Любовь
Михей вздохнул и спросил у висящего близ него разноцветного дракончика:
— Опять оплата за воздух? Мы платили в прошлом месяце.
Дракончик закатил фиолетовые глаза и, утерев сизый нос короткой лапкой, пояснил:
— Это авансовый платеж. Вы же планируете жить дальше?
— Жить? С такими пошлинами? - проворчал Михей, но приложил свою монограмму к кристаллу на шее дракончика.
— Прекрасно. — дыхнул жаром крылатый сборщик пошлин. От него несло тяжелым пивным духом — Желаете посетить лавку редкостей?
— Нет.
— Желаете займ?
— Знаете, что… Летите-ка вы к пиву…
Дракончик обиженно хмыкнул и, тяжело взмахивая крыльями, улетел. Михей посмотрел на жену. Она сидели на краю аллода и беззаботно болтала босыми ногами. Лучник подошел и сел рядом, свесив ноги в розовую бездну астрала.
— Сколько на этот раз? — спросила она грустно.
— Порядочно.
Они замолчали, разглядывая переливающуюся всполохами бездну под ногами.
— Мне вчера привиделся необычный сон — сказала она — странная звезда упала яркой вспышкой прямо за домом. Когда я пошла отыскать ее, вдруг увидела в траве младенца. Голубоглазого. Улыбающегося. Он был так похож на тебя. Я сразу подумала — это знак нам. Нужно счастье в дом. Дети ведь счастье, милый?
— Конечно, — согласился Михей и взглянул на любимую — я очень хочу, чтобы у нас был малыш. Ты прекраснее всех женщин. Но я должен довести дело до конца. Смотри!
Михей расстегнул один из подсумков и достал астральную карту.
— Я не зря учил джунский язык. Осталось два сектора. Если я найду Ижицу, мы больше никогда не будем платить. Ни за землю. Ни за воду. Ни за воздух. Ни за мысли. Ни за что! Понимаешь! Небо идей будет нашим навсегда. Наше чадо вырастет на воле.
-Не говори!.. Не говори! - закричала вдруг Лия. Она смотрела куда-то мимо Михея. Лучник прихватил кинжал и полуобернулся. Навстречу страху.
Ничего. Только темный взор, почти невидимый на фоне тьмы.
С противным холодком внизу живота Михей ощутил этот жутковатый взгляд. Серые стальные льдинки глаз буравили мозг. Обман? Ложь? Провокация?
Воздуха!!! Дайте вздохнуть!!!
Лучник не знал, сколько он простоял ледяной статуей. Не помнил он, когда холодные оковы перестали держать его. Он чувствовал, что в его изможденное тело медленно возвращается жизнь. Кровь тугими толчками растекается по жилам. Дыхание судорожно расправляет легкие. А мозг вновь стремится найти выход.
Загремел засов. Тяжелая дверь камеры распахнулась. Тяжело ступая, к пленнику подошел рыхлый хадаганец с глазами-льдинками.
— Повторяю. У меня только один вопрос — где дневник?
— Не знаю. — мрачно сказал Михей.
— Неправильный ответ. Будем искать правильный.
Ментальная волна накрыла лигийца. Обрывки образов, в которых смешались окна родного дома на домашнем аллоде, улыбка жены, тихий закат, отраженный в глади озера и огненные глаза колдуна, внимательно и бесстрастно следящие за жертвой.
Казалось, череп готов был взорваться и Михей не выдержал. Закричал от боли.
— Где? — приблизившись к нему, повторил вопрос хадаганец.
— Подожди, Ургах.
Только сейчас Михей увидел темную фигуру эльфа, отделившуюся от стены.
Айринец. Худощавый. Утопающий в изящных кружевах.
— Значит, тебе знаком джунский язык? И тебе известно про Ижицу. Ну парень...Попал, так попал. Наверное, ты думаешь, что твои руки скручены, а мозг ищет выход? Ну? Ответь?
«Они в моих мыслях. Не думай о доме. Не думай о ней» — приказал себе Михей и крикнул из последних сил:
— Небо станет нашим! А ты сдохнешь. Замрешь в пардоне, целуя сраку господина.
В глазах эльфа сверкнула ярость.
— Ургах!
Новый удар ментальной волны скрючил Михея. Было так больно, что лучник постарался увести внимание от этой пульсирующей агонии нервов.
«Бить Ужас из глубины нужно с группой надежных товарищей. Не скованных цепями. Да. Нужно освободиться. Опять? Нет. Я же был свободен. Что за чертовщина?»
Сознание ускользало в темноту. Порывами он что-то видел и не мог понять, где явь, а где морок, наведенный псиоником.
Подняв глаза, пленник увидел, что в помещении пусто. Видимо, его палачи пошли перекусить.
«Нужно освободиться» — подумал он. Но вдруг понял, что он все же не один. Лоурент стоял сбоку.
