Знакомый, въевшийся до основания мозга, пейзаж опять встал перед задумчивыми серыми глазами, прикрытыми удивительно густыми для юноши ресницами. Рядом с ним сидела сокпшница, девчонка с ярко-малиновыми вьющимися волосами, едва достающими до плеч, и весело болтала ногами в длинных зелёных чулочках, в голове её метался пчелиный рой мыслей обо всём на свете. Ну или так только казалось сидящему с ней рядом меланхолически-задумчивому юноше с короткими чёрными волосами, отливающими синевой, как воронье перо.
— Знаешь, я всегда очень хотела с тобой поговорить, — вдруг на полном серьёзе произнесла девчушка, увлечённо разглядывающая большие серо-лиловые валуны, в честь которых, впрочем, помимо здешних элементалей, местечко так и прозвали – Большие валуны.
— О чд, что ли? Не беспокойся, до него ещё целых тридцать семь минут, Айо с Карапузами и Оссом уже у арены тусуются. Карр обещал подойти чутка позже, бегает по своим барыжникам, ищет хилок. По-моему, Айо имеет полное право обидеться на этого придурка. Он что, забыл, что она мало того, что хилит нас всех, а его в особенности, так ещё и алхимичит по полной. Что думаешь, Сон?
— Это да, — согласно покачала головой девочка, — Но это не то, о чём я хотела поговорить.
— А о чём же тогда? — чёрно-угольные брови приподнялись в немом вопросе, и парень бросил беглый взгляд на со-кпшницу, мистик даже не смотрела на него.
— Об этимологии, — легко и непринуждённо, но с явным энтузиазмом выдала она.
— Опять? — разочарованно вздохнул юноша, посмотрел на нежное лазурное небо, на котором не было ни облачка, и совсем шёпотом добавил. — Как же теперь, летом, темнеет поздно...
— Нет, не о той, о которой мы говорили в прошлый раз, — заметила Сон, — а о другой.
— М-да? — недоверчиво отозвался собеседник. — И о какой же?
— О той, которая заставляет меня сомневаться в том, что мы действительно существуем, — практически на одном духу выдала девчонка, на что бард лишь весело хмыкнул и вновь одарил подругу пропитанным любопытством и будто бы взрослой снисходительностью взглядом.
— И тебя это тревожит?
— Конечно, — воскликнула поражённая неуместностью вопроса девушка, — а тебя разве нет?
— Ничуть, — отрезал юноша
— Файт, ты что, серьёзно? — искренне поразилась собеседница и вперила свой пристальный взгляд в лицо со-кпшника, старательно разглядывая, не кроется ли в его глазах или приподнятых уголках губ скрытой насмешки, выдающей его с поличным.
— Серьёзно.
— Да ладно тебе... И как ты так живёшь?
— Да нормально, — Файт лениво пожал плечами и, нащупав рядом с собой на земле камушек, замахнулся и запустил его прямо в долину лиловых камней, грубых и необработанных, будто только-только до них дотронулась цивилизация.
— Нет! Как? — не поняла Сон, искренне возмущаясь, она даже взмахнула руками, из-за чего чуть не упала, к счастью, парень вовремя её придержал и девушка не получила внеочередную травму головы, которая перед чд была бы ох как не к месту.
— Да живу как-то. Хорошо же всё.
— Да нет же! — всё никак не успокаивалась Сон.
— Ай... Да говори ты, что ты там уже хотела сказать, — махнул рукой юноша и потёр виски, в голове немного гудело, что не предвещало явно ничего хорошего на этот вечер. — Не жужжи только, как пчёлка. А если хочешь жужжать, то вот тебе в компанию пчёлы - назад и направо. Найдёшь там.
— Ой, нет-нет, уже говорю, — испуганно затараторила девчушка, ёрзая по земле. — Значит, так, слушай, — она с величественным видом ткнула пальцем в небо, и, надо сказать, если бы она попала, то оно бы точно ойкнуло, так стремительно и резко было это движение. — Ты никогда не думал, что вокруг слишком много всего подозрительно мифологического?
— Не-а, — Файт безразлично пожал плечами и понял, что в преддверии скучного разговора у него не на шутку разыгрался аппетит. — У тебя есть что-нибудь перекусить? — обратился он к со-кпшнице.
— Иди найди себе жену, пусть бутерброды делает, — саркастически заметила Сон, поправляя разлетевшиеся от внезапного порыва ветра в разные стороны озорные малиновые кудряшки.
— Выходи за меня, а? — не поведя и бровью предложил ей парень.
— Не шути так, а, — девчушка шмыгнула носом и бросила полный негодования взгляд на со-кпшника.
— А я и не шучу, — так же спокойно продолжил он. В безэмоционально-серых глазах не промелькнуло и тени ухмылки или уловки.
