Оригинальный сюжет игры (Империя) в авторской обработке
Автор: risovalkin
Глава 7. Шаманская легенда
На пустой днем площади, в центре которой находилась арена, в полночь было уже не протолкнуться. Людей, кроме меня, Кузьмы и Михаила, больше не было видно — нас окружали орки, и меня это беспокоило. Агрессивная раса хоть и являлась равноправной частью цивилизованной Империи, традициям своим не изменила: война или хотя бы хорошая драка — вот главное занятие настоящего орка, причем как мужчины, так и женщины.
Сама арена представляла собой посыпанную песком круглую площадку, огороженную деревянным забором. Многочисленные зрители толкались вокруг, соблюдая, однако, почтительное расстояние от Булыги и его свиты.
— После первого же удара черепушка твоя отлетит в Астралцево и упадет прямо в суп Шквала, — поприветствовал он, когда я подошел, и засмеялся. Вместе с ним, как по команде, загоготали все вокруг. — Гы! А гоблины будут еще долго по арене зубы твои собирать. Ха-ха! Но так уж и быть, расскажу тебе об условиях. Восемь участников, три раунда. Выберу тебе соперника попроще для начала, чтоб ты хотя бы минуту простоял. С Молотилой пойдешь. Гы! Предвкушаю это зрелище! Дальше дерутся победители. Короче, понятно, да? Приступай. Я уже приготовился смотреть.
Я отошел чуть в сторону — туда, где ждали своей очереди участники, так что у меня была возможность их рассмотреть.
— Молотило — это вон тот, справа… так себе воин. Медленный, как моя бабушка, гы... но удар у него тяжелый… — прерывисто шептал мне Лоб. — Он левша, берегись левой руки.
— Постой, Ник, это же он с гибберлингами на Старой Площади торчал, помнишь? — вмешался Орел. — Интересно, не подохли они у него с голодухи еще…
— С ним я справлюсь, — уверено сказал я. — Лоб, а вон те… кто такие?
— Эти двое — тоже дохляки, во второй раунд не пройдут… Шушера это все. Опасаться надо того… видишь? Это Зубило. А еще… Оот гиббер недобитый! Это же Кабан!
— Что еще за Кабан? — спросил я, потому что Лоб замолчал, кисло разглядывая одного из участников.
— Чемпион, — коротко ответил он. Впрочем, дополнительные комментарии тут излишни.
— А этот? — я указал на орка, тоже показавшегося мне смутно знакомым, но где и когда я его видел, вспомнить не получалось.
— Этого я не знаю. Новичок, — поскреб в затылке Лоб. — На вид не очень…
Я его мнение не разделял. В моей памяти шевелились неясные образы, разобрать которые было трудно, но откуда-то я знал, что мне нужно опасаться этого орка.
Зелье, которое, если верить Черному, увеличит мою силу, я пить не рискнул, незадачливый владелец гибберлингов и так не казался мне серьезным соперником. Но как выяснилось, сам Молотило был примерно такого же мнения обо мне.
— Эй, хадаганец, — сказал он, когда мы вышли в центр арены под свист и улюлюканье толпы. — Падай сразу на лопатки — меньше влетит, гы! А я спокойно пойду отдыхать под крыло к эльфиечке…
Мы были босиком, чтобы песок не забивался в обувь, и полностью безоружны. Драться с голыми руками против человека мне было бы не впервой, но орк, чья природная толстокожесть защитит его от моих тычков, — это совсем другое дело!
Наша пара оказалась самой первой, и у меня не было возможности посмотреть, как обычно здесь проходят бои, поэтому я просто встал в боевую стойку напротив своего оппонента, стараясь не обращать внимания на оскорбительные возгласы зрителей.
— Три… два… бой!
Как я и предполагал, Молотило не блистал мастерством рукопашного боя — он был неповоротлив, медлителен и неуклюж. Конечно, если бы я пропустил хоть один его удар, то сразу отправился бы в нокаут — орки от природы обладают колоссальной физической силой, но Молотило шел на меня с грациозностью медведя, широко расставив руки, будто собирался обнять старого друга, и мне не составляло труда уворачиваться. Я просто ждал момента. Печень у орков находится там же, где и у людей, и встречный удар по ней, как правило, заканчивает бой.
Время шло, противник начал злиться, шум толпы все возрастал, и я уже чувствовал, что развязка близко. Взбешенный от очередного промаха, Молотило с разбега кинулся на меня, совсем забыв о защите, я сжался, как пружина, затем оттолкнулся ногой и, чувствуя, как от нее по всему телу волной прошел импульс силы, сконцентрировавшийся в кулаке, вложил в один удар все, на что был способен.
Если бы моим противником был человек, то он наверняка отлетел бы на пару метров, но туша, раза в два, если не три, больше меня весом, с места не сдвинулась. Орка согнуло пополам от боли, он зарычал, инстинктивно обхватив руками живот и, сделав пару шагов назад, рухнул на землю лицом вниз. Победа была безоговорочной, и я покидал арену под одобрительный свист. Моего поверженного противника не церемонясь оттащили за ноги два здоровущих орка и бросили приходить в себя неподалеку. Никакой медицинской помощи ему оказывать явно не собирались, и меня это сильно покоробило, но похоже, что это здесь было в порядке вещей.
— Сам очухается, не маленький уже, — равнодушно пожал плечами Лоб, когда я высказал ему свои опасения.
Следующая за нами пара участников не произвела на меня особого впечатления, хотя победитель был довольно ловок для орка и мог стать серьезным соперником. Гораздо больше интереса у меня вызвали третий и четвертый бои. В третьем участвовал чемпион — и мне сразу стало ясно, что это звание он получил не просто так. Хотя его соперник тоже был довольно хорош, но шанса у него не было ни единого. Кабан играл с ним, как кошка с мышкой, пока в конце концов не схватил обеими руками и не швырнул со всей силы об землю, после чего тот уже не поднялся на ноги.
Бой последней пары был самым коротким из всех и самым неоднозначным. Кто-то мог бы назвать его скучным, но только опытный боец знает, что настоящие бои обходятся без зрелищных трюков и долго не длятся. Орк, показавшийся мне смутно знакомым, успешно уклонился от выпада своего соперника, сделал резкое движение и через мгновение спокойно покинул арену почти в полной тишине. Его партнера тоже уволокли за ноги в бессознательном состоянии. Толпа, начавшая было разочарованно гудеть от того, что ее лишили интересного зрелища в четвертом бою, снова радостно засвистела, когда Булыга объявил о втором раунде. Мне в соперники достался победитель из второй пары — это означало, что мой таинственный «знакомый» встретится с чемпионом, и я словил себя на мысли, что исход этого боя мне даже более интересен, чем свой собственный.
Они дрались первыми, и я, позабыв о том, что через несколько минут мне самому нужно выходить на арену, наблюдал за боем во все глаза. Это была схватка профессионалов. Я не замечал за собой, как орал во все горло — зрелище настолько захватило меня, что эмоции били через край. Соперники двигались с бешеной скоростью, и я даже не успевал рассмотреть их ударные связки, так быстро они сменяли друг друга. Оставалось только поражаться реакции бойцов, которые умудрялись не только распознать атаку противника, но и защититься от нее. Их бой тоже не длился очень долго, и на неопытный взгляд мог показаться серией коротких, резких движений, в которых не было ничего зрелищного. Но я прекрасно понимал, каким длинным он был на самом деле, потому что длительность такого боя глупо измерять временем. Его можно измерить только содержанием. Невообразимый шум, который подняли зрители, достиг апогея в тот момент, когда Кабан упал на спину без сознания, хотя я так и не понял комбинации, которую провел его соперник. Булыга оторопело поднялся на ноги и сам лично вышел на арену. Сначала я было подумал, что он собирается напасть на победителя, чтобы отомстить за своего лучшего бойца, но он лишь склонился над поверженным чемпионом удостовериться, что тот уже не поднимется на ноги.
Толпа бесновалась так, что, казалось, содрогались стены домов и вот-вот из окон вылетят стекла. Понадобилось некоторое время, чтобы успокоить зрителей и продолжить соревнование. К тому времени, как я сам вышел на арену, я уже чувствовал себя выдохшимся, как будто предыдущий бой, в котором я не принимал участия, выпил все мои силы.
«Эмоциональное выгорание» — это почти стопроцентная гарантия проигрыша, я прекрасно это понимал, но поделать ничего не мог — все мои мысли были заняты тем коротким, на вид совсем не опасным ударом, отправившим в глубокий нокаут чемпиона орков. Я прокручивал его в голове, даже когда перед моим лицом то и дело мелькал гигантский кулак моего противника, но после того, как я едва не пропустил удар в солнечное сплетение, мне все-таки удалось собраться, а когда я, неудачно отклонившись, позволил зацепить правое плечо, которое тут же пронзила острая боль — наконец-то пришла так необходимая мне сейчас злоба.
