Изнанка Зеркала, ч.15 (продолжение)

Иллюстрации к повести: VK, DeviantArt

• Вступление. Вечная мерзлота
• Часть I
• Глава первая. Опоздание
• Глава вторая. Испытание на прочность
• Глава третья. Проверка на вшивость
• Глава четвёртая. Напускное и настоящее
• Глава пятая. Вопрос выбора
• Глава шестая. Трясина повседневности
• Глава седьмая. Вдали от привычного
• Часть II
• Глава восьмая. Нулевой потенциал
• Глава девятая. Билет в один конец
• Глава десятая. Непримиримость
• Глава одиннадцатая. Сеятель
• Глава двенадцатая. Из ученика в учители
• Глава тринадцатая. Заочные потери
• Часть III
• Глава четырнадцатая. Зов Родины
• Глава пятнадцатая. Ломка стереотипов
• Глава шестнадцатая. Шаг в отражение

Начало

Глава 15. Ломка стереотипов (продолжение)

Стужев покинул особняк с чувством лёгкой досады. Не будь Тенебра вражеской территорией, он, эксперимента ради, позволил бы себе задержаться у гостеприимного хозяина. Ему понравилось здесь, да и сами эльфы оказались во многом не такими, какими их рисовала пропаганда Империи. До приезда сюда Сергей был уверен – он ни за что не сядет с эльфом за один стол. А сейчас… Всё больше старший лейтенант убеждался в том, что в жизни нет места предвзятости. Да, война продолжается, народы Лиги и Империи вряд ли когда смогут договориться и ужиться вместе. Но в такие вот моменты соприкосновения воротить нос, следуя расовым предрассудкам, наверно, глупо, а верить стоит всё же своим глазам.
На улице вечерело, Сергей издали увидел, как зажигаются фонарики в парке, в котором он провёл почти весь день. Пейзаж выглядел волшебно, и старлей, как мотылёк, потянулся навстречу мягкому янтарному свету. Быть может, сегодня был какой-то праздник и все местные собирались где-то ещё, потому вокруг не было гуляющих, ни души. Разведчик остановился и затаил дыхание, прислушиваясь. В кронах деревьев пели вечерние птицы, а ветер шелестел листвой. Не было в этой мелодии лишних нот несмолкающего гула большого города, отчего в ушах непривычно звенело. Вниманием хадаганца завладели летающие шарики-светильники, ему стало интересно, как они работают. Пользуясь своим уединением, Стужев подобрался к одному из фонариков поближе, дабы удовлетворить своё любопытство. Пришлось перелезть через клумбу, но разведчик постарался ничего не затоптать и мысленно попросил прощения у кого-либо, кто ухаживает за всем этим великолепием. Как выяснилось, фонарь работал благодаря магии, но манапроводов Сергей нигде не обнаружил. Устройство левитировало в воздухе и, когда хадаганец слегка толкнул его, мягко отлетело немного в сторону.
В голове Стужева мелькнула шальная мысль, от которой он сперва отмахнулся, потому как совесть требовала не притрагиваться своими грубыми руками к истинной Красоте. Но прикоснулся к ней старлей только сегодня и осознать ещё не успел. Да и вряд ли уму хадаганца это под силу. Именно поэтому немного погодя хулиган внутри разведчика победил, развернув его на сто восемьдесят градусов. Сергей извлёк из кармана ручку-перо и попробовал пририсовать смешную рожицу на круглой поверхности светильника. Получилось не очень, так как ручка писала очень тонко, но это его не остановило. Стужев открыл ёмкость с чернилами, капнул себе на палец и уже им стал возить по фонарю. Вот теперь рисунок получился что надо. Остановиться на этом старлей, конечно же, не смог и полез к остальным парящим шарикам, чтобы нарисовать на них ещё несколько различных мордашек. И так он увлёкся этим делом, что не заметил одинокого прохожего, торопящегося домой. 
– Что… что вы делаете?!
Хадаганец присел от неожиданности, но фонарик из рук не выпустил. Он медленно обернулся и увидел эльфа в нескольких метрах от себя. Вид последнего из ошарашенного плавно перетекал в негодующий.
– Что вы тут устроили?! – повторил он вопрос.
Глупая ситуация получилась. Но для Сергея она могла обернуться чем похуже, посему нужно было линять. И почему-то вместо всех своих знаний опытного разведчика и агента Комитета Стужев вспомнил про свой навык игры в гоблинобол. Да, он был ярым фанатом «ЦСКАИ» и сам в юношестве обожал погонять гоблина по полю в роли нападающего. Руки сами отпустили светящийся мяч, а нога запустила в дальний полёт кручёным. Ко всему прочему Сергей был ещё и метким игроком, потому фонарик прилетел эльфу прямо в нос, лишив его сознания. Несчастный рухнул мешком на землю, а старлей пустился наутёк, пока ещё кто-нибудь не подоспел на шум.
– Опыт не пропьёшь, – кивнул сам себе разведчик, сверкая пятками.
Следующие два часа ожидания он провёл уже в порту, стараясь не привлекать внимания к своей персоне. Признаков слежки или чего подобного Сергей не обнаружил, потому вскоре успокоился. Узнай кто-нибудь из начальства, какое дурачество порой дозволяет себе старший лейтенант, его бы вышвырнули из Комитета тут же, подумалось Стужеву. Но выбить из самого себя любовь к азарту и подобного рода проделкам у него не получалось. Без них, казалось, можно сойти с ума от скуки. С другой стороны, не так часто Сергей себе это позволяет. И всё же ответственная частичка старлея попросила его впредь быть осторожнее.

