Человеку свойственно планировать будущее, ставить себе цели и идти к ним. Но порой судьба поворачивает совсем в иное русло, приходится пересматривать взгляды на жизнь, раз за разом переосмысливая своё отношение к окружающему миру. Главный герой – Сергей Стужев, родом из глухой деревни, парень с незатейливыми планами на ближайшую перспективу. Вдохновившись поступком своего единственного друга, Стужев принимает решение в корне изменить свою жизнь. Он покидает родные края и поступает на военную службу, где сталкивается с реалиями жестокого мира за пределами нейтральных территорий. Множество испытаний ожидают его на этом пути: радость и боль, счастье и страдания всегда идут рядом с ним.
В основу повествования положена армейская тематика, большое внимание уделено анализу нравственно-психологического состояния героев книги. Экшен – в очень умеренных количествах.
Иллюстрации к повести: VK, DeviantArt
- Вступление. Вечная мерзлота
- Часть I
- Глава первая. Опоздание
- Глава вторая. Испытание на прочность
- Глава третья. Проверка на вшивость
- Глава четвёртая. Напускное и настоящее
- Глава пятая. Вопрос выбора
- Глава шестая. Трясина повседневности
- Глава седьмая. Вдали от привычного
- Часть II
- Глава восьмая. Нулевой потенциал
- Глава девятая. Билет в один конец
- Глава десятая. Непримиримость
- Глава одиннадцатая. Сеятель
- Глава двенадцатая. Из ученика в учители
- Глава тринадцатая. Заочные потери
- Часть III
- Глава четырнадцатая. Зов Родины
- Глава пятнадцатая. Ломка стереотипов
- Глава шестнадцатая. Шаг в отражение
Глава 4. Напускное и настоящее
В казарме стояла почти гробовая тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом обувной щётки и размеренным похрапыванием отдыхающих разведчиков.
Дверь модуля плаксиво скрипнула – на пороге появились капитан и замкомвзвода. Поверкин что-то сказал старлею, махнув рукой в сторону помещения казармы и скрылся в своей комнате.
– Старший лейтенант Ремнёв, в расположении без происшествий. У личного состава взвода свободное время согласно плану, – дневальный сержант на тумбочке подорвался, отдав честь.
Старлей бросил на него равнодушный взгляд и, встав в центре модуля, объявил:
– Сегодня наш взвод отдыхает. Дежурят ребята Воронцова.
По казарме прошла волна одобрения, но Ремнёв остановил её, подняв руку:
– Но!
– Лёха, дай поспать! – донеслось со стороны кроватей.
– Но, – не обращая внимания, продолжил разведчик, – уборку помещений никто не отменял. Чья там очередь?
– Дублей! – рявкнул один из головорезов.
– Дурак, что ли? – отозвался сержант. – Мы с Женькой дневалим. Вон, Стужев нехай за ведром тащится.
– А, действительно, – старлей посмотрел на Сергея. – В бытовке возьмёшь всё необходимое, оттуда, кстати, и начинай.
Стужев удивлённо поднял взгляд, но возразить не успел – Ремнёв куда-то испарился. С какой радости он должен мыть пол? Что, младших по званию не хватает? Однако пререкаться и, тем более, злить замкома не хотелось. Бурля эмоциями, разведчик поплёлся в конец казармы.
– Ботинки не успел дочистить...
Бормоча себе под нос, Сергей толкнул дверь бытовки. Спустя мгновение ведро было наполнено водой, а тряпка начала свой неспешный вояж по полу.
– Всё вверх дном на этой войне... – не унимался Стужев. – Ни тебе дисциплины, ни порядка, ни иерархии званий. Полный бардак... Как они тут с ума не сошли до сих пор?
Критической точкой возмущения разведчика стала консервная банка из-под кильки в томате, в которой были затушены сигаретные бычки. Прямо в недоеденные остатки.
– Святой Незеб... Это уже ни в какие ворота не лезет.
Лейтенант брезгливо поднял банку, поскорее отправил её в урну, а затем осмотрел помещение бытовки на наличие аналогичной мерзости. Когда Сергей практически закончил уборку, в комнату зашёл Поверкин. Лейтенант выпрямился и отдал честь.
– Хорош кривляться, мне Стрельцовых хватает... – отмахнулся от него капитан. – Хм... я смотрю, ты тут уже почти управился... Ну ладно. Но в следующий раз чур ты моешь казарму.
– В смысле? – Стужев непонимающе уставился на него.
– Бытовки меньше, – ухмыльнулся Поверкин. – Работы – соответственно.
Он взял другое ведро, набрал в него воды, прихватил швабру и вышел за дверь.
– Это что, шутка такая? – спросил сам себя Стужев.
– Нет, – раздалось по ту сторону. – У нас тут другие порядки, Серёга. А твои штабные замашки легко по глазам прочитать можно. Отвыкай от того, что тебе на политзанятиях рассказывали, – Поверкин снова заглянул в комнату. – Это лишь нагоняемый пафос, а в жизни оно совсем всё не так.
Сергей замолчал, задумавшись. Интересно, а те преподаватели, что вели у них дисциплинарные предметы, сами хоть раз на войне бывали? Стужев побыстрее домыл пол, протёр полки и подоконник и вышел в казарму к Поверкину. Пристроившись возле своего командира, разведчик немного подумал и спросил:
– А можно вопрос?
– Да хоть десять, пока я не занят, – не отрываясь от дела, отозвался капитан.
– Сержанты Стрельцовы. Их почему дублями зовут?
– А чё у нас самих не спросишь? – оживился дневальный.
– Помалкивай, чучело болтливое, неси службу, – бросил ему Поверкин. – Они погодки. Андрюха старше Жени на год, но служили вместе по договорённости. Очень крепко держатся друг за друга, почти всегда, если видишь одного – второй где-то рядом. Да и... – добавил шёпотом капитан, поманив к себе Стужева, – у многих из взвода в начале возникали проблемы с их идентификацией. Так вроде ещё ничего, – он кивнул головой в сторону сержанта, – а в полевой форме чистой воды близнецы. Поэтому так и назвали – дубли. Как в съёмках подвижной истории – вроде одно и то же, но зачем-то переделали. К тому же, они те ещё разгильдяи. Не ведись на их уловки.
– Женя старший, Андрей младший... – вслух сказал Сергей, пытаясь запомнить.
– Наоборот, – поправил его капитан. – Хотя можешь не пытаться.
– Ладно. В общении ещё со всеми успею познакомиться.
– Успеешь, – согласился Поверкин. – И главное тебе скажу – с нами веди себя попроще. Мы здесь как одна семья, и поэтому множество формальностей, столь привычных тебе после службы на Игше, опускаются по ненадобности.
– Сложно привыкнуть к чему-то так быстро.
– А мы тебя не торопим, – капитан выпрямился и дружески похлопал Сергея по плечу. – Но и за то, что мы над твоими повадками потешаемся, не обижайся.
Швабра достигла другого конца казармы, Поверкин с довольной миной оценил свой труд.
– Будь другом, воду вынеси.
– Ага.
