Человеку свойственно планировать будущее, ставить себе цели и идти к ним. Но порой судьба поворачивает совсем в иное русло, приходится пересматривать взгляды на жизнь, раз за разом переосмысливая своё отношение к окружающему миру. Главный герой – Сергей Стужев, родом из глухой деревни, парень с незатейливыми планами на ближайшую перспективу. Вдохновившись поступком своего единственного друга, Стужев принимает решение в корне изменить свою жизнь. Он покидает родные края и поступает на военную службу, где сталкивается с реалиями жестокого мира за пределами нейтральных территорий. Множество испытаний ожидают его на этом пути: радость и боль, счастье и страдания всегда идут рядом с ним.
В основу повествования положена армейская тематика, большое внимание уделено анализу нравственно-психологического состояния героев книги. Экшен – в очень умеренных количествах.
Иллюстрации к повести: VK, DeviantArt
- Вступление. Вечная мерзлота
- Часть I
- Глава первая. Опоздание
- Глава вторая. Испытание на прочность
- Глава третья. Проверка на вшивость
- Глава четвёртая. Напускное и настоящее
- Глава пятая. Вопрос выбора
- Глава шестая. Трясина повседневности
- Глава седьмая. Вдали от привычного
- Часть II
- Глава восьмая. Нулевой потенциал
- Глава девятая. Билет в один конец
- Глава десятая. Непримиримость
- Глава одиннадцатая. Сеятель
- Глава двенадцатая. Из ученика в учители
- Глава тринадцатая. Заочные потери
- Часть III
- Глава четырнадцатая. Зов Родины
- Глава пятнадцатая. Ломка стереотипов
- Глава шестнадцатая. Шаг в отражение
Глава 13. Заочные потери.
Замполит пожал руку Трумбашову и добродушно улыбнулся. Потом он окинул взглядом остальных разведчиков, всё так же улыбаясь, легонько поклонился и вышел из казармы.
– Душевный мужик, – радостно резюмировал Виктор. – Зря мы переживали, что нынешний замполит будет хуже Антона. Досадин, конечно, в агитаторских делах не смыслит, но тем не менее.
– Зато свойский очень, – поддержал Цагрин. – Не нужно будет к его приходу по углам ныкаться.
– Как его, Тимур, да? – переспросил Стужев. – Что у меня с памятью на имена…
– Тимур, Тимур. Ну что же, жизнь налаживается.
Поверкин повеселел – знакомство с новым замполитом прошло очень гладко. Даже лучше, чем ожидалось. В Досадине даже было что-то очень похожее на Тулумбасова – он пришёл познакомиться сам, беседу сразу перевёл в неформальную манеру. Причем и об обязанностях своих не забыл, поинтересовался, как чувствует себя личный состав, нужна ли помощь. Больше всего беседовал с Трумбашовым, наверное, почувствовал, кто во взводе самый податливый. Так же было и с Антоном…
Единственным, кому не пришлось по вкусу новое лицо, был Нагиб. Всё время, пока Досадин общался с разведчиками, орк следил за ним из дальнего угла казармы. А когда замполит ушёл, и первая волна обсуждений прошла, выдал своё мнение:
– А мне он не понравился.
– Почему? – на него уставилось сразу несколько пар удивлённых глаз.
– Вот вроде и свойский, и душевный, а есть какой-то слащавый налёт, – объяснил Стрёмных. – Нет, я могу, конечно, ошибаться… Но привкус от него остался странный.
Со всех сторон сразу понеслось:
– Да ладно тебе…
– Ой, Нагиб, переиграл ты в свои карты…
– Да нормальный мужик!
Старшина поднял руки, сделав такое выражение лица, мол, как хотите, но я вас предупредил.
А через несколько дней у капитана, да и у остального взвода появился повод задуматься о словах Нагиба. Досадин успел познакомиться лично чуть ли не со всей частью. Да и его визиты к личному составу были более частыми, чем то было необходимо. Смущали также его старательные попытки вытащить на откровенный разговор и узнать побольше подробностей из личной жизни фронтовиков. Казавшийся поначалу добродушным, теперь майор вызывал больше подозрение, нежели желание заводить с ним дружбу. Тем не менее, Досадин всё же успел одурманить большое количество народу, и пока местные сообразили, что за паразит завёлся среди них, у замполита в кармане уже был внушающих размеров багаж компромата. С помощью которого, к слову, он стал стравливать офицеров и пытаться переругать их между собой. Те, кто сдуру успел поделиться с майором ценной информацией, теперь хватались за голову, так как оказались под крышкой шантажа. За короткий промежуток времени Досадин развёл в части стукачество, посеял раздор и недоверие среди людей, ещё совсем недавно связанных крепкой дружбой. Да так, что с самого взятки гладки. Уличить его в нарушении устава или преступлениях против имперской армии было невозможно. Написать жалобу – себе дороже, так как перед начальством замполит всегда старался выслужиться, за что был горячо им любим.
Жизнь стала не налаживаться, а наоборот – катиться под откос. Теперь даже выйти покурить нельзя было без оглядки, того гляди настучит кто, да и сам Досадин стал будто вездесущ.
– О Незеб, какая крыса поселилась в нашем доме! Всё изгадил! Всё!
Поверкин остановился на секунду, посмотрев на Виктора. Трумбашов сидел бледный, без лица, будто кто-то умер.
– Но мне же её вернут потом, да? – с болью в глазах спросил старлей.
– Обязательно, Вить. С твоей гитарой всё будет в порядке.
Виктор грустно вздохнул, а капитан замаршировал дальше по казарме, хрустя костяшками пальцев от злобы.
– Ну, Досадин. Ну, зараза!
– Что я говорил? – равнодушно бросил ему вслед Нагиб.
– Ну извините, – Игорь крутанулся на месте и сделал глупый реверанс перед орком. – Обознались! Да, ты был прав. Полегчало?
– Ага.
Поверкин в изнеможении плюхнулся на чужую койку напротив Стрёмных.
– Объявляем замполиту войну? – спокойно спросил старшина.
– Да, демон возьми, да!
***
Конечно же, крысу в лице Досадина никто не стал бы терпеть, и момент, когда почти вся часть ополчится против него, был лишь вопросом времени. Майор оказался сборщиком информации, как разведчик, только в плохом смысле. А лучший способ борьбы с вражеской разведкой – это дезинформация. Более того, открытую войну с замполитом никто позволить себе и не смог бы.
Фронтовики быстро выяснили, что Досадин старательно увиливает от общественных мероприятий и некоторых своих обязанностей, прикрываясь всегда одной и той же отмазкой – будто у него дел по горло. И вот однажды, в то время, как Поверкин успешно уломал Сечина устроить внеплановую проверку физподготовки, его знакомый капитан солдатской роты нашептал замполиту о драке двух офицеров из отряда карателей.
Майор буквально влетел в толпу военных, собравшихся на площадке, и слишком поздно осознал, что дракой здесь и не пахнет.
– О, Досадин! – радостно воскликнул генерал. – А я уже пятого бойца за тобой послал. Ну, давай к снаряду, и беги по своим делам после.
Посмотреть, как майор тужится и дёргается на турнике, раздуваясь в мокрый красный шар, пришла чуть ли не вся часть. Хоть на площадке и стояла тишина, сквозь которую разносились только надрывные кряхтения, на самом деле окружающие ликовали и громко смеялись внутри.
В другой раз Досадину подбросили информацию о спрятанном старом чемодане в кладовой штаба. Будто в узком кругу лиц заведено хранить там спиртное, так как никто не станет искать в подобном месте. Кладовая эта для майора оказалась неприступной, ведь ключи от неё были только у генерала, его адъютанта и местного завсклада, что разожгло ещё больший интерес замполита. Всеми правдами и неправдами он добыл этот ключ, а затем с ещё большим трудом вскрыл сам чемодан, обнаружив набор каких-то личных вещей… как оказалось, принадлежащих Сечину.
По чистой случайности (а может, и не случайности вовсе) генерал застал Досадина за этим делом.
– Крыса! – Сечин опешил настолько, что даже не сразу выдавил из себя обвинение. – Замполит, ты что, с ума сошёл? Ты что делаешь?!
– Да я… мне сказали…
– Это залёт, майор! Залёт, понимаешь?!
***
– И всё-таки, чего он пытается добиться? – спросил как-то Стужев во время вечернего отдыха.– Мечтает попасть в Комитет и стать министром стукачного дела, – криво усмехнулся Цагрин.
Разведчики дружно загоготали, но тут же притихли, оглядываясь.
– А я вот даже стихотворение про него написал, – гордо подняв подбородок, вдруг выдал Нагиб.
Диверсанты в унисон повернули на него ошарашенные взгляды, так как для старшины это было крайне несвойственно.
– А ну, – с блеском интереса в глазах попросил Трумбашов.
Орк встал, поставил одну ногу на ступеньку модуля и, приняв вид оратора, изрёк:
– Замполит наш друг – тук-тук, тук-тук... тук-тук, тук-тук…
Тут уже никто не мог сдержаться и округа наполнилась взорвавшимся смехом.
– Это лучшее стихотворение из тех, что я слышал, – утирая слёзы, констатировал Поверкин.
После бури, обрушившейся на голову Досадина, с его пагубной деятельностью было практически покончено. Замполит притих, осознав наконец, с кем имеет дело. Крыса затаилась в своём чулане, поджав хвост. Вот только никто не мог предвидеть, насколько злопамятной и мстительной она окажется в будущем.
