Изнанка зеркала, ч.1

Человеку свойственно планировать будущее, ставить себе цели и идти к ним. Но порой судьба поворачивает совсем в иное русло, приходится пересматривать взгляды на жизнь, раз за разом переосмысливая своё отношение к окружающему миру. Главный герой – Сергей Стужев, родом из глухой деревни, парень с незатейливыми планами на ближайшую перспективу. Вдохновившись поступком своего единственного друга, Стужев принимает решение в корне изменить свою жизнь. Он покидает родные края и поступает на военную службу, где сталкивается с реалиями жестокого мира за пределами нейтральных территорий. Множество испытаний ожидают его на этом пути: радость и боль, счастье и страдания всегда идут рядом с ним. 
В основу повествования положена армейская тематика, большое внимание уделено анализу нравственно-психологического состояния героев книги. Экшен – в очень умеренных количествах.

Вступление. Вечная мерзлота

– Ты уверен? – парнишка ещё раз огляделся по сторонам.
– Ещё бы, гы. Щас такой фигаверк будет, засмотришься, – юный орк проверил конструкцию и достал спички.
– Я не о том. Ты уверен, что это штука не разорвёт нас на части?
– Ой, не ссы! Кто не рискует, тому веселья не видать.
Орк последний раз опробовал на крепость подставку под зарядом и, чиркнув спичкой, поджёг его.
– Бежим! – крикнул он и, подхватив хадаганца, рванул к ближайшему оврагу.
 

* * *

Отец ушёл в соседнюю комнату, ничего больше не сказав. Серёжа встал, ощупал пятую точку и сразу скривился от боли – нагоняй ему влепили крепкий. Он всегда получал ремня, если они с Утюгом попадались на горячем, но сегодня отец постарался. Ещё бы, сгоревшая крыша соседей – хороший повод.
В комнату заглянула мать. Она одарила парнишку, уставившегося в окно, немного грустным материнским взглядом, затем подошла и погладила его по голове.
– Серёж, тебе же уже шестнадцать лет. Хватит разгильдяйничать. Крышу починят, не без твоего участия, конечно, но не это главное. Вы могли покалечить себя... Твоё общение с Утюгом перестаёт быть безопасным. Это ведь его идея?
– Нет, – буркнул Серёжа.
Мать устало вздохнула, обняв сына.
– Ты мой непоседа. Лучше бы отцу помогал, а то все эти ваши развлечения до добра не доведут.
– Мам, я умру от скуки, если перестану с Утюгом гулять.
– Ладно, иди к соседям. Они тебя уже ждут.
Серёжа осторожно вышел в прихожую, стараясь не столкнуться с отцом, надел шубу и шмыгнул за порог. На улице его уже ожидал Утюг.
– Ну? – он бросил на юного хадаганца вопрошающий взгляд.
– Да блин... – раздражённо ответил парень. – Задница аж горит. Отец не знает пощады, – добавил он с усмешкой. – А тебя, небось, похвалили?
– Ну да, гы, – Утюг немного смутился. – Я не виноват, что в семье орков родился. Хочешь, крышу сам починю?
Серёжа глянул на друга. Его никто не заставлял – Утюг пришёл сам, и это было приятно.
– Да не. Вместе заварили кашу, вместе разгребать будем, – он глянул на разрушения соседского дома, скривив недовольную мину. – Иногда я завидую тебе. Сломал где-нибудь что-нибудь – тебя похвалили, а не ремнём по заднице.
– Ага. А ещё тебя в пять лет не стравливали с детьми из твоего клана. И ещё тебе не приходилось проходить уйму жестоких обрядов, от которых потом себя не чувствуешь.
– Ой, ладно, ладно. Не надо. Хорошо, я не прав.
Ребята постучали в дверь пострадавших. К ним вышел гибберлинг очень недовольного вида, смерив ребят презрительным взглядом сверху вниз. Как ему это удалось, было не понятно, ибо рост мохнатого коротышки едва достигал колена Серёжи. Сосед молча поманил ребят за собой. Через пять минут у друзей было всё необходимое для того чтобы начать работу.
– Где думаешь совершеннолетие справлять? – еле держась на крыше от порывов ледяного ветра, спросил Серёжа.
– Да как где? Где и обычно, гы. И с кем обычно.
– Понятно. Помощь нужна какая-нибудь? Может заказать что-то заранее у челноков, чтобы привезли вовремя?
– Да заказал уже всё, – ответил орк, приколачивая очередную доску. – И, Серёга, я тут... Задумал кое-что.
– Выкладывай, но знай, пока у меня эти синяки не сойдут, я на новое приключение не соглашусь, – Серёжа демонстративно похлопал себя в области поясницы.
– Да не. Это так, личное, – орк немного помолчал. – Короче, я это... решил завербоваться в Имперскую армию сразу после дня рождения.
Серёжа чуть не свалился от услышанного.
– Ты это серьёзно?
– Ну да. А что мне здесь делать? Свободным торговцам я не нужен. Работать плотником? В этой вечной мерзлоте? Мне тут не особо климат, не забывай, что я не здесь родился в отличие от тебя. Да и, согласись, жить на Хладберге просто невыносимо скучно. А я развлекать себя всю оставшуюся жизнь крушением и починкой соседских домов не намерен. Если бы только первое, тогда бы можно было согласиться, гы.
Парень осмотрел селение с высоты крыши – старые покосившиеся домики, холодные порывы ветра, гоняющие снег по холмам, и сугробы, сугробы... Белая пустошь, куда ни глянь, даже горизонта не видать. Парень задумался – а ведь Утюг был прав. Жизнь в Прохиндеевке не преподносила никаких сюрпризов, лишь ежедневная белая рутина «радовала» местное население сколько Серёжа мог себя помнить. Богатой жизнью довольствовались лишь те, кто смог пробиться на работу к Свободным торговцам, однако, по большей части, это были гибберлинги и матёрые наёмники с дальних аллодов.
– И когда вернёшься? – погрустнев, спросил юный хадаганец.
– Через два года. Как минимум. Отслужу срок, а там посмотрим, гы, – спокойно ответил Утюг.
– Я рехнусь без тебя, – обиженно буркнул Серёжа.
– Неправда. Ты же жил как-то, пока со мной не познакомился.
 