Стужев подхватил ведро и пошёл на улицу. По пути он поймал себя на мысли, что на душе исчезло возмущение и стало как-то легче. Отчего-то было приятно осознавать, что в его взводе отношения построены не на правилах военной дисциплины, а на некой духовной близости. Когда разведчик уже повернул назад в казарму, его вдруг охватило желание узнать своих сослуживцев лучше.
Сергей вернулся к своей койке и вспомнил про недочищенные ботинки. Со своим обычным пристрастием он вновь принялся за полировку обуви.
– Ты чё творишь? – раздалось сзади.
Стужев обернулся – за ним стоял старлей из второй группы.
– А что не так?
– Не путай парадку с полёвкой. Хочешь, чтобы тебя противник мог разглядеть с любого расстояния?
– Офицер должен быть примером для рядовых...
– Слушай... э-э-э... ещё раз, как тебя зовут?
– Сергей Стужев.
– Виктор Трумбашов. Можно просто Витя. Очень рад знакомству, – старший лейтенант пожал Сергею руку. – Так вот. Чем грязнее твоя форма, тем больше вероятность остаться незамеченным. Не думаю, что стоит напоминать, насколько это важно для разведчика. Хотя, «грязнее», может, и не самое подходящее слово. Я не призываю тебя к неряшливости, вот посмотри на нас – можно сказать, что мы не приводим себя в порядок?
– Нет.
– Ты заботься в первую очередь не о сохранности цвета твоей снаряги, а о её практической части. Ну вот скоба для полевого инструментария, разве это удобно? Ремешки из слишком грубой кожи, натирает небось... Тебе такое нравится?
– Не сказать, чтобы очень...
– Вот тебе и пища для размышлений. В бою важно будет, насколько твоя экипировка для него пригодна. А зеркально отполированные ботинки и выстиранная форма труп всё равно не украсят. Усёк?
– Предельно.
– Молодец, работай.
– Ещё секунду твоего внимания, – Сергей притормозил старлея.
– Да?
– Где можно обзавестись материалами для работы над снаряжением?
– Сойдут боевые трофеи. Форма номер восемь – что украли, то и носим. Промышляй разбоем, – Трумбашов рассмеялся от того, как глаза лейтенанта медленно округлились. – Не кипешуй ты так, по части обдирания трупов у нас головорезы заведуют. Обратись к Боре, он тебе чем-нибудь поможет.
– А Боря это...?
– Борис Шашкин. Каптёр, старшина из моей группы.
– Понял, – улыбнулся Сергей. – Спасибо за советы.
– Всегда пожалуйста.
Виктор лёг на свою койку, полежал немного, но потом привстал, чтобы оглянуться. Из-за уборки желающие спать головорезы куда-то удалились, а никто другой на сон не претендовал, и каждый был занял своим делом. Старлей залез под кровать и изъял из-под неё сундук, из которого спустя мгновение на свет появилась гитара. Трумбашов мягко коснулся струн, извлекая из инструмента приятные звуки. Лицо Виктора расплылось в довольной мине, видимо, музыка ему очень доставляла.
Едва заслышав гитару, Стужев оторвался от чистки одежды и присел напротив Трумбашова.
– О-о-о... А я свою дома оставил...
– Почему? – удивился старлей.
– Думал, нельзя.
– Индюк тоже думал. На, покажь, чё умеешь.
Сергей трепетно принял инструмент и стал перебирать струны, наполняя казарму грустной мелодией. После краткого вступления он запел звонким тенором:
Ночь подошла.
Сумрак на землю лёг.
Тонут во мгле пустынные сопки.
Тучей закрыт восток.
Здесь, под землёй,
Наши герои спят.
Песню над ними ветер поёт
И звёзды с небес глядят.
– Серёга... – тихо протянул Трумбашов. – Да ты просто находка! Отчего сразу не сказал, что играть и петь умеешь?
– Не успел ещё как-то... Да и не знал, что тут ценят.
– То-то он Тулумбасову понравится, надо скорей зазнакомить, – сзади подтянулось ещё одно относительно новое лицо.
– Привет, а...
– Гриша Цагрин, – старший сержант протянул руку Сергею. – Я из группы Вити.
– Сергей... Серёга Стужев, – разведчик, ответив на рукопожатие, понял, что пылкое желание познакомиться ближе со своим отрядом выльется в неплохой кусок информации, необходимый к запоминанию. Не хотелось никого обидеть, забыв его имя... или фамилию. Проклятое воспитание. – А Тулумбасов...
– Замполит наш! – почему-то радостно воскликнул Трумбашов.
От этой подробности Сергей непроизвольно съёжился.
– Не надо меня ни с какими замполитами знакомить. Мне и так хорошо.
– Смотри, как испугался, – рассмеялся Цагрин. – Он нормальный. Да чего уж там, душевный мужик! Его вся часть любит и уважает.
– А с чего я должен ему понравиться? – всё равно недоверчиво спросил Стужев.
– Ну потому, что горланистых у нас не особо много. Из нашего разведвзвода один Витька и из части ещё пара мужиков. А так всё одни девчонки. Короче, хороший мужской голос на вес золота, – Цагрин изобразил что-то над головой Трумбашова, что, скорее всего, указывало на его важность. – А Тулумбасов тот ещё затейник! То маленький оркестр соберёт, то концертик с сольным и не очень пением или танцами. Если б не он, мы бы тут точно с ума посходили. Так ведь бывает – вернёшься с тяжёлого рейда, потерю перенесёшь... – скулы Гриши немного заиграли. – В сердце твоём поселяется чёрное... А с песней оно и легче. Единство и дух укрепляет. И, между прочим, он не отсиживается в штабе, как это делают многие начальники, а регулярно на боевые задания выходит вместе с ребятами. Так что... – хадаганец, похоже, немного упустил мысль и задумался на секунду. – В общем, Серёга, майор Тулумбасов – лучший пример настоящего имперского агитатора!
– Ну лады. Познакомите, – Стужев вернул гитару Виктору. – Кто у вас тут ещё такой добрый есть, о ком мне следует знать?
– У-у-у... Всё и сразу тебе подавай. Не беги вперёд быстролета.
– Чего лясы точим? – из своего модуля выглянул Поверкин. – Товарищи военные, у вас свободного времени куча?
– Не кипятись, Игорь, – успокоил его Трумбашов. – Мы тут Серёгу инструктируем – тоже полезно.
– Чтоб все поспали. Хотя бы пару часов, – капитан осмотрел казарму. – А головорезы где?
– Ушли куда-то. Ничего не сказали.
– Опять в карты, небось, играть, – Поверкин тяжело вздохнул. – Я надеюсь, вы меня поняли?
Разведчики дружно закивали, капитан скрылся в своей комнате.
– О, кстати, надо будет ещё с третьей группой познакомиться, – заметил Стужев.
– Ты серьёзно? – удивлённо выгнул чёрную бровь Гриша.
– Вполне. А что такого?
Трумбашов и Цагрин лишь переглянулись.
– Понимаешь... – начал Виктор, – тут такая штука. У нас с головорезами только Игорь общается... Как непосредственный начальник. Все остальные как-то не очень.
– А почему? – на лице Сергея нарисовалось искреннее недоумение.