***

Новоград встретил агента пасмурным небом, холодным ветром и противной моросью. Улицы пустовали, а редкие прохожие старались поскорее скрыться в тепле и уюте деревянных домиков. Один Стужев никуда не торопился, так как его здесь никто не ждал. И сам город, при всей его внешней доброжелательности, казалось, силится выплюнуть чужака. Порывы ветра толкали старлея в спину, будто подгоняли его – «Прочь! Прочь!».
Что ж, вполне справедливо, подумалось Сергею. Ничего, ещё одно незначительное дело, и он отправится домой.
Хадаганец свернул с центральной дороги, завернув на совсем узенькую улочку. Дома здесь будто обнимали друг друга или напоминали двух детей, играющих в гляделки, стоящих друг к другу лбом ко лбу и слыша напряжённое сопение оппонента. С обеих сторон повеяло теплом, ветру тут негде было разгуляться. Добравшись до места, Стужев постучал в дверь.
На улицу выглянула женщина, узнав его, она сразу же пригласила Сергея в дом.
– Ваш заказ давно готов, только за ним нужно сходить в мастерскую, – она подняла ладонь, призывая подождать немного. – Слава!
Из глубин дома послышался торопливый топот, и к ним выбежал мальчишка лет двенадцати, уставившись на гостя любопытными глазами.
– Сбегай, принеси сумку, которую я шила в прошлом месяце, – она вручила сыну ключи, – из сафьяна.
Мальчик кивнул, ещё раз посмотрев на старлея с трудноразличимым выражением лица, о котором у Стужева возникла только одна мысль – дети так смотреть не умеют.
– Проходите пока, – вновь заговорила хозяйка, когда дверь за ними хлопнула. – Вам налить чаю? Самовар как раз горячий.
– Не откажусь, – Сергей учтиво кивнул, сбросил плащ и головной убор, оставив их в сенях.
Садясь за стол, он аккуратно взглянул на канийку, желая убедиться, не показалось ли ему. Другой бы, может, и не заметил лёгкой отёчности вокруг глаз – явного признака либо тяжёлой бессонной ночи, либо обильно пролитых слёз накануне. Потому вопросы стоило выбирать с осторожностью. Нужно было поговорить о чём-то пустом, дабы не сидеть в напряжённом молчании. В беседе ни о чём он запомнится ей очередным покупателем, не отличающимся от множества таких же, кто заходит за заказом.
Они заговорили о дурной погоде, потом о ценах на кожу и другие материалы. Затем Стужев спросил о последних новостях и событиях в городе, объяснив своё неведенье длительным отъездом ради заработка у Свободных торговцев. Какая-то информация оказалась пустяковой, другая же более весомой. Но очень скоро их прервала девочка, с радостным криком выскочившая на кухню. Однако радость на её лице быстро переменилась испуганным удивлением.
– Кто это? – она посмотрела на мать.
– Это гость, он за заказом. Поди, милая, не мешай нам.
Девочка тяжело вздохнула и удалилась. Стужев вопросительно посмотрел на хозяйку.
– У вас голос… – пояснила канийка, – очень похож на голос моего супруга. Дочь подумала, что он вернулся.
По лицу женщины покатились слёзы, она спешно смахнула их платком, губы её задрожали и сжались добела. Не в силах себя сдерживать, хозяйка прикрыла лицо руками.
– Извините.
Хадаганец поставил чашку, отводя глаза.
