Оригинальный сюжет игры (Империя) в авторской обработке
Автор: risovalkin
Глава 17. Термитка
Возле памятника защитникам Хадагана было все также тихо и безмятежно. Территорию вокруг явно кто-то прибирал — она выглядела очень ухоженной, но никаких смотрителей рядом я так и не увидел. Старик не без азарта охотился на каких-то мелких степных грызунов, старательно разгребая когтями земляные норки, и периодически подходил ко мне, чтобы ткнуться носом в мое плечо и напомнить о себе. Где-то на задворках сознания копошились мысли о том, что мое выступление в «НекроИнкубаторе» еще больно мне аукнется, и что уже начало смеркаться и надо бы поскорее возвращаться в казармы, чтобы меня вдобавок ко всему не обвинили в дезертирстве. Но здесь, у подножия гигантского мемориала, все это казалось неважным, и я, не вполне отдавая отчет своим действиям, продолжал старательно полировать меч до зеркального блеска, как будто от этого зависела моя жизнь.
Шаги за спиной я услышал, но не потрудился обернуться и посмотреть, кто явился по мою душу.
— Покурить хочешь? — раздалось над моим ухом.
— Нет.
— Зря.
Орел достал свою трубку и уселся рядом. Не спеша закурил. Я продолжал молча полировать меч. Мы сидели так несколько минут, прежде чем он произнес:
— Ну, рассказывай.
— Что?
— Что считаешь нужным.
— Значит, ничего.
— Брось, Ник. На твое лицо будто орк наступил. А Лиза говорит, что от тебя по всей округе негатив, от которого у нее кожа стареет и цвет лица портится.
Я обернулся, ожидая увидеть остальных, но Кузьма был один.
— Они вернулись в казармы, темнеет уже, — ответил он на незаданный вопрос. — Нам и так будет трудно объяснить, где мы шатались целый день.
— Значит, вы еще не в курсе…
— А должны? Мы были в «НекроИнкубаторе», но там ребята, похоже, не особо разговорчивые. Только сказали, что ты выполнил поручение и давно уехал, но в казармы ты так и не вернулся, и мы пошли тебя искать.
— Как нашли?
— Так говорю же, Лиза нашла. Понятия не имею, как она это делает.
— Наверное, я тоже громко думаю.
Мы снова замолчали. Я продолжал полировать клинок, а Орел все так же курил, думая о чем-то своем.
— Значит не расскажешь, — в конце концов сказал он и, выпустив последнее облачко дыма, вытряхнул из трубки пепел. — Тогда давай возвращаться. Ты, может, и избранный, но от взыскания тебя это не спасет. А меня тем более.
Я убрал меч и поднялся на ноги. Сразу среагировавший Старик с готовностью подошел ко мне, подставляя спину, но мне не хотелось ехать верхом, я взял его за поводья и неспешно побрел к дороге.
— Мы были на окраине Игша, — сказал Кузьма, просто чтобы нарушить молчание. — Там растут кораллы, представляешь?! Прямо на краю пустыни… Причуда природы.
— Здесь рядом Мертвое море.
— Угу. Надо как-нибудь совершить экскурсию по его дну. Если верить легендам, там всегда много сокровищ.
— Вряд ли они валяются прямо под ногами. А до пещеры Одиона вы добрались?
— Да, — кивнул Орел, обрадованный, что я отвлекся от своих мыслей и проявил интерес. — Мы нашли там саркофаг Зэм.
— Хм… странно. Пустой?
— Нет, там мумия внутри! И крышка приоткрыта.
Я остановился. Старик покорно встал рядом, зато лютоволк Кузьмы, недовольный тем, что вместо быстрого бега его заставили медленно тащиться рядом с хозяином, громко зафыркал и заскреб когтями землю. Орел отстегнул поводья и постучал его по загривку, разрешая размять лапы. Обрадованный свободой зверь стартанул с места со скоростью быстролета и умчался в степь.
— Что ты намерен делать?
— Стоит поговорить с Иавер Одионом и выяснить, что все это значит, — решил я и, круто развернувшись, зашагал в обратном направлении.
— Прямо сейчас?!
— Да.
Не то, чтобы мне не терпелось разузнать про таинственный саркофаг… Я просто не хотел возвращаться в казармы. Кузьма оставил это без комментариев.
— Проклятье! Я надеялся, что никто не узнает! — оружейник бессильно сжал свои металлические пальцы в кулаки.
Мы стояли недалеко от КПП «ИгшПромСтали», точнее — стоял я, Орел уселся на камни, а Одион нервно вышагивал взад-вперед.
— Придется во всем сознаться… в этой пещере в саркофаге хранится тело моей возлюбленной Тахиры. Искра не вернулась к ней, и она не восстала из мертвых. Но я храню надежду, что однажды это случится. Я знаю, что нарушил закон — все тела не вернувшихся должны быть переданы под контроль НИИ МАНАНАЗЭМ. Но я не могу доверить свою возлюбленную никому!
Почему-то я сразу подумал, что оружейник говорит правду. Возможно, мне, порядком уставшему от бесконечных заговоров и поисков предполагаемых врагов, просто хотелось в это верить.
— Это может остаться между нами? — с надеждой спросил Одион, переводя взгляд с меня на Кузьму и обратно.