***
Как только Анисин пришёл в себя, дела у стужевской группы пошли на лад. Ребята довольно быстро сработались, радуя Сергея своей способностью действовать в команде. Старания Капелькина были вознаграждены – его забытые навыки восстановились, поставив в один ряд с сослуживцами.Как только Стужев подтвердил полную готовность отделения, командование выдало ему проверочное задание, в ходе которого новое формирование показало себя на отлично.
– Ну что же, поздравляю, лейтенант, – Сечин пожал Сергею руку, – с началом полноценной карьеры командира.
– Служу Империи, – коротко отдал честь Стужев.
– У столицы на вас далеко идущие планы. Может, даже на гастроли выезжать будете, – пошутил генерал.
– Это большая честь, – Сергей ответил, как полагается в таких случаях, но не смог скрыть печали на лице.
– Ну, без этого никак, – Сечин угадал его чувства. – Не сидеть же вечно вам с Поверкиным в одной песочнице.
Стужев лишь смущённо улыбнулся и отвёл взгляд.
– Но пока что здесь будете работать, так что не переживай раньше времени, – успокоил его генерал.
Работать в тылу оказалось очень даже интересно. В отличие от приключений на Плато Коба, здесь Сергея никто не припирал к стенке, отчего у него было куда больше пространства для манёвра. Лейтенант даже нашёл для себя в новом занятии своё особое удовольствие – внутри проснулась какая-то нотка азарта и любовь к своего рода авантюрам. Что уж говорить о полноценной реализации главного природного таланта Стужева – интуиции.
***
– Ну что же, на первый взгляд, всё стандартно, – подвёл итог Стужев, глядя на разведданные и сводку предстоящего дела.– Решили сыграть по-крупному, – пробухтел в кулак Капелькин. – Документы мы ещё не крали.
– Ну и что? Задачи разные, процесс один, – Сергей упёрся руками в стол, почти равнодушно глядя на карту. – По отработанной схеме проникаем на территорию противника, разделяемся, находим объект, линяем. Тем более, данные от наших же – свежатина, да и в качестве информации я уверен. Так что… действительно, ничего сложного.
***
– Как же я ненавижу лигийские обноски… – прошептал Анисин, ёрзая на месте.
Стужев дал ему лёгкий подзатыльник.
– После входа в лагерь противника даже думать об этом запрещено. А вот и наш отряд.
Диверсанты дружно выдохнули и плавно вытекли из своего укрытия, пристроившись в задние ряды шагающих лигийцев. Когда частокол оказался позади и раздался тяжёлый скрежет закрывающихся ворот Сергей немного поводил плечами от прошедшей по спине дрожи – лёгкая часть пройдена. Теперь им предстоит путь, подобный канатной дороге.
Едва заметными жестами лейтенант дал подопечным команду разделиться, заранее указав сектор поиска для каждого. Три фальшивых лучника разбрелись по лагерю, вроде как, по поручениям. Стужев обошёл все предполагаемые точки, не обнаружив искомого. Но прежде, чем возвращаться на исходную, он внимательно присмотрелся к обстановке.
Сергей уже не раз посещал основной стан Лиги, разглядывая его в бинокль или даже гуляя по нему, как теперь, в шкуре врага. И сейчас это место выглядело как-то непривычно людно и одновременно пусто. Будь лейтенант в родной среде – сказал бы, что это похоже на приезд высшего начальства, каких-нибудь шишек из НИИ или даже Комитета.
– Ну что? – аккуратно спросил командир, когда группа собралась на исходной.
Капелькин развёл руками, а Илья утвердительно кивнул. Стужев мотнул головой в сторону шатра, примеченного по пути, ему нужно было убедиться в соответствии содержимого пакета и объекта поисков. Как только разведчики уединились, Анисин протянул лейтенанту аккуратно упакованное послание. Сергей принял его, занёс руку над печатью, но тут же остановился. Оттиск на тёмно-красном сургуче был ему пугающе знаком.
– Это же… – произнёс он хрипло, потому как в горле моментально пересохло. – Печать Сыскного Приказа.
– А разве за этим мы сюда пришли? – с опаской в голосе спросил Леонид.
– Нет.
Пути назад не было – ради определения ценности находки Стужев вскрыл пакет и вывернул его содержимое. Перед глазами диверсантов раскрылись какие-то схемы, чертежи механизмов, документация к ним, отчёты. Выражения и цвет лица у Сергея менялись с умопомрачительной скоростью, с одной стороны, это была огромная удача, с другой, находиться с таким письмецом в руках в стане врага – равноценно самоубийству.
– Что будем делать? – наигранно жалобно спросил Анисин.
Масштаб трагедии оценили все члены группы и страх перед открывающимися перспективами уже сковал их.
– Ладно, не паникуем, – Стужев быстро взял себя в руки и стал оценивать ситуацию. – В лагере определённо присутствует хотя бы один мистик, о нашем присутствии могут знать. Но пропажу документов ещё не заметили. Саму делегацию я не видел.
– У них сейчас совещание, – Капелькин подхватил ход мыслей Сергея.
– Тогда мы тратим драгоценные минуты.
– А как же мистик?
– Вариантов нет, будем рисковать. Может, нас ещё не заметили.
– Вынырнем так же, как и зашли?
– Нет, ломанёмся на прорыв, – помотал головой Стужев. – Ждать нет возможности.
– Да нас расстреляют, как только мы через частокол полезем, – скептически подметил Илья.
– Есть другой вариант.
Хорошая визуальная память – одно из самых важнейших качеств опытного разведчика. Занимаясь поиском цели, Сергей запомнил всё, что попало в его поле зрения между делом. А попались ему на глаза лёгкие корабельные орудия, мирно ожидающие погрузки на судно. И, о удача, развёрнуты они были в нужном направлении.
– Дурацкий план, – вздохнул Анисин.
Капелькин молча кивнул в согласие.
– Я знаю, – ответил Стужев. – Так вы со мною?
– Естественно.
Манабатареи оказались недалеко, так что зарядить пушки (и сделать это практически незаметно) разведчикам удалось. А дальше счёт пошёл на секунды.
Размеренное гудение энергии лишь зазвучало, извещая стрелков о готовности орудия, а в лагере уже зашевелились лигийцы, почуяв неладное. Воздух, наполненный негромким гомоном кипящей жизни в стане, вдруг разорвал жуткий грохот, свист и давящий на мозг низкий гул высвобождающейся астральной энергии. Один шатёр испепелило в мгновение ока, на воздух взлетело несколько ящиков с грузом, но главное – секция забора внушающих размеров с треском покосилась и приобрела несколько обуглившихся дыр.
Диверсанты сделали ещё по выстрелу для острастки и ринулись к новому выходу из лагеря. Всё вокруг было в огне и в дыму, только это и спасало их от моментальной расправы. Разведчики бежали к пролому, как к свету в конце тоннеля, вслепую отбиваясь от атак со всех сторон.
Выход был так близко! Один за другим хадаганцы влетели в разбитый забор, как цирковые тигры в кольцо. Перекат и…
Анисин поднялся на ноги, движимый инерцией, но тут же повалился на землю, уже катясь кубарем в густой траве. Товарищи подскочили к нему, подымая с земли – пониже правого колена хадаганца торчала стрела.
Стужев, не раздумывая ни секунды, взвалил Илью на себя. Пока Леонид огрызался на противника выстрелами из лука, Сергей успел добраться до границы леса.
– За мной! Отходи! Лёня, отходи! – заорал он, обернувшись и увидев, что Капелькин до сих пор пытается задержать лигийцев.
Стужев снова рванул прочь, молясь Незебу и всем двенадцати великомученикам, чтобы Леонид не попал под обстрел. Услышав позади хруст веток, лейтенант выхватил саблю и резко развернулся для атаки, но тут же выдохнул – это был Капелькин.
– За нами проныры! – крикнул тот командиру.
Сергей поднял взгляд на деревья, а потом окинул глазами округу. Их присутствие пока не было заметным.
– Ходу, – он поторопил подопечного, но сам уже начал сомневаться в том, что им удастся скрыться.
Через какие-то мгновения листва вокруг зашевелилась. Стужев пересчитал преследующих – три тройки. Нет, с раненым однозначно попадутся.
– Стоп, – лейтенант вдруг остановился и подал Леониду особый знак, а потом нарочито громко, так, чтобы его услышали проныры, сказал. – Бери раненого и отходи к нашим. Я заберу документы и постараюсь уйти другим путём.
Капелькин одарил командира неуверенным взглядом и раскрыл было рот, чтобы возразить.
– Выполнять! – не своим голосом гаркнул Сергей.
Без тяжёлой ноши Стужев буквально полетел через заросли, хотя знал – в скорости и ловкости передвижения по лесу проныр он не переплюнет. Разведчик снова пересчитал врагов и раздосадовано зашипел – одна тройка всё же увязалась за его подчинёнными.
«Ничего, Анисин не беглец, но отстреливаться ещё может, справятся», – успокоил он себя и добавил ещё прыти, утягивая основную группу проныр за собой. А документы в планшете Капелькина двигались в это время в противоположную сторону.