– Вам не перед кем чиниться, – ответил старлей. – Не сдерживайте себя. 
– Сын знает, – продолжила женщина. – А дочери… не знаю, как сказать. Она ещё так мала.
– Однажды она повзрослеет и поймёт все сама. И нет уверенности, что она простит вам эту ложь.
– Да… я это прекрасно понимаю. Но всё равно не могу набраться смелости и сделать ей больно сейчас… Я… – канийка глубоко вздохнула, – не могу…
Вдруг она подняла глаза на Стужева.
– А можете вы ей об этом сказать? – в голосе засквозила мольба. – Я понимаю, что хочу перевалить на вас ответственность, но… Кто мы для вас? Мы чужие друг другу люди и потому… 
Она осеклась, сложив руки вместе под столом, и ссутулилась, будто в груди у неё запекло от боли.
– Хорошо, – согласился Сергей. У него почему-то даже не возникло мысли об отказе.
Канийка позвала дочь, девочка тут же прибежала на кухню.
– Наш гость хочет тебе кое-что сказать, – женщина робко указала на Стужева.
Девчушка вопросительно обратила свои большие синие глаза на Сергея, заглянув в которые, он опешил. Только что ему казалось, что выполнить просьбу будет проще. Ведь они ему чужие люди… Но сейчас, когда ребенок смотрел на него и во взгляде читалась девственная чистота мыслей, не запятнанная ужасами войны, язык не поворачивался сообщить ей новость, имеющую силу искалечить детское сознание в мгновение ока.
– Твой отец… – Стужеву казалось, что он выдавливает из себя каждое слово, – он… не вернётся. Никогда.
Лицо девочки преобразилось, интерес сменил испуг и непонимание.
– П-почему? – с ужасом в голосе спросила маленькая канийка.
– Потому, что его убили, – последнюю фразу Сергей вывалил из себя, как кусок собственного лёгкого.
Девчушка скривилась, медленно опуская голову, ладошки превратились в кулачки, сжимая рубашонку. Плечи ребенка дрогнули.
В звенящей тишине комнаты раздался тихий плач.
Стужев никогда не любил детей, они казались ему маленькими вязанками проблем с прикрученным громкоговорителем. Но сейчас единственное, чего он желал, – сделать так, чтобы малышка перестала плакать. Почему-то её боль он ощущал очень явно, и каждая слезинка, достигшая пола, приносила бездну страданий.
Сергей спешно залез в свою сумку и выудил кожаную игрушку, приготовленную подарком для сестры.
– Вот. Это тебе папа передал, – Стужев всучил куколку канийке, вытирая ей слезы.
Девчушка выхватила игрушку из рук Сергея и прижала к груди, зарываясь в неё лицом.
– Но… – мать попыталась возразить, но сразу умолкла – кукла уже стала для дочери дороже любой другой игрушки в доме.
В сенях скрипнула дверь и прозвучало долгожданное «Я принёс!».
– Мне пора, – Сергей резко поднялся. Стараясь не встречаться взглядом с женщиной, он достал кошелёк и вытряхнул содержимое. Местной валюты у него осталось совсем мало – в планы Стужева не входили ни лишние расходы, ни задержка в городе. Поэтому Сергей выудил все кристаллы, которые смог найти, и сунул их хозяйке дома.
– Вы что, я не возьму! – мать попыталась отказаться.
– Это не вам, – без эмоциональной окраски в голосе ответил Стужев. – Это для детей. Постарайтесь сделать так, чтобы у них было счастливое детство, несмотря ни на что. Вот вам задаток.