* * *

Неделя, остававшаяся до дня рождения Утюга, пролетела незаметно. На празднике Серёжа мрачнел с каждым часом, приближающим расставание с единственным другом. На следующий день оказалось, что Утюг уже давно обо всём договорился и собрал вещи.
– Просто... не хотел тебя расстраивать.
– Что я буду делать эти долбанные два года? – с отчаянием в глазах спросил парень.
– Займись чем-нибудь полезным. Отцу с матерью помогай, а то всё со мной да со мной. Забыл совсем про родню, – Утюг похлопал его по плечу. – Не печалься, будет и на твоей улице праздник, гы.
Он развернулся и зашагал к астральному кораблю.
Серёжа смотрел, как отшвартовывается судно, махая своему товарищу с пристани. Потом он ещё долго стоял на пирсе, пока корабль окончательно не растворился в астральной дымке.
 

* * *

Потянулись скучные холодные дни. В самом начале было совсем ужасно, без общения и прогулок с другом детства Серёжа чувствовал себя очень одиноко. Однако по прошествии некоторого времени он стал уделять больше внимания своей семье, младшей сестрёнке в частности. Оля была младше брата на семь лет, а девчонок-сверстниц на Хладберге не водилось. В мальчишеской среде её не особо жаловали, поэтому столь неожиданный поворот внимания брата Олю приятно удивил. Серёжа сам себе дивился, понимая, сколько удовольствия он получает от общения с сестрой. Родители несказанно обрадовались этому, но парню всё-таки порой приходилось выслушивать нравоучения по поводу того, что девочке не обязательно знать, как правильно собрать небольшую бомбу.
Утюг каждый месяц присылал письма, в которых хвастался своими достижениями, особенностями армейской жизни и погоды Игша. Серёжа старался подавлять в себе зависть, но ему тоже очень хотелось быть рядом с другом. Он с нетерпением начал считать дни до своего совершеннолетия.
И вот настал самый желанный за последние два года день – Утюг возвращался из армии. Астральный корабль ещё не успел показаться вдали, а Сергей уже вовсю топтал пристань.
Наконец, судно вынырнуло из потоков астрала, и хадаганец аж запрыгал от нетерпения.
– Утюг! Утюжище! – заорал он товарищу, когда тот ступил на трап.
– Серёга! – орк в один прыжок оказался рядом с другом и сгрёб его в охапку.
– Как же я рад тебя видеть, Утюг! – глухо пробубнил Сергей в орочью грудь.
– А я-то как! Я так по тебе скучал, дружище!
Вечером была гулянка. По-хладбергски, с ледяной водкой и кучкой малознакомых Сергею орков. После кратких, но задорных поздравлений все довольно быстро напились и стали разбредаться по домам, оставив товарищей наедине.
– Ну, рассказывай, – сказал захмелевший хадаганец.
– Погоди, – Утюг, помахал указательным пальцем. – Тебя родители не накажут, если поздно домой вернёшься?
– Нет. Мне вообще-то уже нифига не десять лет, – немного обиженно ответил Сергей.
– Хорошо. Я просто уточнил, гы, – хохотнул орк. – А теперь слушай.
Всю ночь Утюг рассказывал о самых ярких моментах его армейской жизни. Серёжа слушал во все уши и даже протрезвел, стараясь не пропустить ни одной детали. Его глаза просто горели от историй о похождениях на службе. В ту же ночь он окончательно утвердился в своём решении пойти по стопам своего друга детства.
И этот выбор изменил его жизнь навсегда.