Из зарослей в сторону Стужева плюнула первая сеть. Благодаря сноровке и везению разведчику удалось сбить её встречным выстрелом из арбалета, но это было лишь началом. Вскоре хадаганцу пришлось затормозить, так как его окружили. Лейтенант сделал несколько выстрелов навскидку по снующим теням вокруг и ему повезло снова – среди ветвей раздался болезненный вскрик. На этом везение кончилось. Вторая сеть была запущена куда более метко, опутав Сергея с головы до ног. Пока разведчик остервенело рвал и резал ловушку, гибберлинги облепили его, как комары.
Дальше – хуже. По всему телу прошла волна боли от врезающихся коротких кинжалов. Ранили они не глубоко, но приносили невыносимые страдания. Стужев почувствовал, как с него срывают снаряжение, сейчас они не обнаружат документы и поймут, что лейтенант обвёл их вокруг пальца. Так и случилось, к тому же результат привёл проныр в ярость.
Теперь, похоже, его собирались спеленать живьём, в противном случае он уже был бы мёртв. Каким-то чудом хадаганец до сих пор удерживался на ногах, не давая себя свалить. Сергей сбросил с себя остатки сети, но большей свободы не ощутил – мелкие бестии ползали по нему, как клопы, постепенно приводя разведчика в недееспособное состояние. Зарычав от злобы и боли, Стужев схватил одного паразита за шкирку и попытался сорвать его с себя. Тот, потеряв опору под собой, схватился за первое, что угодило под его когтистые лапки. Когти с треском рванули маску лейтенанта и разодрали левую половину лица.
В глазах у Стужева помутнело, он покачнулся, упал на одно колено, всё продолжая отбиваться вслепую. Голос его охрип от крика, тоже постепенно угасая от накатившей слабости. Анисин с Капелькиным как раз должны были добраться до рубежа, задачу можно считать выполненной. С этой мыслью Сергей повалился на землю и отдался в объятия кромешной тьме.
***
Врач снял перчатки, устало вытер лоб, закурил. На него смотрело сразу несколько пытливых озабоченных взглядов, но он не торопился с ответом.– Жить будет… наверно, – после двух затяжек, наконец, произнёс доктор. – Многочисленные ранения, сильная потеря крови. Мы его промыли как следует, воспаления быть не должно. Хотя, ничего не могу обещать, почти всё его тело – сплошная рана. Больше всего пострадала правая рука, пришлось буквально из лохмотьев её сшивать. Глаз повреждён незначительно, но прогнозов пока никаких.
Хадаганец тяжело вздохнул, прищурившись.
– По остальным вопросам вас проконсультирует мой коллега, Иавер Караг. А я уже достаточно с вашим дружком намаялся…
Руки восставшего плавно двигались вдоль тела больного, издавая лёгкое свечение. Игорь тихо поздоровался и аккуратно присел рядом с целителем. Стужев не шевелился и, казалось, из-под бинтов, покрывающих практически всё его тело, не доносилось даже дыхания.
– Повезло парню. Вдвойне, – первым начал зэм. – Если бы не патруль… Сейчас бы ему пришлось испытывать муки куда более страшные, – Иавер щёлкнул языком. – Но теперь пытки в Сыскном Приказе ему не грозят и, может быть, он даже выживет.
– Доктор, можно сразу вопрос?
– Конечно, – зэм повернулся к капитану, не отрываясь от лечения Сергея.
– Я не сторонник радикального вмешательства, но… раз всё настолько плохо…
– Я понял, к чему вы ведёте, – сразу же перебил его Караг. – Постараюсь объяснить покороче. Наука в Империи не стоит на месте, в области медицины в особенности. И даже такая простая вещь, как статистика, помогла за последнее время узнать важные нюансы. Я говорю о смертности после попадания в Чистилище. Хоть в широких кругах известно, что дар Тенсеса спасает от смерти с завидным постоянством, всё же имеют место быть случаи, когда раненые не воскресают по неизвестным причинам. В моей собственной практике было такое, хотя пациент не имел никаких серьёзных повреждений. Поэтому я решительно против, как вы выразились, радикального вмешательства, – восставший покачал головой. – Есть врачи, не согласные с таким мнением, многие ратуют за преждевременную отправку в Чистилище, ради того, чтобы Свет сделал всю работу за них. Но это неверный путь. Чистилище – пока что не изученное место и, как показывает практика, есть множество факторов, которые мы просто не можем учесть. Поэтому, пока пациент жив, лучше постараться не упустить его, не отбирать у него шанс выжить без помощи дара Тенсеса.
– То есть, вы следуете принципу – в Чистилище всегда успеем?
– Именно. Тем более, состояние вашего товарища шаткое. Не знаю, насколько вы осведомлены в особенностях восстановления мягких тканей после лечения с применением магии или Света…
– Достаточно.
– Ну вот. Проблема в данном случае заключается в обширности ранения. Раны неглубокие, но крайне многочисленные. Пока он жив, следить за их состоянием довольно просто, а вот на трупе эти процессы становятся совершенно непредсказуемыми. Воспаление – такая вещь, которая способна очень быстро сделать тело непригодным для искры. Стоит ему немного задержаться в мире мёртвых – и мы его потеряем.
Игорь нахмурился:
– Как же вы, восставшие, тогда столько лет в гробах пролежали?
– Дражайший, ваши тела куда более хрупкие, чем наши.
Поверкин изменился в лице – эти слова показались ему обидными.
– Прежде, чем обижаться, вспомните о том, что ваш вид имеет способность к репродукции.
– Действительно, – смущённо произнёс Игорь. – Я как-то не подумал. Виноват.
Врач и капитан немного посидели молча. Первый – концентрируясь на процедуре, второй – завороженно наблюдая за потоками магии. Спустя пару минут зэм остановился, приподнял руки и встряхнул их.
– Ну-с, мне пора к другим пациентам.
Караг взглянул на поникшего Поверкина, вздохнул с состраданием, а затем положил руку ему на плечо:
– Вашему подопечному предстоит сложный путь восстановления. Но он парень крепкий, справится. Иначе уже давно мотал бы срок в Чистилище.
Прогноз Иавера оказался правдивым. Путь к выздоровлению лёгким не был – Сергей сперва долго не приходил в сознание, потом метался в бреду. А когда, наконец, пришёл в себя, едва ли мог справиться с пищей и первое время даже не разговаривал. Однако же, как только дар речи вернулся к лейтенанту, первый вопрос, который он задал, прозвучал не иначе как:
– Что с Ильёй и Лёней?
– Представлены к ордену, так же, как и ты, – улыбнулся Трумбашов. – Анисин будет ходить и даже бегать. Крови много потерял, но сама рана оказалась несерьёзной.
Стужев откинулся на кровать, закрыв глаза и выдохнув с облегчением.
– Знаешь, Вить… У меня такое ощущение сейчас, будто я израсходовал примерно пятилетний запас везения.
Трумбашов громко рассмеялся.
– Разве удачу можно измерить и, уж тем более, отложить про запас?
– Не знаю. Но бесконечной она точно не бывает.
Сергей замолчал, обводя лазарет утомленным, но нежным взглядом.
– Я успел по вам соскучиться, – сказал он, поворачиваясь к старлею.
– И мы по тебе. Ох, напугал же ты нас, Серёга. Даже головорезы за тебя переживали.
Стужев растянулся в широкой улыбке, но тут же крякнул от боли. Хадаганец коснулся бинтов на лице, вновь мрачнея.
– Что с глазом? – без особой надежды спросил он.
– Неизвестно пока. Зацепил его проныра совсем немного, но всё равно может бельмом затянуться.
Сергей скривился от глубокой досады.
– А ты блядский локон на другую сторону отрасти, да и дело с концом, – со стороны раздались приближающиеся знакомые голоса.
– Я его не для этого отстриг!
– Дядь Игорь, неужели вы думаете, что это может остановить юбочника всея Асээ-Тэпх?
Лейтенант оглянулся и его лицо посветлело. Видеть почти всех своих товарищей в сборе ему было в радость.
– Всё, Вить, иди спать, – Поверкин спихнул старлея со стула рядом с койкой Стужева. Тот устало кивнул и потрусил на выход.
Сергей проводил командира второй группы немного удивлённым взглядом и хотел было спросить:
– А…
– Виктор от тебя отлипнуть не мог. Чуть свободная минута – сразу бежал в лазарет, медсёстрам помогал, компрессы тебе менял. Дневным сном всё время жертвовал, – объяснил Цагрин. – Ты бредил пару дней, смотреть страшно было. А ты Трумбашова знаешь… сентиментальный он у нас и заботливый очень. Как мать родная.
– Да-а, а по части шуршат, что это Игорь с нами, как мамка, носится, – брякнул Шашкин.
– Не, дядя Игорь нам, как отец. Заботливый, но строгий, – поправил его один из дублей.
– Так, а ну… – заткнул их капитан. – Развели опять. Дочки-матери… Всё, шутки в сторону. Ты как, Серёга?
Стужев, слушая привычное дурачество, уже растёкся на койке и потерял ниточку разговора, наслаждаясь безмятежностью обстановки.
– Серёга? – переспросил Поверкин.
– А? – лейтенант разлепил веки здорового глаза. – Ты что-то спрашивал?
– Как ты себя чувствуешь?
– Хорошо, – не раздумывая, ответил хадаганец. – Только харя болит. И рука. И всё остальное тоже.
Разведчики дружно рассмеялись.
– Достойный отчёт, как и полагается военному. Растёшь.