Морось превратилась в дождь, капли ощутимо стучали по гладкой поверхности капюшона, но старлей уже не обращал на это особого внимания. Его одинокая серая фигура слилась с лавкой в порту в ожидании рейсового судна. Странный поступок. Сергей не мог понять сам себя. Всё произошло очень быстро и как будто само собой.
С другой стороны – почему должно было быть иначе? Чем провинились эти дети перед ним? Ничем. Он воевал не с ними.
Ещё на Ассээ-Тэпх Поверкин старательно привёл Стужева к пониманию, что за каждой отнятой жизнью остаются вот такие несчастные жёны, дети или стареющие родители. Он старался воспитать людей, которые не будут идти в бой бездумно, а способных положить войне конец. Однако увидеть своими глазами её плоды оказалось ещё больнее, чем осознать это тогда.
– Что же ты наделал, Игорь, – прошептали уста старлея.
Своего капитан, безусловно, добился, сделав из подопечного человека сознательного, ответственного и не лишённого сострадания. Но всё это приносило только боль, с которой Сергей не знал, что делать. Ему так хотелось, чтобы Поверкин оказался сейчас рядом, дал совет… Стужев не понимал – как такая незначительная фигура, как он, может что-то изменить.
Путь хадаганец провёл в глухой мысленной тишине, глядя перед собой и иногда в иллюминатор. Астрал, к счастью, утягивал на себя внимание, за ним можно было наблюдать, как за пламенем, бесконечно. Но в отличие от костра, мирно потрескивающего поленьями, его бесконечные глубины порождали ощущение собственной крохотности, к которому разведчик сейчас стал уязвим.
Его утешала одна лишь мысль – скоро он окажется дома. Там, где любимая женщина дала ему обещание быть вместе с ним другими людьми. Теми, кто не знает или не помнит мрак действительности. Его ждало место, где он был счастлив.

Ступив на пирс, Сергей вздохнул, лелея мысль о том, что осталось совсем немного. Краткий визит в штаб – и можно переключаться в нормальный режим.
Поднимаясь по лестнице своего дома, Стужев измученно потёр глаза. Отчёты заполнять не пришлось, но сама поездка здорово утомила его. Сейчас хотелось только одного – дойти до своей постели и упасть в неё. Ключ нетерпеливо повернулся в замке, дверь открылась…
Прежде, чем старлей успел что-либо сказать, она уже прыгнула к нему в объятия. На несколько мгновений боль в ногах и усталость в теле будто испарились от одного ощущения близости с Нонной.
– Вернулся, – женщина прижалась к нему ещё сильнее. – Вернулся, мой милый.
Она отстранилась и коротко взглянула на него, оценивая уровень усталости Сергея по шкале от «бодр и весел» до «уснет лицом в тарелке». С виду хадаганец больше склонялся ко второму, потому Нонна потащила его в спальную.
– А разу… – он посмотрел на свои запыленные ботинки.
Нонна махнула рукой, не дав ему договорить. В спальной она усадила его на постель, стянула с него обувь. Когда Нонна взялась за китель, разведчик ответил ей тем же.
– Серёж, ну давай без игрищ, – она ласково отстранила его руки от себя.
– А я не играю, – Стужев вернулся к расстёгиванию пуговиц на рубашке женщины.
– Ты же устал…
– На это у меня всегда силы есть.