Часть первая 

Глава 1. Опоздание

ДМБ. Эти огромные белые буквы на чемодане знаменовали собой самое долгожданное событие за последние два года – Дембель!
Стужев вышел из ворот части и вдохнул в полную грудь. Внутри распирало от чувства исполненного долга и долгожданной свободы. Теперь он не простой человек – он тот, кто послужил своей родине честью, отвагой и сноровкой. Поправив бордовый берет разведвойск, он цокнул о брусчатку подкованным ботинком и, сияя, отправился в астральный порт Незебграда.
В порту было довольно людно. Всюду сновали опаздывающие на свой рейс, грузчики, посыльные. Медленно прогуливаясь мимо толпы торопящихся граждан, Сергей чувствовал себя таким свободным от всей этой суеты, как будто время остановилось и теперь полностью находилось в его распоряжении. Пробегающий мимо мальчишка замер напротив разведчика, восхищённо вылупив на него глаза. Заметив его, сержант улыбнулся и отдал честь. Мальчика это привело в восторг, он вытянулся во фрунт, ответив тем же.
До отправки оставалось ещё полтора часа, а под ложечкой стало неприятно потягивать. Карманы не пустовали, позволяя дембелю посетить портовый ресторан. В заведении к нему сразу подскочила милого вида официантка с меню. Сделав заказ, Сергей похвалил её внешний вид и игриво подмигнул, отчего девушка тут же порозовела.
Ещё задолго до дембеля Стужев имел возможность жаловать себя магазинными «деликатесами», успешно разбавляя ими приевшийся за два года рацион солдата, но теперь, за переделами части любая пища была приправлена вкусом свободы. Особенно сегодня. Время до отправки пролетело незаметно, хотя сержант наслаждался каждым моментом.
Астральный корабль был внушающих размеров и красоты отделки. Пассажирские судна строят, конечно, более опираясь на эстетику и комфорт. С этой мыслью хадаганец блаженно растёкся в своём кресле и сразу задремал.
На пристани Хладберга, ещё не успев сойти с корабля, Стужев увидел своего лучшего друга, прыгающего и размахивающего ручищами на астральном причале. И вот, огромные орочьи руки уже подхватили его на последней ступеньке трапа. Несколько раз он, то с хохотом, то испуганным «Не урони!» взлетел в воздух, а затем последовали традиционные орочьи объятия с хрустом рёбер. Рёбра выдержали, а вот ручка чемодана вывернулась с потрохами. Крепко набитый чемодан шлёпнулся о землю, частично обнажив своё содержимое.
– Не ожидал тебя встретить, Утюг! Ты, как всегда, в своём репертуаре, – хадаганец глянул на свои пожитки. – Как же я рад тебя видеть, ты не представляешь! – Сергей попытался сообразить, что делать с «аварией».
– А уж как я тебя! Старина Серёга прошёл крещение, гы! Пойдём, у меня для тебя уже всё заказано, целая развлекательная программа, гы! Давай сюда свой чумадан, ща всё сделаем.
Хадаганец взглянул на друга и перед его глазами сразу поплыли воспоминания из прошлого. Вместе они делили чугунные игрушки, вместе держали авторитет среди деревенской детворы, вместе резали косяки и поджигали соседские почтовые ящики.
– Ну, раз ты правишь балом, веди.
– Да! Щас такое забабахаем, у меня для тебя этот... сюмп... сёрп... сюрприз, во! Гы! Чё ты там такое тащишь? – орк потряс чемодан около уха. – Звякает что-то, гы.