– Годы тренировок, – развёл одной рукой Стужев. – Слушайте, мужики, а как вообще так вышло? Мне казалось – без шансов уже, упакуют меня, да замучают в лигийских застенках.
– Это своим ребятам скажи спасибо. Они вместо того, чтобы ломиться вперёд и спасать документы, покрошили проныр, что за ними увязались, да выскочили на дорогу, уповая на встречу с патрулём. Так и вышло – как раз рядом проходил отряд карателей. А найти тебя, когда они немного назад вернулись, оказалось не так сложно. Говорят – верещал ты так, будто с тебя кожу живьём сдирали.
– Местами мне казалось, что так оно и было, – Сергей посмотрел в пустоту перед собой, а потом зажмурился и тряхнул головой. – Брр, ну его к демонам. А дальше?
– Дальше… Орки, спасители твои, назвали тебя кусочком мяса. Довольно точное сравнение, так как узнать тебя легче всего было по остаткам снаряжения. Илья, в свою очередь, чуть не загнулся. Непонятно, как они умудрились даже позже тебя в часть вернуться.
Стужев раскрыл было рот, дабы выпустить порцию негодования по поводу невыполнения приказов, но тут же осёкся, понимая, что обязан подчинённым жизнью.
– Теперь только оправиться бы… – грустно добавил он. – А то ещё комиссуют…
– Ничего, на домашних харчах, да под надзором столичного врача – грех не оправиться.
– В смысле? – Сергей удивлённо вскинул брови.
– В прямом. В отпуск тебя отправляют. До полного выздоровления.
Хадаганец ещё несколько раз хлопнул ресницами, а потом задумчиво опустил взгляд. Логично, но всё равно неожиданно. Стужев настолько привык жить здесь, в казарме, отчего стало казаться, будто поездка домой – нечто совсем нереальное.
– Отдохнёшь, отъешь пузо немного, – разведчика потрепал за плечо капитан. – Соскучиться не успеешь, а пора будет возвращаться.
Вдруг Поверкин замер, а спустя мгновение хлопнул себя по лбу.
– Я ж совсем забыл! Стужев, поздравляю со старлеем!
Сергей опять уставился одним глазом на окружающих, а потом аккуратно спросил:
– Может, я всё-таки умер? Или до сих пор в бреду?
– Нет, – покачал головой дубль младший. – Самая что ни на есть реальность. И кое-кому в этой реальности пора спустить жалование на поляну.
– Да по такому случаю... – Сергей криво ухмыльнулся. – Хоть три.
***
Старший лейтенант поправил лямку полупустого вещмешка и ещё раз обвёл глазами провожающих.– Вы уверены? – спросил он своих ребят.
– Да мы только прибыли сюда, считай. Что мне там в столице делать? К Булатину, разве что, в гости зайти… Я уверен, он справляется и ещё не успел соскучиться. Так что… – Капелькин поморщился и отрицательно помотал головой.
– Согласен с Лёней, – присоединился Анисин. – Мне разве что родню навестить, но… Если честно, у меня семья уже больше здесь.
– Понял вас, – кивнул Стужев. – Ну, не шалите тогда. Игоря слушайтесь.
Разведчики дружно заулыбались, переглядываясь. Когда на всю округу заревел гудок с судна, призывающий пассажиров к посадке, Стрельцовы дружно повисли на Сергее.
– На кого же ты нас покидаешь! – дубли стали изображать плакальщиц, хватая его за руки и делая такие лица, будто сейчас разрыдаются.
– Отставить цирк! – рявкнул на них Поверкин. – Провожать старшего лейтенанта, как полагается!
Сержанты вытянулись, даже больше, чем нужно, и гротескно отдали Стужеву честь. Капитан лишь устало хлопнул себя по лбу.
– Шишку набьёшь, – шепнул ему Сергей.
– С ними – да… уж точно. Ладно, Серёга, поезжай. Кого из знакомых встретишь, привет передавай. А мы будем ждать тебя.
***
Вновь то же самое чувство – будто время остановилось. Некуда торопиться, не о чем переживать, вот только…На этот раз Стужев ощущал себя иначе. Он знал – в столице спокойно, военные действия остались позади. Знал, но всё равно не мог уснуть, пока летел на корабле: любой шорох заставлял его очнуться от дрёмы и посмотреть на источник звука. А в порту Сергей напугал граждан, выхватив оружие, когда недалеко от него носильщик уронил поклажу. Мысленно обругав себя за дёрганность, старлей дал себе обещание, что больше не станет реагировать подобным образом на обыденные вещи.
Чтобы легче было отвлечься, Стужев сразу завернул в Парк Победы. Зелёные клумбы, фонтаны и, главное, приятная улыбка орчихи на фоне густой квасной пены, перекатывающей через край кружки, сразу наполнили голову Сергея безмятежностью. Хадаганец приземлился на лавочку возле бочки, потягивая квас и любуясь красотой парка. И так ему стало хорошо от, казалось бы, совсем простых, незамысловатых вещей, что хотелось оставаться здесь вечно.
– Что нужно для счастья? – философски спросил старший лейтенант у воздуха.
Потом встал, поставил пустую кружку на стойку возле бочки и, блеснув белоснежной улыбкой продавщице, зашагал дальше по маршруту.
На площади перед инженерным училищем сейчас было тихо, редкие прохожие появлялись на одном её конце, чтобы быстро добраться до другого, направляясь по своим делам. Один Сергей, будто застряв во времени или выпав из него, не имел никаких забот, отчего со скучающим видом кружил под главным корпусом ПТУ. Хадаганец посмотрел на часы – занятия вот-вот закончатся. Он замер в центре площади и остановил свой взгляд на дверях училища.
Ольга вышла из здания в компании подруг. Они что-то активно обсуждали, смеялись, Сестра, поворачиваясь, лишь скользнула взглядом по Сергею, но тут же посмотрела на него вновь, желая убедиться, не показалось ли ей. Стужев стоял, улыбаясь. На несколько коротких мгновений она замерла, открыв рот, а потом бросилась ему навстречу. Ещё на половине пути у неё из глаз брызнули слёзы, а когда лицо Стужевой уткнулось в грудь брата, она уже громко плакала.
– Привет, сестрёнка, – Сергей обнял её здоровой рукой, прильнув губами к макушке.
– Серёжа! Это ты? Это ведь правда ты?
– Нет, это злой маг скопировал мою внешность, – пошутил старлей. – Конечно же я.
Сестра отстранилась, чтобы разглядеть его лучше, глаза девушки наполнились ужасом.
– Святой Незеб! Кто с тобой сотворил такое?
– Какое? – Стужев недоуменно осмотрел себя, подумав, что уже успел где-то испачкать форму, но потом понял, о чём речь. – Ах, да это мелочи, радость моя. Она рабочая, просто врач порекомендовал пока не давать нагрузку.
Сергей аккуратно пошевелил забинтованной рукой, сделав при этом придурковато-виноватое лицо. Признаваться в том, что без помощи она болтается, как плеть, не стоило, Ольга имела привычку переживать больше, чем требуется.
– А… А глаз? – утирая слёзы, спросила сестра.
– А тут пока ничего не известно.
Стужева тяжело вздохнула и многозначительно покачала головой. И тут же от вновь накативших чувств ещё раз крепко обняла брата.
– Ну, будет тебе, – Сергей погладил милое хлюпающее создание по голове. – Лучше представь меня.
– А?
Оля отстранилась от Стужева и обернулась. Позади стояли её подруги, с интересом наблюдая воссоединение сестры с братом.
– А… Ага. Маша, Катя, это мой брат Серёжа.
– Так вот вы какой, товарищ лейтенант, – та, которую назвали Катей, стрельнула в Сергея глазами.
– Старший лейтенант, – поправил её Стужев, демонстрируя свою специальную улыбку «для дам».
– Тебя повысили? – удивлённо спросила сестра. – А впрочем… – она вовремя заметила особые нотки во взглядах брата и подруг, – расскажешь мне по дороге.
– А телефонч… – раскрыл было рот Сергей, но Ольга слишком настойчиво потянула его в сторону дома.
– Ты с папой уже виделся? – вновь начала задавать вопросы сестра, когда они удалились на безопасное расстояние от её однокурсниц.
– Я только с рейса. Сразу к тебе.
Стужева смущённо поджала губы, растягиваясь в довольной улыбке.
– Вот папа будет рад! Мы так скучали по тебе…
– И я по вам, радость моя.
Сергей шагал вместе с сестрой по улицам Незебграда, ощущая себя, будто во сне. Настолько светлыми были его чувства, настолько тепло было внутри, что хотелось улыбаться всё время. Старлей раз за разом обращал свой взгляд на сестрёнку и каждый раз находил её лицо тоже улыбающимся.
«Святой Незеб, как же я счастлив!» – звучало в голове, а погода вокруг: солнце, голубое небо и белоснежные облака будто вторили его радости.
***
– Серёж, я тебе молока купила, стоит в холодильнике.– Молока! – радостно воскликнул Стужев и побежал на кухню.
Старлей открыл холодильник, заглянул в него, рефлекторно шаря взглядом в поиске склянок с белым порошком. И, не найдя их, в недоумении обернулся к сестре.
– Где? В упор не вижу.
Оля втиснулась между ним и дверцей.
– Да вот же! – девушка показала на два запотевших пакета.
– А… А! Пирамидка!