— Не думаю, — покачал головой я. — За вами следит Комитет.
— Ник! — воскликнул Кузьма.
Хотя Орел прохладно относился к делам тайной канцелярии, даже он понял, что я перегнул палку, раскрыв факт слежки. Но мне было все равно. Стадия апатии сменилась жаждой действий и я поймал себя на мысли, что насолить хотелось именно Комитету. Вряд ли мой маленький бунт, созревший внутри меня и требующий выхода, принял бы глобальные масштабы. Однако я испытал моральное удовлетворение от своего мелкого вредительства, которое, впрочем, может иметь серьезные последствия. Но я был слишком зол, чтобы подумать об этом.
— Как? — растерялся Одион. — Из-за Тахиры?! Это, конечно, преступление, но ведь…
— Комитет следит за вами совсем по другому поводу, — перебил я и, не обращая внимания на выражение лица Кузьмы, рассказал про Посох Незеба.
— Так… Лучше я все расскажу по порядку — с этим шутить опасно. Посох Незеба, который нам передали для экспертизы, был куском дерева, лишенным магической силы. Это могут подтвердить и другие эксперты…
— Они мертвы, — отрезал я и оружейник от удивления встал как вкопанный.
— Мертвы?! — повторил он глухо и уставился на меня, будто ждал, что я закричу «Шутка!».
Но я молчал. Кузьма тоже не проронил и слова, и оружейник снова начал мерить шагами небольшой участок земли передо мной.
— Послушайте, этому может быть только одно объяснение: переданный нам Посох был дубликатом — бесполезной копией, с помощью которой нас ввели в заблуждение. А настоящий Посох оказался в руках предателей, которые и заметают следы своего преступления!
— Кто мог его подменить?
— Не знаю. Делом занимались Хранители… ну и Церковь.
— Церковь? — заинтересовался я, потому что верить в предательство Хранителей мне очень не хотелось и я цеплялся за любой другой вариант.
— Посох был передан экспертам с благословения Игнатия Печалина. Но вы же не думаете, что жрец Триединой Церкви мог…
— Нет. Конечно, нет. А кто такой, этот Печалин?
— Я слышал, что сейчас он находится в нашем округе — инспектирует «Термитку»… тюрьму с военнопленными, — пояснил оружейник в ответ на наши вопросительные взгляды.
— А у меня как раз туда абонемент от Шипа Змеелова, — пробормотал я.
В моей голове начал выстраиваться план действий, но не успел я додумать детали, как вдруг оглушительно завыла сирена. Кузьма подскочил на ноги, как ошпаренный, инстинктивно хватаясь за лук. Я завертел головой, пытаясь определить опасность — мне сразу вспомнился «Непобедимый» и первое мое столкновение с Лигой. Одион рванул назад к КПП и мы последовали его примеру. Дежурный, выслушав кого-то по рации, коротко проинформировал:
— Из тюрьмы совершен массовый побег.
Оружейник обернулся и посмотрел на нас с Орлом.
— Вам лучше вернуться к командиру своего батальона.
Мы не успели отойти от проходной, когда услышавший сирену лютоволк уже примчался назад к хозяину.
— В казармы? — с сомнением в голосе спросил Орел, усевшись верхом на своего умного питомца.
— Тюрьма ближе.
— Нагло.
— Нас все равно отправят туда наводить порядок среди заключенных… Догадываешься, кто мог организовать побег? — спросил я, запрыгнув на спину Старика.
— Конечно, — кивнул Кузьма. — Печалин освящал Посох — и тот оказался фальшивкой, приехал инспектировать тюрьму — и вдруг побег. Таких совпадений не бывает.
— Давай так, ты возвращайся в казармы, а я прямиком до этой… «Термитки». Надо рассказать все, что мы знаем.
Когда я добрался до военной тюрьмы, сирена уже прекратила выть, но мощные фонари сторожевых вышек заливали окрестности светом несмотря на то, что на улице еще не было темно. Я ожидал увидеть вокруг «Термитки» суматоху, но было так спокойно, что в голову стали закрадываться мысли о ложной тревоге. Однако охранники тюрьмы быстро развеяли эту догадку, хотя в подробности вдаваться не стали.
— У меня есть важная информация. Доложите начальству, — сказал я дежурным, осматривая высокий забор с кольцами колючей проволоки поверху — перебраться через такой без посторонней помощи вряд ли удастся.
— Начальник тюрьмы на каменоломне. Они там допрашивают других заключенных, — доложил орк меньше чем через минуту. — Пойдемте.
Я двинулся следом за ним на территорию тюрьмы, мимо большого и мрачного каменного строения с почерневшими решетками на маленьких окнах. Вряд ли в такие окна можно хоть что-нибудь разглядеть даже при ясной погоде — стекла были мутными и, казалось, совсем не пропускали свет. Внутрь мы заходить не стали, но даже снаружи я чувствовал давящее на нервы ощущение неволи.