Победитель из второй пары и в самом деле был неплох, это я смог оценить в полной мере — мне никак не удавалась подловить его, чтобы нанести сокрушительный удар, он был достаточно внимателен и осторожен. Я подозревал, что у меня сломана ключица, но в пылу боя болевой порог отодвигается за рамки обычных человеческих возможностей. Сейчас для меня самым важным было только одно — бой затягивался, и я начал уставать. Движения мои уже не были такими же быстрыми, и мне становилось все сложней и сложней избегать выпады противника. Впрочем, и он уже не двигался с прежней скоростью — будучи от природы намного более выносливее меня, он, однако, вкладывал в свои атаки больше сил и энергии, чем я на то, чтобы уклониться. Возможно, он бы сумел вымотать меня окончательно, но характерная для его расы вспыльчивость вкупе с полным отсутствием страха часто подводила и более опытных бойцов. После серии атак, так и не достигших цели, он рассвирепел и стал забывать об осторожности. Я знал эту особенность орков, их самое слабое место, и вне зависимости от того, насколько техничен и силен был мой противник — как только он начинал терять контроль над эмоциями, я понимал, что победа рядом.
Этот бой не стал исключением. Несмотря на старую шутку про апперкот в подбородок, который вызывает сотрясение мозга, но на орков не действует из-за отсутствия предмета сотрясения, удар склонил результат в мою пользу. К чести моего соперника, сознания он не потерял, лишь припав на одно колено. Я ждал, что он еще поднимется на ноги и продолжит бой, но после нескольких неудачных попыток встать ему было засчитано поражение. И в этот же момент на меня лавиной обрушились боль в плече и усталость, так что я едва сам устоял на ногах.
Шатаясь, я покинул арену, прекрасно понимая, что финальный бой мне уже не выиграть.
— Ник, Ник… ты как?..
Мне в лицо кто-то начал брызгать водой и спустя несколько секунд я сумел сфокусировать зрение на Кузьме.
— Ему больше нельзя выходить на арену, он не в состоянии драться дальше, — сказал стоящий рядом Михаил.
Я с удивлением обнаружил, что сижу на лавке на некотором отдалении от арены, но как я до нее дошел, в моей памяти не сохранилось.
— Мне нужно… еще один бой…
— Ник…
Но я его уже не слышал, в уши будто запихали ваты. От боли в плече темнело в глазах и все тело ломило от усталости… Но должно же быть что-то, что даст мне сил на один бой… всего лишь один единственный бой.
Я достал из кармана крохотный пузырек с золотистой жидкостью — чудом не разбившийся за все это время, хотя я совершенно про него забыл — и открыл его, в воздухе сразу разлился сладковатый запах пряностей. Тягучая, маслянистая мирра слегка засветилась, попав на мою ладонь. Я совершенно не знал, что с ней делать, но мне хотелось провести рукой по своему лбу и вискам — быть может, так покровитель поймет мои мысли и успокоит стонущее тело. Молиться ему меня не учили, хотя наверное у каждого своя молитва…
— Помоги мне… Святой Плам… помоги…
Не знаю, произносил ли я это вслух, а может эти слова звучали только в моей голове, но через некоторое время я понял, что боль притупилась, мир вокруг меня перестал расплываться перед глазами и слух снова стал улавливать звуки.
— Ник… НИК!.. Ты с нами?!
Орел хотел ударить меня по лицу, но я перехватил его руку.
— Не надо. Я с вами.
Времени на отдых у нас было очень мало, и вскоре я уже стоял перед своим третьим и последним соперником. Я старался задавить мысль, что мне ни за что не победить его, но она упорно лезла мне в голову. Однако сдаваться было не в моих правилах и я собирался драться до последнего.
Орк не делал необдуманных движений, не стремился атаковать очертя голову, и мне приходилось делать ложные выпады, чтобы раззадорить его. Мы кружили по арене, не отрывая глаз друг от друга, и я начинал нервничать — делать ту же ошибку, за которую мои предыдущие противники уже поплатились. Первую серьезную атаку я едва не проворонил, но мне в какой-то миг показалось, что она была намеренно не завершена, иначе я бы уже валялся на земле в отключке. Эта же мысль преследовала меня на протяжении следующих минут. Со стороны этого не было заметно, но едва уловимое чувство странной незавершенности действий противника меня не покидало. Может, это просто игра? Может, он таким образом дает мне понять, что держит все под контролем и что я ему не соперник?
Открылся для точечного удара он не скоро. Я понимал, что усталость берет свое, и я не смогу придать кроссу столько силы, чтобы он стал последним, но я выложился для этого удара так же, как и для тех, которыми обычно оправлял в нокаут. Зрители взревели, когда орк упал на спину — упал от удара, который точно мог выдержать… и тут я наконец вспомнил, где видел его. Он все еще лежал на земле, когда я подошел и протянул ему руку — жест чисто символический, он и сам был в состоянии подняться без посторонней помощи.
— Ничего страшного, если над тобой смеются, гораздо хуже, когда над тобой плачут, — тихо произнес я.
Орк усмехнулся, но ничего не ответил. Покидал он арену под свист и хохот, я же остался стоять в самом центре, пытаясь осознать случившееся. Можно ли испытать радость от подаренной, а не честно завоеванной победы? Противник, значительно превосходящий меня во всем, но зачем-то поддавшийся мне в финале, уже скрылся из виду, но я продолжал думать о нем. Мое поражение ему на тренировочной площадке в здравнице «Небесная» было закономерным… впрочем, победа на орочьей арене тоже вполне объяснима. Похоже, Комитет присматривает за мной.
— Да, не ожидал! Не ожидал!
Я вынырнул из своих мыслей и увидел перед собой Булыгу и в его глазах не было насмешки, он смотрел с уважением.
— Что ж, нам нужны новые члены. И… не члены тем более. Гы! Айда выпьем, вся ночь впереди…
Мы пришли в тот же кабак, где я записался на арену, и сели за тот стол, за которым сидел тогда Булыга, но на этот раз мне выделили почетное место рядом с лидером клана. Кузьме, Михаилу и Лбу мест не нашлось, и им пришлось ютиться за соседним столом. Передо мной поставили кружку пива, размером с ведро, и тарелку с бараньей ногой. Я почувствовал, что зверски голоден.
— Слушай сюда, чемпион, — покровительственно положив мне руку на плечи, начал Булыга. — Лясы точить времени у меня особо нет. Скоро предстоит рейд в шаманский район, пора готовиться. Ты будешь моим этим… как его… полномочечным представителем, во!
Я придал своему лицу польщенный вид, хотя сделать это с набитым ртом было тяжеловато.
— Вот, держи. Это амулет. Мы даем его всем достойным!
Я подавился бараньей ногой и закашлялся. Не думал, что получу амулет так быстро. Быть может, это та самая ниточка, потянув за которую, можно распутать связь между учеными Научного Городка и орками клана Буйных.
После первой кружки пива была вторая, потом, кажется, третья… или это уже было не пиво. События той ночи плохо сохранились в моей памяти. Празднование моей победы шло полным ходом — мы пили с Булыгой на брудершафт, он хлопал меня по спине и орал на весь кабак, что я его лучший друг, я же в ответ клялся ему в верности, и потом мы снова что-то пили… К утру мы уже дошли до той кондиции, когда за собутыльника можно отдать жизнь.
Проснулся я за тем же столом в кабаке — Булыга растолкал меня с горящими глазами, и мне понадобилось некоторое время, чтобы сосредоточиться на его словах. Голова раскалывалась, во рту было так же сухо, как за стенами Незебграда. Кое-как дотянувшись до чьей-то кружки и хлебнув из нее какого-то пойла, я только и сумел выдавить:
— Что?
— Раз ты теперь один из нас, дам тебе задание, вот что. Отправишься в Астралцево, найдешь там Шквала Головастых, главаря шаманского клана. И передашь ему мой уль… уль… уль-ти-ма-тум. Во!
— Угу, — промычал я, и моя голова снова упала на сложенные на столе руки. Веки отяжелели, и я почти отключился, но Булыга не дал мне заснуть.
— Слухай сюды. Писать я не обучен, поэтому запоминай послание! «Ах ты, старая козлина! Ты — покойник! Как и все остальные шаманы. Теперь править орками будем мы, воины. Ваше время ушло. Если ты, трус, хочешь умереть не на поле боя, а в своей кроватке, сдавайся! А если ты еще все-таки орк, соглашайся на честный бой. Мои бойцы очень хотят почесать свои кулачищи о ваши тупые головы». Вот такой уль-ти-ма-тум. Запомнил? Уверен, Шквал примет вызов, гы.
Булыга заржал и, отхлебнув из кружки, свалился под стол, из-под которого через секунду раздался раскатистый храп. Я же, напротив, проснулся окончательно. Судя по льющемуся в окна свету — день был в самом разгаре. Посетители кабака валялись кто где среди осколков разбитого стекла, которыми был усыпан весь пол — видимо, ночью здесь была драка, но кто с кем дрался, я не помнил совершенно.
— Ты как? Голова болит?
— Очень, — ответил я, с благодарностью принимая из рук откуда-то взявшегося Михаила стакан холодной воды. Грамотин не выглядел помятым и невыспавшимся, как будто не пил совсем и ночевал в своей кровати. — А где Кузьма и Лоб?
— Вон там, спят.
Я, шатаясь, побрел в указанном направлении и наткнулся на крепко спящего Лба, прижимающего к себе как родное дитя колчан со стрелами Орла. Сам Кузьма валялся неподалеку — дрых прямо на столе, смешно свернувшись калачиком.
— Эй, Орел, подъем!
— А… что?.. О-о-о… моя голова…
Михаил протянул ему воду, и тот припал к ней, будто ничего не пил пару дней.