– Ну... они же... орки, – пожал плечами Цагрин.
– И что? У меня друг детства орк. И мы с ним очень легко нашли общий язык.
– Видишь ли, Серёга, не все орки одинаковые. Твой друг, скорее всего, довольно рано попал в, по нашим меркам, нормальное общество. Хотя я не знаю, от чего зависит их поведение. Наши сослуживцы родом с острова Головорезов, потомственные убийцы в Незеб знает каком поколении. Это не делает их натуру плохой, скорее специфичной. Они ребята надёжные – каждый из нас может за это поручиться, но сама идея с ними подружиться для тебя может вылиться в разочарование. Особенно потому, что, как ты говоришь, у тебя друг детства орк. Мы тебе можем разве что сказать, кто есть кто, чтобы ты, в случае чего, знал с кем имеешь дело.
– Мне странно слышать подобное, – Стужев почесал затылок. – Я на Игше много орков видел, даже большие начальники среди них есть...
– Наверх обычно пробиваются те, у кого склад ума для этого подходящий. И в спокойных местах такие орки, как наши, обычно не задерживаются – им там попросту скучно. Поэтому ты и не встречал подобного.
– Логично, – кивнул Сергей. – Так что мне следует о них знать?
– Самое главное – поменьше попадаться им под руку, – Виктор сказал это без тени улыбки, вывод можно было сделать соответствующий. – Командир группы – Нагиб Стрёмных в звании старшего прапорщика, все вопросы, при возникновении таковых, решать через него. У него рожа с большим ожоговым шрамом на левой стороне – увидишь, не ошибёшься. Тебе может показаться, что он туп, как бревно, однако не верь глазам своим. Та ещё коварная зараза. Особенно любит использовать это, когда в карты играет – на его блеф умеют не вестись только избранные. Но если вдруг зацепишься с ним – жди беды. Так что крайне не советую. Два сержанта, о которых мы так ничего и не знаем – Резак Кочевых и Хруст Хрящевых. Совсем на своей волне, всегда молчат... при нас, по крайней мере. И последний – Клин Черепных, про него отдельно стоит сказать. Самый общительный из четвёрки, но и самый быстрый на подъём. Ты знаешь... лучше вообще его не трогай, пока не уверен, что сможешь за себя постоять. На его горбу больше залётов, чем зарплаты у всех служащих здесь вместе взятых. Он местами по-детски наивен, но решает все проблемы одним путём – проламыванием головы. Пытается подражать своему командиру, однако у него это плохо получается.
– Он как-то тоже сел в карты играть, – встрял Царгин. – Напарником ему зэм какой-то достался. И когда Клин вдруг стал проигрывать, он искренне поверил, что проблема в том, что соперник жульничает. Так вот отломать своему же напарнику протез и использовать его в качестве дубинки Клин посчитал совершенно нормальным действием. Так и сказал зэму, когда тот офигел от происходящего – «Потом починишь».
– Хорошая байка, – улыбнулся Трумбашов. – Год уж как прошёл, никто до сих пор забыть не может. Однако же, Серёга, делай выводы.
– Я одного не понял, – Стужев был немного в шоке от рассказанного, – почему его здесь держат до сих пор?
– Разведчик хороший. Исполнительный. Если бы не был таким... – Виктор попытался подобрать слово, – дубовым, командовал бы уже своим взводом. А так – на звании младшего сержанта и стопорнулся.
– Всё понял... – Сергей пытался переварить полученные рекомендации.
– Слушай, а ты говоришь, у тебя лучший друг орк. Кто он? – поинтересовался Цагрин.
– Утюг Железных. Росли вместе на Хладберге. Познакомились, когда мне было шесть лет, – Стужев грустно посмотрел в потолок. – Он в армию добровольцем записался двумя годами ранее меня. Собственно, он же меня и вдохновил стать военным. А когда я сюда собрался, и делал это с горячей головой, пытался меня отговорить...
– Правильно делал... – вздохнул Трумбашов.
– В смысле с горячей головой? – не унимался Гриша, – Что-то случилось?
– Та... – Сергей поморщился от неприятных воспоминаний. – Баба от меня ушла. Точнее, дала понять, что и не была со мной. А я в неё душу вкладывал... обидно было. Кто-то умный говорил мне, что на войне среди своих нет места лицемерию, если не идёт речь о предательстве. Тогда мне и захотелось увидеть этих настоящих людей.
– Ну и как? Увидел?
– Должен признать, я обнаружил большее, чем ожидал. Как будто в другой мир попал.
– И каков этот мир? Плохой или хороший?
– Если не считать того, что здесь каждый день гибнут люди, хороший.
* * *
Сергей размышлял над тем, как ещё совсем недавно он удивлялся капитану, когда тот залезал на кровать в полёвке, не снимая ботинок, и как теперь сам в точности подражает этому способу отдыха. После последнего рейда ноги ужасно ныли, отчего здравый рассудок умолял снять обувь, чтобы дать организму отдохнуть как следует. Однако армейское чутьё, активно развившееся в боевых условиях, заставляло Стужева не расслабляться. Последние несколько дней сирена тревоги практически не умолкала, и весь батальон беспрерывно находился на ногах, позволяя себе отдых, необходимый лишь для того, чтобы не загнуться.
Сергей потянулся, прикрыв глаза, и сразу провалился в сладостную негу дремоты. Стянутая кожа под портянкой незамедлительно дала о себе знать, требуя её почесать. Или снять ботинок и дать, наконец, доступ к воздуху. Лейтенант лениво поморщился, прислушиваясь к своей интуиции. Чутьё уверенно удерживалось на тревожной позиции, не желая давать поблажек. Полежав ещё немного, Стужев ещё раз прикинул шансы, но, не выдержав, потянулся к шнуркам. Как только его рука распустила узелок на левом ботинке, в казарму ввалился рядовой и, запыхаясь, протараторил:
– Разведвзвод, подъём, тревога!
Сергей подорвался и вскочил в форму, заранее разложенную так, чтобы потратить минимум времени на экипировку. Застёгиваясь на ходу, он выбежал на улицу, где уже собирался его взвод.
Однажды он опоздал на подобное экстренное построение, и было достаточно неприятно краснеть перед братьями по оружию. Именно после того раза Стужев начал учиться обращению с экипировкой. В самом начале, следуя уставу, он сдавал личное оружие в оружейку, а форму раскладывал по полкам. Но очень скоро понял, насколько это бессмысленно в местных условиях. Сергей обратил внимание на то, что большинство разведчиков держит своё оружие при себе или на спинке кровати. А как сложить форму, чтобы быстро в неё вдеться – подсмотрел у соседей по койке. Теперь Стужеву ничего не стоило быстро одеться, даже если его поднимут посреди ночи.
– Ну что опять? – измученно спросил капитан, шагая к строю.
– Товарищ капитан, атака на СКЮБ!
Поверкин устало прикрыл глаза и тяжело вздохнул.
– Они какие-то звери, чесслово. Неужели им спать самим не хочется? – он пересчитал разведчиков. – Так... Я не понял, а дубли где?