Каменоломня находилась совсем рядом, но атмосфера здесь царила совсем другая — было шумно и суетно. Я не знал, сколько здесь охранников в обычные дни, но сейчас их было едва ли не больше, чем самих заключенных. Несмотря на ЧП, работа кипела. Разозленные, взвинченные до предела надзиратели подгоняли пленников, и те, чувствуя, как накалился воздух, старались работать быстрее. Проходя мимо, я невольно задерживал на них взгляд — было странно находиться так близко от своего врага и не пытаться выхватить меч и начать обороняться. До этого мне приходилось сталкивался с лигийцами лишь в бою, где не было времени на раздумья: я калечил или убивал их без всякого сожаления, нисколько не заботясь о том, смогут ли они потом воскреснуть. Но сейчас, глядя на эти затравленные лица и измученные тела, мне стало не по себе. Я не мог отделаться от мысли, что предпочел бы встречаться с лигийцами, когда они во всеоружии и способны дать сдачи. Возможность господствовать над поверженным, раздавленным противником вызывала у меня внутренний конфликт. И в этом, наверное, и есть моя главная слабость.
Начальника тюрьмы Саранга Обаоджи я застал в окружении большого количества охраны, нескольких служащих, а также донельзя суровой дамы, в которой безошибочно узнал агента Комитета.
— Почему вы здесь? — строго спросила она, не успел я открыть рот. — Батальоны сейчас прочесывают территорию ИВО.
— Я находился… на задании, когда объявили тревогу, — сказал я и бросил взгляд на начальника тюрьмы. Интересно, его друг уже сообщил ему о моих подвигах в «НекроИнкубаторе»? Но внимание Обаоджи было целиком сосредоточено на нескольких заключенных у его ног. Даже если он и знал о моей выходке, сейчас ему точно было не до нее.
— В таком случае вам следовало вернуться в казармы.
— Я разыскиваю Игнатия Печалина. Насколько я знаю, он находится здесь.
Как только я это произнес, меня сразу посетила неприятная мысль — а что если это совпадение и я просто наговариваю на невиновного человека? Ведь никаких доказательств у меня нет. Но женщина из Комитета, услышав имя, сразу подалась вперед и быстро спросила:
— Что вы знаете о Печалине?
Я с сомнением посмотрел на окружавшую нас толпу, и комитетчица, правильно расценив мой жест, отвела меня чуть в сторону.
— Я агент Комитета Лариса Неволина. Можете доложить своему связному, что передали мне всю информацию. Я слушаю.
— Речь идет о Посохе Незеба. Как вы знаете, считалось, что он давно потерял всю свою силу.
— И вы были у Одиона, — кивнула Неволина.
— Верно.
И я пересказал ей наш диалог с оружейником, умолчав о саркофаге в пещере.
— Значит, Печалин и к Посоху руку прикладывал, — задумчиво протянула она.
— Да. Я могу ошибаться, но этот побег во время его пребывания здесь…
— Вы не ошибаетесь. Жаль, что ваша информация запоздала. Он предатель, и нам это уже известно. И это не единственное его преступление. Именно Печалин организовал подмену оружия из мастерской «ИгшПромСтали» и во время инспекции тюрьмы передал его заключенным. Хвала Незебу, уйти далеко они не сумели…
— Их поймали?
— Не совсем, — это был начальник тюрьмы, который подошел к нам и с недовольным видом уставился на комитетчицу. — У нас очень мало времени, товарищ Неволина.
Она глянула на меня, кивком головы приказав следовать за ней.
— Так что там с заключенными? — спросил я, когда мы вернулись к остальным.
— Жрец Триединой Церкви Игнатий Печалин оказался предателем, вот что! — ответил рассерженный Обаоджи. — Он организовал побег, снабдил заключенных армейским оружием, лично перебил охрану тюрьмы. Мерзавец! Беглецы засели в пустом термитнике рядом с тюрьмой, один из конвоиров у них сейчас в заложниках.
— Кто?
Внутренний голос уже подсказывал мне, какое имя я сейчас услышу. По спине прошел холодок.
— Вихрь Степных.
— Вам известно это имя? — тут же спросила Неволина.
— Нет, — соврал я, твердо уверенный, что дела орков-шаманов Комитета не касаются.
— Мы уже сообщили о ЧП в Око, скоро сюда прибудут штурмовые отряды и начнется операция по захвату. А пока нужно допросить заключенных, которых удалось схватить, и выяснить, что им известно о побеге. Эликсир готов?
— Да, — сразу откликнулся один из Зэм. — Но учтите, Эликсир ударяет в голову не хуже спиртного, так что придется выслушать немало чепухи.
— Постараемся уловить то, что имеет для нас смысл.
— Давайте начнем с этого, мелкого, — предложил один из сотрудников тюрьмы и, поскольку возражений не последовало, охранники подтащили к Неволиной троих гибберлингов, трогательно держащихся за руки.
— А-а-а-а! Нас опять будут бить ногами и кричать «Гол!»», «Гол!». Не на-а-адо!..
Немного поразмыслив, Неволина влила эликсир в рот самому активному, вероятно решив, что он в этом семействе лидер.
— Не надо нас пытать — мы скажем все, что знаем! И чего не знаем, тоже скажем… Нам обещали, что нас отсюда вытащат… Но мы в это не верим!.. Ты не наш дедушка, что тебе нужно?.. Ик!.. Хэй!.. Хоп-хэй, лала-лэй! — первоначальный испуг на лице гибберлинга постепенно сходил на нет и под конец тирады пушистый недоросль уже довольно улыбался. Он под удивленными взглядами двух своих собратьев уселся на землю, схватившись за голову. — Ох, чем вы меня напоили? Забористая штука! Ик… Ох! Ик…
Больше ничего от него добиться не удалось и охранники подвели испуганную эльфику, очень похожую на Зизи.
