес я, подойдя к нему ближе и только теперь осознав всю абсурдность ситуации. Трудно представить себе более «неприметную» парочку возле памятника в центре орочьего квартала, чем дерганый гоблин и хадаганец-военный.
— Почему это я небрежен? Разве? Я даже причесался, ага!.. А-а! Ты про это? Как его там… приговор окончательный и… это… не подлежит. Ага! Значит так, слушай сюда. Не смотри на меня только. Любуйся облаками, мы друг друга не знаем, ага. Очень важная информация!
Меня вдруг начал разбирать смех. Все это казалось настолько карикатурным и неправдоподобным — особенно гоблин, лысый, зато с бородой — что смахивало на розыгрыш. Но Бри был серьезен.
— Булыге, главе клана Буйных, — шепотом выкладывал он, — стало тесно в Изун-городе, тянет он свои волосатые лапы к соседнему району, к Астралцево, ага. А там парни Шквала тоже не дремлют. Беда в том, что Булыга — воин, а Шквал — шаман. У них там это, как его… непреодолимые идеологические противоречия, вот! Но я плохо в этом разбираюсь, ага. Зато пронюхал, что Буйные затарились оружием и планируют вылазку в квартал шаманов. А еще крутолобые, ну эти, как его… возрожденцы из Научного Городка снабдили Буйных амулетами. Что за амулеты — без понятия. Орки выдают их только избранным, ага. А Бри не дадут. Ты посмотри на мои мускулы! Где я, а где орки? Ну все, пока. Я тебя не видел, ты меня тоже.
С этим словами он юркнул в проход между домами и скрылся из виду так быстро, будто в него был встроен моторчик для ускорения. Я задумчиво побрел в сторону своей небольшой команды, ожидавшей меня неподалеку. Лоб Буйных стоял там же.
— Амулеты? — переспросил он. — Да бес их знает… Я ж это, как в армию пошел, так и не при делах стал. Я ж непредзя… непревз… ничейный короче.
— А можешь выяснить?
— Дык кто ж мне скажет? Я терь это… чужак больше, чем ты. Обиделись, ишь ты… Но я тебе так скажу — если хочешь втереться в доверие к Буйным, начинать надо с арены. Наши ничего так не уважают, как силу, гы.
Мериться силой — это мы умеем, подумал я. Значит так тому и быть.
— Ник, ты серьезно? — снова повторил Кузьма, когда я твердым шагом шел к компании пьяных орков, расположившихся в кабаке недалеко от пустой пока арены. — Ты не подумай, что я в тебе сомневаюсь, но здешняя арена — это тебе не драка в подворотне. На арену выходят профессиональные бойцы.
— Ничего, я тоже не лаптем щи хлебаю.
Лоб кивком указал мне на Булыгу, но я и сам уже догадался — главарь был заметно больше остальных и выглядел довольно устрашающе. Он опустошил свою кружку, размером с ведро, грохнул ее об стол, крякнул и только потом ответил, презрительно смерив меня с головы до ног.
— Записаться на арену? Первый раз вижу твою рожу. А кишка не тонка?
— Вот и проверим.
— Кто потом твои кости по арене собирать будет, мелочь? — осклабился Булыга.
— Люди участвовали в боях, — вмешался стоящий рядом Лоб. — И некоторые даже побеждали, гы.
От этих слов Булыга почему-то рассвирепел, он поднялся с места, уперевшись кулаками о стол и с бешенством уставившись на Лба.
— Ты, щенок, не заговаривайся. Я был молод и пьян, а после того не проиграл ни одного боя! — загремел он на весь кабак, в котором сразу установилась гробовая тишина.
Подробности этой старой истории мне были неинтересны, но Лбу явно нравилось дразнить Булыгу, он расхохотался, без страха глядя в налитые кровью глаза главы своего клана.
— Если людей допускали к боям, значит и я могу попытаться, — вмешался я, но Булыга даже не посмотрел на меня.
— Начало сегодня в полночь. Приходи, глупый хадаганец, — процедил он, не отрывая взгляд от Лба. — На крайняк, парни мои разомнутся!
На этом короткая аудиенция завершилась. Не проронивший ни слова Орел потянул меня за плечо, и мы покинули кабак, чувствуя спинами прикованное к себе внимание всего заведения.
На улице уже был вечер, и до боев на арене оставалось еще несколько часов.
— Тебе нужно отдохнуть и выспаться, — сказал Михаил.
Я знал, что он прав, но спать мне совершенно не хотелось.
— Эй, хадаганец, — окликнул кто-то.
Из кабака, который мы только что покинули, вслед за нами вышел орк, ширина плеч которого была больше его роста.
— Здорово, Черный, — поприветствовал его Лоб. — Когда ж ты поперек себя расти-то перестанешь?
— Рост — не главное для мужчины, — обиделся орк и посмотрел на меня. — А ты, человек, серьезно собираешься сражаться на арене?
— Собираюсь.
— Ну и дурак! — припечатал он. — Я вот что скажу: сражение на арене — прошлый век. Бессмысленное членовредительство.
— Очень правильная позиция, — одобрил Михаил, — хотя для орка очень не характерная.