– Э, аккуратней. Ну, много всего. Новый платок для мамы, папе коробку конфет Незебградской кондитерской фабрики, красные труселя для «одной на примете» и мой собственный наградной кинжал... А, и это... юла для сестрёнки, – Сергей слегка покраснел, хохотнув. – Ты не представляешь из чего она.
– А ну! Удиви!
– Был у нас в части, да и сейчас есть, один восставший – Иавер Ихту. В лазарете солдат собирал. Ворчливый и чудной дедуля. Решили мы с сослуживцами как-то сдуру над ним пошутить – он раз в неделю протезы снимал и в масле машинном на ночь оставлял. Потому, что на стандартную процедуру ухода в столице ему лень было выезжать – это мы подслушали. Забрались в лазарет к нему да стырили один. От руки только, хотя и об этом тоже потом пожалели. Вначале было очень смешно, а потом настолько страшно, что даже совесть не смогла заставить нас пойти отдать ему этот протез.
– Гы! Лютовал докторишка? А чем грозился-то?
– Да угрожал, что того, кто это сделал, убьёт, реанимирует, потом снова убьёт, потом снова реанимирует, а потом разберёт на запчасти для опытов. А он мог. Протез девать было некуда, прятать вечно нельзя, а выкинуть жалко. Вот и смастерили из него юлу, там шарниров и осей куча было, лучше ничего не придумали. Вещь получилась забавная и красивая, крутится долго и зелёными индикаторами помигивает. А поскольку младшая сестрёнка была только у меня, решено было ей подарком оставить.
– Ха-ха! Ну вы блин жжёте! А это что ещё за хрень? – орк погладил мягкий золотистый хвост позумента, вылезшего из чемодана.
– Мне даже вспомнить тяжело. Разве что по рассказам ребят. За пару месяцев до дембеля, нажрались мы как-то водки со знакомыми дедами из соседнего полка. Фестивалили крепко. Начали в каптёрке, а потом ещё целый вечер лазили, добавляли по каким-то кладовкам, биндейкам и прочим «гостям». Я был тогда, говорят, уже не совсем вменяем. Помню лишь, что где-то была куча разных дудок и барабан – типа «помещение полкового оркестра». Я, говорят, всё порывался то в дуду подудеть, то «брамс» им на барабане сыграть. Еле уняли. Но на прощанье, не пойми зачем, тихонько срезал позументную кисть с парадного оркестрового штандарта. Ну, знаешь – это такая здоровенная блестящая мандула, которой на параде перед оркестром размахивают вверх-вниз.
– А на кой тебе эта кисть со шнурком?
– То-то и оно, что на утро уже совсем не знал. А тогда... Видать очень мне тогда она чем-то глянулась...
– Гы! А вернуть? Так же как с протезом?
– Ну да, типа того...
– Ха-а-а! Чудила ты, Серёга! Чудила!
– Та да...
Друзья залились раскатистым беззаботным смехом. Спустя минут пятнадцать они пришли на место. Это была любимая поляна, где ещё в детские годы они собирались с знакомыми отмечать особые события. Сергея снова и снова подбрасывали в воздух под громкие поздравления. «Стол» был накрыт богато, гостей тоже было много, кого-то даже не получилось вспомнить.
Под вечер виновник торжества внезапно вспомнил о том, что всё же нужно явиться домой к своей заждавшейся родне. Поблагодарив всех, походкой «змейка» он направился в сторону деревни. Утюг, на которого алкоголь действовал, только если принимать его небольшими цистернами, заботливо подобрал товарища вместе с вещами и повёз на себе домой.
Весенний морозный ветер приятно веял в лицо, а сердце будто чувствовало приближение дома и билось слегка чаще. Изображая ручкой чемодана штурвал, Стужев восседал на широких плечах Утюга. С громким хохотом они неслись по тропкам его родного аллода.
 