— Вы меня бить не будете?
— Пей сама, или я помогу, — строго сказала Неволина. — Это не отрава, не бойся.
Девушка, покорно выпив эликсир, пошатнулась, так что ее пришлось придерживать. Охрана, впрочем, не возражала.
— Расскажи нам о побеге, — потребовала комитетчица.
— Это унизительно! Я, аристократка в руках этой наглой имперской черни! Помню, как раньше в фантазиях я представляла, как меня берут в плен, связывают, раздевают… Это казалось так возбуждающе! — на этих словах смутились все, даже восставшие Зэм. Эльфйика продолжила: — А в жизни все совсем не так — здесь холодно ночью и кормят плохо. Но я знаю, что Лига не бросит меня. Моя семья не допустит этого!
— Как они могут тебе помочь?
— …А священник был очень мил, я должна буду отблагодарить его. Он так одинок, этот милый Игнатий!
Она блаженно улыбалась, окончательно потеряв способность стоять на ногах самостоятельно, так что задавать вопросы дальше не имело смысла. Последним неудавшимся беглецом был каниец, он же казался самым крепким орешком. На его шее, как и у остальных заключенных, был ошейник с шипами, который он, судя по истерзанной коже вокруг, отчаянно пытался снять. Окинув всех ненавистным взглядом, каниец сквозь зубы процедил:
— Что, тоже хотите поизмываться над пленным?
— Хотим, чтобы ты выпил это.
— Еще чего!
Чтобы влить эликсир в рот канийцу понадобилась помощь двух орков охранников, один из которых выкручивал пленнику руки, а второй разжимал челюсти.
— От кого вы все ждете помощи? — сразу спросила Неволина, когда каниец наконец сделал глоток.
— Я всего лишь ополченец. Не понимаю, кому нужно меня спасать?! Сказки это — никто за нами не придет, — сразу заговорил он, хотя я уже было подумал, что эликсир на него не подействует. Но каниец, как и другие, веселел прямо на глазах. — Вот в детстве я мечтал стать генералом, но мне сказали, что у генералов свои дети есть. Вот я и стал канониром. Пушка ба-бах… Ха! У меня и значок есть за отличную стрельбу, хочешь взглянуть? Где же он? Кто-то спер. Может, ты? Ик… Вот они придут, и тебе покажут!
— Кто придет?
— Они… Они скоро будут здесь. Империи конец, а я — генерал. Вот так оно и будет! — с этими словами каниец свалился на землю и захрапел.
Неволина склонилась над ним и попыталась растормошить, но это было бесполезно.
— Итак, наши беглецы ждут помощи извне, — выпрямляясь сказала она. — Да, этот Эликсир развязывает языки лучше всяких пыток. В конце концов, мы ведь не изверги! Но нам по-прежнему не хватает информации. Штурмовики сровняют это место с землей и мы так и не узнаем, что это за помощь и откуда она должна придти.
— И кто еще, кроме предателя Печалина, замешан в этой истории! — добавил Обаоджи.
— Но ведь там заложник… — вставил я, но меня никто не обратил внимания.
— Вот что сделаем! Нужно подослать к ним в термитник одного из наших, чтобы установить «жучки». Может хоть что-нибудь успеем подслушать до штурма, — сказала Неволина и, окинув всех присутствующих пристальным взглядом, остановилась на мне. — Это исключительно опасная миссия! Как раз вам по плечу! Лучше бы, конечно, послать квалифицированных специалистов, но у нас совсем нет времени их ждать!
Мне мысль казалась абсолютно бредовой.
— И как я должен это осуществить?
— По легенде вы будете одним из сбежавших заключенных.
— Допустим. Но как я туда попаду? «Здравствуйте, я один из вас, впустите меня»?
— Да, простой маскировкой тут не обойтись. Поэтому с помощью магии мы превратим вас в гибберлинга. Справитесь?
Я оторопел.
— В гибберлинга?
Наверное, это была шутка, но отчего-то никто не засмеялся. Все стояли с серьезными лицами и только пьяные от Эликсира лигийцы были всем довольны.
Все произошло очень быстро. Я как завороженный смотрел на вспыхнувший жезл Неволиной, еще не до конца веря в реальность происходящего. Слишком это было абсурдно. Но в следующую секунду мое тело будто бы сдавили тиски, в глазах потемнело и дышать стало очень трудно. Мир вокруг куда-то поплыл и я крепко зажмурился, стараясь удержать равновесие.
— Ну, как вы?
Около минуты я не шевелился, прислушиваясь к своим ощущениям, а когда открыл глаза, то увидел, как надо мной склоняется комитечица.
— Порядок? — спросила она, озабоченно вглядываясь в мое лицо.
Я вдруг осознал, что лежу на земле, укутанный в какие-то тряпки. И только спустя несколько мгновений до меня дошло, что тряпки — это моя же форма, выросшая до гигантских размеров. Уверенный, что заклинание сработало как-то не так, я медленно поднес руки к глазам и взглянул на свои ладони.
Они были покрыты белой, мягкой шерстью.
К горлу подступила тошнота.
— Что вы со мной сделали? — прошептал я.