С вовсе детской радостью Сергей выудил молоко из холодильника, перочинным ножом срезал кончик пирамиды и прильнул к ней, блаженно закатив глаза.
– Осторожно… холодное… – без энтузиазма предупредила Оля, наблюдая за братом.
Стужев довольно выдохнул, растирая языком по нёбу молочный след. Он практически забыл вкус настоящего молока, в часть его привозили редко и только сухое.
– Ты знаешь, как порадовать брата, – мягко улыбаясь и не сводя с Оли взгляда, Сергей приземлился на табуретку и облокотился на стену. – До чего же хорошо дома…
Сестра присела напротив, опустив руки на стол и положив на них голову. Её карие глаза блестели в лучах солнца, пробивающихся сквозь белоснежный тюль на окне, и источали светлую радость всякий раз, когда взгляд Стужевой останавливался на брате.
– Какое счастье, что… – начала Оля и сразу запнулась от комка в горле. По её лицу вновь заскользили слезинки.
– Оленька, ты чего? – Сергей переменился в лице и выпрямился, отстраняясь от стены.
– Всё в порядке, – сестра смахнула слёзы, широко улыбнувшись. – Просто… так радостно видеть тебя живым и… – она немного тоскливо взглянула на забинтованные раны, – почти невредимым. Я очень скучала по тебе. Когда ты писал письма о том, как у тебя всё хорошо – на душе всё равно было очень тяжело. Я знаю тебя… Ты всегда старался меня утешить, всегда говорил – всё в порядке. Даже если это не так.
Старлей виновато пожал плечами.
– Ну а зачем мне вас с папой терзать лишний раз? Меньше знаешь, крепче спишь. Я берегу себя, честно. Ради вас.
– Ты так похудел… Это даже папа заметил. Вас там так плохо кормят?
– Было дело, но это не всегда так. Перебои в поставках, не более. А вообще…
Договорить хадаганец не успел – за окном раздался хлопок взрыва. Среагировал он мгновенно – перемахнув через стол, разведчик схватил сестру и вместе с ней повалился на пол, прикрывая её собой.
– Серёжа, ты чего?! – ошалело спросила Стужева, пытаясь приподняться.
– Тс-с-с! – Сергей приложил палец к губам, продолжая прислушиваться.
Через несколько секунд грохот раздался вновь. Потом ещё и ещё, хлопки гремели один за другим, перебивая друг друга. Теперь старлей поднял девушку на ноги и стал выталкивать к выходу.
– Серёжа, что ты творишь?! – сестра не на шутку испугалась.
– Бегом наружу! Если потолок обрушится – нам не жить.
– Какой потолок? Ты чего? Это просто фейерверк!
Сергей замер на месте, не отпуская её руку. Его взгляд помрачнел, когда до него начало доходить. Ещё один взрыв заставил его вздрогнуть и очнуться.
– Серёж? – Оля обеспокоенно смотрела на брата.
Стужев молча отпустил её и принялся ставить опрокинутые вещи и мебель на место.
– Это просто… фейерверк, – повторил он за сестрой.
– Весенние гуляния… люди празднуют… – объяснила Ольга, помогая навести порядок.
– Просто… фейерверк, – будто пытаясь запомнить, опять сказал хадаганец.
На улице загрохотало вновь, и Сергей выронил металлическую солонку, не успев вернуть её на стол. Упав на пол, она раскрылась, и соль белыми лучами брызнула во все стороны.
Руки дрожали, а в ушах стоял свист артиллерийских снарядов, наполняя нутро жутким холодом. Разведчик смотрел на белый порошок перед собой, не в силах совладать с накатившими воспоминаниями. Он видел кровь, слышал треск ломающихся костей и вопли гибнущих в бою товарищей…
– Серёжа?
Голос сестры, срывающийся на плач, вырвал его из страшного оцепенения. Ужасная картина сменилась Олиным лицом с дрожащими губами.
– Ч-что с тобой такое? – едва сдерживая слёзы, спросила Стужева.
Вместо ответа Сергей лишь молча обнял её.
– Это пройдёт? – пробубнила ему в грудь Оля. – Пройдёт ведь, да?
***
– А теперь попробуйте самостоятельно.Сергей сомкнул пальцы в кулак, потом разжал их. Взял со стола первый попавшийся предмет, перебросил его из одной руки в другую и обратно. Почувствовав уверенность, он потянулся за тяжёлым пресс-папье, но тут же получил отказ от доктора.
– Нагружать не нужно. Пусть связки окончательно восстановятся. Уже можете без чужой помощи рубашку застегнуть, довольствуйтесь пока этим.
Врач поднял глаза на Стужева и, вовремя заметив его коварную улыбку, опередил старлея:
– Гусары, молчать.
Разведчик с досадой пожал плечами.
– Глаз тоже уже почти зажил, видеть им будете, но походите ещё пока в повязке. Лучше перестраховаться. На сегодня всё, можете быть свободны, старший лейтенант.
Сергей благодарно кивнул и вышел из кабинета.
– Ну как приём? Какие новости?
Вопросы вновь посыпались с самого порога. Сестрёнка вовсю хозяйничала у него дома, не давая холодильнику опустеть, приготовленным блюдам остыть, а голове Стужева заскучать.
– Хорошие.
Вместо слов хадаганец продемонстрировал Ольге работоспособную руку.
– Ну и тут уже почти всё хорошо, – старлей провёл ладонью по бинтам на лице. – И это хорошо. Потому, как ничто так не радует глаз, как другой глаз.
Они с сестрой дружно рассмеялись.
– У меня для тебя тоже кое-что есть.
Ольга вытерла руки и достала с холодильника письмо.
– Почта пришла. С фронта, друзья твои пишут.
– О! Ух ты! Уже соскучились? – заулыбался Сергей.
– Ну, ты читай, потом мне расскажешь. Я на занятия, – Ольга поцеловала его в лоб и оставила в одиночестве.
Стужев бережно вскрыл конверт и в нетерпении достал послание. Сергей нахмурился – письмо сразу смутило его своим видом. Всё оно было в каких-то странных разводах. Неужели не могли найти стол почище?
«Привет, Серёга. Я, правда, не знаю, правильно ли поступаю, отправляя тебе это письмо. Но сердце подсказывает, что это верное решение…»
***
– Генерал на вашем месте не стал бы торопиться, – адъютант ещё раз заглянул в бумаги.– Так я и не генерал, – резко ответил Досадин. – Поверкина ко мне, немедленно.
– И всё же…
– Я сказал, Поверкина ко мне!
Через пять минут Игорь был в кабинете генерала, мысленно моля Незеба о том, чтобы эта гнида поскорее от него отцепилась.
– Я получил данные о том, что Лига потеряла важный груз в джунглях. Собирайте взвод, капитан, и сейчас же выступайте. Место обозначено на карте.
– Постойте, – Поверкин поднял недоуменный взгляд на майора, – оба дежурных разведвзвода до сих пор в рейдах. Откуда данные?
– Из надёжного источника.
– Какого ещё источника? Нам их никто не поставляет, кроме наших же людей и секции технической разведки. Послушайте, Сечин не стал бы использовать непроверенные…
– Сечин в отъезде и я сейчас исполняю обязанности командира части. И мне решать, какими данными пользоваться!
– Но неужели вы не понимаете, что это может быть…
– Не тебе решать, капитан! – Досадин очень неожиданно перешёл на ты и грубый тон. – Не твоего ума дело! Твоя задача – выполнять приказы!
– Но…
– Струсил, капитан? Всё ему перепроверяй. На то ты и разведка! Это твоя обязанность! Больше ничего не хочу слышать. Вот сводка и мой приказ – выполнять!
– Это плохой знак, дядь. Ну сами посудите, разве бывало такое, чтобы нас по отдельности отправляли? Так нельзя! Мы друг без друга не можем.
– Объясни это замполиту, Жень. Брат твой должен очухаться, прежде чем рейды посещать, а тебя я не могу ни под каким предлогом в части оставить. И ты прекрасно это понимаешь.
– Дядь Игорь, это плохой знак! Слышите? – взмолился младший Стрельцов. – Я про всё это дело в целом говорю.
– Давай без сказок и суеверий? Пришёл приказ, необходимо его выполнить. Идём всем взводом. Обсуждению не подлежит.
Поверкин скрипнул зубами после своих слов, но, увы, преданность уставу и правилам в нём победила. Он верил младшему дублю, действительно, видеть братьев порознь было как-то дико. Но сверху пришло распоряжение, и словам начальства перечить он не мог.
– Всё будет хорошо, – Игорь похлопал сержанта по плечу. – Иди, успокой своего брата и догоняй нас.
– Есть… – Евгений без энтузиазма отдал честь и потрусил в лазарет.
– Всё будет хорошо, – повторил он слова капитана, держа раненого брата за руку. – Дядя сказал, значит так и будет.
– Береги себя, слышишь? – Андрей вцепился в руку Жени, не желая её отпускать. – Неспокойно у меня на душе.
– Хорош краски загущать, – дубль младший произнёс это, сцепив зубы. – Прорвёмся.
Давно у Поверкина не было столь срочных и важных заданий. Подорвали на рейд среди бела дня, при том, что на дежурстве находились другие разведвзводы.
Подробностей – минимум. Предстояло в срочном порядке выдвинуться в указанную точку, и там собрать разведданные. Или проверить? Капитан так и не понял, всё происходило в какой-то странной спешке. Даже Ремнёва такая обстановка заставляла нервничать, а Игоря и вовсе сводила с ума.