– Ты же их сам отпустил на Восточный форпост. К девчонкам, – ответил Ремнёв, поправляя наручи.
– А... ну да, – капитан хлопнул себя по лбу. – Уже скоро соображать перестану. Лёша, бери ребят, и выдвигайтесь. Дублей не забудь по пути подобрать. Мы вас догоним.
Сергей вопросительно посмотрел на капитана.
– Да, Стужев. Мы – это ты и я. Заглянем в одно местечко, надо кое-что проверить.
Вновь растянувшись на кровати, и уже без обуви, Сергей искренне боготворил своего командира. Они могли до ночи искать противника по кустам, если бы не Поверкин. В то время, как основные силы двинулись в сторону складов, капитан решил проверить «одно очень удобное укрытие», как он его сам назвал, когда вернулся однажды из разведки. И оказался прав, так как вместе со Стужевым наткнулся на небольшой партизанский лагерь противника. Поверкин оставил Сергея наблюдать, а сам отправился за отрядом солдат. Партизаны, правда, тоже были не лыком шиты и имели собственную разведку, которая сообщила в лагерь о скором прибытии карателей. К великому сожалению капитана, лигийцы очень быстро свернулись и отступили. Зато атаки на СКЮБ сразу прекратились, и уже через полчаса батальон, наконец, смог выдохнуть.
– Отдыхаешь? – к кровати подошёл Поверкин, Сергей сразу приподнялся, увидев его. – Да лежи, лежи.
Капитан прошёл к тумбочке, взял табуретку и присел рядом со Стужевым.
– Поговорить надо, – он потянулся, хрустнув суставами. – О тебе. Вот смотрю я в твои глаза и вижу...
– Что видите, товарищ капитан? – Сергей бодро улыбнулся и развёл плечи. – Храбрость? Сноровку? Готовность послужить Империи?
– Ты мне зубы не заговаривай. Твои похотливые глазки уже по всем прекрасным формам нашей части вдоль и поперёк прошлись.
– Да? – лейтенант изобразил искреннее удивление. – Ну, я... это...
– Не подумай, мы тут все нормальные люди. Просто предупредить тебя хочу, женатых у нас в части немного, сам разберёшься, а вот насчёт остальных... Не хотелось бы мне, чтобы ты влез в какую-нибудь глупую ситуацию и врагов себе нажил.
– Я понял, слушаю, – Стужев сделал серьёзную мину.
– Нина Карнизова. Надеется, что скоро всё закончится и мечтает, чтобы я ей предложение сделал. Так вот – чтобы я тебя даже близко не видел. Дальше. На Восточном форпосте у дублей есть подружки – Лена и Катя, интендантам помогают. Братья любому за них глотку порвут. Женя Ломова – подруга...
Стужев думал, что перечисление занятых займёт гораздо больше времени, но Поверкин уложился в десять минут, что не могло не радовать.
– Короче, Серёга, аккуратно. Не создавай проблем ни мне, ни себе. Всё понял?
– Так точно.
– Отдыхай.
* * *
– Попрыгали! – приказал капитан.
Взвод принялся приседать, наклоняться, прыгать и махать руками. Стужев в очередной раз раздражённо глянул на поясную скобу для полевого инструмента, которая вечно выскакивала и начинала бряцать. На этот раз Сергей подвязал её кожаным ремешком, но выглядело это неподобающе.
– Так никуда не годится... – лейтенант прикрыл глаза рукой.
– Напомни мне после рейда, – Ремнёв указал взглядом на пояс Сергея.
– Хорошо, товарищ старший лейтенант. Спасибо.
– Сколько я тебе говорил, можешь называть меня на «ты» и по имени, пока начальства нет рядом.
– Извини, – Стужев тяжко вздохнул, – мне непривычно. Спасибо, Лёша.
– Так лучше, – старлей от души улыбнулся и натянул на лицо маску.
– Отставить разгильдяйство! – Поверкин гаркнул на братьев, которые уже начинали лезть друг на друга от скуки.
Сержанты вытянулись по струнке и, как обычно, в унисон ответили:
– Так точно, дядя Игорь!
– Да чтоб вас, как дети малые! – капитан потряс кулаком у них над головой.
– Мы, естественно, те ещё идиоты, но это не мешает нам!
– Не мешает вам что?
– Это.
Поверкин замер на месте на несколько мгновений, а потом, тяжело вздохнув, развернулся к остальным и отдал приказ:
– Построение обычное. На ключевой точке разделяемся на стандартные группы. Цель – разведать позиции противника под Паучьим склоном и попытаться найти пропавшего солдата. В бой без необходимости не вступать. Задача ясна? – взвод утвердительно закивал. – Тогда вперёд.
Стужев очень скептически относился к тому, что у них есть шанс найти парня, пропавшего прошлой ночью. Если отряд вступил в бой, то, скорее всего, его во время драки и пришибло. Хотя в том, что все его товарищи вернулись на блокпост и до самого прибытия не заметили пропажи бойца, была какая-то мистика. Солдаты доложили, что он всё время был с ними.
До точки расхода добрались быстро, с Сергеем осталась его уже привычная группа – Поверкин, Ремнёв и братья Стрельцовы.
– Итак, ребятёнки, мы с вами идём вот сюда, – капитан достал карту и указал координаты их последующих перемещений, – и проверяем вот этот сектор. Большего от нас не требуют, если ничего не обнаруживаем и на Паучьем склоне не получаем новых приказов – смело двигаемся назад дрыхнуть.
– Ура-а! Дрыхнуть! – дубли счастливо захлопали в ладоши.
– Если, – ещё раз сделал замечание Поверкин.
Сектор, к счастью Стрельцовых, да и остальной группы тоже, оказался чист. Разведотряд не заметил ни временных лагерей противника, ни вражеской разведки, ни пропавшего солдата. Теперь нужно было вернуться на блокпост и обо всём доложить. Группа размеренно двигалась по направлению к Паучьему склону, как вдруг Стужев каким-то шестым чувством ощутил на себе взгляд. Он резко остановился, подняв кулак. Остальные разведчики лишь вопросительно посмотрели на Сергея. Ещё несколько мгновений лейтенант прислушивался к своему чутью, а затем уверенно сообщил жестом о присутствии слежки.
– Я не могу понять, что это, – шёпотом признался капитану Стужев. – Я никого не вижу и не слышу.
Поверкин окинул взглядом заросли и приказал двигаться дальше. Через некоторое время он остановил отряд, показал три пальца и приставил их ко рту. Все кивнули, кроме Сергея.
– Где? – тихо взмолился он. – Я не понимаю, я ничего не вижу.
– Ты не туда смотришь, – ответил капитан. – Более того, когда мы стоим – их черёд наблюдать за нами, – Поверкин замолчал и глазами указал наверх, а затем добавил, – Смотри на них, когда мы двигаемся.
Стужев послушался и перевёл своё внимание на верхушки деревьев. Как только группа продолжила движение, он сразу заметил лёгкое волнение среди листвы. Проныры двигались настолько быстро и незаметно, что уловить их перемещения было практически невозможно. Капитан снова остановился и шёпотом сообщил:
– Две тройки, – у Сергея отвалилась челюсть, для него казалось невероятным выявить численность этих мелких бестий, – значит, нападать не станут. Но если будем тормозить, могут навести на нас отряд ратников, и тогда нам мало не покажется.