— Не волнуйтесь, это временно. Заклинание спадет очень быстро, так что вам надо поторопиться.
Я начал выкарабкиваться из собственной одежды. Неволина хотела мне помочь, но я грубовато оттолкнул ее руки. Сейчас она вызывала во мне почти неконтролируемую ненависть и мне были до отвращения неприятны ее прикосновения. Ноги дрожали, я чувствовал слабость во всем теле и изо всех сил напрягал зрение, потому что перед глазами то и дело все расплывалось.
— Я знаю, что вам сейчас не очень комфортно, — сочувственно произнесла Неволина. — Побочный эффект заклинания. Это пройдет, когда вы примете свой обычный вид.
От наготы я нисколько не смущался — мое маленькое тельце целиком укутывал густой мех и мне казалось, будто я с головы до ног в пушистом свитере. Гораздо больше нервировала безоружность. Взять свой меч я не смог — он стал невероятно громоздким и тяжелым. Более того, в таком плачевном состоянии мне не под силу было поднять и крохотного кинжала.
— Мы позаботимся о ваших вещах и… оружии, — с запинкой заверила Неволина, осторожно, с почтением, взяв в руки мой меч. — Вот жучки и попробуйте, если получится, встретиться с Печалиным и разговорить его. Пока вы будете выглядеть как гибберлинг, он станет с вами разговаривать.
— Вот только будет ли он откровенен? — сказал я, с ужасом услышав высокий, визгливый писк вместо своего голоса.
— Придумайте что-нибудь, не зря же вас так расхвалили… Найдите какой-нибудь кусок дерева и скажите, что это обломок корабля Незеба, на котором тот отправился в свой последний путь.
— И откуда он у меня?
— Украл. Из кабинета директора тюрьмы.
— Звучит как бред.
— Печалин клюнет. Он настоящий фанатик Церкви и Света. Тут вы и расспросите его хорошенько! Важны имена, пароли, явки… Одним словом, все, что позволит нам раскрыть агентурную сеть Лиги.
Вскоре мне стало понятно, почему тюрьма называется «Термитка», совсем рядом, практически у самых стен, разрослись огромные, похожие на гигантские грибы, термитники, куда мне предстояло пробраться. Опасаясь возможного наблюдения, я беспрепятственно прополз до своей цели на брюхе — шерсть отлично сливалась с сухой степью. Беглецы забаррикадировались внутри самого большого термитника и я пока смутно представлял себе план действий. Осторожно обследовав все, до чего смог достать своей короткой лапкой, я смирился, что попасть внутрь незамеченным мне не удастся. Так и не найдя решения, я плюнул на конспирацию, встал в полный рост и несколько раз обошел термитник вокруг, но что-то похожее на вход так и не обнаружил. Ситуация начала казаться тупиковой, но не идти же назад! Я забарабанил маленькими кулачками по стенке термитника и заверещал мерзким, высоким голосом:
— Спасите! Помогите!!!
То ли внутри меня было не слышно, то ли пленникам не было дела до гибберлинга снаружи, но впускать меня никто не собирался. Я, начав злиться на комитетчицу с ее дурацкими идеями, в сердцах пнул отвратительное сооружение термитов и неожиданно моя нога провалилась внутрь. Воодушевившись, я активно заработал руками, отдирая от стены липкую глину, и вскоре обнаружил маленькую щель, в которую с энтузиазмом начал протискиваться.
Изнутри термитник сильно отличался от того, что я видел снаружи. Здесь стены были влажными — их покрывала зеленая слизь, источающая острый, неприятных запах, а в местах, где ее было особенно много, виднелись пульсирующие коконы. Повсюду слышался шорох, похожий на шелест сотен книжных страниц, и мне, слабому и безоружному, находящемуся в теле крохотного гибберлинга, отчаянно хотелось убраться отсюда поскорее. Мое зрение по-прежнему оставалось неважным и я не сразу увидел, откуда исходит хаотично мерцающий зеленый свет, напомнивший гробницу Зэм. И только внимательно приглядевшись я понял, что это люминесцируют тела жутких муравьев, которыми термитник просто кишел!
Я попятился назад, инстинктивно ища хоть что-то, чем можно воспользоваться как оружием. Почему-то я думал, что никаких термитов здесь давно нет, раз уж тут успешно смогли укрыться сбежавшие пленники. Под руку попался лишь давно сгнивший сучок.
— Не бойся, малыш, они не опасны, если их не трогать, — сказал кто-то ласковым голосом и заботливо взял меня на руки. — Теперь все будет хорошо.
Это была женщина. Она прижала меня к своей пышной груди как родное дитя и зашагала по тропинке, спиралью уходящей вниз, в глубину термитника. Краем глаза я отметил клетки, стоявшие на самом верху, вряд ли их сюда приволокли сбежавшие пленники… Но подумать об этом было некогда.
Все происходящее казалось мне странным, чудовищным сном. Я провожал глазами термитов, ползающих по стенам справа, и заглядывал в поисках дна в темный обрыв слева. Но дна все не было и не не было… Только наполненная смрадом чернота с ядовито-зелеными проблесками копошащихся тут и там насекомых. Может быть все это лишь бред моего больного разума? Может я все еще лежу военном госпитале, укушенный сороконожкой, и мне лишь снится, что я в теле гибберлинга сижу на руках канийки внутри термитника? На этом мысль прервалась — я увидел то, что находилось в самом центре.