* * *

Сергей вышел из дома и глубоко вдохнул, как следует потянувшись. Холодный неприветливый климат теперь, как никогда, радовал. Хадаганец подставил лицо обжигающему морозному ветру, блаженно прикрыв глаза – на большинстве других аллодов на него бы посмотрели, как на больного за подобную выходку, а здесь – всё в порядке вещей. Открыв глаза, Стужев окинул взглядом родное поселение. Деревушка нисколько не изменилась за два года, собственно, чему тут было меняться? Раньше это заставляло Сергея грустить, но теперь вызвало ностальгическое настроение. Солнце, мороз и искрящийся снег стали дарить какое-то странное ощущение умиротворения и безопасности. Ещё немного постояв на крыльце, сержант отправился в сторону дома Утюга.
– Здоров! – Стужев помахал орку, завидев его возле кузницы на улице. – Чё делаешь?
– Да вот, решил свой старый ножичек перековать в кои веки. Время есть, гы.
– Ага. Скажи честно, ты себе специально отпуск к моему дембелю выпросил? – Сергей попытался поймать взгляд Утюга.
– Ну... да. Я просто не мог не устроить тебе праздник, гы. И не выпросил, а взял.
Стужев непроизвольно расплылся в довольной улыбке. Приятно.
– Спасибо огромное, ты настоящий друг, – он похлопал орка по плечу. – А когда уезжаешь?
– Через две недели, – Утюг уложил меч в горн и, наконец, повернулся к товарищу.
– Ясно. Слушай, тут такое дело, – Сергей почесал затылок. – Я думаю в военное училище поступать.
– Идея хорошая. А что мешает?
– С семьёй проблемы. Отец не молодеет, а как я уехал на службу, им тут и вовсе нелегко приходилось.
– И? – Утюг заглянул в горн, немного пошевелив уголь.
– Я бы хотел, чтобы они переехали в Незебград. Квартира нужна.
Орк задумался.
– Утюг, я же там не так давно. А ты уже два года как прапорщиком служишь, ну должны же быть у тебя знакомые по интендантской части? – с мольбой в голосе спросил хадаганец.
Утюг немного поразмышлял и неуверенно ответил:
– Я пробью по своим, но ничего обещать не могу. И, в любом случае, тебя на очередь разве что поставят. То есть ждать всё равно придётся.
– Да хоть бы и так. Уже было бы отлично.
 