— Еще хочу пить… А это стекло... Откуда здесь столько осколков?
— Так это же ты стрелял на спор по бокалам, — удивился Грамотин.
— Я?! Не помню… А почему мой колчан у Лба?
— Он собирал твои стрелы и расставлял всем бокалы на головы…
— На головы?! — ужаснулся Кузьма. — А я… э-э-э… много промахивался?
— Не очень… Нужно Лба разбудить. Я пытался, но он не реагирует.
— А ты его охлади немного, — предложил я.
— Интересная идея, — не понял шутки Михаил, и в следующий момент на Лба с потолка внезапно свалилась груда снега.
Поначалу Лоб никак не отреагировал на это, но потом под снежным одеялом стало слишком холодно, и он вскочил на ноги, треснувшись головой об стол.
— Что… что… — очумело забормотал он, по-собачьи отряхиваясь от снега.
— Лоб, как тебе идея прогуляться до шаманского квартала?
Шаманский квартал назывался Астралцево и был смежным с Изун-городом. Внешне они мало чем отличались — те же исписанные стены и знамена над головой, разве что в Астралцево все же было почище, да и разбитых фонарей не так уж и много. Где искать Шквала, я не имел представления, впрочем, я не был уверен и в том, нужно ли мне вообще его искать, чтобы передать ультиматум Булыги. Не то чтобы мне хотелось ввязываться в разборки между орочьими кланами — амулет я получил и, наверное, мог считать свою миссию выполненной, но Комитет со мной не связывался, и я воспринял это как знак продолжать.
В районе, несмотря на ясный день, было на удивление пустынно, и поинтересоваться насчет места дислокации Шквала было не у кого. Первого аборигена мы встретили, почти дойдя до самого центра. По заверению Лба — шаманский квартал был менее опасным для людей, чем Изун-город, однако первый же встречный орк оказался настроенным довольно агрессивно.
— А ну стойте! — рявкнул он. — И вы, небось, из Комитета? Вынюхиваете тут…
— Мы служим в Имперской Армии и дела Комитета нас не касаются! — тут же отбрил Орел с таким возмущением, что я сам почти в это поверил.
— А-а-а… ну да, солдатики, — сбавил тон орк. — А то был тут давеча один… Не пробегал тут? Подозрительный такой, у него на лбу еще будто написано: «Я — гребаная ментовская шестерка»? Нет? Урод… Затесался к нам в банду. Типа только что из провинции, регистрацию прошел как положено — три дня в очереди отстоял… бла-бла-бла. А наш один товарищ, когда его в Комитет-то таскали, видел там этого типа и рожу запомнил! Сволочь! За нами шпионить! Ух, если я его найду!..
— Нет, не видели, — покачал головой я. — Мы тут у вас вообще никого не видели. Куда все подевались? Мы ищем Шквала.
— Шквала? Зачем вам Шквал? — спросил орк, покосившись на Лба и явно подозревая в нем выходца клана Буйных.
— По личному делу. Не подскажешь, где найти?
— Дык это… На субботнике он, приглядывает, ага.
— На субботнике? — не поверил Лоб.
— Ну да. Сверху субботник объявили, да только кто ж на него пойдет-то? Но Шквал сказал — надо, все и пошли. Только разбегутся же, если он уйдет, вот и караулит там, чтоб значит не отлынивали, гы! Он у нас того… строгий, башку оторвать может за этот, как его… непорядок, во! Топайте в сторону манастанции, это к северу отсюда, там и найдете всех…
Место проведения субботника мы отыскали быстро, потому что еще на подходе услышали усиленный громкоговорителем женский голос, призывающий поучаствовать в этом благородном деле:
— Внимание, внимание! Незебградцы и гости столицы! Здесь и сейчас вы можете внести свой вклад в общее дело и приблизить победу Империи над вероломной Лигой! Объявляется субботник. Сегодня его цель — сбор лечебной паутины с пауков на севере столицы и около манастанции. Учеными Империи открыты удивительные целебные свойства этой паутины, способной ускорить излечение ран, полученных нашими доблестными солдатами на поле боя. Каждая паутинка — это еще один боец в строю и еще один павший враг! Проявляйте сознательность, начинайте охоту на тарантулов, собирайте паутину, и вы окажете неоценимую помощь Хранителям Империи. Повторяю…
Здесь действительно были собраны едва ли не все жители Астралцево. Найти Шквала тоже не составило труда — сам он в субботнике участия не принимал, однако зорко следил за порядком — под его суровым взглядом сбор паутины шел куда быстрей. Выглядел он не таким диким, как Булыга, но в моих глазах это делало его лишь еще более опасным.
— Чего вам надо? Тоже сундук потеряли?! Недосуг мне заниматься всякой фигней. У главы клана есть занятия и поважней! А Незебмания, говорят, того… не лечится…
— Какая еще Незебмания? — не понял я.
Шквал даже не смотрел на меня, сосредоточившись исключительно на своих подопечных, старательно собирающих паутину на благо Родины, и мне приходилось повышать голос, чтоб он обратил на нас внимание.
— Да вот недавно… Прибегает ко мне какой-то хадаганец, кричит, что мои ребятки украли его сундук. Стал разбираться — выяснил, что у него это… как его… Незебмания. Во! Он так любит Незеба, да святится его имя, что постоянно приносит ему жертвы. Конечно, не кровавые, а так… вещами. А память у него уже того… Вот он и забыл, куда недавно сундук с подношением уволок, и стал на моих ребят бочки катить. Ну, ничего, разобрались… Но учти, больше никаких сундуков я искать не буду, разбирайтесь сами! У меня вон целый район тунеядцев, чуть отвернись…
— Да нет, — перебил я. — За своими вещами мы как-нибудь приглядим сами. У меня послание от Булыги…
Шквал резко остановился и посмотрел на меня в упор.
— Говори!
Передавать дословно ультиматум я бы не стал в любом случае, даже если б точно его помнил. Просто называть главу шаманского клана «козлом» дело рисковое, поэтому пришлось описать все в общих чертах.
— Вот что я тебе скажу, — произнес он, не выразив ни агрессии, ни заинтересованности. — Мы, орки, народ простой. Как предки завещали — так и живем. А завещали предки одну простую вещь — говорить надо на равных. А как я с тобой на равных говорить буду, если я тебя первый раз в глаза вижу? Нет уж! Хочешь расположение орков заслужить, пройди испытание.
— Какое испытание? — вздохнул я. Эти орки, похоже, двинутые на всю голову, со своей манией доказывать силу. Неужели еще одна арена?
— Эй, Струна, — позвал он. — А ну поди сюда.
Лица подошедшего орка не было видно под кожаным шлемом с рогами какого-то животного, но по комплекции я догадался, что это женщина. Орчихи, как правило, воинственны не менее мужчин, но драться с дамой мне все равно очень не хотелось.
— Тут у меня ребятишки, — сказал ей Шквал, — разговаривать хотят, привет от Булыги принесли. Надо бы их одобрить, хе-хе…
Орчиха молча кивнула и, жестом показав следовать за ней, направилась куда-то в глубь квартала, петляя между домов. Она так и не сказала ни слова, пока мы не подошли к чему-то, напоминавшему то ли камень, то ли гигантский клык исполина, торчавшему из земли в одном из дворов. Я не знал, чего ожидать, и чувствовал себя не в своей тарелке. Струна резко остановилась и повернулась к нам.
— Здесь вы никто и звать вас никак, — припечатала она без всякого предисловия. — Никто не назовет вас другом. И так будет до тех пор, пока вы не пройдете наше испытание. Это приказ Шквала.
— Да, поняли мы, поняли, харэ нам тут вкручивать, — перебил Лоб. — Давай уже испытывай резче.
Струна презрительно окинула взглядом Лба с головы до ног и продолжила:
— Видите тотем? Он вызывает духа. Вот его и надо победить. Предупреждаю заранее: может появиться не один дух, а несколько. Только такого никогда не было. Думаю, и вам тоже не повезет, ха-ха! По очереди пойдете, и не задерживайте! Понаехали, понимаешь, со всей Империи новобранцы, бегают по городу, покоя не дают.
— Ну и испытание! — фыркнул Лоб. Хотя он и заверял, что пошел своей дорогой, отдельной от воинов Буйных, и стал храмовником, но клановой неприязни к оркам-шаманам все же не утратил. — Я слышал, даже гоблин этого вашего духа завалил. Долго, правда, и смешно прыгал вокруг него на своих кривеньких ножках…
Ну если даже гоблин справился, то и у нас проблем возникнуть не должно. Я, не раздумывая, направился к тотему первым — хотелось побыстрей покончить с этим. И только подойдя к тотему вплотную, я понял, что понятия не имею, как вызвать духа.
— Мне станцевать вокруг него что ли? — крикнул я Струне, обернувшись.
— Дотронься до него, балда! — прилетело от нее в ответ.
Все самое сложное на самом деле просто. Я дотронулся до тотема и мгновенно, всей кожей, покрывшейся мурашками, почувствовал опасность.
Их было четверо. Я, сгруппировавшись, откатился от окруживших меня светящихся синих сгустков, чье обжигающее прикосновение было весьма болезненным.
— Что за… — выкрикнул Орел, хватаясь за лук, в то время как жезл Михаила уже озарился красным светом.