На первый взгляд мне показалось, что гигантский кокон завис прямо в воздухе, но потом я разглядел затвердевшую слизь, которая его удерживала. Должно быть, это была матка, и я в некотором ступоре наблюдал, как женщина, на чьей груди я так уютно возлежал, направилась именно туда!
По счастью, внутри все оказалось не так страшно. Появилось ощущение, что мы находимся в необычной, круглой комнате. Термиты расползлись от костра, разожженного в самом центре и залившего все вокруг теплым, желтым светом. Вокруг были люди и я с удивлением почувствовал некое подобие уюта. Женщина посадила меня поближе к огню. Я дрожал от слабости, но она, очевидно, решила, что мне холодно.
— Как ты, малыш?
— Хочу выбраться отсюда, — честно сказал я.
В моем кулаке все еще были зажаты жучки, про которых я только что вспомнил, другой рукой я продолжал сжимать подвернувшийся сук. Жучков я незаметно выпустил на волю всех разом, вряд ли у меня будет возможность разгуливать по термитнику, да и желания особого не было.
— Скоро нас вызволят, — заверила женщина и попыталась забрать у меня из рук палку.
— Нет! — завопил я так громко, что на меня все обернулись, а рыжеволосый усатый мужчина, вдохновенно о чем-то рассказывающий присутствующим, замолчал, уставившись на меня удивленными глазами. — Это часть корабля самого Незеба! Я стащил его…
— Это всего лишь кусок дерева, можешь бросить его в костер, — мягко произнес усатый.
— Но это же реликвия! — не сдавался я.
На мужчине, в отличие от всех остальных, была не изодранная тюремная роба, а одеяние служителя Триединой Церкви. Я понял, что это и есть Печалин.
— Даже если это так, Игнатию не интересны имперские побрякушки, — строго сказала женщина, сдвинув брови.
Печалин присел рядом со мной, приветливо улыбаясь. Я смотрел на него во все глаза — обычный, ничем не примечательный мужик с добрым лицом. Он мог бы быть моим сослуживцем, соседом или родственником, ничего в нем не выдавало предателя.
— Вы ведь имперец, — прошептал я, не в силах понять, как можно вот так взять и отвернуться от Родины.
Наверное, я был не первый, кто задал Печалину этот вопрос, потому что он, нисколько не смутившись и ничего не заподозрив, сразу же начал вещать заготовленную речь:
— Послушай, мне было откровение, и узрел я низость, творившуюся вокруг. Мы забыли о милосердии и добре, солдаты Империи убивают братьев моих — священников Лиги, некроманты Зэм используют беззащитных пленных в своих экспериментах! Я должен был бороться с этим. И не словом. Но огнем и мечом!
Я не знал, как подобраться к интересующей меня теме, поэтому, проявив чудеса солдафонской дипломатии, спросил прямо в лоб:
— А правда, говорят, что вы похитили у Яскера самый сильный в мире посох?
Печалин самодовольно улыбнулся.
— Нет, я всего лишь заменил его подделкой во время экспертизы… — скромно сказал он, но вопрос ему польстил. — Это был Посох Незеба. Потом, правда, пришлось вернуть его на место — риск был слишком велик… Но главной цели я достиг — эти тупые некроманты решили, что он больше ни на что не годен. Глупцы! Они использовали его в своих никчемных церемониях как бессмысленную палку, давали в руки гоблинам, чтобы те начистили его до зеркального блеска…
Все с большим вниманием и почтением слушали Печалина, и его голос с каждым словом становился громче.
— Вы спросите, кто помогал мне? Я отвечу. Свет! Свет веры, истинной веры в Тенсеса! И только в Тенсеса, без Незеба и Скракана, которых Триединая Церковь с подачи Комитета пытается выдать за святых. Но каждый, кто умеет думать, понимает, что этим двум Великим Магам ой как далеко до настоящего мессии — Тенсеса! — церковник начал немного раскачиваться, будто впал в транс, и выглядел настоящим безумцем. — И тьма! Да, как ни больно говорить об этом, мне помогала Тьма. Тьма имперского государства, в котором за взятки и привилегии чиновники готовы закрыть глаза на все! Даже на жуткие, леденящие душу эксперименты, что противоестественны самой природе! Вот два моих союзника. И больше никто мне не помогал!
— И что же было дальше? — женщина, которая принесла меня сюда, буквально пожирала глазами Печалина. Примерно с таким же обожанием на него смотрели и все остальные. Я тоже постарался изобразить восхищение, но подозревал, что мой восторг больше похож на гримасу отвращения.
— Через гоблинов Посох попал в руки к моим лигийским друзьям, которые собирались раз и навсегда избавить мир от Яскера. Но все пошло прахом! Какая-то подлая тварь помешала правосудию свершиться! Тиран выжил, Империя по-прежнему окутана Тьмой… Но свет рассеет ее, рано или поздно! Свет Истинной Церкви, что очистит от скверны Империю Зла. Верьте мне и ничего не бойтесь! Знайте, что Лига не бросит нас в беде. Скоро на берегах Игша высадится ее десант. Он и спасет нас!
— Десант? Но как? Куда? — быстро спросил я.
— Не волнуйся, малыш. Скоро все закончится… Главное — Вера!