***

Свадьбу справили очень скромно, без церемоний – после регистрации в ЗАГСе Сергей с Нонной приняли у себя в гостях её родителей, отца и сестру Стужева, а также Утюга. Застолье тоже было очень сдержанным, но посидели они весьма уютно, а все гости остались довольны.
– Ты когда бриться собираешься? – спросил Железных Сергея, когда они вышли на балкон покурить.
– Не знаю, – хадаганец пожал плечами, принимая сигарету от друга. Он обернулся назад и, увидев сквозь стекло строгий взгляд жены, сделал бровки домиком и показал палец – «одну только, больше не буду».
– Тебя полнит, – орк ехидно улыбнулся.
– Вот спасибо, – Стужев криво поклонился.
– Серёга, там… – Железных переменился в лице, став серьёзным, – место есть в округе. Оля жалуется, что тебя дома практически нет. Если ты устал, я бы помог всё организовать.
– Нет, Утюг, спасибо.
Слишком резко. Надо было хотя бы изобразить сомнение.
– Извини, – поспешил исправиться старлей. – Но я на своём месте действительно нужен.
– Значит, ты опровергаешь Олины домыслы о том, что…
– Да, – опять очень резко ответил хадаганец, но в этот раз умышленно. 
Ему не нравилась версия сестры, теперь особенно, когда он женился и, по идее, в глазах семьи уже должен был окончательно остепениться. А ещё меньше было смысла во вранье перед близким другом, который, скорее всего, куда лучше понимал, кем мог стать разведчик после службы в горячей точке.
– Знаешь, Серёга, – после недолгого молчания вновь заговорил орк. – Мне кажется, это место не для тебя. Или же… – он посмотрел на хадаганца с какой-то грустью в глазах, – или я уже плохо тебя знаю.
Стужев обернулся на товарища с искренним удивлением, но сказать поперёк почему-то ничего не получилось. И тогда в его сознание закрался страх того, что время продолжает необратимо менять его, тем самым отдаляя от близких. И Сергей позволяет ему это.
Видя, как друг сник и отдался печальным мыслям, Утюг потрепал его плечо.
– Ладно, прости. Мы с тобой уже не дети, и действительно многое изменилось. Но это не означает, что я теперь брошу своего товарища просто потому, что он стал другим, повзрослевшим. Я люблю тебя по-прежнему.
После этих слов Железных обнял хадаганца, как прежде, хрустя его рёбрами.

***

– О Незеб, на кого ты похож? – всплеснула руками Нонна.
Сергей поджал губы, разведя руками.
– Работа, – многозначительным тоном ответил разведчик.
Выглядел он так, будто ступал на твёрдую сушу раз в полгода и вообще был знаком с нормальной городской жизнью только понаслышке.
– И как называется этот образ? – скрестив руки на груди, спросила жена.
– Астральный волк, контрабандист, – Стужев завязал на голове бандану, завершив маскировку. – Сказали готовиться сразу, нужное судно идёт от Незебрада, и там уже не будет времени и места для перевоплощений.
Женщина тяжело вздохнула, глядя на него уже снисходительно.
– Ну, будь осторожен. Буду молиться за тебя.

