Надвигался вечер, неоспоримо и быстро. Краски сгущались, становясь всё темнее и темнее... Раз за разом, стоило только моргнуть, картинка мира тут же представала перед тобой уже в ином освещении. И вот теперь из тёмно-синих тонов она постепенно начала уплывать в тёмно-фиолетовые, а потом уже и в чёрные. Всё погружалось во тьму.
Лют сидела в самых корнях древа и, по настоянию Ара, пыталась задремать, но сна не было ни в одном глазу час, два, три. А впрочем, точного времени здесь никто не знал и точно сказать не мог, однако, по ощущениям девушки, прошло не меньше четырёх часов, прежде чем она наконец ощутила какую-то томительную усталость в придачу к больной спине и до онемения затёкшим ногам. Золотистые глаза начали слипаться, а дыхание выравниваться, становиться статично спокойным, умиротворённым. Наконец, она полностью погрузилась во тьму без снов и мечтаний, именуемую бездной разума.
— Лют... — где-то рядом словно эхом прозвучал голос Ара. Лютня недовольно поморщилась, не открывая глаза и не желая покидать уже полюбившуюся ей тьму, и перевернулась на другой бок. В голове гудело, словно там поселился рой ал-риатских пчёл.
— Лют, — снова повторил голос уже более настойчиво.
— Мм... Ну чего... Мм... Тебе... — практически бессвязно пролепетала до сих пор ещё не проснувшаяся девушка.
— Лют! — уже откровенно настойчиво позвал девушку Ар. Казалось, он почти выкрикивает её имя.
— Мм... Да... Дай поспать... — всё так же не желая подниматься, пробубнила Лют и постаралась прикрыть свои уши ладонями, но тут ей почти в самое ухо отчётливо и ясно сказали:
— Лют, подъём. Пора работать.
— А? — Лютня наконец разлепила сонные глаза, вид у неё был заспанный и полностью растерянный, яблоки глаз слегка покраснели, и даже местами выступали кровавые трещинки – вздувшиеся капилляры.
— Вставай, — с сочувствием призвал Ар и, немного замешкавшись, чуть не забыл предложить помощь, протянув навстречу подруге руку. — Помочь подняться?
— Да нет... — как-то грустно и всё ещё подтормаживая, вежливо отказалась девушка, благодарно улыбаясь. По крайней мере, только это она и могла изобразить на своём лице. — Я посижу... Нам же не надо никуда идти?.. — бард раздосадовано покачал головой, но всё же согласился. — Так зачем ты меня разбудил? — поинтересовалась Лютня, внимательно заглядывая в глаза спутника и товарища по несчастью.
— А, точно, — он хлопнул себя ладонью по лбу, будто забыл что-то очень важное; затем его лицо приняло озабоченный и даже слегка встревоженный вид. — Лют, дерево, оно расцвело...
— Да? — искренне удивилась Лютня и часто-часто заморгала глазами, желая прогнать остатки дремоты. — Оно же не каждый день цветёт. Ты хочешь сказать, что мы настолько удачливы, что нам повезло оказаться именно здесь и именно сейчас?
— Иногда звёзды всё-таки сходятся, видимо, — пожал плечами Ар. — Но да, мы оказались в нужном месте и в нужное время. Ты только посмотри на это...
Бард нагнулся и поднял с земли что-то светящееся, а потом подошёл к Лют и, присев рядом на корень, протянул ей то, что до этого держал в руках.
— Что это? — удивлённо пролепетала Лют, тщательно всматриваясь в удивительных неоново-голубых красок предмет.
— Это цветок. Он упал с дерева.
Маленькие бледные пальчики, будто бы сделанные из фарфора, аккуратно раздвинули плотные листья, мешающие выходить странному лазурному свечению наружу. Перед Лют
был довольно большой, с кокос, цветок, состоящий из трёх плотных тёмно-синих листов, прикрывающих сами лепестки цветка (именно такой листок нашёл до этого Ар). Если слегка отогнуть эти листья, то открывался вид на цветок, чем-то напоминающий лотос, с той лишь разницей, что листьев у него было намного больше и все они были невероятно тонкие, словно сотканные из алмазной паутины, усеяны сияющими капельками драгоценных камней, от которых и исходило основное свечение, а от каждого к камушку шла тоненькая жилочка, таким образом, лепестки покрывались извивающимся непропорциональным узором.
— Что это такое? — Лют, как зачарованная, смотрела на нежное, будто бы живое, создание, излучающее приятное голубое свечение, как маленькое лазурное солнце, словно кто-то украл у светила луч и спрятал в глубине ледников и самых глубоких озёр, а теперь он, пропитавшийся всей той синевой, наконец освободившись от оков, сияет, возвращая украденный у мира за многие сотни лет свет. Внезапно Лютня осознала, что слышит слабую мелодию, напоминающую перезвон колоколов в часовне, только очень тонкий, хрустальный. Звук этот издавался не только от самого цветка — всё дерево переливалось трогательной мелодией. Это звенел каждый цветок. Каждый из них был как бы колокольчиком, и каждый имел свою особую тональность, каждый звонил только в свою пору, и вместе они создавали эту невероятную, заколдованную нежно-голубую мелодию...
— Это поразительно... — невольно вырвалось у Лют, её глаза сияли, как два золотых кристалла, отражая в себе неоново-синие блики.
— Лют, посмотри! — одёрнул её эльф. Девушка не сразу отреагировала. Ар указывал Лютне куда-то за её спину. Лют обернулась – за маленькую отслоившуюся от дерева чешуйку коры крепко держалось несколько волосков девушки. Наступила неловкая тишина, когда никто из спутников не мог решиться начать говорить: Ар потому, что опасался своих догадок и странных совпадений, Лют потому, что никогда прежде такого не видела и не могла даже предположить, что могло стать причиной подобного явления. Наконец она переборола себя и с трудом выдавила:
— Они... Светятся?
Действительно, три-четыре волоска, зацепившихся за кору цветущего музыкального дерева светились, и чем ближе они были к дереву, тем сильнее было свечение. В месте соприкосновения они вообще будто бы горели голубым пламенем. Лют с недоверием посмотрела на хранившего гробовое молчание Ара. Что-то напрягало её в этом невинном жесте угоды тишине. Смутная тревога плотно сжимала горло своими длинными крючковатыми пальцами.
— Ар..? — Лют замялась, она не знала, как спросить, не знала, как продолжить, она даже не знала, о чём именно хочет спросить. На кончике языка вертелась, никак не слетая, простая и банальная фраза «Что-то случилось?». — Почему мне кажется, что сейчас произошло что-то очень плохое?
— Не знаю... — отрешённо бросил бард и добавил. — Не знаю, но что-то произошло и это явно не что-то хорошее...
В золотых глазах мелькнуло волнение. Лют не понимала, почему именно ей вдруг стало страшно и чего она так боится. Ведь по сути никакой причины для этого не было подано. Вот только что-то не давало девушке успокоиться. Сердце билось очень громко, стремясь вырваться из грудной клетки. А дерево продолжало тихонько звенеть, заливаясь хрустальной мелодией. Небо было угольно-чёрным. И только луна величаво сияла в вышине, в самой верхней точке небесной сферы. Она знала абсолютно всё. И оттого молчала. Вечное молчание ради блага всего мироздания. Печальная судьба серебряного светила, ярко контрастирующего с золотым светом глаз голубоволосой Лютни.
Рекомендуемые комментарии
Комментариев нет