Как бы я ни пытался вытянуть из Печалина хоть сколько-нибудь информации, ничего более конкретного он так и не сказал. У меня даже закрались подозрения, что ожидаемое спасение — лишь плод воображения безумца.
Я не знал, сколько прошло времени, и это меня тревожило. Неволина говорила, что заклинание, которым она превратила меня в гибберлинга, рассеется очень быстро. К тому же, в любую минуту может начаться штурм, и вряд ли Ястребы Яскера будут прорываться внутрь. Скорее всего термитник просто сожгут вместе со всеми беглецами. Я убеждал себя в том, что пока здесь я и еще один заложник — Вихрь Степных, атака не начнется, однако полной уверенности в этом у меня не было.
Все внимание приковывал к себе Печалин, и мне даже не пришлось придумывать повод, чтобы слинять с его проповеди. И хотя я ничего толком не узнал, возможно с помощью жучков Комитету удастся что-нибудь подслушать. Подниматься на коротеньких лапках вверх было сложно, кроме того порядком нервировали термиты — некоторые едва ли не размером с меня. Ноги быстро налились свинцом, но у меня не возникло и мысли остановиться и передохнуть.
На верхней площадке находилось несколько заключенных, охранявших забаррикадированный изнутри вход в термитник. В руках они держали оружие, по всей видимости то, которое предназначалось для батальона Красных, и которое подменил Печалин, подставив оружейника Одиона. Клетки, что я заметил, когда пробрался внутрь термитника, находились неподалеку, и одна из них была занята. Я не хотел думать, для чего их поставили в это скрытое от посторонних глаз место, но неприятные мысли все равно лезли в голову.
Орк, сидевший в одной из клеток, вероятно только начал приходить в себя — он тряс головой и очумело озирался по сторонам. Оставалось только удивляться, как сбежавшие пленники смогли его сюда дотащить — он был огромен, и судя по тому, как прогнулись толстые металлические прутья решетки, когда он схватил их руками, обладал колоссальной физической силой. Бывшие заключенные опасливо поглядывали в его сторону, не решаясь подойти слишком близко.
— АГР-Р-Р!!! Лапти недоделанные! Совсем страх потеряли?! Выпустите меня!!!
Я бесстрашно заковылял прямо к орку, вызвав всеобщее уважение.
— А ну иди сюда, тапок, сейчас я тебя…
— Не ори! — рявкнул я, и орк замер от удивления. — Только тихо. Я не тапок, а Никита Санников…
— Да ты че, мохнатый, я же тебя еще не бил, а ты уже умом тронулся.
— Тихо, сказал! Это морок, и он скоро развеется. Ты Вихрь Степных. Шип Змеелов с меня шкуру сдерет, если я тебя отсюда не вытащу…
Орк присел на корточки, чтобы лучше меня видеть.
— Ты знаешь Шипа? Откуда?!
— Говорю же, я Никита Санников, из Красных! Нам надо выбираться отсюда, пока не начался штурм…
— Из Красных, говоришь? Ты, хорек, в своей шубе совсем перегрелся? Слышал я, что Красные эльфийку завели, но чтоб хорьков разводить — это уж слишком. Даже для таких тупиц, как они.
Орк начал меня откровенно бесить. К чему мне спасать этого остолопа из Синих? Может он вовсе никакой и не маг.
— Вот что, Шип думает, что ты потомок Великого Орка…
— Какого еще Великого Орка?
— Мага! — терпеливо пояснил я, собирая в кулак остатки самообладания. — Орка, способного держать аллоды!
— Слушай, я тебя впервые в жизни вижу! Чего надо-то? Я не в курсах, о чем ты толкуешь. Ну, есть у меня кое-какие способности, и что из этого? Я настоящий орк, а не какой-нибудь прибабахнутый шаман. Был бы шаманом, разве меня в клетку посадили бы?!
— Вот уж действительно… Как они тебя сюда приволокли? Такую тушу…
— Никуда меня не волокли, — обиженно засопел Вихрь. — Я тут на посту стоял. А они со спины напали, сволочи. Очнулся уже в клетке.
— Зачем здесь эти клетки?
— Знамо зачем. Карцер. Жутко тут. Термиты, они того… только если шевелишься подползать боятся. А попробуй, усни… Эх, надо выбираться отсюда! Был бы я маг, иль шаман какой — взломал бы эту клетку заклятием каким. А так — фигушки! Давай ты меня выпустишь, гы?!
— Где ключ ты, конечно, не знаешь.
— У кого-то из этих гадов-беглецов. Убей их, ключ найди-забери, клетку открой, меня выпусти. Усек задачу, шпендик, гы?
— Придержал бы ты язык, остряк. Может Коловрат и возлагает на тебя какие-то надежды, но в моих глазах твоя ценность не настолько велика…
Я задумался на минуту, расхаживая вдоль клетки. Сбежавших заключенных, дежуривших у забаррикадированного входа, больше интересовал шум снаружи, и они не обращали на нас внимания.
— Послушай, я вернусь назад, к начальнику тюрьмы, у него наверняка есть запасной ключ. Ястребы Яскера скорее всего уже здесь и медлить они не будут, поэтому надо поторопиться. Мы придумаем, как тебя вытащить. А пока сиди тут и не нарывайся, иначе спасать будет уже некого…
— Эй, постой. Так ты правда это… заколдованный? Ну дела!