– На месте разберемся, – Алексей, как и обычно в таких случаях, попытался приободрить и себя, и командира. – В первый раз что ли?
– Волнуюсь я. Слишком много неурядиц одновременно. Андрей в лазарете, Стужев в отпуске, с его ребятами я ещё не работал. Спешка, информации никакой. Генерала на месте нет. Вот он бы притормозил коней и не стал вслепую действовать.
Поверкин внимательно рассматривал место на карте, куда им предстояло отправиться.
– Ну так, может… – Ремнёв покосился на командира, перебирая пальцами.
– Я знаю, о чём ты думаешь. Нет. Вдруг Сечина всю неделю не будет? Что тогда? Под трибунал пойдём, – Игорь поманил замкома к себе, чтобы тот тоже изучил «диспозицию».
– Руины… Чего мы там не видели? – нахмурился старлей.
– Я сам толком не понял. Кто-то донёс, что на этом месте, вроде как, Лига утратила важные разведданные. Или груз… Демон его знает.
– Почему они не могут послать за ними силовиков?
– Если бы знал, разве не сказал бы тебе?
В кабинет заглянул Трумбашов.
– Мы готовы. Что тут у вас?
– Ничего конкретного, Витя. Выступаем.
До места добрались быстро, тропы были свободными, а сопротивлением или перехватом со стороны Лиги и не пахло. Когда сквозь растительность стали различимы древние джунские руины, капитан приказал остановиться. Ничего особенного, от слова совсем. Старые замшелые булыжники безмятежно дремали в джунглях, а вокруг не было ни единого следа сражения, погони или ещё чего подобного.
Игорь дал указание рассыпаться вокруг и осмотреть территорию внимательнее. Через две минуты взвод собрался на исходной – ничего нового. Остальную картину скрывала плотная стена руин.
– Мы не можем вечно кружить вокруг этих камней. Надо заглянуть внутрь, – Нагиб поморщился и хрустнул шеей, сидеть на месте ему не нравилось.
Поверкин закусил губу и махнул своим:
– Тогда вперёд.
Взвод, возглавляемый капитаном, бесшумно направился к следам вымершей цивилизации. Игорь первым нырнул за периметр стен.
– Чисто, – приглушённо произнёс он, поманив остальных за собой.
Поверкин, хоть и не имел привычки отдаваться воле случая, сейчас уповал на слепую удачу. Надеялся быстро найти искомое, чем бы оно ни было, и смыться. Очень хотелось верить данным из рук майора, что противник просто ещё не успел опомниться и взвод Игоря сильно опережает лигийцев по времени. Капитан сновал глазами по земле, руинам, но утерянного груза, да что уж там, даже следов присутствия человека до сих пор не высмотрел.
– Муть… – поджав губы от злости, бросил Игорь. – Возвращаемся.
Поверкин сделал круговое движение рукой в воздухе, разведчики послушно двинулись на выход. Сам капитан задержался, последний раз осматривая всё вокруг в попытке зацепиться за какую-нибудь мелочь. Ведь спросят с него в штабе, и плевать будет майору, что здесь пусто, хоть кол на голове теши. Не желая мириться с провалом, Игорь сделал ещё несколько шагов вглубь полуразрушенного лабиринта. И вдруг остановился, резко выдохнув.
«Грамотно» – только успело мелькнуть в голове капитана, как рядом, вздымая грунт, поднялись несколько фигур в тяжёлых доспехах. Поверкин быстро оценил ситуацию – самому не справиться однозначно, свои слишком далеко. Выбирать было не из чего, поэтому он рванул к противоположному выходу.
Лигийцы разделились – большая часть отряда приготовилась к схватке, а двое пустились вслед за Игорем, явно проигрывая ему в скорости. Что ж, так только лучше, главное не играть с противником на его поле. Капитан решил, что обогнёт руины и перегруппируется со своими в первый удобный случай. Проход меж камней был совершенно свободен, давая Поверкину возможность выскочить из сети.
Игорь стрелой влетел в спасительный зазор, слишком поздно уловив боковым зрением силуэт за углом. Сердце каждого из диверсантов пропустило по удару. На мгновение в остекленевших взглядах разведчиков отразился загустевший воздух и летящая сквозь него голова капитана.
Первым не выдержал Стрельцов, его лицо под маской скривилось в страшной гримасе, онемевший рот раскрылся и из него вырвался полный отчаяния вопль. Трумбашов прокусил губы, маленькое красное пятнышко расползлось по материи вокруг рта.
– Игорь… – прошептали уста Цагрина и Шашкина.
– А-а-а!
Капелькин выхватил саблю и вихрем влетел в отряд противника. Потеряв самообладание от страха, он нарвался на выставленное копьё. Грудь разведчика с треском впустила в себя лезвие, ратник довершил дело толчком, пропоров лейтенанта насквозь.
– В круговую! – Алексей стиснул ножи так, что побелели костяшки на руках. – Держать строй!
У орков на глазах уже краснела кровавая пелена, они были почти неуправляемы.
– Порву-у-у! – завопил Клин на всю округу и рванул на врага.
Противник, похоже, не ожидал такого яростного сопротивления, под первой же контратакой орков смяло двоих канийцев. Но своего лигийцы добились, по морали разведчиков был нанесён страшный удар.
Отступать было некуда. Головорезы ослепли от ярости и сражались неаккуратно. Успешные вначале, их атаки теперь пресекались стальным отпором идеально скооперированного отряда лигийцев. Израненные, они дрались не на жизнь, а на смерть, стараясь утянуть за собой как можно больше врагов.
Ремнёв впервые оказался в роли командира «по замене». В голову волнами приливала кровь, то от злобы, то от страха. Думал он так быстро, как только мог, обрабатывая десятки вариантов, но образные шахматы сыпались с доски. Не было таких ходов, чтобы спасти жизни его товарищей. Не было в мире способа отмотать время и вернуть к ним капитана.
– Ребята…
Нагиб, Клин и Резак уже не воскреснут. Лигийцев прислали сюда, чтобы разделаться со взводом окончательно и бесповоротно.
***
– К-как, не вернулся? В-весь взвод?Руки Андрея одеревенели, а звуки на мгновение пропали. Он смотрел на адъютанта не верящими глазами ребёнка, как будто это глупая шутка взрослых и сейчас скажут, что всё нормально. Капитан ничего не сказал, только кивнул, молча ответив на его вопрос.
– Но…
Дальше Стрельцов сформулировать не смог. Он развернулся на месте и, следуя привычке, поплёлся к себе в казарму. А вот то, что его там встретило, привычкам совсем не соответствовало. В полной тишине дверь скрипнула как-то особенно громко. Андрей провёл по помещению опустошённым взглядом – всё выглядело так, будто его товарищи дружно ушли в столовую или на построение. Но только почему-то они бросили свои вещи в беспорядке и спешке, и Стрельцова с собой не позвали.
– Жень, а как это… – Андрей настолько привык к тому, что младший брат всегда стоит рядом, что и сейчас на автомате обратился к нему.
Но брата рядом не было.
– Я сплю… – старший дубль в ужасе схватился за голову, настолько нереальным это выглядело. – Нет, это какая-то ошибка!
***
– Никаких новостей? – Андрей с мольбой в глазах смотрел на адъютанта. – Уже ведь посылали за ними?– Сержант, послушай… – капитан виновато сдвинул брови, – тебе лучше не знать…
– Мне?! – рявкнул вдруг дубль, забыв про субординацию. – Я из какого взвода, а?!
Адъютант грустно вздохнул, пропустив злобу Стрельцова.
– Гнедин только что вернулся, из первых уст можешь узнать.
В глазах капитана было то самое чувство, то ужасное нежелание становиться вестником, приносящим страдания.
Через полминуты запыхавшийся Андрей вломился в соседнюю казарму. Все присутствующие разом замолчали и замерли, обратив на него взгляды, которые почти тут же постарались спрятать.
– Правду, – глухо обронил Стрельцов.
Гнедин вышел вперёд, выдержал небольшую паузу, набирая воздуха.
– Присядь.
Когда Стрельцов выполнил его просьбу, он продолжил:
– Были у места, капитан и орки обезглавлены. Из стужевских ребят один с выломанной грудиной второй разрублен надвое. И Шашкин… как решето. Тела наши забрали. Остальных не нашли, решили попытать удачу на случай, если они в плену. Воронцов со своими перешерстил всё вдоль станиц, а мы сразу к основному рванули. Не успели. Видели только, как Трумбашова и Цагрина с виселицы снимают. Тела в астрале… Мы правда пытались… Но их было так много…
Дубля старшего колотило, на лбу пульсировала жилка, а по спине уже катился пот от подступившего жара.
– А… Лёха? Ж-женька? – дрожащим голосом спросил он.
– Ремнёва не нашли…
Андрей поднял глаза на капитана, ожидая, что тот скажет про брата.
– Не иди туда, – Гнедин взял его за плечо.
Дубль вскочил, вырвавшись, и полетел в лазарет. Там, на пороге, его попыталась остановить дежурная медсестра:
– Андрюша, стой! Не ходи туда, не ходи, умоляю!
Сержант схватил её за плечи и просто переставил на другое место, освобождая себе дорогу.
То, что он увидел на одной из коек, едва не заставило выскочить его сердце из груди.