Атака сразу четверых духов была неожиданной, но, сориентировавшись, я легко сумел развеять двоих одним взмахом меча, третьего окутало пламя — он задрожал и исчез, четвертого же пронзила стрела Кузьмы. Все это заняло не больше двух секунд, духи испарились, не оставив после себя и следа. Только подпаленная трава от заклятия Грамотина говорила о том, что здесь действительно только что кто-то был.
— Это что еще за дела такие? — зарычал Лоб, схватив Струну и приподняв над землей, но та, похоже, сама была шокирована и даже не пыталась сопротивляться.
— Четыре духа! Не может этого быть!
Лоб поставил ее на ноги и недоверчиво уставился на тотем.
— Глава нашего клана, мудрый Шквал, предупреждал, что однажды это может случиться. «Дух явится не один, но приведет с собой других…». Что-то в этом роде, — проговорила Струна, не отрывая от меня глаз. — Нужно срочно рассказать ему все!
— Итак, сразу четыре духа. Мы ждали этого много-много лет… — Шквал находился все там же, в месте проведения субботника, но после того, как Струна описала мое знакомство с шаманским тотемом в подробностях, тут же позабыл об общественной деятельности. Его подопечные, видя, что грозный глава не обращает на них внимания, сразу начали отлынивать от работы. — Значит, свершилось! Дай же я посмотрю на тебя внимательно!
— Да что свершилось? — не вытерпел Орел. — Что означают эти четыре духа?
— На нас, орков, все смотрят, как на варварское племя, которое только и умеет, что махать кулаками, — начал рассказывать Шквал, расхаживая взад-вперед со сложенными за спиной руками. — Но это не так. У нас тоже есть способность к магии! В орках заложен огромный потенциал!
На этих словах Лоб громко фыркнул, но Шквал не обратил на него внимания.
— И когда-то давным-давно, в незапамятные времена, наше племя произвело на свет собственного Великого Мага, и он держал аллод не хуже, чем маги людей.
— Легендарный Орк, — вставил Михаил. — Я читал об этом.
— Да, именно так мы его называем. Но, увы, следы его затерялись в глубине веков, и сейчас мы ищем кровь от крови его — его потомков — и будем искать до конца дней своих! «Мы» — это Верховный Шаман, я, его скромный слуга, и все наши верные сторонники и последователи. Есть у нас несколько зацепок. И одна из них — ты.
— Я?! — мне с трудом удалось удержать смешок. — Видите ли, даже если допустить, что во мне есть сокрытые где-то очень глубоко магические способности, в чем я сильно сомневаюсь, то к оркам они точно не имеют никакого отношения. Я человек.
— Не сомневаюсь, — спокойно ответил Шквал. — Но это не важно. Ты знаешь, что это за тотем?
— Он призывает духов, враждебных шаманам, враждебных крови Легендарного Орка, — ответил за меня Михаил. — Но при чем здесь…
— На кого духи особенно рассердятся, на кого они бросятся вчетвером, тот и поможет нам найти искомое. Так гласит легенда. И наша надежда теперь — ты, — Шквал положил мне руку на плечо и продолжил: — Не слушай больше никого. У тебя в этом мире величайшее предназначение!
— Ну вот, Ник, ты снова Избранный, это твоя карма, — хихикнул Орел.
— Отлично, и что теперь? — проворчал я.
— Мы должны пообщаться с дружественными духами, чтобы они направили тебя, — сказал Шквал. — Надо призвать их с помощью древнего Ритуала Крови.
— Чего?.. — начал было Лоб.
— Нет, жертвой, конечно же, будет не он, — успокоил его шаман. — Мне нужна кровь двенадцати пауков. Мохноногие тарантулы отлично подойдут. Можно, конечно, и простых городских пауков… Но тарантулы — лучше!
— Ну, тогда мы в правильном месте.
Мутировавших из-за концентрации магии возле мана-станции пауков, вымахавших размерами с большую собаку, было много. Они были ядовиты, но пугливы и большой опасности не представляли.
Женщина, к моему удивлению оказавшаяся хадаганкой, все еще надрывалась в громкоговоритель:
— Внимание, внимание! Незебградцы и гости столицы! Здесь и сейчас вы можете внести свой вклад в общее дело и приблизить победу Империи над вероломной Лигой! Объявляется субботник… Ох, в горле уже пересохло! Жаль, что с пауков нельзя добыть кружку-другую какого-нибудь целебного кваса! — добавила она, опустив рупор.
Пока Шквал собирал кровь тарантулов, я решил приложить руку к сбору паутины, правда, в большей степени для того, чтобы поддержать даму.
— Ох, благодарю тебя! Твоя помощь неоценима. Позволь, я запишу твое имя для ведомости…
— Никита Санников, — улыбнулся я. — А вас как зовут?
— Что? — округлила глаза она, проигнорировав мой вопрос. — Ты — Имперец-Который-Выжил? Вот это да!
Она тут же поднесла рупор ко рту и заголосила:
— Внимание, внимание! Незебградцы и гости столицы! Сегодня вместе с нами на субботнике работает Имперец-Который-Выжил! Вот пример истинного патриота!
На этом я решил свернуть свою общественную деятельность и поспешил ретироваться.
Для того, чтобы никто нам не мешал, мы зашли в какой-то маленький, пустой дворик неподалеку. Шквал уселся прямо на землю и разложил вокруг себя окровавленные куски двенадцати тарантулов.
— Хороша, хороша кровь пауков! Темная, тягучая, пропитанная злобой и ненавистью! Давненько я не проводил Ритуал Крови. Но нужные слова помню, и дух мой крепок. Приступим!
Мы отошли от него на несколько шагов и стали наблюдать за его действиями. Шквал закрыл глаза и вознес руки к небу, что-то тихонько бормоча себе под нос. Я каждую секунду ожидал появления неведомого духа и, хотя шаман утверждал, что дух этот будет дружественным, я на всякий случай готовился обороняться. Однако этого не понадобилось. После нескольких минут, в течение которых ничего не происходило, Шквал открыл глаза и разочарованно произнес:
— Демоны! Что ж такое?! Дух появился, но я не слышу его, не слышу! Что-то мешает… Ну конечно же! Магия астрала! Манапровод опутал весь город, мы не ощущаем этого, но он вытягивает из нас энергию и отравляет все живое. Это все возвращенцы со своей наукой! Однажды она сведет нас всех в могилу, попомните мое слово!
— В могилу? На мана-станциях держится вся жизнь в Незебграде! — оскорбился Михаил. Он всегда болезненно реагировал на нападки на инфраструктуру города.
— И что теперь делать? — спросил я Шквала.
— Боюсь, ничего другого не остается — устроим диверсию! Главное, чтобы Комитет не прознал. Но вы ведь будете молчать?
— С чего бы? — удивился Лоб. — С какой такой радости мы должны вам помогать, да еще и переть против Комитета?
Шквал внимательно пострел на него.
— Ты из воинов, — утвердительно произнес он. — Твой клан никогда не понимал нас. Мы должны отыскать нового Великого Орка — мага, который сможет защитить аллод…
— Да зачем? На кой ляд это оркам? Аллоды держат люди и мертвяки. Живи да радуйся…
— Радоваться? — загрохотал Шквал, поднявшись на ноги. — Радоваться зависимости от чужих рас? Орки не стоят на коленях и не клянчат помощь ни у кого!
— Но-но, полегче тут с чужими расами, — встрял Орел.
— В Империи никто не стоит на коленях, у орков, хадаганцев и восставших здесь одинаковые права, — добавил Грамотин.
— Вот поэтому вы должны сделать так, как я прошу, — Шквал снова уселся на землю, как будто только что доказал нам свою безоговорочную правоту.
Хотя, надо признаться, я понимал, что он хотел сказать.
— Что нужно делать? — спросил я, положив конец дискуссии.
— Перекрыть подачу маны, — просто ответил Шквал, как будто речь шла о самой обыкновенной вещи. — На время, конечно.
— Это невозможно, — категорично заявил Михаил.
— Если перекрыть подачу ненадолго, то ничего не случится. Почти все жители на субботнике, никто и не заметит отключения. Но если даже об этом прознает Комитет, то я скажу Коловрату Северных, чтобы он вас отмазал. Он же Верховный Шаман всех орков как-никак! Он живет в Оке Мира и разговаривает с самим Яскером!
Я невольно оглянулся на здание в центре города — его видно было ото всюду. Красная звезда, венчавшая сооружение, терялась в облаках. Это средоточие власти, символ Империи, ее сердце и неприступная крепость, вызывало у меня неподдельный трепет.
— Не в этом дело! — нетерпеливо продолжил Грамотин. — Мана-станция — это стратегически важный городской объект и должен хорошо охраняться.
— Об этом не беспокойтесь. Пока я контролирую этот район, вас пропустят в любой его уголок, не задавая лишних вопросов. Отключить подачу маны нужно минут на пять, этого вполне достаточно. А я еще раз вызову духа и поговорю с ним. Не подведите! Мы ждали этого так долго!
Чувствуя, что ввязываюсь куда не следует, я согласно кивнул.