– Пусть болтаются за нами до самого блокпоста? – спросил старлей.
– Ага. Ничего более полезного, чем рассказать, что мы проводили разведку их предполагаемых позиций, они из этого не выудят, – Поверкин насмешливо прищурился. – Так что собрали себя в кучу и бегом марш!
– А почему бы нам им не навалять? – удивился Стужев. – Могли бы взять в плен.
Товарищи дружно посмотрели на него, как на больного.
– Отставить, – капитан приставил указательный палец ко рту Сергея, который уже хотел что-то возразить. – На этот вопрос я отвечу тебе, когда будем в части.
Стужев смиренно заткнулся и последовал за остальными. Он никак не мог понять, почему Поверкин не послушал его – ведь у их отряда явно был перевес. А у вражеских разведчиков можно было бы выудить полезную информацию. Если нет, то и просто ликвидация разведотряда противника – отличная боевая заслуга.
Когда группа Поверкина прибыла на Паучий склон, их встретил приятный сюрприз в виде «найденной пропажи». Вокруг него уже собралась толпа любопытных, офицеры же обеспокоенно переговаривались.
– Что боец? – капитан подошёл к ним, кивнув на солдата.
– Утверждает, что ничего не помнит. На заявление о том, что его почти сутки не было на блокпосту, говорит, что такого быть не может. И... – командир вдруг погрустнел лицом. – Вижу я, что он не врёт.
– В часть уже доложили? – спросил Поверкин.
– Да, – с отчаянием в голосе ответил офицер. – Сказали, срочно доставить в центральный лагерь вместе с вашим взводом... Капитан, ты можешь за ним присмотреть? Парня жалко.
– Ничего не обещаю, но сделаю, что смогу.
Командир кивнул, подошёл к солдату и похлопал его по плечу.
– Пора.
Путь до части прошёл в странном настроении. Стужев не сильно соображал, что происходит, и почему его товарищи так напряглись. Возле ворот центрального лагеря их уже ожидали. К капитану подошёл генерал Сечин, сухо и быстро высказал слова благодарности за верную службу. В следующий момент подошли двое солдат во главе с человеком без знаков различия и увели найдёныша.
– Что здесь делает комитетчик? – Сергей выкатил глаза на происходящее.
– Молчать, – сквозь зубы прошипел на него капитан, остальные, молча, взглядами исподлобья проводили «гостей». – Пошли.
– Что это было? – на пороге модуля Стужев повернулся к Поверкину и сразу получил в душу. – Э... – он шумно выдохнул, тут же приняв второй удар.
– За глупые вопросы и не вовремя открытый рот. Чтобы лучше запомнил, – капитан подождал, когда Сергей опомнится и снова обратит на него внимание. – А теперь по порядку.
Он протолкнул Стужева в свою комнату, с силой надавив на плечо, усадил на табуретку. Сам же, как и обычно, удобно устроился на кровати.
– Твоя первая ошибка?
Сергей, как следует, отдышался и неуверенно ответил:
– Проныры?
– Так точно. Ответь мне на один простой вопрос – ты хоть раз сражался с гибберлингами? – капитан посмотрел Стужеву в глаза, ожидая ответа.
– Нет, – Сергей понял, к чему он ведёт, и закусил губу от стыда.
– Хорошо. Вторая ошибка?
– Не раскрывать рот при начальстве, – лейтенант вытер струйку крови под носом.
– Верно. Запомни самое главное правило – о твоём существовании «там» должны не знать, а лишь догадываться. Поэтому никогда, ни-ко-гда не отсвечивай перед засланными из штаба. О комитете я вообще молчу. Про этот случай рекомендую забыть навсегда, для твоего же блага. Усёк?
– Так точно, – печально ответил Стужев. – Виноват.
Поверкин устало вздохнул и покачал головой.
– Ладно. Теперь о более приятном. Чуйка у тебя хорошая, Серёга. И ушки с глазками из нужного места растут. Опыта просто не хватает, но это дело поправимое. По поводу проныр ты уже знаешь кое-что, но это лишь малая часть. Надо будет остальных попросить и немного тебя поднатаскать, а сейчас будешь вникать в теорию. Мотай на ус.
Капитан лёг на кровать, закинув ноги на спинку, и продолжил:
– Первое и самое простое. Этому вас должны были в училище научить – гибберлингов всегда трое. Поэтому мы их так и называем – тройки. У них своя особая культура и воспитание, практически всегда это братья и сёстры. У тройки какая-то своя подсознательная связь, так что если встретишь коротышек в другом количестве, знай – это несчастный случай, горе в семье или большая удача. Если погибнет хотя бы один, остальные последуют за ним. Выжившие одиночки и двойки невероятная редкость. Какой из этого вывод? Нужно использовать данную слабость в бою. Ранил одного – тройка небоеспособна, только если ты не имеешь дело с матёрым противником. Дальше. Старайся к себе их близко не подпускать, огромную опасность представляет сетка, с которой они работают безупречно. Следи за ногами. Повалят на землю – ты труп. Никогда не вступай в бой с двумя тройками, почти стопроцентный шанс, что тебя спеленают за несколько секунд. Исключением являются необкатанные бойцы, они действуют слаженно, но очень сильно трясутся друг за друга и в итоге из защиты так и не переходят в атаку. С такими всё довольно просто – с нескольких попыток ты посбиваешь их из арбалета. По поводу ближнего боя, – Поверкин задумчиво закатил глаза, будто прикидывая, – лучше тебе пообщаться с Лёшей.
Стужев сразу вспомнил, что Ремнёв уже пообещал ему помочь со снаряжением. Вот и отлично, убьёт сразу два зайца.
– Ну что ещё... – капитан немного помолчал. – Вот заметь, сегодня они следовали за нами по деревьям. В условиях джунглей или леса есть некое правило – если увидишь, что проныры идут уже и по земле, значит, они перешли в атаку. И вот что – гибберлинги-разведчики чаще всего стараются брать живьём. Шибко хорошо у них это получается. Так что мы с ними дерёмся только в исключительных случаях, а вот головорезы стараются их не упускать. Им чуть проще – телосложение и природная дуболомность помогает. Среднестатистическому орку куда проще удержать гибберлинга за шкирку, чем хадаганцу, – Поверкин снова закатил глаза, вспоминая, что ещё не сказал. – По ходу дела сам ещё будешь их изучать, но самое главное, я думаю, ты уже понял. В разведке лучший бой – это бой несостоявшийся. Всё запомнил?
– Так точно, товарищ капитан.
– Тогда иди с Лёшей пообщайся.
– Разрешите идти? – Сергей поднялся и выжидающе посмотрел на Поверкина.
– Иди уже...
Лейтенант вышел из казармы и отправился на поиски замкомандира взвода. К великой удаче Сергея, последний сидел в бытовке и подшивал свою портупею.
– И снова здрасте, – поприветствовал его Ремнёв. – Вижу, воспитательная работа уже проведена?
Стужев провёл рукой под носом – из него ещё сочилась кровь.