* * *

Нудные процедуры поступления в военное училище уже порядком утомили Сергея, но оставалось немного. Самый сложный этап – сдача экзаменов, остался позади. С документами в самом начале проблем не возникло, как и с общей медкомиссией – Стужев всегда мог похвастаться отличным здоровьем. Осталась только медкомиссия внутренняя, и можно на пять лет позабыть про свободное время.
Подавляя в себе лёгкое волнение, Сергей немного потоптался на пороге основного корпуса училища и, наконец, вошёл.
Блуждать долго не пришлось, заветную табличку с надписью «Медкомиссия» разведчик нашёл практически сразу. Народу под дверью было, не сказать, чтобы очень много, но и не мало. Сергей спросил, кто последний, и занял место на скамейке в ожидании. Так как делать было нечего, он тайком стал поглядывать на окружающих. Несколько орков – не интересно. Хадаганцы, в большинстве своём, довольно рослые. Как минимум, на полголовы выше Стужева. По сравнению с ними он выглядел как-то сухо.
Очередь медленно продвигалась, подошёл черёд Сергея. Он направился ко входу в тот момент, когда оттуда вышел высокий парень крепкого телосложения. Проходя мимо, здоровяк слегка толкнул плечом Стужева, с ухмылкой добавив:
– Зарежут. Как пить дать.
Сергей взглянул на него исподлобья, ничего не ответив, и зашёл в кабинет.
Врачи и правда попытались зарезать, сославшись сперва на слабые лёгкие. От такого заявления у Стужева глаза на лоб полезли – уж что-что, а лёгкие у него были куда здоровее, чем у любого городского. Однако, не смотря на все подляны местных врачей, Сергей всё-таки прошёл медкомиссию. Очень помог какой-то лейтенант – он просто в нужный момент ткнул пальцем в личное дело, где были указаны достижения Стужева во время службы в армии. Комиссия не смогла не согласиться с тем, что такие люди нужны Имперской армии.
К концу дня Сергей получил все необходимые документы и был направлен в свой корпус. У него ещё оставалось немного времени, чтобы отправить телеграмму родителям с радостной вестью и навестить Светку. Она, правда, скорее всего, сильно огорчится, когда узнает, что теперь их свидания снова поредеют, но всё же.
Телеграмма полетела на Хладберг, а Света очень обрадовалась, увидев на пороге своей квартиры Сергея с букетом цветов. Но, как и предполагалось, слегка надулась от новостей.
– Да ладно тебе, увольнения никто не отменял.
– Ну знаешь, я надеялась, что с тех пор, как ты демобилизовался, мы будем встречаться чаще, – Света отвернулась и надула губы. – На кой оно тебе сдалось? Работу в Незебграде ты и без высшего образования легко найдёшь. А если так хочешь, поступил бы куда-нибудь на заочное.
– Светик, ну не дуйся. Это моё призвание. Правда, – Сергей приобнял девушку за плечи и повернул к себе. – Разве ты не гордишься тем, что твой избранник – военный?
– Горжусь, – буркнула Света, посмотрев на него исподлобья. – Только мне не хватает одного дня в месяц.
– Но вообще-то увольнительные раз в неделю дают...
– Да, конечно! – девушка перебила его. – Но с твоими удачей и поведением это как раз один раз в месяц.
– Я постараюсь не попадаться, – улыбнувшись, попытался заверить Сергей.
– Пообещай, – прищурилась Света.
– Обещаю.
 