Сон напряглась. Она несколько секунд молчала, что было для неё невероятной редкостью, затем перевела растерянный взгляд на друга. Тот молчал и выглядел так, как выглядел абсолютно всегда, что всё-таки и натолкнуло в итоге девчонку на мысль, что сказанное ранее было всего лишь неудачной шуткой.
— Не люблю я твой юмор, — недовольно пробурчала под свой маленький курносый носик мистик.
— Не понимаешь просто, — попросту отразил нападку юноша и сладко зевнул, прикрыв бледной, как смерть, ладонью рот. Он и сам был всегда бледный до ужаса. Словно кто-то высосал из него всю кровь, осталась лишь какая-то пыльная (ведь пыль, по сути, есть та же кожа) оболочка.
— Не понимаю и не люблю, — охотно согласилась она, надувая покрасневшие от обиды щёки. — Да и вообще, не особо смешные у тебя шутки. Лучше послушай, что я тебе скажу. Сразу забудешь весь тот бред, который ютится в твоей голове.
— И что же ты мне такого дельного скажешь?
— Я заметила, что в Сарнауте как-то подозрительно много мифической информации. Тебе никогда не казалось это странным?
— Это волшебный мир, чего ещё ты хотела.
— Да, но это немного другое. Он будто бы заколдован, что ли, — задумчиво протянула Сон, подпирая ладонью подбородок. — Я встречалась с одним мужчиной, он говорил, что всё, что мы здесь и сейчас видим – это лишь строки то ли прамного... То ли прорамного... Про... Грамного! Программного... Не помню чего. Короче, летописи. Будто есть какой-то свиток с летоисчислением и какими-то ещё цифрами и там зашифровано всё. И наше будущее. И наше прошлое. И наше настоящее.
— Вечно ты ввязываешься в какие-то вызывающие мало доверия компании, — пробурчал Файт, вновь разнежено зевая.
— Да нет же! Это точно был какой-то важный человек! Может даже учёный! — возмутилась девчушка, — Он носит ожерелье из шести тринадцатых рун, а подле него бегает длинная такая... Шерстяная. На бобра похожая. Выдра!
— Подумаешь, и чем тебе наши десятки не угодили?
— Ну, понимаешь... В конце концов, тринадцатые руны — это огогошеньки уровень.
— В конце концов, — пискляво начал парень, передразнивая со-кпшницу, — это только огогошеньки кошелёк.
Сон обиженно фыркнула и, подтянув к себе колени, плотно обхватила их руками и задумчиво-печально протянула:
— Вот у нас таких никогда не будет...
— Да нам и не надо, собственно, — безразлично пожал плечами Файт, начинающий ощущать, что ещё чуть-чуть и его начнёт с неимоверной силой клонить в сон.
— Вот всегда ты так, — пробурчала малинововласая девчонка. — Говоришь сразу, будто нам не нужно то, чего у нас нет. Не проще ли просто признать, что, мол, да! Ну, нет у нас этого! И чего? Будет. Всё будет. Мы всего сможем достичь.
— С твоей-то позитивной логикой мы и всех демонов уничтожим да вновь сошьём сплошную кору из отдельно парящих в Астрале аллодов.
— А что? Может, так и будет!
— Да никогда такого не будет.
— Вот же и вредный ты, Файт.
— Я просто реалист.
— Кто-кто? — Сон подозрительно посмотрела на Файта, в её глазах было отчётливо видно недоверие, смешанное с чем-то большим. И этим чем-то большим было наивное, детское, самое яркое на свете из когда-либо увиденных Файтом любопытство.
— Ты сама сейчас похожа на выдру. Знаешь об этом? — усмехнулся парень и тоже обхватил руками свои колени, прижимая их ближе к груди. Его начинало клонить в глубокий и непробудный сон, что было очень некстати, учитывая неумолимо надвигающийся Чемпионский Доминион. — Глазки так же сверкают, чисто зверушка.
— Сам ты зверушка! Вот ещё посмотрим, кто кого переДПСит в сражении! — она смотрела на со-кпшинка уже с вызовом.
— Так я в сапе, какой ДПС, — довольно хмыкнул парень. — Это ты у нас главный дамагер.
— Не главный... — обиженно протянула Сон.
— Не главный, потому что безответственный и до ужаса невнимательный, — поучающе заметил юноша. — Ты как только увидишь интересующую тебя жертву, так сразу забываешь про всё: и про время, и про точку, и про кп... И несешься туда как угорелая. А пока эти овольни водят тебя за нос, мы тут умираем.
— Так ты же сап, вот ты и поддерживай всех.
— Я-то сап, — согласился Файт, — вот только тут не то, что сап, тут хил даже не спасёт. Айо, конечно, умница, тащит нас всех, пока ты прохлаждаешься, Нихаз пойми где. Но без дамага, знаешь ли, много очков не соберёшь.
— Да знаю я... — недовольно, совсем тихо, пробурчала девчушка, стыдливо пряча глаза за кудрями волос, теперь обнажившими ярким алым пламенем горящие уши. — Просто я... Так получается... Не могу сконцентрироваться... Они меня провоцируют...