– Можно и так сказать. Ты говорил, что поможешь мне с этим, – Сергей потряс бедром, заставляя ненавистную скобу противно звякать.
– Ага, говорил, – старлей поманил Стужева за собой.
– А мы куда идём?
– К Борису.
– Да ну... У него поди допросись... – подметил Сергей с явным пессимизмом в тоне.
– Дык ты же не один идёшь, – обернувшись, Алексей подмигнул ему.
Ремнёв без стука заглянул в каптёрку, Шашкин, вальяжно развалившись на стуле, с довольной миной пил чай, закусывая его овсяным печеньем.
– Здраве буде, господа офицеры. С чем пожаловали?
Старшина растянулся в улыбке до ушей, потеребив лихо подкрученный ус.
– Дело к тебе имеем, – дразня манеры Бориса, ответил старлей. – Серёжке нужно «колокольчик» поменять, – Алексей опёрся руками на стол.
– Извечная беда, – Шашкин продолжал потягивать чай с задумчивым видом. – Но откеда я возьму ему новый?
Алексей расплылся в скептической мине и посмотрел старшине в глаза.
– Боря, ладно ему, – старлей качнул головой в сторону Стужева, отчего тот обиженно надул губы. – Но мне можешь не заливать.
– Искать надобно... – вздохнул Борис.
– Так бери и ищи.
– Чай сперва допью. Опосля поищу.
– Ну... мы тогда не будем мешать, – Сергей хотел было уже выйти, но Ремнёв остановил его.
– Нет. Знаю я ваше чаёвничание, товарищ прапорщик. Сначала дело, потом досуг. Он эту чашку полчаса допивать будет, – Алексей обернулся к Стужеву, – а потом ещё что-нибудь придумает.
– Это неслыханно. Уж человеку нельзя и чаю попить! – Шашкин изобразил предельное возмущение.
– Так, ладно... Решим проще.
После этих слов старлей вдруг резко схватил со стола кружку и вылил в себя остатки чая.
– Вот. Чай допит, счастье достигнуто. А теперь давай ищи Серёге обновку.
– Ну ты гад, Лёшка, – старшина понял, что этот бой он проиграл.
На выходе из каптёрки Стужев лишь удивлённо развёл руками.
– Как тебе это удаётся...
– Учись, пока я жив.
Ремнёв поманил лейтенанта к себе и лёгким движением снял с пояса всё, что наворотил Сергей. Затем приладил заказную скобу, плотно затянул удобную шнуровку и, осмотрев свою работу, сказал:
– А теперь попрыгай.
Лейтенант стал всячески наклоняться, прыгать и приседать – обновка не издала ни звука.
– А можно немножко теории? – попросил Стужев.
– Не буду хулить имперскую казённую форму, но некоторые её детали сделаны дураками и для дураков. Эта вещичка очень популярна среди наших, даже мастер свой на Игше есть. Ему и заказываем. Твоя – как раз из неприкосновенного запаса, так что будем письмо с новым списком отправлять – советую поучаствовать.
– Понял, – Сергей внимательней присмотрелся к обновке. – А местных мастеров нет, что ли? На вид не сложно.
– Не сложно, говоришь? – старлей скептически прищурился. – Попробуй сам сделай, потом рассказывай. А заказы отправляем аж на Игш потому, что там мастер проверенный. Отличное качество за умеренную цену.
– Хорошо, сколько с меня?
Алексей махнул на него рукой.
– Сочтёмся. Ты хотел что-то ещё?
– Вообще-то да. Капитан сказал попросить тебя рассказать об особенностях ближнего боя с пронырами.
Старлей приподнял брови и жестом позвал Сергея за собой. На улице, найдя удобное место для тренировки, Ремнёв оценивающе осмотрел своего временного ученика.
– Я заметил твою тягу к арбалету, но в меткости канийских лучников тебе не переплюнуть. По крайней мере, пока что. Так что на некоторое время отбрось свои потуги – хадаганцы всегда лучше работают клинками, ты просто не прочувствовал это. Покажи, что умеешь.
Стужев достал свои кинжалы и принял боевую стойку.
– Нападай.
– Ты же даже не вооружился... – Сергей непонимающе уставился на оппонента.
– Я тебе сказал, нападай.
Сергей больше не стал задавать вопросов и, в два прыжка оказавшись рядом с Ремнёвым, стал наносить удары. Однако ни один не мог достигнуть цели, так как старлей мастерски принимал их на металлическую поверхность наручей.
– Стоп, – скомандовал Ремнёв. – Теперь посмотрим, как ты будешь защищаться.
Не медля ни секунды, он обнажил своё оружие и бросился на Сергея. Первый выпад Стужев успешно блокировал, сразу оценив скорость и силу удара противника. Приготовившись к его следующему ходу, Сергей сперва чуть не пропустил бросок, так как последний был нанесён с умопомрачительной скоростью. И сразу же не удержал удар второго клинка, оказавшись неготовым к той тяжести, с которой он был обрушен.
Лейтенант нервно сглотнул, почувствовав холодное прикосновение лезвия в области собственного кадыка.
– Плохо, очень плохо, – подытожил Алексей. – Скажи мне честно, ты совсем забил на занятия рукопашной?
– Никак нет, – Сергей шумно выдохнул, как только Ремнёв убрал нож от его горла. – Увлёкся стрельбой...
Замком осуждающе покачал головой.
– Что за молодёжь пошла. Вот Стрельцовы тоже, пока на лопатки не уложил и ножиком перед мордой не повертел, всё стрельбой бредили. Нельзя. Нельзя забывать про клинки. Толку мне сейчас тебе про проныр рассказывать, если ты даже против меня и пяти секунд выстоять не можешь? Значит, слушай мой приказ – ежедневные занятия в свободное от службы время для тебя теперь обязательны. Как понял?
– Есть...
– Всё. Вперёд. Вон, лови дублей или ещё кого-нибудь из взвода. Меня позовёшь, когда с ними справишься.
Алексей вальяжно отдал честь и, насвистывая, отправился обратно в мастерскую.
– Чего такой печальный? – спросил дубль старший, увидев Стужева на пороге казармы.
– Да вот... – Сергей замялся, – Ремнёв послал к вам оттачивать рукопашку. Нет, вы не подумайте ничего такого...
– Скажи честно, – Андрей прищурился, – тебе в западло то, что тебя Лёха на лопатки уложил или то, что к младшим по званию учиться отправили?
Стужев оторопел от того, что его мысли были прочитаны так, будто были написаны у него на лбу.
– Да ладно, не таращись так. Ты тут хоть и не первый день, штабное мышление из тебя ещё не всё выветрилось. Думаешь, офицерское звание даёт тебе преимущество над нами?
– Да я на самом деле...
– Не надрывайся, – усмехнулся Андрей. – Пошли, посмотрим, что ты за фрукт. Женька! Идём Стужева колотить!
Стрельцов младший тут же возник из ниоткуда с весёлой физиономией.
– Веселье! – Женя потешно захлопал в ладоши и вприпрыжку побежал на улицу.