Глава 8. Трепет крыльев
К моему великому удивлению, районную мана-станцию обслуживали гоблины. Сооружение занимало достаточно большую площадь, огражденную не очень высоким забором, и я бы, наверное, смог пробраться сюда и без помощи Шквала. Но лидер шаманского клана, в отличие от Булыги, писать был обучен, и его письменное послание открыло нам двери на станцию. Охраняли ее орки, которые, как и было сказано Шквалом, не задавали вопросов. Гоблины провожали нас маленькими злобными глазками, но орк, который молча вел нас к святая святых — управлению, не обращал на это внимания. Повсюду были трубы, большие и маленькие, стальной паутиной расходившиеся во все стороны от больших резервуаров, наполненных маной.
То, с помощью чего нам нужно было на время отключить ее подачу, мне представлялось гигантским вентилем, но на деле это был просто рубильник возле самого толстого трубопровода.
Я думал, что охранник будет находиться рядом с нами все время, чтобы потом вывести с закрытой территории, но он, доведя нас до места, тут же развернулся и ушел, и мы остались предоставлены сами себе.
— Ну что, не будем терять время? — произнес я, чувствуя себя не в своей тарелке.
Согласиться на диверсию, стоя в обычном городском дворе, было просто, но сделать это на самом деле, находясь уже на станции, оказалось сложней. Ведь одно дело — ввязаться в межклановые орочьи дрязги, и совсем другое — нарушить закон, за что всесильный Комитет не погладит по головке. Хотя, с другой стороны, они сами послали меня к оркам, никак не ограничив мои действия и полномочия.
— Давай, Лоб, — решил я. Идти на попятный было уже поздно.
Он дернул рычаг вниз, и тихое гудение, шедшее от труб, начало затихать, пока не установилась тишина, нарушаемая лишь тут и там раздававшимся звоном инструментов гоблинов-работяг.
Больше ничего не произошло. Не завыла сирена, навстречу не выбежали охранники станции, и агенты Комитета не вылезли из-под земли, чтобы нас арестовать, но мне все равно поскорее хотелось восстановить подачу маны и убраться отсюда.
Как это всегда бывает — время тянулось невыносимо медленно, и пять минут, отведенные Шквалом, мне показались пятью часами. Я почувствовал неимоверное облегчение, когда Михаил сказал: «Время!», и Лоб вернул рычаг в прежнее место.
— Надеюсь, Шквал успел, — озвучил Орел мои мысли, когда мы спешным шагом покидали станцию.
Я все еще ждал, что нас кто-нибудь остановит для выяснения того, что делают посторонние на закрытой территории, но мы вышли за ворота беспрепятственно, а дальше, уже не скрываясь, сорвались на бег, рванув в тот двор, где по-прежнему на земле сидел шаман.
— Все так хорошо, что аж не верится! — вскричал он, едва нас завидев. — Мне удалось поговорить с духом!
— И что он сказал? — запыхавшись от быстрого бега и пытаясь отдышаться, спросил я.
— Дух все подтвердил: тебе предначертано отыскать потомка Легендарного Орка. Я сообщу об этом Верховному Шаману. А ты, как только судьба столкнет тебя с ним — а это произойдет очень скоро, расскажи ему обо всем, что здесь произошло, скажи, что ты — избранный! Глаза всех орков устремлены сейчас на тебя с величайшей надеждой! Нет, ладно, я должен признаться, не всех орков… — он сверкнул глазами в сторону Лба, но тот выдержал его взгляд. — Некоторые отступники из нашего племени давно уже опустили руки: «Зачем нам эта магия? Мы разве наманикюренные фифы-эльфы? Мы лучше в гоблинобол погоняем да на аренах подеремся!».
— Мы воины и гордимся этим! — загрохотал Лоб, сжав кулаки.
— Потише, Лоб, ты храмовник, — напомнил ему Орел, но тот никак не отреагировал.
— Банда Буйных становится жалким зрелищем, — упрямо продолжил Шквал. — Мельчает, мельчает орк и развращается от городской жизни!
По лицу Лба я понял, что сейчас дело дойдет до кулаков, новоиспеченный храмовник уже дошел до нужной стадии бешенства и дальше сдерживать себя не станет.
— Булыга вызвал тебя на бой, — прорычал он. — Опять придумаешь отмазку и откажешь?
— Вот поэтому мы, шаманы, и правим, что не бросаемся со всей дури в битву, мечтая с честью сложить голову. Мы выбираем нужный момент и просто побеждаем. Разницу понимаешь?
— Струсил, как всегда! — победоносно гаркнул Лоб.
— Мой ответ будет достоин настоящего имперского орка! Между Изун-Городом и Астралцево расположен стадион. Он и станет ареной битвы шаманов и воинов. И никакого гоблинобола! Честный бой.
Я закатил глаза. Между бесхитростными, упрямыми и простыми воинами и мудрыми, хитрыми и коварными шаманами было гораздо меньше отличий, чем им казалось, но вслух я этого говорить не стал.
Из-за того, что я толком не спал, меня уже начал утомлять этот недолгий день. Хотелось чего-нибудь поесть, лечь на нормальную кровать и провалиться в глубокий сон. Эту мысль поддержали и Михаил, и Кузьма. Лоб же, объятый праведным гневом, рвался продолжить нескончаемую войну шаманов и воинов. Оставив его с обрадованным ответом Шквала Булыгой строить планы новой битвы на арене, мы ретировались в свою съемную комнату в районе Триумфальных Ворот, именуемом местными жителями просто — «Триумфалкой». После того, как я набил свой желудок бутербродами прямо по дороге домой, мои веки стали совсем тяжелыми. Я вырубился не раздеваясь, едва голова коснулась подушки, и без зазрения совести проспал весь остаток дня. Разбудил меня Орел, когда за окном была уже глубокая ночь.
— Ник, скоро начнется бой между шаманами и воинами, ты пойдешь посмотреть?
Хотя наше знакомство со Лбом длилось всего пару суток, я ощущал некоторую потребность прийти и поболеть за него, поэтому сразу соскочил с кровати.
Самым лучшим в ночном образе жизни было то, что не нужно было отстаивать очередь в единственный на этаже душ. Михаил и Кузьма уже были готовы, поэтому как только я привел себя в порядок, что не заняло много времени, мы сразу же двинулись обратно в орочью часть Незебграда.
По пути меня не покидало неприятное чувство, что за нами следят. Пару раз я резко оборачивался, но в тусклом свете фонарей трудно было что-либо различить. И только когда мы были уже недалеко от стадиона, где проводилась схватка орочьих кланов, как откуда-то сбоку послышалось негромкое: «Псс».
Орел юркнул в переулок, я, с некоторым опозданием, двинулся за ним, на всякий случай сжав покрепче меч. Последним подошел Грамотин с посохом, опасно сияющим ярко-алым.
— Стойте! Стойте! Не трогайте меня! Я все объясню, — замахал руками человек. — Меня зовут Роман Лубянкин. Я… я должен переговорить с вами до того, как вы попадете к оркам. Мне больше нельзя показываться им на глаза…
— Я, кажется, догадываюсь, кто ты, — сказал Орел. — Уж не тот ли комитетчик, которого орки спалили и теперь повсюду разыскивают?
— Все верно. Это ж надо на такой глупости, на случайной встрече, проколоться! — сокрушенно покачал головой мужчина. — Эх, Комитету над грамотной конспирацией еще работать и работать!
— И много у вас здесь шпионов? — спросил я.
— Мы, как и Хранители, очень обеспокоены тем, что происходит в самых криминогенных спальных районах: бандиты чувствуют себя здесь как дома, контрабанда процветает. Даже больше Хранителей мы всем этим обеспокоены. В конце концов, внутренние проблемы страны — это юрисдикция Комитета. А Яскер ошибок не прощает, нет. И вот я, вместо того, чтобы посылать наверх блестящие отчеты, прячусь по подворотням.
— А есть что посылать? — заинтересовался Михаил.
— Не то чтобы много, но… По крайней мере, одну улику мне удалось раздобыть. Передайте ее нашему связному — это калека-нищий, возле горкома промышляет. Не бойтесь, не перепутаете, никаких других калек там давно не водится. Да и еще… улику лучше не раскрывайте. Рассказывают, что даже у самых добропорядочных граждан крыша едет от этой гадости.
— Опять журнал с эльфи… — начал было Орел.
— Спасибо за содействие органам! — повысил голос комитетчик. — А насчет орков… план у меня уже есть: вы должны убедить их, что я мертв. Ты, Имперец-Который-Выжил, я слышал, у них уважение завоевал. Скажи им, что все, что осталось от шпиона, то есть от меня — это груда костей в паутине. Тарантулы не такие безобидные, как все думают. Ну вот и все… Прощайте.
С этими словами он проскользнул между нами и скрылся во дворах. Орел бесцеремонно выхватил у меня из рук журнал и тут же засунул в него свой нос. Содержание ему явно пришлось по душе — всю оставшуюся дорогу он не поднимал от него головы, правда, у самой арены его все же пришлось спрятать от греха подальше.
Сражение между враждующими кланами уже было в разгаре. В отличие от тех боев, в которых участвовал я, здесь драка была массовой, и трудно было определить, кто за кого. Лба в этом беспорядочном мельтешении рук и ног я не видел и не был уверен, принимает ли он вообще там участие. Все это больше походило на свалку и азарта у меня не вызывало, но сами участники, кажется, находили в этом удовольствие. Минут десять поглазев на варварское побоище, мы единогласно пришли к выводу, что Лоб не будет в обиде, если его болельщики подождут развязки в каком-нибудь пабе за кружкой пива. Но едва мы уселись за стол в том же трактире, где угощались мясом термитов, как туда же ввалился радостный Лоб в разодранном сюртуке, разбитыми в кровь кулаками и одним сплошным синяком вместо лица.