Старый лучник Михей почти не чувствовал рук. Они были скручены за спиной так, что неясно было, где пальцы, а где веревки. Он с бессильной ненавистью посмотрел на эльфийского колдуна. Худощавый, с утомленным выражением лица айринец не смотрел на пленника. Он рассуждал, ничуть не думая о каких-то там руках.
— Бабло давно победило зло. А вместе с ним любовь, ярость, отвагу.
Эльф неспешно, прихрамывая на левую ногу, прошелся по каменному полу тюремной камеры. Его шаги глухим эхом тонули в сумраке.
— Кому сейчас нужна воля? Там ветер и дождь. Нет теплых магазинов и красивых женщин. Зачем тебе воля, лучник?
Айринец прямо посмотрел на Михея. В его золотых глазах плясала плохо скрываемая злость.
— Как это у вас лукаво выходит — с трудом ворочая языком, сказал плененный — Оболгав людей и украв у них небо, вы искренне думаете, что им достанет комфортной жизни? И за это регулярно собираете дань со всех вассалов и колоний. Вы обычные паразиты и не…
Глыба льда выросла за секунды, и Михей застыл сверкающей снежной фигурой.
— Сможете сдержать стремления людей— закончил за обледеневшего лигийца айринец — Идиот! Жить надоело? Поразмысли пока.
Коротким взмахом руки он сотворил напротив Михея отполированную до зеркального отражения ледяную стену. Лучник увидел себя — избитого, заиндевевшего, жалкого. В стальных глазах отчаяние, смешанное со страхом. «Помоги, мне, защитник Хос — взмолился лигиец, чувствуя подступающий к жилам холод, — если я выживу, обязательно вернусь к ней.»
— Ургах, продолжай. — услышал Михей.
Свирепая морда псионика появилась с другой стороны. Волной накатил морок.
Лия доверчиво взглянула ему в глаза. Он так любил ее.
— Звезда упала прямо за нашим домом, — сказала она.
И вдруг ее лицо стало рваться и уноситься обрывками губ, глаз, щек в бездну.
Михея выдернули в темный мир яви.
Ургах придвинулся к самому лицу и, воняя своими соплями, прорычал:
— Дневник!
— Да, крепкий орех — промулыкал Лоурент. — Сейчас мы его еще подморозим.
«Холод. Боже, как я ненавижу холод» — чуть не рыдая, думал Михей.
Лучник не знал, сколько он простоял ледяной статуей. Не помнил он, когда холодные оковы перестали держать его. Он чувствовал, что в его изможденное тело медленно возвращается жизнь. Кровь тугими толчками растекается по жилам. Дыхание судорожно расправляет легкие. А мозг вновь стремится найти выход.
Загремел засов. Тяжелая дверь камеры распахнулась. Тяжело ступая, к пленнику подошел рыхлый хадаганец с глазами-льдинками.
Ургах вонял, как и все орки.
Михей обреченно наблюдал за псиоником. Дородный, кряхтящий суставами хадаганец не походил на палача. Скорее напротив, добродушная улыбка, не сходящая с его уст, говорила о кротком нраве. Если бы не глаза. Две стальные льдинки.
— Где дневник? — холодно спросил орк.
В голове пронеслись странные образы: имперская лаборатория, орк-лейтенант, орущий на зазевавшегося гоблина. И снова. Дом. Аллод…
Лия влюбленно смотрит на Михея:
— Звездочка прочертила красивую дугу и упал за наш дом. Я пошла посмотреть.
Зеленая морда орка-псионика вылезла справа снизу.
— Дневник!!! Иначе она сдохнет.
Лия не обратила на морду никакого внимания. Она продолжала щебетать. Беззаботно и доверчиво.
Сердце замерло, когда Михей увидел три темные фигуры с обнаженными клинками. Они шли к его дому.
«Лия!!!» — пытался закричать Михей.
Но только услышал заикающийся смех псионика и хихиканье айринца.
«Это же ловушка. Обычная ловушка из воспоминаний.» — убеждал себя Михей. Но страх за любимую не давал сосредоточиться.
Михей с силой дернул руку из веревки и вдруг понял, что свободен. Веревок не было. Лии не было. Даже камеры не было. Он находился в капитанской каюте лигийского корабля. Через секунду стало ясно, почему морок пропал.
Лучник услышал, как в каюту, гремя сапогами, ворвался витязь в сияющих доспехах и громогласно объявил:
— Господин. Тут двоих наших бешеные гибби положили. Орки их боятся. Шаман в контроле. Школьник долго не продержится. Помогите.
— Идиот!!! — загремел маг.
Почувствовав свободу, Михей в одном прыжке сбил хадаганца. Не удержал свою ярость и, развернувшись, врезал добротным пинком ему под пятую точку.
Перекатился ближе к двери, увернувшись от подлого разряда Лоурента. Витязь, хэкнув, махнул палицей опять совсем близко.
Этот ветерок от чудовищного взмаха совсем отрезвил Михея.
Теперь им владела только холодная и расчетливая ярость.
Рекомендуемые комментарии
Комментариев нет