Несколько раундов подряд Сергей глухо падал на землю или замирал, ощутив холод стали у горла. Братья ещё, как назло, менялись, не позволяя Стужеву отдохнуть.
– То, что тебя наш старлей уложил, это не так страшно, – объяснил Евгений во время короткой передышки. – Он среди всех имперцев на святых землях один из лучших ножевиков. А вот то, что ты не можешь с нами даже и десяти секунд выстоять – уже показатель. Скажи, что за фигнёй ты на Игше занимался?
Прозвучало это довольно язвительно, но обижаться было глупо. Дрался Сергей действительно очень плохо.
– Ага, – поддержал брата Андрей. – Стрелять ты, небось, тоже совсем не умеешь? Мы ещё с тобой в говно не вляпывались, но что же ты будешь делать, когда подвернётся настоящая передряга? Нам такая обуза в бою не нужна.
Эти слова всерьёз разозлили Стужева. Стиснув зубы так, что, казалось, они в любой момент искрошатся в пыль, разведчик быстрым шагом направился к стойке с оружием и, выхватив арбалет, сделал выстрел навскидку. Болт пролетел в сантиметре от головы дубля старшего и остался торчать точно посередине красной точки на мишени.
– Серёж, ну мы же... – начал, было, Женя.
– Не Серёжа, а товарищ лейтенант, – прошипел Стужев.
Гневно зыркнув на братьев, Сергей развернулся на месте и пошёл прочь.
– Мы, кажись, Серёгу обидели, – тихо предположил дубль младший.
– Кажись, – пожал плечами Андрей. – Ой, остынет к вечеру. Пошли ещё кого-нибудь подразним?
– Дядя Игорь ругаться будет.
Андрей закатил глаза:
– Если узнает. А если узнает, пожурит и бросит.
– Айда.
* * *
Сегодня рейд затянулся. Разведвзвод вошёл в часть, когда уже почти стемнело.
– Бегом в лазарет, дуралей! – Ремнёв дал лёгкий подзатыльник Сергею.
Стужев, прижимая ладонью рану и покрякивая от боли, поплёлся в сторону медпункта.
– Я в норме, я в норме, – дурным голосом передразнил его Поверкин. – Герой хренов. Вольно, ребята! – он обратился к остальному взводу.
– Кто последний – моет пол! – выкрикнул младший дубль, и вся разведгруппа сорвалась в сторону модуля.
– Я так не играю... – буркнул Женя, когда запыхавшийся капитан, широко улыбаясь, вручил ему швабру.
– Давай, давай! Не плюй в колодец, вылетит – не поймаешь!
Андрей, проходя мимо, показал младшему брату язык.
– А ты чего? – обиженно бросил ему вслед Евгений. – Говнюк...
Дубль младший принялся драить пол, и удивлённо обернулся, когда спустя пару минут услышал позади себя дрязг второго ведра, поставленного на пол.
– Что вылупился? Яскер пригрезился, что ли? Шевелись, я за тебя всё мыть не буду, – Стрельцов старший похлопал брата по плечу. – Не надейся, не выйдет у тебя записать меня в предатели.
– Э, дубли! – позвал братьев Трумбашов. – Вы не затягивайте и приходите ужинать за модуль, головорезы двух кабанов притащили.
Во время трапезы в гости заглянул Тулумбасов, взвод принял замполита с распростёртыми объятиями. Без просьб и напоминаний Стрельцов старший убежал в казарму и вернулся с гитарой, которую сразу же после ужина вручили майору. Пару часов подряд от модуля разведчиков доносилась чудесная музыка и звонкий голос агитатора.
– Жаль, Стужев всё пропустил... – провожая майора, стал убиваться Трумбашов. – Я всё хотел, чтобы вы пообщались наконец.
– А мы уже успели пересечься, случайно, – улыбнулся замполит. – Талантливый парень, спасибо, что сообщил ему обо мне.
Спать легли поздно. По последним данным, добытым взводом Поверкина, этой ночью точно можно было спать спокойно. Капитан перед тем, как отправиться в царство снов, решил зайти проверить Стужева.
– Серёга, а ты чего на ужин не при... – Игорь остановился у его койки. – Я смотрю, доигрался.
– Кто доигрался? Ты чего не спишь? – спросил заспанным голосом Ремнёв, шествуя из уборной.
– Да Стужев. Говорил я ему, давай остановимся и перевяжемся. Нет, блин, «я в норме». Ну вот – оставили его, наверно, под капельницей. Завтра уже зайдём, проведаем. Спокойной ночи, Лёша.
– Хорошо бы. Спокойной.
Самый сладкий и безмятежный сон Поверкина нарушил солдат, вломившийся к нему в комнату со словами:
– Товарищ капитан, на выход!
– Да что же это такое...
Мгновенно экипировавшись, Игорь выскочил на улицу, где уже было полно людей.
– Что случилось?
К нему подбежал солдат и быстро отрапортовал:
– Нападение на санчасть! Убили медсестру!
– Мать их! – капитан окончательно проснулся. – Что ещё известно?
– Дозор доложил, что вражеские диверсанты пробрались в лазарет и, вероятно, пытали персонал, заперев помещение. Сейчас готовится штурм санчасти, вашему взводу приказано отрезать пути отхода.
– Принято. Приступаем.
Небольшой отряд солдат собрался возле запертой двери лазарета. Группа Поверкина приготовилась зайти с тыла барака через окно.
– По моей команде, – шепнул командир солдат, крупный орк впереди отряда приготовился выбить дверь.
– Пошли! – скомандовал Поверкин, как только раздался грохот с другой стороны санчасти.
Окно со звоном было выбито, группа молниеносно влетела в помещение. На одной из коек лежал мужчина, не предпринимая попыток к бегству. Капитан в два прыжка оказался рядом и приставил арбалет к его шее.
– Лежать! Лежать, я сказал!
Солдаты быстро обшарили весь лазарет.
– Товарищ капитан, пострадавшей нигде нет.
– Свет включите, сейчас мы узнаем, куда они её девали, – прошипел Поверкин, ещё сильнее прижимая арбалет к горлу лазутчика.
Как только загорелся свет, на лице Игоря застыло удивление.
– Да это ж Стужев... Проверьте, живой?
– Так точно, товарищ капитан.
Сергей всё это время лежал, зажмурившись, и только сейчас открыл один глаз и осторожно посмотрел на окружающих.
– Я что-то не понял... – сказал Поверкин, осматривая небольшое возвышение на груди Стужева. – Что это у тебя там?
Сергей успел лишь испуганно пикнуть, когда капитан с силой потянул одеяло. Всеобщему обозрению открылась растрёпанная голова медсестры. Девушка в испуге прижалась к Сергею и боялась пошевельнуться.
– Это что та... Твою мать! – глаза Игоря загорелись от гнева. – Покажите мне того идиота, который крики истязаемого не может отличить от... этого! Стужев, быстро в казарму, и чтобы мои глаза тебя и близко тут не видели!