***

Влиться в состав команды оказалось несложно. Люди на корабле менялись, как листы отрывного календаря – кто погибал в астральном шторме или от нападения демонов, кто завязывал с контрабандой, кто получал нож в спину от недовольных коллег или конкурентов. Потому к Стужеву никто особо и приглядываться не стал. Хочешь заработать? Справляешься с обязанностями матроса? Добро пожаловать на судно.
В месте назначения разведчик соскользнул с корабля так же незримо, как и поднялся на него в Незебграде. Его настоящая миссия начиналась здесь – на скрытом аллоде, центральном перевалочном пункте для торговцев как некоторыми легальными товарами, так и контрабандой. В голове агента сразу всплыли воспоминания о Плато Коба, тот контингент очень напоминал здешних авантюристов.
У Комитета были свои люди среди контрабандистов, ведь возможность влиять на рынок – это ещё один важный рычаг ведения войны. Несложно догадаться, что в эту игру, естественно, играл и Сыскной Приказ. В последнее время сильный перевес оказался на его стороне, потому Комитет пошёл в контратаку. Коллеги Сергея выяснили, что Лига оставила здесь подсадную утку, некую влиятельную личность, которая давит на чашу весов в невыгодную для Империи сторону. Их лица успели тут примелькаться, потому Стужева отправили сюда доделывать их работу по выявлению этой самой важной фигуры. Ему оставалось вычислить конкретного человека и указать на него, после чего точно так же сдать пост уже тем, кто приедет его устранить.
Целый день разведчик провёл в наблюдениях, общаясь с местными для отвода глаз. Выяснить удалось немногим более, чем то, что уже было известно от его коллег. Рынок, цены и потоки товаров действительно зависели от нескольких местных влиятельных личностей. Вот только, если бы кто-то из них работал на Лигу – это было бы как-то слишком топорно и даже нагло. Вряд ли Сыскной Приказ стал бы действовать настолько открыто, учитывая тонкость ситуации. Этот крохотный аллод походил на банку с пауками и, стоит кому-то себя излишне проявить – сожрут мгновенно.
Ложась спать, хадаганец подумал о том, что эти правители – в действительности нейтральные торговцы, которые никогда и не соглашались на какие-либо сделки с Лигой. Их всех сделали марионетками без их на то воли. А вот кукловод где-то затаился.
Стужев задумался – кто может управлять торговой верхушкой? Это должен быть человек, имеющий достаточно авторитета, чтобы к его словам прислушивались. Потому он не может спрятать свою персону полностью, его должны здесь знать. Эдакий неброский человечек, покоривший публику своим опытом и фальшивой интуицией, которому, вполне возможно, и не нужно разрываться между всеми сразу. Они сами приходят к нему за советом.
На следующий день агент уже внимательно следил за тем, с кем общаются торговые лидеры, кого зовут на совещания или же личную беседу. Авторитетов хватало, но всё же один среди них выделялся. Он был будто вездесущ, а его советы и предложения зачастую оказывались решающими, в то же время, как сам он оставался больше в тени. Это уже было гораздо больше похоже на работу приказника. Интуиция подсказывала старлею, что он прав и, в общем-то, уже нашёл искомое. Да и пора уносить ноги, пока его деятельность не сочли подозрительной. Но, поминая, на какую структуру он работает, Сергею нужны были ещё доказательства. Он должен был знать наверняка, потому как Комитет ему ошибку не простит.
Он быстро выяснил, где проживает кукловод и, пока тот был занят переговорами, незаметно проник в его жилище. Не оставляя следов присутствия, хадаганец обыскал скромное жилище врага. Увы, никаких улик обнаружить не удалось, тот оказался весьма осторожным, чего и следовало ожидать от агента Сыскного Приказа. Уже успев подумать о провале и собираясь уходить, Стужев заметил, что чаша для табака возле курительной трубки наполнена не табаком, а какими-то крупными хлопьями наспех подожжённой и недогоревшей бумаги. Сергей порылся в обрывках, выудил кусочек побольше и пробежался глазами по едва приметным строкам, не веря своей удаче. Ему хватило всего нескольких слов, чтобы различить указания от начальства. Успех. Комитетчик вышел на улицу, уже собирая в голове план по отступлению.
– Эй, ты, – кто-то тронул его за плечо.
Разведчик обернулся, рядом с ним стоял мужик примерно такого же внешнего вида, как он сам.
– Тебя поговорить зовут.