— Мы победили! — завопил он с порога. — Буйные — самые выносливые орки в Сарнауте! Так им, жалким шаманам, и надо! Счет теперь семьсот пятьдесят шесть на семьсот пятьдесят пять в пользу воинов! И мы на этом не остановимся!
Он рухнул на стул и одним глотком осушил кружку с пивом.
— Лоб, — позвал Кульма.
— А?
— Ты храмовник. Ты ведь помнишь об этом? Твой учитель не будет тобой доволен.
— Ну и что, что храмовник? Я из Буйных! — треснул он кулаком по столу, и тот едва не развалился от удара.
— Хорошо, хорошо… только сильно не буянь.
Вскоре в трактир зашло много посетителей, желающих отметить бой, и что самое удивительное — среди них были и шаманы! Похоже, проигрыш вряд ли помешает им выпить в компании с победителями за столь масштабное событие. Мне показалось, что я даже начал немного понимать эту расу — драка стенка на стенку сближала их гораздо больше, чем мирные переговоры.
— О-о-о, человеки! А вы не шпионы из Комитета?! Вынюхиваете…
— Ты нас уже спрашивал, — поморщился Орел. — С памятью плохо?
Тот же орк, что рассказал нам, как найти Шквала, смотрел на нас слегка расфокусированным взглядом — очевидно, что он принимал активное участие в драке, и для него она не прошла бесследно.
— Да вы, люди, все на одну харю! Кто вас разберет… А то был тут давеча один, подозрительный…
— И это ты уже рассказывал, — перебил я.
— Да? Ну и ладно… Найду шестерку — удавлю! Голыми руками удавлю!
— Можешь не искать, нашли мы его уже. И тарантулам скормили.
— Да ну! — у орка даже зрачки сошлись к переносице, что было несколько лучше, чем когда они смотрели в разные стороны. — А ты ж этот… я тебя знаю. Выживший. Ну да ладно, ты не будешь обманывать. Шквал говорил, что тебе можно верить.
— Вот и славно.
Твердо решив, что не буду напиваться вторую ночь подряд, я налегал на мясо и квас, наблюдая, как орки от часа к часу окончательно теряют цивилизованный вид. Лба бросать не хотелось, но мой трезвый ум подсказывал мне, что оставаться тут становится просто небезопасно! Того и гляди начнется стихийное продолжение схватки. Поэтому, просидев в трактире еще около часа, мы втроем все-таки решили отправиться домой. Я думал, что не смогу больше уснуть, ведь я и так проспал довольно много, но сон быстро сморил меня. Возможно, виной тому была моя несдержанность в еде.
Проснувшись рано утром, когда на улице было еще темно и рабочий день начинался не скоро, я долго ворочался в кровати. Меня мучила неопределенность — я не знал, нужно ли мне возвращаться в орочий квартал или нет. Отправивший меня туда агент Комитета, Иван Корыстин, на связь больше не выходил, и было непонятно, что мне делать дальше. После некоторых раздумий я решил, что должен передать амулет, который мне дал Булыга, Хранителю Правдину, уж он разберется и с побрякушкой, и с Комитетом.
Пошатавшись от нечего делать по коридорам, я все-таки разбудил Кузьму и Михаила, начало рабочего дня было уже близко, и мне хотелось как можно скорее попасть в горком.
Однако впереди меня ждало разочарование — Правдина не оказалось в горкоме ни на начало рабочего дня, ни после, и мы впустую прошатались там три часа. Служащие только отмахивались, в здании царила непонятная суматоха, и всем было не до нас, и как связаться с Правдиным, я не имел представления.
— Может поискать пока того калеку-нищего из Комитета, про которого говорил Лубянкин? Он, вероятно, должен быть где-то здесь, — предложил Михаил, и я решил, что это неплохая идея.
Искать его не пришлось. Хорошо знакомый нам с Орлом попрошайка околачивался у стен горкома и с последней нашей встречи, когда он вел нас к логову Сутулого, ничуть не изменился.
— Подайте на пропитание…
— Здорово, Пашка! — наигранно радостно поприветствовал его Кузьма и встряхнул за плечи. — А мы тут узнали намедни, что ты на работу устроился! Только неужели Комитет так мало платит своим сотрудникам?
Попрошайка выпрямился в полный рост, расправив плечи, и улыбнулся. Жалостливое выражение лица мгновенно исчезло и через секунду на нас смотрел совсем другой человек.
— Что ж, давайте знакомиться заново. Павел Немощин, агент Комитета Незеба. На какие жертвы приходится идти ради благополучия своей Родины!
Рукопожатие его было крепким и уверенным. От нищего-калеки не осталось и следа, и я поразился этой метаморфозе. Немощин, если не считать его лохмотьев, выглядел вполне нормальным, здоровым мужиком, и мне было непонятно, как он умудрялся сутулиться и морщить лицо так, что я принял его за убогого доходягу. Орлу комитетчик откровенно не нравился, и он не считал нужным это скрывать.
— Все понятно. Тебе привет от Лубянкина, он тут кое-чего тебе передать просил, — Кузьма брезгливо пихнул Немощину журнал в руки и чуть отошел назад.
— Ого! Свежий номер! Шучу! Не волнуйтесь, передам кому следует в полной сохранности.
— Да уж, постарайся, — сердито буркнул Орел.
— Вообще-то, я искал Хранителя Правдина, — сказал я. — Но никто не знает, где он сейчас находится.
Немощин, прежде чем ответить, потер пальцами переносицу, будто собираясь с мыслями.
— Послушай, что я тебе скажу. Комитет обеспокоен. Что-то очень нехорошее вызревает в стране. Чиновники повязаны с бандитами. Тебя, например, не удивило, как странно комендант района отреагировал на убийство Сутулого? Под самым носом у Яскера столицу наводнили запрещенной литературой. Книги и журналы на любой вкус: клубничка для неокрепших мозгов, исторические исследования для умников, любящих поразглагольствовать на кухне. А не показалось ли тебе странным, как твой куратор, Хранитель Правдин, замял дело о контрабанде?
— А разве он его замял? Он же сам послал меня в Научный Городок на встречу с одним из ваших агентов…
— Однако никакой информации о контрабанде широкой общественности так и не было представлено. Вот тут мы подходим к самому главному.
— Комитет подозревает его в чем-то?
— Комитет считает, что у Хранителей рыльце в пушку. А не они ли пятая колонна в государстве?
— Не уверен, что вы выбрали правильных слушателей, чтобы поделиться своими подозрениями, — заметил Грамотин.
— Вы служите не Хранителям, вы служите Империи! — пылко ответил комитетчик. — Волею судеб вы находитесь в эпицентре событий, и, как истинные Граждане Империи, не можете не пройти этот путь до конца и не помочь Комитету вывести наших общих врагов на чистую воду!
— Очень патриотично, — сказал Кузьма, — но если ты намекаешь на то, что нам нужно шпионить за Правдиным и докладывать Комитету, то…
— Этого не потребуется…
— …то учти, что не доверять тебе у нас не меньше поводов, чем ему. А может, даже и побольше.
— Хорошо. Оставим пока это. Ссориться нам совершенно ни к чему, в конце концов, у нас с вами одна цель.
— Да дороги разные, — припечатал Орел.
— Надеюсь, это не прямой отказ сотрудничать с Комитетом, — холодно сказал Немощин. — Я не владею информацией, где сейчас находится майор Правдин, но догадываюсь, что где-то в районе Парка Победы. Вы слышали, что там произошло?
— Нет.
— Значит, не время еще. Как вы понимаете, в таком большом городе, как Незебград, постоянно циркулирует множество слухов…
— И большинство из них — дело рук Комитета, — ехидно заметил Кузьма.
— Но есть и такие, к которым мы не имеем никакого отношения, — ничуть не смутился Немощин. — Такие слухи следует проверять. Хотя чаще всего дело и выеденного яйца не стоит. Взять хотя бы историю про Человека-Крысу. Стали копать, разбираться… Нашли его. Оказался простым хадаганским парнем, с небольшой придурью. Вообразил себя сверхгероем, сшил себе облегающий костюм — и давай носиться по канализации. Бедняга!
— Очень интересно, так что там с Парком Победы? — нетерпеливо спросил я.
— Сейчас не об этом. Правдин, вероятно, сам вам расскажет… если посчитает нужным.
— Ну тогда мы пойдем туда и разыщем его… — хлопнул в ладоши Орел и повернулся, чтобы уйти.
— Успеете еще, — остановил его комитетчик. — Сейчас меня волнует другое. В городе ходит слух о некой Соблазнительнице. Мол, видели ее то там, то здесь. Одним видом своим она смущает мужские умы и вносит смуту. Непорядок! Надо бы разобраться, в чем тут дело.
— Да и пусть смущает, где тут угроза государству? — насмешливо спросил Кузьма.
— Она может быть шпионкой из Лиги. Это эльфийка!
— Эльфийка? — не поверил я. — Здесь, в Незебграде?
— Именно. Теперь вы понимаете масштаб проблемы? Сделаем так: сейчас большинство новобранцев занято зачисткой водохранилища, а слухи ходят именно между ними, поспрашивайте о ней среди своих, может, удастся узнать что-нибудь.