Я закатил глаза и ничего не ответил, собираясь уходить.
— Подожди, карапуз. Я знаю, где запасной ключ! Он тут, спрятан… на всякий случай, гы. Вон там, под теми камнями.
Удостоверившись, что на меня никто не смотрит, я пошарил в указанном месте — там было склизко и неприятно, но вдруг мои пальцы коснулись холодного металла. Зажав ключ в кулаке, я вернулся к Вихрю.
— Нашел?.. Ура, свобода! Для нас, орков, это — самое главное! Выпускай же, ну!
— Подожди. Как мы выберемся отсюда? — я кивнул на самодельную преграду из камней и глины на входе. — Давай так, я открою клетку, а ты сидишь тихо и делаешь вид страшно подавленного арестанта… А ну изобрази!
Вихрь скорчил гримасу и я чуть не выронил ключ.
— Не ахти… ну ладно, пойдет. Так вот. Ты сидишь здесь, убедительно страдаешь, а как только начнется штурм, под шумок быстро рвешь отсюда когти. Ястребы тебя прикроют. Гы?
— Ладно, что попусту языками чесать — сваливать нужно. Открывай поскорее! И не забудь там передать кому надо, что я жив, что пост не бросил, что сражался, как и положено орку! А я, так и быть, загляну к шаманам, как смогу. Надо — значит надо, хотя не люблю я их. Вихрь — правильный орк! Боец!
С этими словами он так сильно сжал толстые прутья решетки, что те прогнулись дугой. Я поспешил открыть дверь, пока Вихрь не сломал клетку.
— Ну все, теперь жди подмо…
Не успел я договорить, как орк треснул рукой по двери клетки — та отлетела в сторону вместе со мной — и с жутким воплем «А-А-А!» рванул к выходу, явно собираясь идти на таран.
— И-ди-от! — процедил я, кое-как поднявшись на ноги.
Никому и в голову не пришло оказать сопротивление: вид дико орущего орка, несущегося не сбавляя скорости прямо на камни, заставил лигийцев в ужасе отпрыгнуть в разные стороны. Я был уверен, что внушительная преграда быстро охладит пыл Вихря, но возможно он впрямь обладал магическими способностями, помноженными на чудовищную физическую силу, потому что от первого же столкновения спешно возведенная баррикада посыпалась и меж камней появился просвет. Вихрь затряс головой, немного разбежался и снова со всей силы вписался в преграду плечом. Второго сокрушительного удара заслон не выдержал. Вихрь, не переставая вопить, выскочил из термитника и был таков.
Я, не найдя ничего умнее, чем провизжать своим детским голоском: «Я его остановлю!», кинулся следом, надеясь, что за мной никто не последует. Дураков среди лигийцев не нашлось, и обернувшись через десяток метров, я увидел, что они спешно пытаются восстановить разрушенную стену.
Когда я, уставший и злой, доковылял на своих коротеньких ножках до Неволиной и ее свиты, Вихря уже и след простыл.
— Итак, наш маленький маскарад прошел удачно. Теперь мы в курсе того, о чем говорят беглецы. Они надеются, что Лига придет им на помощь. Но при этом — вот проклятье! — ничего не говорят о том, откуда они ее ждут! Какие-то пустые, общие слова! Зато заложник спасен, и теперь нам ничего не мешает…
— Верните мне меня обратно! — потребовал я.
— Заклинание спадет само. Я благодарю вас за помощь, она была поистине неоценима! Уверена, что с таким офицером Красные одержат победу.
— Я не офицер.
— Как? Еще нет? Хм, это скоро изменится — нет сомнений! А пока что вам нужно вернуться в казармы и отдохнуть… А еще лучше в госпиталь!
Тем временем к термитникам выдвинулись Ястребы Яскера — быстрые и незаметные, как тени.
— Штурм уже начался? — спросил я.
— Пора навести тут порядок, — кивнула Неволина. — Хватит уже этим заносчивым идиотам топтать хадаганскую землю! Их надо наказать! Покончить с беглецами, и главное — этим обормотом, Феофаном Баландовым, который громче всех орет о грядущем спасении и воображает себя вожаком. Вот пусть и поплатится за свой длинный язык! А то, признаться, слушать его бред, передаваемый установленными «жучками», сил уже нет.
— А Печалин?
— Про него мы тоже не забудем. Жаль, что он так ничего и не сказал о своих связях… Ястребы попробуют захватить его живым — в Комитете его разговорят! Впрочем, одно нам ясно. Негодяи ждут, что Лига высадит десант на нашем аллоде и выручит их. Я отправлю срочную депешу в столицу, мы отразим эту дерзкую вылазку — и враг будет повержен. Что касается «откровений» этого Печалина… Не берите в голову — это просто бред фанатика, одурманенного пропагандой Лиги. Эй… подойди-ка сюда, — Неволина поманила пальцем одного из солдат. — Доставь нашего сотрудника в госпиталь, его вещи и… меч. И будь осторожен! Этот груз очень ценный!
Она подмигнула мне и вернулась к остальным на небольшое возвышение, где термитники были как на ладони — там, внизу, Ястребы уже начали профессионально, молниеносно устранять противника.
Рекомендуемые комментарии