– Ж-жень… Женька…
Андрей опустился на колени перед койкой. На ней, по пояс прикрытый одеялом, лежал его брат – без ног, без рук, без глаз… Все раны были зажившими и больше походили на старые шрамы. Очевидно, его отправили в Чистилище, изуродовали и дождались, когда он воскреснет.
– Как? Как же это? – старший Стрельцов трепетно коснулся плеча Жени.
В ответ он услышал тягостное мычание.
Глаза Андрея расширились, а к горлу подкатил ком. Голова закружилась, он отпрянул, чувствуя, что находится на грани истерики.
– Нет… Не-е-ет! – заорал он на весь лазарет. – А-а-а!
Он кричал и кричал, не видя перед собой ничего и никого, кроме искалеченного брата. Потом свет угас, утянув его в чёрное ничто.
Очнулся сержант в казарме. В ушах звенело от давящей тишины. Он резко подскочил на кровати, надеясь увидеть хоть кого-то, но модуль пустовал, как и в день, когда ему сообщили, что никто не вернулся. Благодаря сну он немного успокоился, но, как только бодрость пришла на смену заспанности, мысли и память вновь заслонили сознание больным пятном. Не особо отдавая себе отчёт в своих действиях, Андрей оделся и поплёлся в лазарет.
Так продолжалось некоторое время. Он приходил, сидел рядом, что-то бормотал, успокаивал и гладил брата по голове подобно заботливой матери. Просил прощения со скрежетом зубов. Потом его уводили. Не помня себя, дубль старший оказывался то на улице с пайком в руках, то у себя в казарме. Но, в конце концов, он вновь возвращался к Жене и всё говорил, говорил…
Потом в часть принесли Ремнёва. Оказывается, его оставили прямо возле части, в зарослях. Он несколько дней провисел на дереве привязанный за руки. Гиены заживо обглодали ему ноги по колена, но позвать на помощь Алексей не мог – рот его был плотно завязан. Врач сказал, что старлей скончался за несколько часов перед тем, как его нашли.
В надежде, что он воскреснет, Ремнёва оставили у святилища. Шли дни, но Алексей не воскресал, а потом и срок подошёл. Андрей занял оборону возле его трупа, умоляя медиков дать ему шанс.
Потом Стрельцов молча наблюдал, как лицо замкома скрывается за крышкой гроба, а гвозди заколачивают её намертво. Андрей не стал рассказывать Жене о судьбе Алексея, сказал только, что тот погиб. И всё так же пытался обнадёжить брата… или, скорее, себя?
– Я что-нибудь придумаю, обязательно. Вон зэмы же ходят с протезами. И тебе соорудим, будешь лучше прежнего. Я что-нибудь придумаю…
Заболев этой идеей, он облазил всю часть и расспросил каждого восставшего или врача о том, как вернуть своему брату возможность жить нормальной жизнью.
И вот, с тем же фанатичным упрямством Андрей вновь шагал за первым попавшимся зэмом, пытаясь вытянуть какие-нибудь подробности по своему делу. Восставший говорил с ним без уважения, не останавливаясь и бросая краткие ответы через плечо. Но через некоторое время он, наконец, сообразил, что Стрельцов так просто не отстанет.
– Послушайте, молодой человек, – зэм резко остановился, крутанувшись на месте. – Вы в курсе, какие сейчас ведутся разработки в Империи, какие среди них приоритетные и… и вообще, вы хоть что-то смыслите в протезировании?
– Ну… я…
– Как сотрудник НИИ, могу вас заверить – попытки использования протезов зэм другими расами имеют место быть. Но, думаю это очевидно, физиология восставших и современных людей отличается. Орков в расчёт не берём. Так вот, выдающихся успехов в этой сфере наши учёные пока не достигли. И приоритетом данные исследования не являются. Теперь, внимание, вопрос! У вас хватит средств, чтобы финансировать продвижения необходимых вам проектов в НИИ?
Андрей открыл рот, но ответить не успел.
– И больше вам скажу – даже при хорошем финансировании желаемое будет достигнуто лет через двадцать. При идеальных условиях. А так и все пятьдесят придётся ждать. И даже, когда столь долгожданные протезы будут готовы, они будут очень дорого стоить. Чтобы их приобрести, молодой человек, вы должны будете все эти годы работать двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. И всё это время ваш брат будет, в лучшем случае, кататься в инвалидном кресле в сопровождении сиделки. Потому как у вас не найдётся для него и минуты. Вы готовы обречь родного человека на такое?
– Но… неужели наше государство нам ничем не поможет? – поникнув, спросил сержант.
Восставший смерил его взглядом и, сложив руки у пояса, уже спокойным и цинично-грустным тоном продолжил:
– Посмотрите правде в глаза… – он немного помолчал. – Вот что я вам скажу, не делайте этот выбор за него. Он должен сам решить, чего он хочет.
Зэм отвернулся и пошёл по своим делам, оставив Стрельцова наедине со своими мыслями.
– Я разузнал всё, Жень, – вновь склонился над койкой старший дубль. – Нам понадобится время, конечно… Но я готов, правда! Ради тебя буду пахать, как проклятый, сделаю всё, добуду тебе эти протезы, чего бы это не стоило. Слышишь? И ты снова будешь ходить, видеть…
Евгений растянулся в грустной улыбке, покачав головой.
– Нужно будет только подождать… – попытался продолжить Андрей.
Младший дубль снова отрицательно замотал головой и ткнулся носом в ладонь брата.
– Ты… не хочешь, да?
Кивок в ответ. Губы Стрельцова старшего дрогнули, дыхание немного перехватило.
– Я… я не смогу. Как я без тебя? Как?
Андрей обнял брата и снова начал гладить его по голове, глубоко внутри надеясь, что тот передумает. Женя так хотел что-нибудь сказать, чтобы хоть немного утешить его, но вместо слов раздавалось только тихое мычание.
Рано утром Лена вышла на обход, проверять раненых. Едва она переступила порог лазарета, сразу поняла, что чего-то не хватает. Точнее, кого-то. Всего за несколько дней Лена так привыкла к обездвиженной фигуре на койке в глубине и вечно склонившемуся над ней посетителю, что тут же обнаружила пропажу.
Медсестра тотчас бросилась к дежурному охраннику и спросила, не видел ли он дублей. Тот ответил, что перед рассветом Андрей вынес брата подышать воздухом. И направились они к берегу. Глаза Лены округлились, сломя голову, медсестра ринулась к причалу. На повороте она едва не сбила с ног Гнедина, ему же хватило двух слов, после которых он побежал к краю аллода вместе с медсестрой.
Андрей шагал к астральному берегу, обливаясь слезами. А Женя подставлял лицо прибрежному бризу и радостно улыбался. Солёные капли падали ему на лицо, подобно росе, переливаясь в лучах восходящего солнца, а затем сбегали вниз, навстречу редкой траве под ногами или задерживаясь в уголках его губ. Он так хотел иметь хотя бы одну руку, дабы утереть брату слёзы. Так хотел иметь возможность сказать ему хотя бы пару слов, чтобы утихомирить его боль. А старший дубль всё говорил и говорил…
Лена быстро устала, поэтому Гнедин оставил её и вихрем полетел к берегу, надеясь остановить Андрея. Издалека он увидел одинокий силуэт и, поняв, что опоздал, сбавил темп. Капитан остановился в двух метрах от Стрельцова, тот сидел на краю аллода и плакал навзрыд.
– Что же ты наделал, парень…
***
Меня теперь переводят. Очень далеко. Сегодня же уезжаю. Генерал меня прикрыл и сказал, чтобы я не беспокоился насчёт документов. Ты тоже не возвращайся. Здесь сейчас разбирательство, Комитет даже вмешался. Я слышал, что это предатель в наших рядах. Что кто-то сдал наш взвод на съедение! Мне настолько страшно подумать, что такое возможно… поэтому я даже не хочу знать. Ты не виноват, но никого это не будет волновать. Поэтому не приезжай, а то затаскают по проверкам.Теперь ты знаешь, на что способен наш враг, ты знаешь, ради чего воевал. Надеюсь, придёт время, когда мы сотрём с лица Сарнаута этих тварей.
Я не знаю, увидимся ли мы когда-нибудь. Но я бы очень хотел оказаться сейчас рядом. У меня роднее тебя не осталось никого.
Прощай.
***
Оля специально отпросилась с последней пары, чтобы успеть побаловать брата хорошим ужином. И вновь она, цокая каблуками по мостовой, спешила к нему домой с авоськой, заполненной продуктами. Дело шло к зиме, поэтому темнело сейчас рано, и добралась она до его квартиры, когда Незебград глубоко увяз в синих сумерках.Стужева позвонила в дверь, но никто не открыл. Девушка постаралась вспомнить, что видела на подходе к дому. Свет не горел.
– Ой, спит же, наверно…
Ольга порылась в карманах, отыскала свой ключ и вошла в квартиру. И правда, свет везде был потушен.
– Серёж, не сбивай себе режим! – девушка быстро разулась и направилась к кухне. – Вставай, я тебе опять вкусненького принесла!
Она занесла руку над выключателем света, но остановилась. В полумраке Оля различила Стужева, он сидел за столом, обездвижено, подобно истукану, и смотрел в одну точку. Перед ним лежало письмо.
– Эй… – шепотом позвала сестра, но тот не обратил на неё никакого внимания.