Оказавшись в модуле, Сергей забрался в бытовку, спешно заперся и притих. Некоторое время он ещё прислушивался к звукам по ту сторону двери, но дремота снова начала брать своё. Он лишь понадеялся, что взбучку получит уже утром, когда Поверкин успокоится. Хотя, сейчас можно было быть уверенным, что зарядить ему покрепче хочет не только капитан. Стужев уже практически заснул, как в дверь громко постучали. Лейтенант посмотрел в сторону выхода, но не ответил.
– Стужев, я знаю, что ты там! Открой немедленно! – голос у Поверкина уже был посаженый, похоже, часть пара он выпустил на караульного.
Сергей встал, подошёл к двери и спросил:
– Товарищ капитан, а вы бить меня не будете?
– Буду! Ещё как буду! Если не откроешь! – кажется, Игорь не шутил. Совсем. – Открывай, я сказал!
Лейтенант отпер защёлку, отскочив вглубь комнаты. Поверкин рывком открыл дверь и остановился на пороге.
– Боишься? Это хорошо.
Затем спокойно прошёл внутрь и уселся возле стола. Полминуты он молчал, изучая деревянную фактуру ящиков, что заставляло Сергея нервно переминаться с ноги на ногу.
– Серёга... Я всё понимаю, – начал капитан. – Но чтобы живого человека... да вот так. Тебе не совестно?
Поверкин посмотрел на Стужева, еле сдерживая улыбку.
– А должно быть? – аккуратно спросил лейтенант.
– Короче, если меня ещё раз по такой «тревоге» подымут... Я из тебя котлету сделаю. Чесслово. Я тебе говорил аккуратней?
– Так это же вроде...
– Стужев, хорош кривляться. Знаешь, с одной стороны мне очень хочется проржаться как следует, а с другой – сон моих ребят дорого стоит.
Капитан на секунду замер, сверля взглядом Сергея, а затем поднял руки так, будто собрался его задушить, привстав с табуретки.
– Э-э-э! – Стужев прижался спиной к стенке и бочком запрыгнул на стол. – Я защищаться буду!
Игорь расхохотался:
– Так и хочется с тобой что-нибудь плохое сделать. Потом дружно прикопаем где-нибудь. Но не сейчас. Бойся меня, короче.
Поверкин растянулся в улыбке до ушей, двумя пальцами указал сперва на свои глаза, а потом на лейтенанта и, наконец, оставил его в одиночестве.
– А ведь устроит какое-нибудь западло... – подытожил для себя Стужев.
* * *
Сергей аккуратно поставил свечу, пару палочек с благовониями, отошёл и немного помолчал, поминая умерших.
– Это для матери? – сзади раздался голос Поверкина.
– Да. А откуда вы знаете?
– Как непосредственный начальник, я должен знать твоё личное дело. А в биографии всё указано, – Игорь подошёл к подсвечнику и тоже почтил память погибших товарищей.
За медленной прогулкой от святилища беседа стала развиваться.
– Ты ведь не только ради памяти свечку Тенсесу ставишь? – спросил Поверкин.
– Ну да. В бою всякое может случиться и хочется иметь хотя бы небольшую надежду на то, что...
– Постой. Ты хочешь сказать, что надеешься на чудо-дар Тенсеса? – Игорь даже остановился.
– А что в этом такого? – искренне удивился Стужев.
– То есть, ты рассчитываешь не на собственные силы, а на то, что смерть для тебя не помеха?
– Вы утрируете...
– Отнюдь. Послушай меня внимательно. Не подумай, я ни в коей мере не хулю силу Света, я просто не отношусь серьёзно к тем, кто считает, что Дар Тенсеса – ключ к бессмертию и решению большинства проблем. Ты должен понять – нельзя надеяться на воскрешение, – капитан перегородил собой путь и поднял указательный палец перед лицом Сергея. – И вообще, дар Тенсеса очень посредственная вещь.
– Почему же?
– Да, сынок. Мало ты ещё плодов войны испробовал. Давай на пальцах всё объясню. Вот ты знаешь, как можно убить человека так, чтобы он не воскрес?
– Отрезать голову, – спокойно ответил Стужев.
– Верно. Или ещё какой жизненно важный орган удалить. Голова просто более быстрый вариант. Ещё?
– Тело в астрал сбросить, – немного подумав, ответил хадаганец.
– И опять правильно. Это самые простые и удобные способы, придумать можно ещё очень много чего. Но суть не в этом. Какой можно сделать вывод?
Сергей потупил взгляд, понимая, к чему ведёт Поверкин.
– Сообразил? – Игорь подождал, когда Стужев кивнёт. – Вот то-то и оно. Убить человека всё так же легко. Только способы всё более мерзкие. Знаешь, почему на зачистку чаще отправляют головорезов, бойцов или карателей? Потому, что для них откручивать бошки – часть национальной культуры. А у хадаганца, даже опытного военного, от подобных развлечений может крыша поехать.
Стужев удивлённо посмотрел на капитана:
– Серьёзно?
– Более чем. Вот странная штука получается, Серёга. Казалось бы – бессмертие, великая мечта всех времён и народов. А на деле – нифига не работает. Только хуже нас самих делает, заставляя извращаться, и калечит.
– Калечит? – теперь на лице лейтенанта нарисовалось полное недоумение.
– Ага. Вот ты знаешь, что будет, если тебе, пока ты валяешься хладным трупом, какая-нибудь гиена ноги отгрызёт? Так без ног и останешься – дар Тенсеса излечивает смертельные раны, а вот новые конечности отращивать не умеет. Прости, но... матери твоей дар помог?
– Нет, – настроение у Стужева испортилось окончательно.
– А почему?
– Осложнение... Лёгкие разложились.
– Вот, – Поверкин тяжело вздохнул. – По сути, Дар защищает нас только от глупой смерти из раздела «напился, навернулся, свернул себе шею». Да и то, никто идиотов не отменял – по пьяни и в астрал свалиться каждый может. И самая гадкая вещь...
Капитан нахмурился и замолчал – решал, продолжать или нет.
– Да говорите уже, мне полезно, – попросил Сергей.
– Не всегда есть возможность тащить павших товарищей до лагеря. Всякое бывает – хвост, засада... А мёртвого разведчика оставлять нельзя, противник никогда не упустит возможность прибрать труп к рукам на тот случай, если он воскреснет. И тогда из него вытянут всё до последней капли, уж поверь, в навыках дознания лигийцы не отстают от Комитета. А зачастую информация, сокрытая в головах нашей разведки, очень важная, – Поверкин прикрыл глаза. – Мне пока везло. Но встречать таких, которые отрубали головы своим друзьям, приходилось.
Стужев не был шокирован тем, что рассказал капитан. Чувства были очень смешанные. Он просто молчал, пытаясь всё это переварить.
– Печально, да, – Игорь потрепал его за плечо. – Вот потому я и не отношусь серьёзно к тем, кто свято уповает на воскрешение. Одно дело, когда ты чтишь великую жертву Незеба, Скракана и Тенсеса, и также просишь у Света пристанища для своих друзей, но совсем другое, когда трясёшься за своё бренное существование. Если тебя захотят убить – убьют.
– Я раньше не задумывался над этим, – признался Сергей. – Мне казалось всё более безоблачным.
– Ты просто ещё мало видел. Без обид.
Рекомендуемые комментарии
Комментариев нет