Я бы предпочел отправиться в район Парка Победы и попытаться выяснить, что там произошло, но пришлось возвращаться на Триумфалку к городскому водохранилищу.
Там по-прежнему было много солдат, но мое внимание сразу привлекла высокая фигура Иавера Мбизи, начальника насосной станции, и я решил подойти поздороваться с ним. Никакого плана действий у меня не было и на результат я тоже не рассчитывал, поэтому просто спросил в лоб. Вряд ли здоровый интерес молодого мужчины к такого рода вещам мог вызвать удивление или подозрение. Зэм, однако, так не считал, сразу же меня раскусив.
— Хм… Интересно, неужели каждый, с кем я встречаюсь, работает на Комитет… — задумчиво произнес он. — Впрочем, я отвлекся. Да, я слышал эту легенду. Признаться, она меня не впечатлила: история о черном водопроводчике в разы интересней. Что касается этой самой Соблазнительницы, то могу лишь сообщить, что подобный анализ слухов и сравнение встречающихся противоречий дает ясно понять, что она не совсем голая. Вот и все, что я знаю. Скажу честно, мне это просто неинтересно.
Ну я хотя бы попытался.
— Что будем делать? — спросил Кузьма, уныло окинув взглядом водохранилище. Спускаться туда не хотелось никому из нас. — Кто-то сейчас лежит себе под крылом эльфиечки, а нам тут по катакомбам ползать…
— Под крылом эльфиечки… — эхом повторил я. Что-то мне это напомнило.
Я напряг память и в голове словно загорелась лампочка. «Падай сразу на лопатки — меньше влетит, гы! А я спокойно пойду отдыхать под крыло к эльфиечке…».
— Молотило! — воскликнул я. — Я вспомнил… он же упоминал о ней на арене!
— Орк с охапкой гибберлингов? — переспросил Кузьма. — Ему то откуда знать?
— Понятия не имею. Но нужно разыскать его. Может, он просто хвастался, конечно, а может, и правда что-то знает.
— Хорошо. Тогда возвращайся на Старую Площадь, он, наверное, все еще там со своими недомерками торчит, а мы тут походим, поспрашиваем, может, тоже что-нибудь выясним.
— Договорились.
Только завидев Молотилу, я вспомнил, что расстался с ним не очень хорошо, отправив в нокаут на арене, и было непонятно, как он отреагирует теперь на мое появление.
— Подходите, граждане Империи, полюбуйтесь на чудо гибберлингское! Даже на три чуда, гы! О, чемпион! Ты откуда тут взялся? Знатно ты мне навалял, — крякнул он, потирая бок. Никакой злобы по поводу своего поражения он не испытывал.
— Да так, гулял… Слушай, я тут вот что подумал… Мне ребята рассказывали про одну Соблазнительницу. Помнишь, ты говорил об эльфийке? Ну… под крыло чтобы…
— А-а-а! Ну да, дело понятное, хе-хе…
— Так это правда? Ты ее видел? — я заговорщицки ему подмигнул.
— Значит, так. О бабе этой голой… — зашептал Молотило, позабыв о своих гибберлингах. — Сам не видел, но разговоры слышал. Говорят, крылья у нее, летать может. И еще, она, гадина такая, крыльями так на ветру… трепещет! Умы смущает! Сам не видел, но слышал!
— А знаешь, как ее можно найти?
— Я нет. Но знаю одного… свя-щно-слу-желя… Короче, мне тут знакомые рассказывали, что типа ребята, которые ее видели, ему по секрету… то ли каяться пришли, то ли проболтались… ну не важно. А этот святоша, этот нехороший человек, взял и Комитету на них накапал, падла!
— Где их найти?
— Да бес их знает, со вчерашнего дня никто не видел. Перевели куда-то. Говорят, засунули в самую…
— А святоша?
— Понятия не имею. Ребята на раскопках трупняков горбатились, в Научном Городке. Может, все еще там? Преподобин звать.
Льва Преподобина я запомнил, хоть мне и не пришлось обращаться к нему за помощью. Военный врач, принимающий участие в проекте «Пробуждение», все время крутился возле Грома. Вряд ли бы он сказал мне что-то такое, о чем еще не знает Комитет, но я, будто почувствовавшая след ищейка, уже мчался в Научный Городок.
Молотило не ошибся — священнослужитель по-прежнему находился здесь.
— Да осветит твой путь Свет Незеба, Скракана и… Тенсеса, так уж и быть!
Я решил, что с таким человеком нужно действовать решительно и даже нагло, поэтому самоуверенно поманил его пальцем в сторону и потребовал рассказать все в подробностях, прикрываясь уже приклеившимся ко мне «титулом» Имперца-Который-Выжил, ну и сообщив, что действую от лица Комитета, разумеется.
— Коллега, ты вовремя! Не далее как вчера я как раз кое-что разузнал об этой Соблазнительнице. Несколько моих подопечных из Школы Церковного Резерва проболтались мне, что ходили на Старую Площадь, глазеть на нее. Докладную об их проступке я уже подал куда надо, не волнуйся. А видели они ее на стройке! Да-да! В том самом месте, где вскоре будет выситься здание УНОПа — Управления по Надзору за Общественным Порядком. Вот ведь — ирония судьбы!
Интересно, почему мне Немощин об этом не сказал? Содержание докладной еще не добралось до его любопытных ушей?
Я, будто мечущийся туда-сюда маятник, снова рванул на Старую Площадь. Прикидывающийся нищим комитетчик на этот раз сам поманил меня подальше от посторонних глаз.
— Мы слышали про район строительства на Старой Площади… Именно там видели эту Соблазнительницу с крылышками… Наши люди перевернули там все, но результата это не принесло. Там еще, знаешь, черт ногу сломит… и гоблины все время мешаются.
— Знаю, поверь, — кивнул я. — Мы с Орлом, когда логово Сутулого искали, неделю бы там блуждали, если б не… Картограф! Вот кто может помочь! Как же его… Семен вроде… он составлял подробный план местности и здорово там ориентируется.
— Я разыщу его, — тут же сказал комитетчик, и мне очень понравился такой скорый подход к делу. — Будь здесь со своими ребятами через час. Действовать будем так. Шумиху поднимать не стоит. Вы по-тихому отправитесь в район строительства УНОПа, обыщете там все… Если сумеете отыскать эту Соблазнительницу, то… Правильно — допросите! Уверен, твой строгий моральный облик — залог того, что все пройдет как надо!
Я бы не стал слишком рассчитывать на мой моральный облик, но если рядом будет Грамотин, то он сумеет немного охладить нас с Орлом, если чары эльфийки окажутся сильнее нашей преданности Империи. На место мы — я, Кузьма и Михаил — прибыли раньше, чем через час. Мне бы еще хотелось прихватить и Лба на всякий случай, но гарантировать, что при виде крылатой Соблазнительницы орк сумеет вести себя адекватно, было нельзя.
Немощин вместе с картографом, в отличие от нас, пришли ровно через час минута в минуту, как будто стояли за углом и выверяли время по часам.
— Он говорит, что ничего не знает, — тут же оповестил нас комитетчик.
— Ничего, разберемся, — уверенно заявил я и, схватив под локоть дрожащего с головы до ног картографа Семена, повел его на территорию стройки.
— Я должен вернуться к горкому… Как только появятся новости, сразу сообщите! — крикнул нам в след Немощин.
— А теперь давай, рассказывай… — сказал я, как только мы отдалились на приличное расстояние. — Нам-то ты можешь доверять, мы не из Комитета. Тем более, ходили уже вместе на дело, помнишь?
— Ты Имперец-Который-…
— Да-да, он самый, не отвлекайся.
— Ну, — замялся Семен. — Я, когда составлял карты… Одним словом, есть тут место одно, куда… ну, в общем…
— Притон что ли? — подсказал Кузьма.
— Что-то вроде, — у картографа даже уши покраснели. — Но я туда ни шагу! Клянусь!
— Показывай дорогу.
Он повел нас через нагромождения бетонных плит и арматуры, сквозь недостроенные здания, без дверей и стекол в окнах. Ориентировался он здесь и правда отлично, я же через некоторое время не имел ни малейшего представления, с какой стороны мы пришли.
— Тихо! — рявкнул шедший впереди меня Орел и остановился так резко, что я врезался в него по инерции.
Слух у него был невероятно острым, в этом я уже убеждался не один раз, поэтому покорно замер, пытаясь определить, с какой стороны исходит возможная опасность.
— Вы слышите?
— Нет, — честно сказал Михаил.
— Э-э-э… — подал голос картограф, — тут недалеко уже…
Но Кузьма вдруг сорвался с места и побежал, перепрыгивая через строительный хлам. Я рванул следом. После пары минут этой погони, где непонятно, кто за кем гонится, я все-таки увидел среди строительных лесов слабое мерцание. Спутать его нельзя было ни с чем. Перед моим взором вдруг возник грузовой трюм «Непобедимого» и величественный эльф, спускающийся вниз… Сияние его крыльев, измазавшихся в крови, когда я снес ему голову, навсегда останется в моей памяти.