Ольга помялась немного в неуверенности, а затем аккуратно взяла письмо, раскрыла его и бегло пробежалась глазами по строчкам. Было плохо видно, но слабого освещения через окно ей хватило, чтобы разобрать основные слова. Свободная рука непроизвольно прикрыла рот, Оля в страхе подняла глаза на брата.
– Серёжа… – робко произнесла девушка.
Старлей вдруг очень резко повернулся к сестре. В вечернем сумраке как-то особенно страшно белел его безумный глаз, смотрящий, будто сквозь неё. Сергей тяжело и медленно вздохнул, потом ещё раз и ещё, уже более прерывисто. Лицо исказил оскал, обнажив стиснутые зубы.
А спустя мгновение сквозь них раздался протяжный, полный боли и отчаяния вой.
***
По утрам Ольга пробовала остаться с ним, но всякий раз Сергей молча выталкивал её из дома. Стужева пыталась противиться, однако же, это было глупой затеей. Брат целые сапоги истоптал, пока устраивал её в училище.Как только в квартире становилось тихо без Олиной суеты, Стужев покидал свой пост на кухне (уложить его спать сестре не удавалось) и начинал вышагивать по коридору. Этим странным, бесцельным на первый взгляд, занятием он топил в себе чувства. Он пытался держать себя в руках и не давать волю эмоциям – как и подобает настоящему офицеру. Старший лейтенант был уверен – он обязан не посрамить память о своих товарищах. Поэтому Стужев не хотел срываться, не хотел выливать свою боль на кого-то ещё. С сестрой не разговаривал по той же причине. И вот, сцепив зубы, он шагал взад и вперёд, как будто чего-то ждал.
Внутри всё сжималось, скручивалось в замысловатые узлы, а затем снова распрямлялось, раз за разом возвращая Сергея на два дня назад. Туда, где он был так спокоен и даже счастлив. Всё произошло так быстро, отчего безбедная жизнь теперь казалась сном. А старлей продолжал шагать. Время бесконечно медленно тянулось, но должно было произойти нечто, что прервёт этот странный ступор.
И, наконец, произошло. В дверь позвонили, Сергей машинально прошёл в прихожую, открыл – по ту сторону стоял почтальон.
– Вам письмо, – кратко произнёс тот, нисколько не догадываясь, что держит в руках.
Стужев молча забрал послание, зная, о чём его хотят известить приславшие. Он быстро вскрыл конверт и на секунду болезненно прикрыл глаза – как выглядит похоронный бланк, Сергей прекрасно знал. К нему прилагалось приглашение на похоронную церемонию, составленное банальными канцеляризмами:
«В связи с невосполнимыми утратами кадров 72-го взвода 1-го разведывательно-диверсионного батальона 2-й пехотной дивизии армии Империи вам надлежит прибыть на церемонию отдания последних почестей погибшим. Церемония состоится 23 мая в 10:00 на Аллее Славы Игшского военного округа. Форма одежды парадная».
Скулы старшего лейтенанта заиграли белыми красками, по телу снова пошла неприятная дрожь. Сергей глубоко вздохнул, успокаиваясь, и повернулся к зеркалу. Но оттуда на него смотрел не офицер боевой разведки, а потрёпанный, уставший Стужев. Плечи его, два дня назад гордо расправленные, сейчас поникли, не справляясь с грузом, упавшим на них. Жизнь вдруг показалась бессмысленной, в голову хадаганца закралась мысль, что он совершенно не знает, что же делать дальше, не представляет своей жизни без них. К горлу подкатил ком, Сергей резко вздёрнул голову, зажмурившись и глубоко дыша.
– Держи себя в руках! – он снова посмотрел на себя в зеркале.
Неожиданно это помогло. Мысли, бродящие вокруг, удалось собрать в узел и запереть где-то внутри. Рассудок очистился, сознание немного остыло. Стужев ещё раз посмотрел на дату, указанную в письме. Завтра.
Что ж, чем быстрее, тем лучше.
***
Сергей сразу окинул взглядом немногочисленных присутствующих. Нигде не было видно жены Трумбашова, что очень его утешило. Сложно передать словами, как он боялся увидеть эти опустошённые заплаканные глаза. Среди верхушки маячила знакомая фигура на деревянной ноге. Стужев тихо порадовался – присутствие Тулумбасова его немного успокоило.
Речь предоставили какому-то полковнику. Тот вышел на трибуну, начал и закончил её словами, которые, наверно, уже знал на память. Заиграл оркестр. Гробов не было. Колонна солдат несла портреты погибших с чёрными лентами у нижнего уголка. Сергею полагалось стоять возле мемориальной плиты, где заранее высекли нужные инициалы и дату смерти. Когда зазвучали первые ноты, сердце Стужева подпрыгнуло, а одного взгляда на знакомые лица на портретах хватило, чтобы его собранность и хладнокровие облетели, как иголки с высохшей ели.
Старший лейтенант держался стойко, раскинув плечи, смотрел прямо. Рука, отдающая последнюю честь его товарищам, неподвижно держалась у виска. На лице не дрогнул ни один мускул.
Сергей держался из последних сил на ватных ногах, смотрел перед собой, на чёрно белые портреты. Рука дрожала мелкой дрожью, порываясь сорвать берет и вцепиться в собственные волосы. Губы сжались добела, а здоровый глаз налился кровью от напряжения.
А в целом… Стужев не посрамил честь мундира. И половина лица, которую было видно окружающим, выглядела сносно. С другого же ракурса Сергей смотрелся страшно – забитым, сломанным и перекошенным.
Родных рядом не оказалось, но не потому, что им было некогда. Стужев просто не сказал ничего о церемонии. Утюг сейчас нёс службу где-то далеко, и узнать о случившемся ему предстояло только тогда, когда до него долетит письмо Оли. Сестрёнка свято верила, что друг детства сможет утешить его. Незаметно подошёл Антон, что-то сказал, сдавив плечо старлея, но Стужев не расслышал. Майор ещё немного постоял рядом, а потом его утянули обязанности.
Все стали расходиться, а Сергей продолжал стоять у плиты. Бланк, короткое письмо, церемония, похожая на процедуру, и новые буквы с цифрами, высеченные бригадой рабочих. Даже не полные имена, а лишь инициалы, места ведь мало. Вот и всё, что осталось от его боевых товарищей.
Боль жгла Стужева изнутри, грозя вырваться потоком слёз. Давила на плечи, заставляя упасть на колени и согнуться под ней ничком. Хотелось сорваться с цепи и кричать, но Сергей снова мысленно заставил себя собраться, заталкивая чувства вглубь и не давая им содрать крышку рассудка.
И вот старлей снова шагал, под ногами теперь маячила мостовая, но ему было без разницы. Несколько раз он останавливался перед выросшей из ниоткуда стеной, поворачивал и снова шагал. В последний раз Стужев остановился перед окнами. Глаза поднялись на вывеску – «Буфет». Он вошёл внутрь, без остановки дошагал до прилавка и всё так же, глядя прямо, сделал заказ:
– Водки.
Девушка смерила его взглядом, взяла с полки «Столичную» и поставила на прилавок, назвав цену. Старлей, не глядя, достал деньги, заплатил и добавил:
– Стакан, будьте добры.
Девушка немного замялась, но гранчак достала.
– А, вы здесь будете… Один?
Старлей кивнул. Теперь она уже удивилась, потом забеспокоилась.
– А закуску какую-нибудь?
Стужев покачал головой, мол «ах, да» и сказал:
– Пирожок какой-нить дайте.
Продавщица вручила ему всё это, вновь удивлённо проводила его взглядом, когда Сергей не взял сдачу. Старлей прошёл к свободному столу, устроился там, аккуратно вскрыл бутылку, положив пирожок рядом. Спокойно наполнил стакан, не доходя до края. Взял его и начал пить.
Не залпом, не большими глотками, не половину и не треть. Он пил так, будто в стакане была вода. Методично, средними глотками, будто утолял жажду в жаркий день. Осушив стакан, он так же спокойно наполнил его ещё раз и снова выпил до дна. И снова наполнил его…
– Ишь ты, это что за наглость такая. Эти, с фронта, совсем уже оборзели? Интересно, и что это он так распраздновался? – деятельность Стужева заметили обедающие недалеко местные офицеры.
Его сосед вприщур глянул на Сергея, подумал немного, вспоминая. А потом осадил своего товарища:
– А дядя не празднует. Я сегодня на похоронке был в округе и, если меня глаза не обманывают, этот парень там был.
Его друг сразу успокоился, вернувшись к обеду.
– А… Кого похоронил? Командира? Или подчинённого?
– Весь свой взвод.
Офицер даже немного поперхнулся.
– Беда…
Потом Стужев уже практически ничего не помнил. Обрывки происходящего доносились до него, словно через плотную пелену тумана.
Очнулся он у себя в квартире, хотя, как добрался, не понимал. Только чувствовал, будто его несут в несколько рук. Затем пришла сестра, и Сергей машинально вытолкал её за порог, не соображая, что занятия в училище давно закончились.
На следующий день он снова пошёл к Аллее Памяти и провёл там несколько часов, напрочь забыв обо всех остальных делах. Затем были ещё часы бездумного шатания и попыток переварить огромный комок боли, засевший в горле. И вновь, почувствовав, что не справляется, старлей прибегнул к помощи алкоголя.
Рекомендуемые комментарии
Комментариев нет