Старлей кивнул и зашагал следом, подумав, что это один из тех торговцев, которому он все уши прожужжал по поводу сотрудничества. Нужно ведь было влиться в общество. И тем сложнее было скрыть своё напряжение, когда его привели к вражескому агенту. Сергею предложили место за столом под уютным навесом, он благодарно кивнул и занял место ближе к стене так, чтобы его спина была в безопасности.
– Ну буду заходить издалека… – ленивым тоном начал каниец. – У меня к тебе есть пара вопросов.
– Я слушаю, – спокойно ответил хадаганец.
– Говорят, ты ищешь, кому повыгоднее сбыть свой товар и… не очень торопишься. Нет-нет, – он как-то хищно улыбнулся, – это хорошая черта опытного дельца. Вот только у меня создалось впечатление, что тебя торговля интересует меньше всего, – глаза приказника сощурились, как у довольного кота. – Иначе ты не стал бы так активно вынюхивать, кто кому здесь подчиняется.
Каниец замолчал, торжествующе глядя на оппонента, ожидая, что тот скажет в свою защиту.
– Конечно, стал бы, – равнодушно бросил старлей. – Мне уже не интересно заниматься обычным челночничеством. Ищу новые связи.
– Амбициозно, – ухмыльнувшись, ответил лигиец. – Ладно, свободен.
Стужев отошёл от стола, понимая, что теперь точнее и быть не может. Вот только крышка на банке только что захлопнулась, и уже можно считать секунды до момента, когда его разорвут на части. У его врага на руках был главный козырь, небольшая, но вполне реальная власть в пределах этого аллода. Единственное, что пока спасало разведчика, это нежелание противника поднимать шум, он хотел устранить комитетчика по-тихому, а тут вокруг было полно свидетелей.
Выйдя на улицу, хадаганец сразу же заметил преследователей. Они ждали удобного момента, когда жертва подойдёт к какому-нибудь месту в тени, подальше от лишних глаз. Нужно было как-то сбросить хвост. Разведчик неспешно прогуливался по рынку, считая врагов. С небольшим облегчением он пришёл к выводу, что на него не ополчилась половина аллода.
Пора поднимать суматоху. Дабы улизнуть от слежки, нужна была толпа, да побольше. Сергей понимал, как рискует, с таким же успехом он мог получить в столпотворении заточку под ребро, но выбора не было. Увидев двух мужиков, несущих увесистый ящик, он заорал на них:
– Э, я не понял, куда вы прёте мой груз?
Двое удивлённо переглянулись.
– Ты что-то путаешь, дядя. Хозяин этого добра сказал нести товар на рынок.
– Чево-о-о? – противно протянул агент, скривив злую рожу. – А ну поворачивайте, салаги!
На ругань с интересом стали оглядываться окружающие. А там и хозяин подтянулся.
– Ты кто такой, я тебя не знаю! – со смешным акцентом затараторил он ещё издалека. – Это мой товар!
– Твой? – вприщур посмотрел на него Стужев. – Ты маркировку на ящиках видишь?
Народ стал стягиваться, ожидая ещё большего разгара страстей. Пора было начинать драку. Хадаганец встал спиной к какой-то деревянной таре, чтобы его не ударили сзади, и толкнул торговца, повалив того на землю. Такой обиды своего работодателя грузчики не смогли стерпеть и тут же кинулись на задиру в ответ. Удержаться на ногах Сергей не пытался, потому, когда его толкнули, сразу повалился на нагромождение позади него, развалив и без того неустойчивую конструкцию. Ящики, рассыпаясь во все стороны, огрели кого-то по голове, в подогретой толпе завязалась возня, плавно перетекающая в массовую драку.
Затеряться в этом многоцветном и в тоже время однообразном месиве из тел для опытного диверсанта было просто. Двигаясь сперва плавно и глядя во все стороны, не осталось ли преследователей, Стужев постепенно перешёл на шаг, а потом, убедившись, что хвоста не осталось, побежал так, как никогда в жизни не бегал. У края аллода он замер в укрытии возле груды мусора, успокаиваясь, кипящая от адреналина кровь всё ещё бешено стучала в голове. Переведя дух, он высмотрел рабочий баркас и вновь осмотрелся, нет ли вокруг кого-то ещё. Возле пристани не было ни души.
Вдохнув и выдохнув, хадаганец двинулся к своей цели, искренне веря, что идёт по финишной прямой. Думая уже о том, как потом и где пересесть на судно, он вышел на открытое пространство. До лодки оставалось всего метров десять.
Что-то ударило его в шею. Так сильно, что старшего лейтенанта шатнуло вперёд. Сергей опустил глаза и увидел окровавленный стальной наконечник. Руки медленно поднялись к горлу, нащупав торчащее из него древко стрелы и горячую, бьющую фонтаном кровь. Через мгновение она наполнила рот, обильно вытекая через приоткрытые губы. Стужев попытался вдохнуть и захлебнулся ей же.
Боли он не успел почувствовать. В глазах стремительно потемнело, и искра покинула тело разведчика раньше, чем он рухнул на землю.
 

Продолжение