Улепетывающая от нас эльфийка уже вспорхнула на подоконник, и мне показалось, что она сейчас взмоет в небо, но, вероятно, подниматься высоко над землей эльфы не могли — несмотря на трепет ее крыльев, она соскользнула вниз и неудачно приземлилась на груду битых кирпичей.
— А ну стой! — завопил Кузьма, высунувшись из окна и нацелив на нее свой лук, но та перекатилась через насыпь и метнулась к ближайшей постройке.
Выстрелить ей в спину Орел так и не смог, и, чертыхнувшись, спрыгнул из окна на насыпь и побежал за ней. За то время, пока он целился в эльфийку, я уже успел его обогнать и, когда мы забежали в какой-то длинный коридор, ее крылья трепетали едва ли не перед моим носом, но схватить их мне никак не удавалось. Девушка уже почти добралась до выхода, когда в коридор вслед за нами забежал Михаил. В лицо ударил жар, и я на секунду ослеп от внезапной вспышки света — пустой дверной проем впереди нас вдруг перегородила стена огня. Эльфийка охнула, едва успев затормозить, и попятилась назад — как раз в мои объятья.
— Помогите! Спасите! Убивают! — завизжала она, пытаясь дотянуться своими коготками до моего лица с явным намерением окончательно лишить зрения.
Наверняка ей бы даже это удалось — она была совершенно дикая и вцепилась в меня как кошка — если бы не подоспевший Кузьма. Вдвоем мы кое-как сумели ее утихомирить, но по-настоящему она успокоилась, только когда подошедший Михаил снял с себя сюртук и накинул ей на плечи — на девушке не было ничего, кроме нижнего белья. От удивления она замерла на мгновенье, а затем покорно уселась на пол, плотнее закутавшись в не слишком изысканное одеяние, и уставилась на нас огромными глазами. Даже в таком неприглядном виде это была самая красивая женщина из всех, что мне приходилось когда-либо видеть! Высокая, тоненькая, с бледной кожей и белыми волосами, она была похожа на хрупкую фарфоровую статуэтку, к которой боязно притрагиваться.
— Так… только спокойно… мы не сделаем тебе ничего плохого… — хрипло сказал я. — Давай просто поговорим.
Она вскинула на меня испуганный взгляд, и у меня по спине прошел озноб.
— Признаться, я от такого обращения уже отвыкла. Ладно, давай просто… поговорим.
Голос ее соответствовал внешности — тонкий и мелодичный, он заставлял мои колени дрожать.
— Как тебя зовут?
— Мое имя… Я не хочу его называть. Покрыть позором имя прославленного эльфийского Дома? Никогда! Лучше называйте меня просто Зизи. Я уже привыкла к этому… Наш корабль захватил имперский патруль. Мои попутчики погибли, мне же была уготована иная судьба… Вы наверняка, как и все остальные имперцы, свято верите в непогрешимость своих вождей. Так знайте: это не так. Я и еще несколько девочек долгие годы были вынуждены танцевать на потеху публике, состоящей из ваших высокопоставленных чиновников! Да-да, есть в этом проклятом городе такое место. Немногочисленные посетители между собой называют его «Бункер»…
— Это туда ты так рвалась сейчас? — усмехнулся Орел.
— Очень остроумно! — насупилась эльфийка. — Я рвалась оттуда. И мне почти удалось сбежать… если б не вы. Что теперь со мной будет?..
— Вы… вы нашли ее?
Я обернулся на голос. Наконец-то добравшийся до нас картограф ошарашено смотрел на девушку, но та не обращала на это внимания, видимо, уже привыкнув к подобной реакции.
— Расскажи, где находится этот «Бункер», — попросил я, обращаясь к эльфийке.
— А что? Хотите вернуть меня назад? — взвилась она. — Я вижу, как разгорелись ваши глаза. Хочется попасть туда, да? Еще бы! У вас в Империи тяжело с развлечениями. Только немногие избранные могут себе это позволить…
— О, насчет избранных, это как раз к нам! — хохотнул Кузьма и хлопнул меня по плечу.
— Послушай, я хочу предложить тебе сделку, — продолжил я. — Ты расскажешь, как попасть в «Бункер», а мы поможем тебе уйти отсюда.
— Но Ник… — начал было Михаил, но я перебил его, повысив голос:
— Договорились?
— Хорошо, — кивнула она. — Выбора у меня особо нет. Я покажу вам, где это. Только… только найдите мне какую-нибудь одежду!
Вход в «Бункер» представлял из себя крохотную, неприметную дверь, мимо которой я бы прошел десять раз, не заметив. Приближаться к нему мы не стали, мало ли кто приглядывает за подпольным заведением.
— Обычно тут дежурит охранник, — прошептала Зизи. — Чтобы он пропустил вас внутрь, надо сказать пароль: «Я по процедурному вопросу…». До сих пор не понимаю, что это означает!
Вламываться вовнутрь мы, конечно, не стали — пусть с этим разбирается Комитет. Я же собирался сдержать слово и вывести эльфийку из города. Это оказалось не очень сложным, но нервы потрепало изрядно.
Картограф Семен, не желая навлекать на себя лишних проблем, испарился сразу же, как только мы покинули стройку. Он поклялся, что никому не расскажет о том, как я решил не выдавать Комитету гражданина Лиги, и я ничуть не сомневался, что так оно и будет — Семен не из тех, кто лезет на передовую ради торжества справедливости. Он хотел поскорее отвязаться от нас и не скрывал облегчения, когда ему позволено было уйти.
Мы же окольными путями направились к Триумфальным Воротам. Укутанная с головы до ног в длинный плащ, купленный в первом же попавшимся магазине, девушка все равно привлекала внимание, как если бы шла, помахивая крыльями. Из-за этого нам приходилось идти по самым дальним закоулкам города, стараясь избегать любых прохожих, не говоря уже о милиции. Впрочем, даже милицию я опасался меньше, чем тайных шпионов Комитета, которые мне теперь мерещились за каждым кустом.
Но несмотря ни на что, каким-то чудом нам удалось дойти до ворот города, не встретив никаких препятствий. Наверное, я должен был сказать какие-то прощальные слова или мудрое напутствие, которое эта красивая эльфийка будет вспоминать потом, думая о трех хадаганцах, решивших спасти ее из лап Комитета, но я был слишком занят выискиванием возможной слежки, поэтому так и не смог произнести ничего, что соответствовало бы моменту.
Зизи, лишь слегка махнув нам на прощание рукой, смело шагнула за ворота и исчезла за стенами города.
— Интересно, куда она пойдет? — пробормотал Орел.
— Игш — большой аллод, — пожал плечами Михаил. — Может сумеет затеряться и…
— Затеряться? Это с крыльями то?
— Ладно, нас это уже не касается, — я дернул плечами, сбрасывая сковывающее меня напряжение. — Расскажем Немощину о «Бункере», пусть Комитет с этим разбирается.
— Хочешь наведаться в Парк Победы? — спросил Орел.
— Да, если, конечно, нас опять не отправят еще куда-нибудь…
Мне очень хотелось встретиться с Правдиным. Слова Немощина о предательстве Хранителей никак не шли из головы, не то, чтобы я собирался спросить об этом у майора напрямик… Я просто чувствовал необходимость поговорить с ним, как будто это сразу дало бы все ответы на мои вопросы.
Однако разыскивать в Парке Победы его не пришлось — Правдин находился в горкоме, чему я был несказанно рад. Он выглядел уставшим и не выспавшимся, но все равно попытался улыбнуться. Я рассказал ему все.
— Так легко удалось раздобыть амулет? Хм, вижу, много синяков. Но главное — голова на плечах осталась. Не представляю, что это и для чего. Нужно срочно отдать на экспертизу. Мутят что-то восставшие Зэм. И чего им спокойно не живется?.. Все условия в Империи созданы для каждого отдельного индивидуума, для каждой расы. Нет у существ мозгов! Или наоборот слишком много… Астрал с ними. У меня теперь совсем о другом голова болит.
— Парк Победы? — полуутвердительно произнес я.
— Уже слышали?
— Краем уха. Но подробностей не знаем.
— Значит, не совсем у нас все плохо с утечкой информации. ЧП у нас. ЧП государственного масштаба! Посох Незеба… похитили! В парке собирались открыть новый мемориал. Грандиозное сооружение — статуя Великого Незеба, сжимающего в руках посох…
— И кто-то свистнул самую святую часть памятника? — невольно заулыбался Кузьма.
— Нет, конечно. Если бы! Этот каменный. А похитили настоящий! Его доставили в Парк Победы перед открытием мемориала для участия в церемонии… Этот посох — единственное, что осталось от Незеба после его исчезновения. Бесценная реликвия! И сейчас полетят головы! Моя будет первая… Во что бы то ни стало его нужно найти! Это наш долг! Тот, кто посмел коснуться его… ух, что мы с ним сделаем!
— А как посох пропал? Откуда? Кто его охранял?
— Этими вопросами занимаются нужные люди. Ваша же задача — преступный мир, вы там обретаетесь в последнее время, понаблюдайте, поспрашивайте, не ходят ли какие слухи… Естественно, никому ни слова. Ни одной живой душе! Даже во сне не обсуждать! Высшая мера — сразу! Это государственная тайна номер один!
— Значит, продолжаем вариться в той же среде, — вздохнул я.
Самое время разыскать Лба — с ним «обретаться в преступном мире» гораздо безопасней.
Рекомендуемые комментарии
Комментариев нет