— Ты сама себя провоцируешь.
— А вот и нет!
— А вот и да!
— Да ну тебя к Яскеру! Я вообще тут важные вещи всякие говорю! А ты опять о чд и о чд. Скучный ты, — Сон показала парню язык и уткнулась недовольной моськой в колени. — Ничего больше тебе не буду говорить.
— Да ладно тебе... Говори, что ты там хотела, — сонно проговорил Файт и качнул головой, отчего на лоб ему упали короткие воронье-чёрные прядки, от которых его тут же
защекотало. Сон молчала и только что-то возмущённо посапывала себе под нос. — Сон... Ну Сон... Чего ты, право слово. Как маленькая.
— А я и есть маленькая.
— Да я не в том смысле.
— Иди ты к Яскеру, — сердито огрызнулась девчушка. — Ничего тебе больше не скажу. Сам себе думай, раз такой большой и серьёзный человек.
Несколько минут они вдвоём сидели в тишине, слышно было только, как таскают камни, как спорят рабочие, нередко угрожая друг другу кровной расправой, да как грохочут элементали, рассыпающиеся на такие же лилово-синие, как и всё здесь вокруг, валуны, огромные камни, потёртые и местами побитые, с неровными шероховатостями, словно вся их тяжёлая жизнь запечатлена в этих грубоватых и массивных глыбах. Где-то недалеко гудели в траве жуки. Солнце бросало испепеляющие яркие лучи ангельски-белого света на лес, на траву, на валуны... Барда неумолимо клонило в сон... Его серые, абсолютно странные и непривычные для эльфийской расы, а потому, можно сказать, уникальные глаза слипались за густым слоем ресниц.
— Сон, я хочу спать... — он с трудом лепетал слова, которые ещё и приходилось связывать между собой.
— Хоти, — без всякой злобы, но и без сочувствия парировала ему девочка, поднимающая взгляд на небо: оно постепенно золотилось, удалялось в пряный жёлтый цвет. Надвигался прекрасный, как практически и всё воскресное предзакатье, вечер.
— Можно я вздремну пока тут недолго, а? — жалостливо обратился к подруге Файт. — А ты пока можешь рассказывать всё, что хочешь. Все эти истории про параллельные миры и отсутствие нашего существования... Что угодно, честное слово.
— Да спи, кто тебе мешает-то, — беззаботно пожала плечами Сон и тоже сладко зевнула. Бард замолчал.
— Сон? — наконец раздалось где-то то через минуту, голос звучал очень жалостливо и устало.
— Ну чего тебе, Файт? — лениво протянула девчонка, чувствуя, что хочет сейчас максимально соответствовать своему имени и тоже улечься где-нибудь тут на мягкую молодую травку и сладко заснуть в окружении цветов.
— Дай поспать на твоих коленях.
— Зачем тебе? — малиновый брови в недоумении приподнялись, а на лбу канийской гармошкой сложились морщинки.
— Мне нужна подушка, я не смогу хорошо выспаться просто так. А если я не смогу выспаться, я буду плохо сапить... А если я буду плохо сапить, мы будем ещё чаще умирать. И ты тоже. Без Айо и меня ты долго не проживёшь же...
— Хорошо, ложись, — быстро сдалась Сон, так как в сонном состоянии сама спорить особо желанием не горела, да и сил на это уже толком не было...
Раздвигая колючие кусты никогда здесь не зацветающего шиповника, Карапузы вывалились на маленькую поляну перед обрывом к долине валунов. Три гибберлинга много шумели, переговаривались, шутили, смеялись и изредка огрызались, пока главный из них не закричал так, чтобы его услышали ещё далеко находящиеся, следующие за Карапузами, со-кпшники.
— Мы нашли их! Они здесь! Спят!
— Тише ты! — шикнул на главного младший гибберлинг. — Не мешай людям.
— А чего им мешать-то? — возмутился тот. — Дрыхнут. У нас через 6 минут Доминион! Время закидываться тониками да рыбкой подкрепиться, а то совсем силёнок-то на драку не будет.
— Пусть поспят ещё минуты три, — предложил средний.
— Ой, да ну вас, — закатил глаза старших из трёх братьев и, развернувшись, зашагал прочь, раздвигая густые колючие заросли своими мохнатыми лапками.
Недолго подумав, за ним устремился и младший. Только средний остался, сел на траву, достал из сумки копчёную рыбку и тихо захрустел, её уплетая. На полянке, у самого обрыва, мирно дремали мистик и положивший голову на её колени бард. Лица их выражали детскую безмятежность и умиротворение. Солнце клонилось к линии горизонта. Золотой луч жадно тянул свои пальцы к лицу девочки, тихо посапывающей и надувающей во сне щёки, словно она совсем ещё невинный младенец.
Рекомендуемые комментарии
Комментариев нет