* * *

Третий курс был определённо легче, чем первый и второй. Меньше занудных предметов, больше практики. Тем более за последние два года Стужев слегка вытянулся и его перестали обзывать карликом. Нет, он вовсе карликом не был, но в роте он был самого низкого роста. Однако ещё на втором годе обучения он понял, что его приземистость только плюс для разведчика, и перестал обижаться на шутки. Но теперь Сергей догнал по росту своих среднестатистических сотоварищей, и на замену его природной пронырливости пришло избавление от дурацких прозвищ. Первое время он даже не мог определиться что лучше.
Сегодня дали увольнительную. Нужно было обязательно что-нибудь купить Свете, чтобы загладить вину за прошлый пропуск свидания из-за наряда. По дороге на КПП ему передали почту, сделав акцент на том, что среди писем телеграмма. Вроде как срочная. Сергей уже было собирался прочитать, но встретил одного из своих сокурсников и в неторопливой беседе так и забыл про неё.
На Старой площади, как и обычно, было людно и шумно. Толпа туристов с экскурсоводом у монумента «Первого подвига Незеба», несколько зевак, с умилением и восторгом разглядывающие танцующих гибберлингов, зелёные газоны, милиция с иголочки... Вот прямо становись и пиши картину – «Счастливая жизнь Империи».
Улыбнувшись уже знакомой продавщице цветов, Стужев указал на шикарный букет из белых лилий.
– Провинился? – усмехнулась девушка за прилавком.
– Есть такое, – Сергей слегка покраснел. – Как у вас дела?
– Ой, спасибо, хорошо, – залепетала продавщица. – Вчера Андрюше десятый годик пошёл. А как ваши поживают?
– Э-э-э... – Сергей замялся, – почту он так и забыл прочитать. Он также вспомнил про телеграмму. Срочную. – Погодите. Сколько с меня?
– Четырнадцать, – девушка протянула ему букет.
Стужев быстро выудил из прочей почты телеграмму и взглянул на неё.
Сердце упало куда-то в желудок. Сергей, просто потеряв дар речи, развернулся на месте и сорвался в училище. Благо, начальник училища, лишь мельком взглянув на телеграмму, сразу же выписал Стужеву отпуск на несколько дней.
В астральном порту ему тоже повезло. Через час на Хладберг отправлялось торговое судно, капитан оказался сговорчивым, и Сергея пустили на астральный корабль. Весь последующий перелёт Стужев не находил себе места, а это время показалось ему вечностью.
 

* * *

Сергей собрал свою волю в кулак и постучал в дверь родного дома. По ту сторону послышались торопливые шаги, затем скрип засова. Дверь открылась – на пороге стояла Оля. Увидев брата, она поджала губы, а её глаза тут же наполнились слезами.
– Когда? – сухо спросил Сергей.
– Сегодня... Утром, – сквозь слёзы ответила сестра и уткнулась ему в грудь.
Стужев обнял её и погладил по голове. В горле застрял комок. Вышел отец, тяжёлой походкой подошёл к Сергею и, положив ему руку на плечо, тоскливо сказал:
– Совсем немножко опоздал, сынок. Она хотела видеть тебя.
– Я пойду, – хадаганец отпустил сестру и пошёл в комнату к матери.
Она лежала на постели, как будто спала. Только необычно бледная. Сергей присел рядом, взяв мать за руку. Непривычный холод тела испугал его, но он не отпустил.
– Что же ты не дождалась меня...
В глазах хадаганца застыли слёзы, он моргнул, пара капель стекла по щекам.
– Прости, что не успел.
На Хладберге раньше хоронили, сбрасывая тело в астрал, так как вырыть могилу не представлялось возможным из-за вечной мерзлоты. Но теперь в Прохиндеевке поселились орочьи шаманы, у которых можно было заказать прогрев грунта. Драли они за это непомерную цену, что усугубляло и без того ужасное состояние родственников умершего. Но что поделать.
В день похорон приехал Утюг и сообщил, что ему удалось добиться внеочередной выдачи квартиры для семьи Стужевых. На следующий же день отец с сестрой были готовы к переезду. Сергею хотелось поскорее забрать родных с аллода, суровые условия которого отобрали у него мать.
Перед отлётом они всей семьёй пришли на могилу. Несколько минут стояли молча. Никто не плакал. Отец с сестрой положили несколько украшенных хвойных веток на снег и пошли в сторону пристани. Сергей в последний раз взглянул на надгробие.
– Прощай, мам.
И отправился прочь.

Продолжение