— Давно пора уже нам, оркам, мыслить в ногу со временем, — горячо сказал Черный. — Накачался, слепил совершенное тело, а потом выходишь на помост огромного стадиона и… Овации, ты освещен яркими факелами, становишься в позу, напрягаешь мышцы — так, а потом так, и еще вот так… И все в отпаде!
— Это что-то… типа конкурса красоты что ли? — засмеялся Орел.
— Ну… типа того… Это моя мечта! Но над ней надо работать, работать и еще раз работать, как завещал Великий Незеб.
— Это он про «учиться» сказал, — поправил Грамотин.
— Неважно, — махнул рукой орк. — Я чего сказать то хотел… У меня давеча проблема со штангой была. Серийные модели мне не подходят. Я использую строительные блоки вместо дисков. Но только они быстро крошатся, демоны. Приходиться таскать со стройки, да только так, чтобы за раз побольше стащить — пять, а то и шесть блоков.
— Пять-шесть? — недоверчиво повторил Лоб. — Они ж тяжеленные! За раз не поднять ведь…
— Ага, я к чему и веду. Зелье одно есть… Во, — он достал из кармана маленький бутылек с мутной жидкостью. — Оно запрещено. Только без него их просто так не поднимешь. Ты, это, Выживший… на арену когда пойдешь — выпей его. Только не показывай никому!
Я с сомнением взял у него зелье и быстро спрятал за пазуху.
— Зачем ты мне даешь его?
— Как зачем? — удивился Черный. — Чтоб ты победил всех!
— Он имеет ввиду — зачем тебе это нужно, чтоб он всех победил, — пояснил Орел.
— А это чтоб Булыга много на себя не брал, — насупился низкорослый орк. — Засмеял мою идею с конкурсом, зараза… Да и его бойцы тоже правила нарушают, будьте спокойны.
— Отличная новость, — проворчал Кузьма.
— Короче, лады. Я приду за тебя поболеть, хадаганец, не подведи, гы!
Он передернул плечами и, засунув руки в карманы, вернулся назад в кабак.
— Как думаешь, ему можно доверять? — спросил я Лба, когда мы отошли подальше. Пить незнакомое варево я особо не рвался, мало ли, чем это может обернуться.
— Наверно, — пожал плечами он. — Парняга он нормальный… только придурок слегка.
— Понятно.
— Ты б это… правда поспал что ли.
— Не хочу, лучше пойдемте куда-нибудь, где можно нормально поесть.
— И выпить, — поддержал меня Орел.
Лоб повел нас в трактир, в котором, по его словам, недурно жарят мясо, и я уже предвкушал вкусный ужин, но по пути мы наткнулись на тренировочную площадку, где высокая, статная орчиха остервенело лупила манекен. Лоб притормозил, засмотревшись на нее.
— Раз-два! Раз-два! Ну что носы морщите? Потом от меня несет? Зато гляньте, какой трицепс! Мне не только орки, но и хадаганцы вслед оглядываются! С восхищением, конечно же! А с чем же еще? Раз-два, раз-два! Тело свое надо любить! Холить и лелеять!
— Отличный трицепс! Можно пощупать? — радостно поинтересовался Лоб. — Привет, Крепыха.
— Только рискни, я ведь тебя завалила на арене!
— Всего то один раз! И я поддавался…
Покрасневший от смущения орк — зрелище незабываемое. Мы с Орлом прыснули, и даже сдержанный Грамотин заулыбался.
— Вы лучше отойдите подальше, я сейчас махи ногами начну делать. Раз-два! Раз-два!
Наблюдать за ловкими движениями орчихи было интересно, она, несмотря на свои размеры, была по-своему изящна и грациозна.
— А у меня вот дружбан сегодня сражается, — Лоб хлопнул меня своей лапищей по спине и я от неожиданности едва не пропахал носом землю. — Придешь посмотреть?
— Человек на арене? Рисково… — уважительно произнесла Крепыха. — Тебе надо хорошенько подкрепиться! Жаль, лавочку нашу бойцовскую временно прикрыли: что-то там с налогами накосячили, чтоб им пусто было. Но тут знающий орк мне сказал, что мясо степных термитов полезно.
— Оно богато белками, — снова встрял наш умник.
— Ага! Шаришь. Раньше в лавке брали, да и, если честно, белок там в последнее время был не ахти. Гадостью его какой-нибудь, небось, разбавляли. Пора переходить на натуральное питание. Мясо термитов — выбор настоящего бойца!
— Мы как раз собирались перекусить, пойдешь с нами? — предложил Орел и Лоб расцвел клыкастой улыбкой.
— Не благодари, — шепнул ему Кузьма, когда орчиха согласилась.
По совету Крепыхи, в трактире мы заказали по куску хорошенько прожаренного мяса термитов, которое, к моему великому разочарованию, по вкусу напоминало резину. Пить я ничего не стал, но после плотного ужина у меня все равно начали закрываться глаза. Разгоряченный от одной бутылки пива Михаил начал о чем-то рьяно спорить с Кузьмой, Крепыха втолковывала Лбу про правильное питание, но тот смотрел на нее немного осоловевшим взглядом и вряд ли вдумывался в ее слова. Я, смутно припоминая, что сам намеревался погулять вечером по тем улицам, которые патрулировала симпатичная милиционерша, опустил голову на сложенные на столе руки и провалился в сон.
Рекомендуемые комментарии
Комментариев нет